Замуж за трёх Бандитов

Виктория

— Черт! Лопата едва погружается в землю. — Я ставлю ногу на верхнюю часть штыка лопаты и подпрыгиваю, всем весом раскачивая лопату вперёд-назад. — Гребаные корни!

Старый деревянный черенок лопаты зловеще скрипит, но твёрдая, слежавшаяся земля наконец сдаётся. «Победа!» — кричу я, когда моя задница плюхается на траву, ноги подпрыгивают, а комья земли разлетаются во все стороны. Я на секунду замираю, боясь, что меня в этот момент кто-то услышал, но из соседнего дома доносится такая громкая музыка, и я почти уверена, что ребята там меня не услышат.

С болезненным стоном я пытаюсь встать и отряхиваю комбинезон. Не могу поверить, что люди делают это ради отдыха. Если бы я не пообещала себе, что к концу лета соберу хоть какой-то урожай с этого чёртова огорода, который достался мне в наследство от бабушки, я бы уже давно сдалась. Привести в порядок бабушкин двор оказалось ещё намного сложнее, чем огород. Ну, теперь это мой двор, наверное. До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что это место принадлежит мне.

Ух ты! Что это?

Под вывороченным комком корней, оставшимся от давно засохшего куста роз, в грязи виднеется что-то белое. Я наклоняюсь вперёд, чувствуя странное покалывание в животе, и протягиваю руку, чтобы смахнуть с земли то, что там спряталось. Я поднимаю странную на вид палку и провожу большим пальцем по белому пятну.

— Ха. Это странно... — произношу я, а затем мой леденящий кровь крик разносится по округе, когда я отбрасываю эту штуку и отползаю назад, потому что ноги мои подкосились и бежать я не могу.

Я не врач. Чёрт, да я с трудом сдала биологию в старших классах, но теперь, когда я знаю, на что смотрю, я ни с чем не спутаю верхушки гладких изогнутых костей, которые прятались под этими чёртовыми розами, которые я решила выкопать. Это рёбра! И, судя по их размеру, они вполне могут принадлежать человеку. Я хватаю лопату, как будто она поможет мне защититься от армии нежити, которая вот-вот выползет с моей лужайки, потому что я потревожила их могилу.

«О, блять! Да ну нах...», — повторяю я в ужасе. Забудьте о весеннем солнце, которое обжигает меня, — я дрожу от холодных капель пота, стекающих по спине.

Что я сейчас должна делать? Вызвать полицию? Адвоката? Своего лучшего друга? Священника? Или позвонить маме? Блин, я не знаю!

Не успеваю я принять решение, как трое здоровяков перелезают через забор с соседнего участка. Они работали над домом всю прошлую неделю, так что неудивительно, что они без рубашек, но у меня всё равно отвисает челюсть при виде их загорелой кожи и татуировок. Все они осматривают двор, готовые надрать кому-нибудь задницу.

Я бы, наверное, больше наслаждалась их видом, если бы не была так сосредоточена на потенциальной жертве убийства у себя на заднем дворе.

— Что случилось? — резко спрашивает самый высокий.

Его длинные тёмные волосы стянуты кожаным ремешком, а массивная татуировка в виде Змейа обвивает весь его торс. Татуировка настолько детализирована, что кажется, будто Змей вот-вот выплюнет огонь. Он худощавый и сильный, с резкими чертами лица и бледным шрамом на шее. Шрам начинается за левым ухом и выглядит так, будто ему повезло, что он не убил своего владельца.

Я указываю в сторону своей ужасной находки. «Там... кости...»

— Кости? Второй мужчина смотрит на меня ярко-голубыми глазами из-под бейсболки с камуфляжным принтом. Его широкие плечи образуют идеальную V-образную форму, которая сужается к рельефному прессу. Руки покрыты чёрными татуировками, а короткую тёмно-русую бороду венчает квадратная челюсть. Поношенные джинсы обтягивают его мускулистые бёдра, когда он подходит ближе, чтобы рассмотреть меня, и над его упругой задницей отчётливо виден потускневший контур ремня.

— Тише, девочка, — говорит третий мужчина глубоким, ровным баритоном, подходя ко мне. — То, что ты нашла, уже очень давно не представляет никакой опасности. Пусть Череп и Змей проверят. Как тебя зовут, милая? Посмотри на меня. — Его тон мягкий, но он привык, что ему подчиняются.

Я смотрю в его глубокие зелёные глаза с коричневыми вкраплениями, похожими на мох на лесной подстилке. Его рыжевато-каштановые волосы коротко подстрижены и вьются, но в нём нет ничего мальчишеского. Ни чёрных серёжек в ушах, ни носа, который выглядит так, будто его давно сломали, а он сам его починил. Но он каким-то образом для меня привлекателен. Все они привлекательны в том смысле, что «это не лучшая идея, связаться с таким парнем, но, может быть, оно того стоит».

Я провожу рукой по штанине, всё ещё ощущая хрупкую сухость кости под пальцами. — Вик..тория!

— Милое имя для милой леди, — говорит он с ухмылкой. — А я Ворон.

Я смотрю на холм за моим участком, на массивную кирпичную стену, которая окружает территорию мотоклуба «Сыны Анархии». Не самые приятные соседи, но когда мои бабушка с дедушкой приобрели этот дом на этой улице, за ним располагалась территория старой церкви Богоматери Неустанного Милосердия. Сейчас там, вероятно, обосновался «Байкерский» мотоклуб, но если ты унаследовал дом, то ты должен сделать так, чтобы твое наследство не пропало. Даже если это сопровождается постоянным рёвом моторов, выстрелами из их — не может быть, чтобы это было законно — оружия и вечеринками, от которых могут проснуться даже мёртвые. Я перевожу взгляд на двух других мужчин, которые внимательно изучают скелет в земле. Ладно, мёртвых может они и не будят, но шумят по ночам действительно сильно.

Кроме того, я переехала сюда только в прошлом месяце, но за эти годы я многое узнала как от бабушки, так и от моей подруги Грейс, которая жила дальше по улице до того, как «Сыны Анархии» начали скупать недвижимость в этом районе, всё, до чего могли дотянуться.

У меня замирает сердце. Я такая идиотка.

Мне только вдруг пришла в голову мысль, от которой у меня поползли мурашки по коже. Меня вдруг осенило — а ведь это они, эти трое байкеров, могут быть причиной того, что на моём заднем дворе зарыты человеческие останки. А я их только что откопала!.. Интересно, сколько дней пройдёт, прежде чем кто-нибудь заметит, что я пропала?

— Ты в порядке? — спрашивает Ворон. Он подходит чуть ближе и кладёт тяжёлую руку мне на плечо, притягивая меня к себе. — Я не виню тебя за то, что ты немного напугалась. Скорее всего, ничего страшного тут не произошло, скелет, скорее всего, очень старый, но надо признаться, найти такое, когда пересаживаешь цветы, довольно жутковато.

— М-м-м! Это... — слишком громко мычу я и слишком быстро киваю, прижимая к себе лопату. — Может, вызовем полицию? — нервно спрашиваю я.

Ворон фыркает.

— Ментов звать — это западло!

— Это точно! — одобрительно кивают два других.

Его рука не то чтобы мешает мне отодвинуться, но очевидно, что он держится поблизости, и я не уверена, пытается ли он меня утешить или хочет не дать мне сбежать.

«Вы что-нибудь видели?» — кричит он своим друзьям.

Тот, что в бейсболке, снимает её и вытирает лоб рукой. Это ведь Змей , верно? Было бы глупо, если бы парня с татуировкой дракона звали не Змей. Он откидывается на каблуки своих чёрных кожаных ботинок и держит в руке что-то, на что я стараюсь не обращать внимания, вдруг это ещё одна кость или что-то столь же отвратительное.

«Я, конечно, не уверен, но это определённо не моя кость. Слишком уж она целая», — говорит он со смехом.

— Что? — писклю я, пытаясь отстраниться, но рука, обнимающая меня, сжимается ещё сильнее.

— Заткнись на хрен, умник! Ты пугаешь девушку, — резко отвечает Ворон. — Не слушай его, милая. Он просто шутит.

Можно подумать, это смешно!

Тот, кого я принимаю за Змея, игнорирует их, сосредоточившись на том, чтобы вонзить в землю лезвие пугающе длинного ножа и что-то вытащить. Интересно, он получил своё прозвище из-за татуировки или наоборот. Но ещё больше мне интересно, что за жизнь он ведёт, раз постоянно носит с собой этот нож, и доживу ли я до того момента, чтобы узнать, что он нашёл.

Он не заставляет нас долго ждать. «Ну если только оборотни не существуют на самом деле, а так я думаю, всё в порядке». Его тихий смех такой же сухой, как кости, которые я нашла. Он поднимает обесцвеченную кость. Это часть длинной челюсти, в которой всё ещё сохранились зубы, явно не человеческие.

— Собака? — спрашиваю я, немного смутившись, но в то же время испытав облегчение.

— Здоровенный пес, — кивая, комментирует Череп. — Это не обычная дворняга. Это был дом твоей семьи, верно? Ты не помнишь, чтобы у вас были домашние животные, которые могли бы подойти под это описание?

— Н... нет, — запинаясь, отвечаю я, сбитый с толку вопросом. — Откуда вы знаете, что это был дом моей семьи?

Он встаёт и направляется в нашу сторону, засунув руку в карман и склонив голову набок. «Не строй из себя дурочку, милая. Ты же знаешь, кто мы».

Это утверждение, а не вопрос, и я киваю.

«Тогда ты знаешь, что живёшь на нашей территории. Остальная часть улицы уже принадлежит нам. Мы пытались сделать предложение об этом месте, когда узнали о смерти старушки, но твой адвокат нас отшил».

Я выхожу из-под защиты Ворон, чтобы немного отдалиться от него, и на этот раз он меня отпускает. «Она была моей бабушкой».

Он вздыхает. «Соболезную вашей утрате, милая. Не могу сказать, что был знаком с вашей бабушкой, но как соседка она казалась порядочным человеком».

Моё лицо краснеет, и я чувствую, как застилает глаза. Она прожила хорошую, долгую жизнь, и пришло её время, но я всё равно скучаю по ней. — Спасибо. Она была лучшей женщиной на свете.

Змей встаёт и присоединяется к своим приятелям. Не думаю, что они пытаются меня запугать, но им и не нужно этого делать. Когда они втроём возвышаются надо мной, я чувствую себя ничтожной и беззащитной по сравнению с ними. Одно дело — видеть байкеров где-то в этих окрестностях из далека, и совсем другое — когда трое из них стоят прямо передо мной. Я делала вид, что они не знают, что я здесь, но это явно не так.

Я делаю ещё пару шагов назад и сжимаю черенок лопаты так сильно, что у меня начинают болеть костяшки пальцев, а грубая древесина впивается в ладонь. «Что ж, спасибо за помощь. Мне жаль, что из-за меня вы отвлеклись от своих дел из-за такой досадной глупости».

— Да, не беспокойся, дорогая. Ты здесь совсем одна, такая молодая и прекрасная. Мы обязательно будем следить за этим местом, — с улыбкой отвечает Ворон.

Интуиция подсказывает мне, что он говорит это в дружеском тоне, но я не уверена, что мне будет спокойнее от того, что за мной присматривают по-настоящему горячие, но явно опасные профессиональные преступники. — Э-э... спасибо?

Череп кивает. Его прекрасные голубые глаза обводят взглядом двор. «Нет проблем, но если вы вдруг решите продать свой дом, наше предложение всё ещё в силе».

Как будто я могла позволить себе переезд, даже если бы захотела. «Простите, но я не собираюсь переезжать. У меня здесь много воспоминаний, понимаете? Это не продаётся».

Он опускает взгляд на мои ноги, затем скользит вверх по моему телу и останавливается на лице. «Тогда, думаю, мы ещё увидимся, детка».

ЧЕРЕП

Я стучу костяшками пальцев в дверь помещения, где раньше священники занимались своими священническими делами, а теперь находится кабинет нашего главаря Хеллфайра.

«Открыто!»

Внутри тихо играет музыка, доносящаяся из радиоприёмника в углу, а из витражного окна над головой на пол падает радужный свет. Президент клуба откинулся на спинку стула, положив пятки на стол, а ноутбук — на бёдра.

Он поднимает взгляд, когда я вхожу. «Что случилось?»

«Возможно, это ничего не значит, но я нашёл кое-что у той пожилой дамы и решил показать тебе».

— Какого хрена ты там делал? — Он откладывает ноутбук в сторону, опускает ноги на пол и садится. — Там сейчас живет её наследница, она что все таки дом хочет продать? —

«Нет, и не похоже, чтобы она куда-то спешила. Мы работали в соседнем доме — ну, ты знаешь, тот, который Призрак и Сэвидж подыскивают для Джессики, — когда девчонка, наследница старушки, начала кричать, как будто её режут, и мы нашли её лежащей на траве в почти обмороке. Она думала, что выкопала человеческий скелет».

— Эту девчонку, насколько я помню, зовут Виктория? — ухмыляется Хеллфайр. — Вы с ней уже стали друзьями?

— Да, мы с ней почти лучшие друзья, — говорю я, закатывая глаза. Не то чтобы я был против узнать, так ли громко она кричит в постели. Судя по всему, под этим комбинезоном у неё было чертовски сексуальное тело. — Скелет в земле действительно был, вот только не человеческий! Невидишь ничего знакомого? — Я без лишних церемоний кладу свою находку на стол Хеллфайра. Вместе с костями в грязи лежал собачий ошейник, и одна из бирок привлекла моё внимание: это был военный жетон парня по имени Люсьен Таннер.

Как президент «Сынов Анархии», Хеллфайр занимается всем, что может оказать влияние на наш клуб. С тех пор как он сменил "Генерала", я вижу, как тяжким бременем это ложится на его плечи, и, чёрт возьми, не могу сказать, что завидую этому парню. Я готов быть только офицером, и даже что бы пойти на это мне пришлось хорошенько подумать, прежде чем я согласился. После увольнения из армии я поклялся, что больше никогда не буду нести ответственность ни за кого, кроме себя, но некоторые вещи затрагивают меня до глубины души, и, чёрт возьми, я не могу просто сидеть сложа руки и молчать.

Он берёт в руки небольшой металлический жетон и проводит по нему большим пальцем, ощущая шероховатость поверхности. «Таннер? Чёрт, я уже давно не слышал это имя. Там были только кости животного?»

— Не знаю! Возможно, есть и что-то ещё, но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это останки собаки. Глубина захоронения позволяет предположить, что кто-то намеренно их спрятал, но не настолько глубоко, чтобы скрыть тело человека так, чтобы его не нашли. Скорее всего, какой-нибудь местный житель обнаружил во дворе мёртвую собаку и позаботился о ней, просто закопав её. Я бы и не подумал об этом, если бы не увидел жетон. Таннер. Это был один из наших, верно?

— Да, — Хеллфайр откидывается на спинку стула и потирает затылок. — Это было до тебя. Я был ещё новичком, а Таннер уже пару лет как в деле. Он был чертовски вспыльчивым. Ему не нравилось, что Генерал всерьёз взялся за клуб и начал всё организовывать на свой лад. Что-то произошло между ним и Генералом после рейда, который обернулся провалом, но когда он исчез, большинство из нас решили, что он просто ушёл. За ним повсюду следовала огромная псина. По моим прикидкам, это помесь мастифа и, черт знает, какой ещё адской гончей.... Я поговорю с Бонни. Она может знать больше. Пока держите это в секрете, ребята, хорошо? Не стоит давать мальчикам повод для пустых домыслов.

Я киваю. «Да, сэр».

Он фыркает. «Блять! Не поясничай, мы с тобой уже не в армии!».

Я пожимаю плечами. Для таких, как мы, людей, живущих вне закона, необходима иерархия. Многие из нас оказались здесь, потому что не смогли адаптироваться к обществу. Мы слишком выделяемся, чтобы вписаться в обычную жизнь.

Понимание того, кто здесь главный и что он может пустить пулю в твою голову, если ты перейдёшь черту, помогает некоторым людям чувствовать себя спокойнее. Это позволяет контролировать ситуацию. Хеллфайр знает это не хуже меня, а может быть, даже лучше. Ведь однажды ему уже пришлось нажать на курок.

—Думаешь, девчонка создаст нам проблемы? — сказал он мне вспину когдая уже собрался уходить.— Она уже задолбала нас своими отказами продавать, хотя она, чёрт возьми, единственная, кто в этом районе остался. Я удивлён, что она до сих пор не съехала, живя там одна. Если бы я не знал вас, ублюдки, я бы ни за что не хотел иметь вас в качестве соседей, а она всето держится!».— Хеллфайр засмеялся.

Я усмехаюсь в знак согласия, но её решение остаться вызывает у меня некоторое уважение, даже несмотря на то, что было бы проще прибрать к рукам клуб, если бы мы владели всей прилегающей территорией.

И это черт Такая застенчивая, немного необычная девушка из соседнего дома была бы мне идеальной парой до того, как я пошёл в армию и моя жизнь пошла по пути, который теперь отпугивает таких милых девушек. Если она захочет со мной замутить, я не против. Легко представить, как она снимает блузку под комбинезоном и как я запускаю руки под одежду, чтобы почувствовать её мягкие груди. Блять, о чем я думаю?

Хеллфайр почесывает подбородок и кивает.

—На всякий случай я хочу, чтобы ты и твои ребята присмотрели за этим домом. Ты сказал, что она с трудом справляется со своим двором. Как насчет того, чтобы предложить ей помощь?—

— Ты хочешь, чтобы мы, чёрт возьми, занимались садоводством? — спрашиваю я, прежде чем до меня доходит смысл его слов. — А, ты хочешь, чтобы мы убедились, что Таннер точно не появится под её помидорами.

Он постукивает себя по носу и указывает на меня пальцем, как бы говоря: «Именно!».

Рёв двигателей наполняет бывшую церковь и стихает, когда возвращающиеся наши братья и въезжают во двор. Через несколько мгновений в церкви хлопает дверь и раздаются голоса. Я узнаю голоса вице-президентов ещё до того, как в церковь входит Сэвидж, а за ним по пятам — Гост. Они выглядят так, будто им не помешали бы сон, душ и, возможно, несколько швов на лице, но оба широко улыбаются.

Хеллфайр вскакивает на ноги. — Ты обеспечил доставку?

— Чёрт, да, именно так всё и было, — кивает Сэвидж. Он проводит рукой по своим коротким волосам и морщится, разминая узел, в котором, возможно, застряла засохшая кровь. — Видели бы вы остальных ребят.

«Там не должно было быть других парней», — рычит Хеллфайр.

— Без базара, — соглашается Призрак. Он не любит сюрпризы. — Не знаю, кто проболтался о месте высадки, но нас ждали какие-то стервятники.

«Раненые есть?» — спрашиваю я. На первый взгляд всё в порядке, но это не значит, что все вернулись.

Призрак качает головой. «Ничего серьёзного не произошло. Перестрелки не было. Мы их прогнали, и сейчас все товары перемещаются на склад».

— Хорошая работа, — рычит Хеллфайр. — Чафик потребовал бы крови, если бы мы пришли на передачу с пустыми руками. Я хочу, чтобы ты собрал для этого больше людей, и на этот раз я пойду с тобой. На кону большие деньги, и даже если бы их не было, мы, чёрт возьми,всегда защищаем своих. Ещё что-нибудь? Или я могу вернуться в свой чёртов кабинет?

Сэвидж качает головой. «От меня ничего не нужно. Я пойду поищу свою старушку. У меня есть немного энергии, чтобы потренироваться».

Призрак фыркает, но я замечаю, что он не возражает. Я бы чувствовал то же самое, если бы кто-то ждал меня после тяжёлой пробежки. Я не задумывался о таком, пока некоторые братья не начали претендовать на наших общих женщин. Конечно, всегда есть шлюхи, готовые снять напряжение, но иногда… Чёрт. Я думаю иметь постояную женщину было бы неплохо. Старею что ли?

«Чем ещё я могу тебе помочь?» — с сарказмом спрашивает Хеллфайр, и я понимаю, что остался один.

«Да нет у меня всё в порядке». Я ухмыляюсь и направляюсь в свою комнату. Мне бы не помешал душ, и я мог бы просто помечтать о девушке из соседнего дома, которая носит только пыльный комбинезон.

Виктория

На следующее утро я закрываю глаза, отворачиваюсь и морщу нос, открывая письмо, которое игнорировала целую неделю. Когда ничего не происходит, я осторожно приоткрываю глаза, готовая в любой момент захлопнуть ноутбук.

Привет, Вика! Ты не знаешь, когда будет готов черновик первой части книги? Я делаю всё возможное, чтобы дать тебе время, но если ты хочешь уложиться в график весеннего релиза, я не могу тянуть до бесконечности. Я знаю, что это твоя первая книга с нами, поэтому дай мне знать, если я могу чем-то помочь, хорошо?

У-у-у, я чувствую себя такой виноватой.

Мой литературный агент Коллин — самый приятный и отзывчивый человек на планете, а я чувствую себя большой и толстой фальшивкой. То, что должно было стать моим большим прорывом в сотрудничестве с крупным издательством, превращается в сплошной кошмар.

Сколько себя помню, я придумывала истории. Книги — это, по сути, вся моя личность, и я всегда могла положиться на свой писательский талант, но теперь каждый раз, когда я сажусь за клавиатуру, мне кажется, что кто-то выдернул вилку из розетки моего внутреннего пишущего станка. Это не было проблемой, когда я писала свои книги о Ледяной Фее, серию для подростков, которую я издала за свой счёт и которая имела такой успех, что я даже не оглядывалась назад. Иногда я думаю, что мне стоит просто вернуться к тому, что я знаю. Это подростковые драмы и невероятно крутые, волшебно могущественные книжные бойфренды. Но я начала писать эту серию, когда мне было шестнадцать, а сейчас мне почти двадцать четыре. Я хочу, чтобы мои персонажи тоже повзрослели. Чтобы они ругались, дрались и занимались грязным, извращённым сексом столько, сколько захотят, и с кем захотят.

Но слова моего последнего парня до сих пор живут в моей голове, как демон, которого я не в силах выселить из своей головы, и заставляют меня сомневаться во всём, что я пишу. Потому что, каким бы придурком он ни оказался, он задел меня за живое, когда я рассказала ему о своих планах.

— Серьёзно, детка? Ты такая ванильная, что на тебя без смеха не взглянешь, когда рядом только упоминают о сексе. Ты даже слово «член» произнести не можешь, не покраснев. Я думал, авторы должны писать о том, в чём разбираются.

Разозлившись, я захлопываю ноутбук и иду на кухню, чтобы выпить кофе. Пока я включаю кофемашину, набираю номер Грейс и перевожу телефон в режим громкой связи. Она моя лучшая подруга, и она читала всё: от безумных историй, которые я писала о жизни своих симов, когда мне было десять, до отвратительных первых набросков того, что впоследствии стало моей серией бестселлеров. Она одна из немногих, кому я доверяю и кто может высказать мне честное мнение.

Ей приходится ответить не с первого раза. «Привет, детка. Всё в порядке?»

— Пожалуйста, скажи, что всё хорошо. Я достаю из посудомоечной машины свою любимую кружку. Ту самую, которую Грэм подарил мне на прошлое Рождество с надписью «НАЙТИ ХОРОШЕГО РОМАНТИЧЕСКОГО ГЕРОЯ ТРУДНО» жирным шрифтом и «найти» строчными буквами внизу. — Мне правда нужно услышать, что всё не так плохо, как я думаю. Вообще-то, подожди секунду, кофемашина включается.

Я не так давно живу в этом доме, чтобы что-то обновить, так что кухня здесь как будто из середины двадцатого века, но приличный кофе — это дл меня обязательное условие. Я потратила аванс на две вещи: переезд через всю страну и модную кофеварку. Как по сигналу, встроенная кофемолка включается, и звук перемалываемых зёрен не даёт услышать что-либо ещё добрых пятнадцать секунд.

Когда всё готово, я прислоняюсь задницей к глубокой раковине из потрескавшегося фарфора, стоящей перед кухонным окном, и жду, пока заварится кофе. «Хорошо. Иди».

«Мне нужно купить себе одну из этих машин. Я очень жалею, что не попросила об этом в списке подарков на свадьбу».

«Если ты будешь доставать мужа, то он тебе его обязательно подарит. Ты его на коротком поводке держишь». Грейс обрела ту любовь, о которой такие, как я, лишь пишут книги. Её муж Терри, может, и не ростом метр восемьдесят пять, не олигарх, и даже не с работой в сфере финансов, но я видела, как они с Грейс прижимаются друг к другу, как они улыбаются и бросают друг на друга украдкой взгляды и как он всегда рядом, когда она в нём нуждается. Её муж вот кто настоящий романтический герой, который отвечает всем требованиям.

— Может быть, — хихикая, соглашается она. Затем вздыхает. — Ладно, теперь о книге.

О нет, блин! Я знаю этот тон, он непредвещает ничего хорошего!

— Там всё плохо, не так ли?

— Нет! Неплохо, ....просто...

Не нужно было мне звонить. Сейчас мне необходимо, чтобы она подтвердила, что черновые варианты глав, которые я ей отправил, — это нечто выдающееся, что это самый страстный, чувственный и увлекательный роман из всех, что она читала. Хотя я прекрасно понимаю, что это не так.