Любимые актеры без грима и мифов. Книга-расследование. Часть 5
- -
- 100%
- +
На дворе – 1918 год. 14-летняя Валя хотела было вернуться домой, но заболела тифом, попала в больницу… Едва оклемавшись и решив, что мечты об актерстве были ошибкой, Сперантова поступила в Высшие художественно-технические мастерские – ведь она с детства прекрасно рисовала.
Но от судьбы не уйдешь: вскоре ей попалось на глаза объявление о наборе в театральную студию «Молодые мастера» (будущий ГИТИС), и Валентина отнесла документы туда.
Елена Миллиоти: «Она была щупленькая, худенькая, и сначала ее даже не хотели принимать. Говорили: «На что она годится? Для героини она слишком неказиста».
Но на вступительных экзаменах Сперантова всех удивила своим темпераментом, чувством юмора и способностью перевоплощаться в кого и во что угодно.
Показательная история произошла, когда, окончив студию, Валентина пришла устраиваться в Первый государственный педагогический театр (будущий ТЮЗ – театр юного зрителя) Его художественный руководитель Юрий Михайлович Бонди даже не захотел ее слушать.
«Вы с ума сошли! – не сдержался он. – У меня в труппе актрис перебор, а мальчишек некому играть!»
С большим трудом Сперантова уговорила Бонди посмотреть одну сценку в ее исполнении. И вечером того же дня он хвастался коллегам, что «нашел актрису необыкновенного дарования».
Она нашла свое призвание в амплуа травести, то есть ролях детей или подростков (чаще всего мальчишек) и оказалась бесценной находкой для детского театра. Чтобы быть достоверной на сцене, Сперантова наблюдала за детьми везде – в театре, трамвае, на улице. Поэтому мастерски умела делать все, что умеют мальчишки, – бегать, прыгать, свистеть, играть в футбол, метко стрелять из рогатки, корчить рожицы… И постоянно это мастерство совершенствовала. Однажды во время работы над спектаклем «Самолет» о беспризорных мальчишках Юрий Бонди повел артистов к настоящим беспризорникам, которые жили недалеко от театра в больших котлах. Под впечатлением этой встречи Валентина Сперантова заказала себе для роли грязную барашковую шапку с выдранным на боку клоком и стала учиться плевать сквозь зубы.
«Когда я училась в Школе-студии МХАТ, – вспоминала племянница Сперантовой Елена Миллиоти, — нас попросили для концерта на целине сделать номер для детей. Мы с Аллой Покровской решили взять отрывок из „Сына полка“ Катаева. Выучили текст, и пошли к Сперантовой домой, попросили помочь нам. Она тогда уже не играла мальчиков. Помню, как после разбора она вдруг подскочила с кресла, присела, оглянулась и… как свистнет, засунув два пальца в рот. Это было так здорово! Только что сидела в кресле – умная, спокойная – и раз! – на несколько мгновений стала Ваней Солнцевым. „Главное – веселые крепкие ноги, ну и, конечно, что у тебя внутри“, – так она советовала играть Ваню Солнцева».
«Пусть извинят меня исполнители главных ролей, – описывал свои впечатления от спектакля „Дубровский“ драматург Виктор Розов, – но они крайне смутно, туманно всплывают в моей памяти, иные и совсем забылись. А вот маленький, рыжий, худой, жилистый Митя, который приносит в дупло кольцо, ошеломил меня. Это был не просто мальчишка, это был характер. Характер сильный, отважный, твердый. Зрители, затаив дыхание, ловили каждое слово Мити. Ловил их и я, восхищаясь и движениями и его, и тембром голоса. Я впервые увидел Сперантову. И понял: разве дело в том, кто играет, актер или актриса. Сила в таланте».
А вот самая знаменитая история, связанная со Сперантовой.
В 1938 году в ТЮЗе на премьере спектакля «Том Кенти» по знаменитому роману Марка Твена «Принц и нищий» оказался драматург Бернард Шоу. После спектакля восхищенный писатель помчался за кулисы, где обнял и потрепал по щеке изумительного «мальчика-актера», игравшего Тома. «Сэр! – одернули его. – Это же дама! Ей 34 года, и у нее есть дочь!»
Шоу был так поражен, что встал перед Сперантовой на колено и поцеловал ей руку.
За свою театральную карьеру сначала в МТЮЗе, затем во Фронтовом театре ВТО и, наконец, в своем любимом Центральном детском театре (ныне РАМТ) актриса сыграла десятки мальчишеских характеров: Кая, Тома Кенти, Ганьку, Ваню Солнцева, Шуру Бадейкина, Митю, Володю Дубинина… Играла так, что ее называли «главным мальчишкой Советского Союза» и «Ермоловой детского театра».
Уникальный случай: Сперантова стала единственной народной артисткой СССР за всю историю Центрального детского театра.
«Бабушка Всесоюзного значения»
Однако век травести недолог. В 1955 году 51-летняя Валентина Сперантова была утверждена на роль Чиполлино. Уже в первом акте спектакля она поняла, что что-то пошло не так. Обычно юные зрители не сводили с ее героев глаз, радовались каждому ее появлению, а здесь этого не было. В зале перешептывались, роняли номерки, показывали на нее пальцем…
О тяжелом решении поставить в своей театральной карьере травести точку актриса вспоминала так: «У одного мальчика спрашивают: „Ну, как тебе спектакль?“ Он говорит: „Мне очень понравился этот старенький мальчик“. „Я больше никогда не приду играть мальчиков“, – сказала я».
«Я познакомился с легендарной Сперантовой на съемках фильма „Три дня в Москве“, где она играла бабушку, – рассказывал актер Станислав Садальский. – Ее знаменитые роли мальчиков остались в далеком театральном прошлом, и детей она озвучивала теперь только в мультфильмах и радиопостановках. Переход на возрастные роли дался ей тяжело. А прощание с любимыми маленькими героями – еще тяжелее…»
Годы спустя Сперантова признавалась, что в тот момент хотела уйти из театра, который считала своим родным домом. Даже не допускала мысли, что перейдет на возрастные роли – категорически не видела в них себя. Но главный режиссер ЦДТ Мария Кнебель уговорила ее «хотя бы попробовать».
Сначала Сперантова сыграла княгиню Тугоуховскую в «Горе от ума», затем Коробочку в «Мертвых душах», миссис Гарпер в «Томе Сойере»… С них началась галерея «блистательных старух», «мам» и «бабушек», созданных Валентиной Александровной на сцене родного ЦДТ, а позже успешно продолженная на экране.
«Сперантова была моей актрисой, – написала Кнебель в своих мемуарах. – Меня в ней восхищало врожденное чувство правды. Что бы и кого она не играла – ребенка ли, старуху ли, драматическую или комедийную роль – душевные запасы на все были наготове. Казалось, дотронешься до ее души, и сразу что-то откликнется живой, правдивой неожиданностью».
Очень меткое определение – «врожденное чувство правды». У Сперантовой оно было в крови.
Именно смена амплуа привела актрису в кино, после чего негласный титул «главный мальчишка Советского Союза» трансформировался в «Бабушку всесоюзного значения» и «Любимую кинобабушку СССР». Валентина Александровна сыграла в кино не так уж много ролей – 25, но трогательные образы ее «мам» и «бабушек» вызывали бурю эмоций и запоминались на всю жизнь. Недаром после фильма «Большая перемена», где Сперантова сыграла школьную уборщицу тетю Глашу, она получила письмо: «Вы так похожи на мою родную бабушку, которой у меня нет…»
«Москва. Радио. Дику Сенду»
Театр театром, «блистательные старухи»… Но ведь в жизни Валентины Сперантовой оставалось Всесоюзное радио и киностудия «Союзмультфильм, где она продолжала «отрываться» по полной. Да, изменилась ее внешность, но голос оставался прежним – молодым, чистым и звонким как колокольчик. Теперь роли мальчишек – героев и сорванцов всех мастей – Валентина Александровна озвучивала там. Это ее голосом говорит Иванушка-дурачок в мультфильме «Конек-горбунок», Нильс – в «Заколдованном мальчике», Мальчиш-Кибальчиш – в «Сказке о Мальчише-Кибальчише», мальчик – в «Золотой антилопе», пионер Петя – в «Пете и Красной Шапочке» и многие другие любимые мультгерои.
Сперантова обожала свою работу на радио – за 40 лет она создала десятки литературных и сказочных образов в детских спектаклях. Ее уникальный тембр знал каждый советский ребенок, ведь радиоточка была в каждой квартире. Особенно ее прославила очень популярная в 1940-1970-е годы детская передача «Клуб знаменитых капитанов», где актриса «исполняла» роль Дика Сенда из «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна.
«Делаешь уроки, радио включаешь, и первое там – „Клуб знаменитых капитанов“ и голос Валентины Александровны Сперантовой. Это был такой голос родной, узнаваемый», – рассказывал актер Геннадий Сайфулин.
«У тети Вали было замечательное качество, – вспоминала Елена Миллиоти. – она могла мгновенно собираться и включаться в любую сцену, в любое настроение и состояние. Она могла в перерыве хохотать над какой-нибудь историей, которую рассказали коллеги, а через минуту, у микрофона, играть серьезную драматическую сцену так, что комок стоял в горле».
В течение нескольких десятилетий и до самых последних дней жизни Сперантовой в редакцию приходили письма с адресом на конверте: «Москва, Всесоюзное радио. Тимуру», «Москва, радио, капитану Дику Сенду»…
Тост за Сперантову
В Советском Союзе не было принято афишировать свою личную жизнь, но она у Валентины Сперантовой была.
В 1934 году актриса вышла замуж за театрального деятеля, руководителя Театра им. Мейерходьда Михаила Никонова, который был моложе на 7 лет. Это был крепкий и счастливый брак – супруги прожили душа в душу 30 лет. Никонов прекрасно ладил с дочерью Сперантовой от первого брака Оксаной, в 1940-м у пары родилась Наташа.
Они прошли многое – в 1941-ом во время бомбежек Москвы вместе дежурили на крыше, сбрасывая на землю зажигалки. Затем, отправив детей в эвакуацию под Пермь, выступали на передовой в составе концертных бригад Фронтового театра ВТО.
По сохранившимся фотографиям видно, что Валентина Александровна в молодости была привлекательной женщиной, явно пользующейся вниманием мужчин. К тому же обладала многими достоинствами: была общительна, остроумна, легка на подъем и разные «веселые хулиганства», умела себя подать, слыла модницей, элегантно одевалась, прекрасно рисовала, в том числе карикатуры и шаржи на своих коллег и друзей.
И все-таки больше всего Сперантову ценили и любили за ее редкий актерский дар. В их с Никоновым большой хлебосольной квартире в центре Москвы любили собираться актёры, литераторы и режиссёры.
Елена Миллиоти: «У тети Вали часто собирались друзья, смеялись, шутили, кто-то пел, кто-то читал стихи, подолгу засиживались. Однажды мы с Наташей (младшая дочь Валентины Александровны также стала актрисой, – авт.) стали свидетелями поразительного тоста, после которого за здоровье Сперантовой пили из ее туфельки! Все мужчины встали. Туфелька с вином путешествовала по кругу от одного мужчины к другому. Больше я такого не видела никогда, хотя на моей памяти было много экстравагантных тостов».
Михаил Никонов ушел из жизни неожиданно – в 54 года. В этот день Валентина Александровна должна была играть Сваху в комедии «Женитьба» по Гоголю. Руководство предложило ей отменить спектакль, но Сперантова не посчитала это правильным – «в театр придут зрители».
Почти три часа за кулисами дежурила скорая. А в перерывах между сценами – под аплодисменты и крики «браво» – актриса убегала в свою гримерку и там рыдала, уткнувшись в подушку. Потом возвращалась играть комедию, как ни в чем не бывало…
По деревне на мотоцикле
После смерти мужа Сперантова с головой ушла в работу. Но в начале 1970-х Валентина Александровна вдруг стала ощущать тяжесть и боли в районе сердца. «Что-то „мотор“ барахлит», – жаловалась она.
Врачи посоветовали снизить нагрузки в театре, взять паузу в съемках, записях на радио. Но это было не в ее характере.
Елена Миллиоти: «Иногда тетя Валя приезжала к нам, навещала маму, свою сестру, всегда говорила нам с мужем: „Вы, ребята, много работаете! Так нельзя! Слышишь, Леночка, надо отдыхать!“ Мы ее спрашивали: „А ты отдыхаешь?“ В ответ она махала рукой и говорила: „Нет, лучше работать!“ И смеялась».
Последний «привет» племянница получила из больницы, куда Валентина Александровна попала с инфарктом.
«В открыточке она написала: «Дорогая Леночка! Вот сейчас сижу в кресле, в окошке виден лес, и я скорее угадываю, чем вижу, – где-то среди берез пробирается Новый год. Он, как чувствую, несет для тебя подарок. Пусть будет тебе хорошо и светло в 1978 году. Обнимаю тебя и твою семью… Целую, твоя тетя Валя. Больница, 1977 г., декабрь».
7 января 1978 года народной артистки СССР Валентины Сперантовой не стало. Врачи сказали – «сердечная недостаточность». Все свое сердечное тепло и сокровища своей души Валентина Александровна пригоршнями расплескала в своем творчестве, себе ничего не оставив.
Её похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с мужем – Михаилом Никоновым. Незадолго до этого по телевизору показали двухсерийную ленту «Четыре беспокойных дня в Кудиновке», где в своей последней роли Морозихи Валентина Александровна лихо гоняла по деревне на мотоцикле.
Елена Миллиоти: «Думаю, она прожила замечательную творческую жизнь. У нее была своя ниша в театре, она не знала творческих простоев. Играла в театре, кино, на телевидении, преподавала в вузе и до самых последних дней работала на радио, записывала своих мальчиков! Почти все передачи с ее участием находятся в золотом фонде радио».
«Белая ночь», или затяжное пике в пропасть Людмилы Марченко
О Людмиле Марченко написаны сотни статей и даже одна книга, но 99 процентов написанного – это грустная история ее короткой славы и стремительного падения в пропасть.
Канва действительно захватывающая – любовные драмы, скандалы, измены, «спасительный» друг-алкоголь.
И главные «злодеи-виновники» хорошо известны – это такие знаковые персонажи, как режиссер Иван Пырьев по прозвищу «Иван Грозный» и секс-символ 1950-1960-х Олег Стриженов.
Но все ли так очевидно и однозначно? Что на самом деле сломало талантливую актрису, которая перед своим уходом сказала:
«Не дай Бог кому-нибудь такую судьбу, как у меня. Не приведи Господи».
«Хочу быть «атисткой»
Люся появилась на свет 18 июня 1940 года в селе Архипо-Осиповка Краснодарского края. Через год – началась война. Ее отец, Василий Марченко, ушел на фронт, семья оказалась на оккупированной территории. Никогда ни Людмила, ни ее мама, Зинаида Андреевна, не вспоминали тяжелые военные годы.
Сразу после Победы семья переехала в Москву. На детских фотографиях Люся – прелестный ребенок с бантиками, лукаво улыбающаяся, очень фотогеничная.
Одно из самых ярких детских воспоминаний – их поход с мамой в театр. Девочка навсегда запомнила главную героиню, которой сопереживал, а затем отчаянно рукоплескал весь зрительный зал. В этот день Люся объявила, что хочет быть «атисткой». Ей тогда было пять лет, и букву «р» она не выговаривала.
Затем ей сказочно повезло – в столичной школе №135, куда она пошла учиться, был замечательный театральный кружок. Вскоре Люда Марченко играла в самодеятельных постановках, тогда же услышала первые комплименты своей внешности.
Да и она сама видела себя в зеркало – изящная стройная фигурка, выразительные карие глаза, курносый симпатичный носик, густые темные волосы. «Умница и красавица» – об этом говорили все.
«Советская Одри Хепберн»
Во время отборочных туров в Щукинское училище педагоги ей честно сказали, что с таким слабеньким ангельским голоском ей будет сложно в театре.
«Девушка, лучше идите во ВГИК! – посоветовал председатель приемной комиссии. – Вы же просто созданы для кино!»
Во ВГИК Людмила поступила с первой попытки. Училась в актерско-режиссерской мастерской народного артиста СССР, лауреата пяти Сталинских премий М. И. Ромма.
Уже на первом курсе Марченко дебютировала в кино – сыграла небольшую роль комсомолки-метростроевки в фильме Юрия Егорова «Добровольцы». Затем в институтских коридорах очаровательную студентку заметил режиссер Лев Кулиджанов. В его драме «Отчий дом» Людмила сыграла главную героиню – девушку непростой судьбы, и сыграла ее прекрасно.
Фильм был восторженно принят на всесоюзном кинофестивале в Минске, получил несколько престижных международных призов (в Чехословакии и швейцарском Локарно), с огромным успехом прошел по кинотеатрам страны и за рубежом. В одной из рецензий кто-то из критиков даже назвал Людмилу Марченко «советской Одри Хепберн».
19-летнюю студентку стали узнавать на улицах, во ВГИК зачастили журналисты и фотографы. Посмотреть на «советскую Одри Хепберн» приходили студенты с других курсов. На нее обратили свои взоры режиссеры.
Одним из них был создатель популярнейших кинокартин 1940-1950-х «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны», «Кубанские казаки» 58-летний Иван Александрович Пырьев. Увидев Марченко в «Отчем доме», он в том же 1959 году без проб утвердил ее на роль Настеньки в своем новом фильме «Белые ночи» по одноименной повести Федора Достоевского. И в процессе съемок влюбился в студентку как мальчишка.
«Бацилла славы поселилась в ней»
Обычно Пырьева рисуют талантливым, но властным самодуром и сластолюбцем, не пропускавшим ни одной юной красотки. Однако это был не тот случай. Пырьев настолько потерял от девушки голову, что начал красиво и романтично ухаживать, дарить дорогие подарки. Снял для нее квартиру в Малом Демидовском переулке.
Марченко льстило внимание всесильного мэтра, «хозяина» «Мосфильма», нравилось, как завистливо на нее поглядывают однокурсницы и вгиковские подруги. Поэтому она принимала ухаживания и подарки, переехала в снятую им квартиру. А параллельно закрутила роман со своим партнером по «Белым ночам» – женатым Олегом Стриженовым, и начала тайно встречаться с ним в этой самой квартире.
Еще до премьеры «Белых ночей» Людмила забеременела. Стриженов клятвенно обещал развестись со своей женой Марианной и жениться ней, при этом убедил, что раннее материнство повредит ее «блестящей карьере». Марченко сделала аборт, который прошел крайне неудачно – отныне больше она не могла иметь детей.
«Это стало одной из причин, сломавших ей жизнь, – считала ее родная сестра Галина Дорожкова (Марченко). – Так уж Людмилу, видно, Бог наказал. А ведь все последующие мужья, как назло, стремились к отцовству. И любовь со Стриженовым улетучилась так же быстро, как и возникла…»
Из депрессии из-за неудачной операции и расставания со Стриженовым, Людмилу вывел Пырьев. Тяжело пережив этот ее роман (узнав о нем, режиссер с инфарктом оказался в больнице), премьеру «Белых ночей» он превратил в ее бенефис. Картина была признана «лучшим фильмом года», завоевала дипломы в Эдинбурге и Лондоне.
Юная актриса, всего лишь третьекурсница, вновь оказалась в эпицентре всеобщего внимания и восторгов. В июне 1959-го ее фотография украсила обложку журнала «Советский экран».
Иван Александрович обрушил на объект своего обожания весь свой ураганный темперамент – заваливал цветами, подарками, водил по дорогим столичным ресторанам, брал с собой на банкеты и элитные актерские тусовки. Творил для своего возраста и положения настоящие сумасбродства: на персональной машине забирал ее с лекций, порой часами ждал ее около дома на сильном морозе.
И Людмила сдалась. Друзьям и родственникам клялась, что «никогда в жизни не ляжет в постель с этим стариком», а сама сожительствовала с ним, о чем в киношных кругах знали многие. Если Пырьева за глаза называли «Иваном Грозным», то к ней приклеилось обидное прозвище «Пырченко». «Вон наша Пырченко пошла», – говорили однокурсницы вслед.
Иван Александрович в своей страсти был человеком последовательным. Когда его супруга Марина Ладынина, рассчитывая приструнить неверного мужа, пожаловалась на него в ЦК, тот прямо заявил партийным функционерам, что любит Марченко, и они скоро поженятся.
«А если нет, – сказал, – тогда выгоняйте меня из партии!»
Пырьев развелся с Ладыниной, с которой прожил более 20 лет, поехал к матери Людмилы просить ее руки. И даже не получив от Зинаиды Андреевны благословения («Даже я бы в свои 45 за вас не пошла, Людин дедушка – ваш ровесник»), продолжал вынашивать планы создать с Марченко крепкую семью. На официальных мероприятиях представлял ее своей законной женой.
«Люда всегда защищала режиссера перед мной и мамой, – вспоминала Галина Дорожкова (Марченко). – Хотя, честно говоря, мы тоже были против ее брака с Пырьевым. Но по другой причине. Мы видели, что Люда изменилась. Она стала курить и выпивать, бацилла славы поселилась в ней».
«Не верил в ее измены, прощал»
Пырьев, кстати, помогал ей строить карьеру.
Благодаря его протекции, Людмила сыграла главную роль в мелодраме Виктора Соколова «До будущей весны» (1960), где ее партнером был Иннокентий Смоктуновский, затем снялась в советско-французской драме «Леон Гаррос ищет друга» (1960). Иван Александрович подал заявку на съемки эпопеи «Война и мир», в которой собирался снять Марченко в роли Наташи Ростовой.
В этот момент неожиданно для всех она вышла замуж за студента МГИМО Владимир Вербенко.
Пырьев был в бешенстве, но и это «проглотил». Тем более, что брак продлился меньше года, и вскоре Марченко вернулась к нему. Летом 1962 года она снималась в фильме А. Зархи «Мой младший брат», и вся съемочная группа наблюдала, как Иван Александрович приезжал к ней в Таллин, где кипела работа над лентой, – они особо не скрывали свои отношения.
Пырьев пробил строительство кооператива для членов Союза кинематографистов рядом с метро «Аэропорт», помог Марченко купить в нем квартиру. И в этой же квартире как-то застал возлюбленную с ее новым романтическим увлечением – начальником геологоразведочной партии Валентином Березиным.
На этот раз Иван Александрович не выдержал: он в щепки разнес всю мебель, выбросил на помойку дорогие подарки, привезенные из загранкомандировок, платья, косметику, обувь, перебил посуду.
На нервной почве он затянул со сценарием «Войны и мира», в итоге этот проект достался Сергею Бондарчуку.
«Несмотря на то, что о его разрыве с Ладыниной и романе с Марченко тогда судачила и сплетничала вся театральная Москва, я знала о его жизненной ситуации всю правду из первых уст, – рассказывала автору этих строк последняя супруга режиссера актриса Лионелла Пырьева. – А ситуация у него была очень тяжелая – Иван Александрович тогда неважно выглядел, был в разобранном, даже депрессивном состоянии. И по поводу Марченко он мне все сам откровенно рассказывал».
По словам Лионеллы Ивановны, Людмила Марченко сама предложила Пырьеву интимную связь.
«Уж не знаю, в обмен на покровительство и роли, – меня никогда не интересовали такие подробности, – продолжала она рассказ. – Но то, что она предложила себя сама, – точно. Пырьев пошел на это, не думал, что зайдет так далеко. А потом… Это был настоящий сумасшедший дом – она всячески дурила Пырьева, врала, он не верил в ее измены, прощал. Затем в самый разгар их отношений Марченко вдруг вышла замуж за сына замминистра финансов Володю Вербенко. Но все равно продолжала приходить к нему. Когда Люда развелась, Иван Александрович купил ей однокомнатную квартиру, обставил ее и переехал к ней. Все это продолжалось до тех пор, пока Иван Александрович не застал ее в самом непристойном виде, причем, с человеком, которого она приводила в их дом под видом друга. Именно после этого Пырьев решил порвать с Марченко окончательно».
Людмила Марченко потом всех уверяла, что это Пырьев запретил ее снимать, чем сломал ей карьеру. Возможно, тогда в запале Иван Александрович действительно поклялся поставить на ее актерском будущем крест.
Но дело в том, что к тому времени это уже было не в его силах. Еще в августе 1960 года Пырьев попал в опалу: по рекомендации ЦК КПСС был снят с должности председателя оргкомитета по кинематографии и лишен прежних рычагов власти. Вскоре в «Известиях» появилась статья под названием «Звёзды близкие и далекие, или Как зарвался знаменитый кинорежиссёр», в которой говорилось о его аморальности в личной жизни и о том, что «коммунист И. Пырьев не участвует в жизни своей партийной организации, пренебрежительно относится к товарищам».
К тому же Пырьев ушел из жизни в 1968 году – после шести инфарктов, в возрасте 67 лет. Людмиле Марченко тогда было всего 28. Прекрасный актерский возраст! Особенно если ты талантлив и уже известен…
Так что «вешать всех собак» на Ивана Александровича оснований нет. Кинокарьера Марченко разрушилась совсем по другой причине.