Пепельный путь. Книга 1: Раб с Земли

Лекс смотрел на отметку штольни: под камнем, в стороне от дорог и приборов Магистериума. Ему вспомнились белёсая плёнка внутри накопителя и голос, велевший искать убежище. Он слишком быстро потянул карту к себе, и Грым придержал другой край.

— Что?

— Там могут быть старые устройства?

Кор-Дум провёл ногтем по линии старой выработки на карте.

— Могут. И пустой забой может быть.

— А ходы дальше?

— Я только у входа работал. Далеко внутрь не лазил.

Грым перестал смотреть на карту.

— Ты из-за того голоса туда хочешь?

Зураб поднял голову от котелка. Айрин тоже посмотрела на Лекса.

Он отпустил край листа. Рассказать придётся сейчас, пока остальные ещё выбирают дорогу.

— Когда мы разбирали накопитель, я не только каналы видел. Там кто-то говорил. Назвал меня Наследником. Велел искать убежище.

— Кто говорил? — спросил Кор-Дум.

— Не знаю. Грым знает только то, что я потом рассказал. Он рядом стоял и ничего не слышал.

Дворф посмотрел на сына. Грым подтвердил:

— Ты думал, это Магистериум? — спросила Айрин.

— Не похоже на голос Вэл’Шана. Но я не знаю, что это было. Я тогда даже руку от камня убрать не мог.

— И теперь хочешь идти туда из-за этого голоса? — спросил Зураб.

— Я хочу понять, почему он…

— А если тебя туда как раз и зовут? На полях ты тоже потянулся к кристаллу, хотя я орал, чтобы ты отвернулся.

Лекс посмотрел на свои ладони. На одной ещё оставались мелкие трещины между пальцами. Он слишком хорошо помнил, как хотелось смотреть в синюю грань и как Зураб орал, чтобы он отвернулся.

— Не знаю, где это убежище, — сказал он наконец. — И не знаю, поможет ли мне тот, кто говорил. До штольни стоит идти только потому, что там можно укрыться. Но из-за одного голоса я вас туда не поведу.

Кор-Дум некоторое время молчал, потом сложил карту пополам, оставив снаружи нужный участок.

— Завтра доходим до моста. Поворот покажу я. Дальше решим на месте: посмотрим, что с тропой и как вы с Грымом держитесь. В неизвестные ходы ночью не полезем.

— И если наверху ни воды, ни прохода — спускаемся, — сказал Зураб.

— Спускаемся.

Грым открыл рот, но отец опередил его:

— Не спорь. Сначала доберись.

Лекс взял сумку и переложил её ближе к левому боку. Айрин убрала ведомость. На карте ещё оставались две дороги; никто не стал зачёркивать северную.

* * *

Кашу ели по очереди, из двух мисок. Грым свою удерживал на коленях и старался не наклоняться. Зураб придвинул ему камень поудобнее, потом сел по другую сторону костра. Между ними всё ещё лежала свёрнутая карта.

Лекс съел несколько ложек. После тёплой еды дрожь стала слабее, зато веки налились тяжестью. Он закрыл глаза и тут же увидел масляное пятно на тёмной куртке. Пришлось открыть их снова.

— Не доешь? — спросила Айрин.

— Доем.

Она не стала забирать миску. Айрин подтянула колени под плащ и устроилась рядом так, что их плечи почти соприкасались. Лекс немного повернулся к ней здоровой стороной.

У края оврага проступили звёзды. Из-за сосны были видны всего несколько, и он снова пытался понять, узнаёт ли хоть одну. Грым проследил за его взглядом.

— Направление ищешь?

— Нет. Ищу хоть что-нибудь знакомое.

— Дома другие звёзды?

Лекс опустил ложку. Можно было снова отделаться коротким ответом, как тогда у мастерской. Там Грым не стал допытываться и вернулся к оправе, которую чистил. Но сейчас рядом лежала карта, и к утру им предстояло идти по дороге, о которой Лекс знал меньше всех.

— Кажется, другие.

Грым посмотрел на него внимательнее.

— А домой тебе через какие горы?

— Ни через какие.

— Через море?

Лекс покачал головой. Айрин перестала поправлять край плаща.

— Я не из вашей страны, — сказал он. — И, похоже, вообще не из этого мира.

Зураб медленно поднял голову. Кор-Дум, чистивший нож куском ткани, замер с лезвием в руке.

— В смысле — не из этого? — спросил Грым.

— У меня дома нет дворфов. Эльфов тоже нет. До того, как попал сюда, я видел их только на картинках. Там живут люди — обычные, как я.

Он ожидал смеха. Никто не засмеялся.

— На картинках? — повторил Кор-Дум.

— В книжках. В сказках.

Дворф посмотрел на сына, затем снова на Лекса.

— И я, значит, из сказки.

— Я бы тоже не поверил.

— А как сюда попал?

Лекс поставил миску на землю. От усталости слова приходилось искать медленно, и это оказалось лучше, чем выпалить всё сразу.

— Сам не понимаю. Мы с Романом были в институтской лаборатории, проверяли установку. Потом тревога, его крик, вспышка. Очнулся уже в повозке. В кандалах.

Он провёл большим пальцем по голому запястью.

— Роман — это кто? — спросил Зураб.

— Друг. Мы давно работали вместе. Он остался там.

Кузнец перестал мешать угли палкой.

— Видел, как погиб?

Лекс не сразу ответил.

— Нет. Я после вспышки вообще ничего не видел.

Сказать это вслух было трудно. Все эти дни Лекс вспоминал лицо Романа и красную рукоять, а дальше дорисовывал то, чего не видел: завал, огонь, разбитую аппаратуру. Он заставил себя остановиться. После вспышки Лекс ничего не знал.

— А язык наш откуда знаешь? — спросил Кор-Дум.

— Не знаю. В повозке они говорили, а я понимал. Потом ответил — и сам заговорил на вашем языке. А буквы прочитать не могу. Айрин учит.

Она тихо выдохнула. Лекс повернулся к ней.

— Ты потому и не знал, куда меня звать, — сказала она.

— Да.

— А я всё думала, ты просто не хочешь про дом говорить.

— Не хотел. Но не из-за тебя.

Айрин потянула край плаща на его колени. По другую сторону костра Грым уже подался вперёд, хотя бок явно мешал ему сидеть.

— Подожди. Если у вас нет дворфов, кто тогда строит машины?

— Люди.

Грым нахмурился, будто Лекс ответил не на тот вопрос.

— Это я понял. Без рун и накопителей чем вы их приводите в движение?

— По-разному. Вода, пар, горючее, электричество — смотря какая машина.

— Пар знаю. Горючее тоже. А электричество у вас что делает — передаёт силу?

— По сути, да. Ток идёт по проводам. Им можно вращать двигатель, питать приборы, давать свет.

Кор-Дум впервые оторвался от ножа.

— По металлу?

— По проводнику. Чаще по меди. Сам провод изолируют, иначе будет замыкание.

Грым подобрал обгоревшую щепку и быстро начертил на земле круг с осью.

— Значит, вал можно крутить без пара и без давления?

— Если двигатель электрический — да. Там обмотки, магнитное поле… Лучше потом нарисую. На словах только запутаю.

— А много силы с такого двигателя снять можно?

— От размера зависит. Есть совсем маленькие, а есть такие, что двигают тяжёлые машины. Но транспорт у нас часто работает на горючем: автомобили, корабли, самолёты.

Грым перестал чертить и поднял голову.

— Что последнее?

— Самолёт. Машина, которая летает.

— Крылья машут?

— Нет. Крылья почти неподвижны. Двигатель разгоняет самолёт, а форма крыла создаёт подъёмную силу.

Грым несколько секунд смотрел на нарисованный круг, потом провёл щепкой длинную линию и пририсовал сбоку крыло.

— Значит, его держит поток воздуха? Скорость упадёт — и подъём пропадёт?

Ответ Грыма оказался точнее, чем Лекс ожидал.

— Примерно так. Только там всё сложнее.

Кор-Дум потёр большим пальцем край ножа.

— Из чего такую машину делают?

— Из лёгких сплавов, стали, разных слоистых материалов. Крепят по-разному: заклёпками, болтами, сваркой. Но самолёты я не строил. Я чинил промышленное оборудование, поэтому знаю общий принцип, а не каждый узел.

Грым отложил щепку.

— Вот теперь похоже на правду.

— Почему?

— Потому что наконец дошли до места, где ты сказал «не знаю».

— Рассказать ты всё равно можешь что угодно, — хмыкнул Кор-Дум. — Проверить нам пока нечем.

— Я и не прошу верить сразу.

Костёр уже заметно прогорел. Зураб поправил две ветки, и на короткое время стало светлее.

— Кто там остался? — спросила Айрин.

Лекс сглотнул.

— Родители. Сестра.

— Они знают, куда ты…

Она не договорила, увидев его лицо.

— Нет. Если Ромка не выбрался, им даже рассказать некому.

Айрин помолчала, потом коснулась его левой руки. Не стала говорить, что родные наверняка живы или что он непременно вернётся. Лекс перевернул ладонь и удержал её пальцы. Некоторое время они сидели так, пока Кор-Дум не попросил передать миску.

После еды Айрин отлила в неё горячей воды, достала чистую ткань и занялась повязками. Лекс смотрел в сторону, пока она смачивала прилипший край на его пальцах. Зураб поднялся к изгибу оврага послушать дорогу. Кор-Дум велел ему не уходить за кусты.

Грым возился с бумагами Бор-Дума. Он доставал листы по одному, проверял, не отсырели ли, и снова заворачивал в промасленную ткань. На листе с глушителем задержался дольше обычного.

— Ты тогда сказал, что покажешь, как ищешь связи.

— Помню.

— Это было до драки.

Лекс прищурился.

— И?

— Не передумал?

— Нет.

Грым покосился на отца, но всё-таки спросил:

— Он тебе что-то сказал?

— Сказал, чтобы я тебя учил. Я спросил, говорил ли он с тобой.

— Конечно, не говорил.

— Я всё слышу, — отозвался Кор-Дум, не поднимая головы.

Грым поморщился.

— Вот и хорошо. Тогда сам скажу. Не хочу, чтобы вышло, будто отец меня тебе пристроил. Я хочу учиться. Не один раз у верстака и не «потом, когда будет время». По-настоящему.

Лекс вспомнил старую схему Бор-Дума и вопрос Грыма о связях между деталями.

— Хорошо. Только договоримся сразу: если я ошибусь — скажи. И если видишь, что я чего-то не знаю, тоже говори прямо.

— Это я могу.

— А ты дальше объясняй мне ваши сплавы, обозначения и местные механизмы. Здесь я без тебя половину вещей назову неправильно.

Грым прищурился.

— Хорош я ученик: ещё и учителя учить должен.

— Получается, оба будем учиться.

Грым усмехнулся уже спокойнее.

Кор-Дум потянулся за пустой миской.

— Вот теперь пусть спит. И первый урок до утра не начинайте.

— Я вообще молчал, — сказал Лекс.

— Вот и продолжай.

Айрин, не отрываясь от повязки, улыбнулась.

* * *

Когда Зураб вернулся, от огня оставались угли и несколько коротких языков пламени. Кузнец присел на прежнее место.

— На дороге тихо.

— Первую вахту беру я, — сказал Кор-Дум. — Потом разбужу тебя. Перед рассветом меня сменит Айрин. А вы двое — спать.

Последнее относилось к Лексу и Грыму. Молодой дворф открыл рот, но отец уже раскладывал возле себя мешки.

— Хорошо, — сказал Грым после паузы.

Он попробовал лечь, поморщился и снова сел. Некоторое время молчал, прислушиваясь к шуму листвы. Потом начал негромко напевать. Слова сперва терялись в мелодии, и Лекс различил только конец:

Их молоты умолкли в тишине,

Их горны стынут сотни лет,

Но в каждом камне, в каждом сне

Их голос нам хранит завет.

На длинной ноте голос Грыма дрогнул и оборвался. Лекс поднял глаза. Кор-Дум смотрел на сына; на лице у него было такое выражение, что Лекс поначалу решил — сейчас последует окрик.

— Ты раньше иначе пел, — сказал дворф.

— Раньше бок не зашивали.

— Я не про голос.

Грым пожал плечами, на этот раз осторожно.

— Ты её сам всегда так тянешь. Я и запомнил.

— Про кого это? — спросил Лекс.

— Про Глубинных Кузнецов, — ответил Кор-Дум. — Клан ушёл вниз, за новой жилой. Сначала вести передавали. Потом перестали. За ними спускались — никого не нашли.

— Совсем никого?

— В песне — никого. А сколько там правды, я не знаю. Мне её пел отец, Бор-Дум. Грым уже от меня слышал.

Дворф подвинул носком сапога выкатавшийся уголёк.

— Говорят, молоты их до сих пор под горой слышно. Потому и поют, чтобы помнили, чьи ходы там остались.

— Хорошую песню перед дорогой выбрал, — сказал Зураб.

Грым принялся поправлять и без того ровно лежавшую щепу у костра.

— Другую сейчас не вспомнил.

— Дело не в песне.

Кузнец долго смотрел на угли. Лекс решил, что он больше ничего не скажет, но Зураб вдруг спросил:

— Про Святослава слышал?

— Нет.

— На полях о нём рассказывали. Лет триста назад жил, говорят. Сам к кристаллам ходил. Потом людей поднял, оружие добыли, в старых руинах засели. Несколько месяцев держались.

Кор-Дум перестал перекладывать вещи.

— Чем кончилось? — спросил Лекс, хотя по лицу Зураба уже догадался.

— Взяли его живым. Кристаллизовали перед людьми.

Грым опустил руку на карту. Айрин прикрыла глаза; Лекс увидел, как дёрнулась мышца у неё на щеке.

— Говорили, он до конца кричал, — продолжил Зураб. — Проклял их. Кричал, что придёт другой и кристаллы переломает. Один дед рассказывал ночью, когда надсмотрщики ушли. Говорил, сам от стариков слышал.

— Значит, не просто умер, — сказал Грым. — Раз до сих пор помнят.

— Помнят. А к камням всё равно каждое утро выходят.

Зураб провёл ладонью по шее и убрал руку. Синяя метка снова показалась над воротом.

— Я вот про что, — добавил он. — Старые стены ещё никого сами не спасали. Если внутри найдём что-нибудь, не надо сразу думать, что теперь нас не достанут.

— Не будем, — сказал Кор-Дум.

— Ты ему скажи.

Зураб смотрел на Лекса.

— Я слышал, — ответил тот.

Некоторое время было слышно, как в котелке потрескивает подсыхающая крупа. Айрин сняла котелок с камней.

— Я хочу вернуться на поля, — сказал Лекс.

Кор-Дум поднял голову.

— За Корнеем, Марфой, Гринькой. Не сейчас — я понимаю, что сейчас мы просто не сможем.

— Понимаешь? — тихо спросил Зураб.

Лекс не отвёл глаз.

— Понимаю. Но и сделать вид, что их там нет, не могу.

Кузнец помедлил.

— Их я тоже помню. Не только их.

Он засунул руку под рубаху. Лекс увидел маленькую вырезанную из дерева куколку в обгоревшем наряде. Край деревянной одежды почернел, по боку шла знакомая трещина. Фигурка почти терялась в широкой ладони Зураба.

— Дарина второго носила, — произнёс он. — Я тебе тогда не сказал.

Айрин застыла с котелком в руках. Потом опустила его на землю, не отводя глаз от Зураба.

— Мы имя уже выбрали — Борислав. Она говорила: рано имя выбирать, мало ли, вдруг опять девочка. А я всё равно так его звал.

Кузнец попытался убрать куколку обратно, но не сразу нащупал потайной кармашек. Выругался вполголоса, прижал фигурку ладонью к груди и подождал.

— А утром я ещё думал, что к вечеру вернусь, — добавил он.

Лекс смотрел на него и не находил ни одного слова. За поворотом оврага шумел ручей, от костра шло тепло, за спиной лежали мешки с вещами. Зураб сидел посреди всего этого и смотрел так, словно ничего вокруг не видел.

— Я до них доберусь, — сказал он. — Не завтра — когда смогу держать топор двумя руками. Но доберусь.

— До тех, кто деревню сжёг? — спросил Лекс.

Зураб поднял голову.

— До эльфов.

— Ты знаешь, кто там был?

— Мне хватит того, что это были эльфы.

Айрин выпрямилась.

— Зураб…

— Что? — Он резко повернулся к ней. — Тебе их жалко?

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Мне страшно, когда ты так говоришь.

— А как мне говорить? Дарина им что сделала? Любава? Пять лет ей было. Она дорогу перебегала — я боялся, что под колесо попадёт. А от них, выходит, не уберёг.

Голос сорвался. Зураб замолчал и отвернулся к склону. Кор-Дум медленно положил ладонь на колено Грыма, удержав его, когда тот подался вперёд.

Лекс смотрел на повязку у себя на руке. Под тканью снова запульсировала боль. Он вспомнил, как главарь посмотрел на горн. Тот уже понял, что случится, и сказал: «Не смей».

— Я ночью человека поджёг, — произнёс Лекс.

Зураб повернулся не сразу.

— Видел.

— Я мог не бросать паклю. Ты ведь был рядом, я это знал.

— Он шёл на тебя с ножом.

— Да. — Лекс сжал зубы. — И я всё равно слышу, как он кричал.

Грым опустил глаза. Айрин положила ладонь рядом с рукой Лекса, но не коснулась его.

— Я не хочу снова решать, что имею право убить человека только потому, что мне страшно, — сказал он. — И не хочу делать это потому, что кто-то скажет: «Он заслужил». Не знаю, всегда ли смогу остановиться. Но просить меня стать таким не надо.

Зураб долго молчал. Потом убрал куколку в карман и застегнул ворот.

— Я тебя ни о чём таком не просил.

— Знаю.

— И вас за собой не потащу.

Кор-Дум перестал укладывать ремни.

— Нам завтра вместе идти. Если увидим на дороге эльфа, что будешь делать?

— Смотря что он будет делать.

— Если просто идёт?

Зураб ответил не сразу, но голос удержал ровным.

— Ничего. Пусть проходит.

— А сам?

— С вами пойду. Доволен?

Кор-Дум не ответил. Зураб поднялся, взял пустую флягу и отошёл к ручью. На этот раз никто его не окликнул: он сам остановился там, где его ещё было видно от костра.

Лекс хотел позвать его. Вместо этого подвинул в сторону мешок, чтобы, когда кузнец вернётся, ему не пришлось опять садиться на голую землю.

* * *

Айрин лежала рядом, подложив под голову свёрток с одеждой. Лекс устроился на левом боку, а под правый локоть положил сложенную ткань. Заснуть ему не удавалось: он то и дело смотрел туда, где сидел Кор-Дум, и успокаивался, только различив его широкую спину.

У ручья звякнула фляга. Зураб вернулся и сел на подвинутый мешок. Ничего не сказал, но между ними осталось место ровно для сумки Лекса, чтобы та не лежала у самых ног.

Грым давно затих. Лекс слушал, как за камнями течёт вода. Рядом Айрин натянула плащ на плечо.

— Ты не жалеешь? — спросил он шёпотом.

Она повернулась к нему.

— Что ушла?

— Да.

Айрин провела большим пальцем по открытому запястью, где ещё недавно лежал рабский браслет.

— Боюсь. Жалею, что еды мало и что ты опять не спишь. Но обратно в повозку я не хочу.

Лекс не стал спорить. Она немного помолчала, потом добавила:

— Про твой дом я ещё спрошу. Только не сегодня.

— Хорошо.

Она придвинулась ближе. Лекс осторожно положил левую ладонь возле её головы, и Айрин коснулась её щекой. От этого простого движения у него перехватило горло. Он долго лежал неподвижно, чтобы не потревожить её, и слушал, как дыхание постепенно становится ровнее.

На склоне хрустнула ветка.

Кор-Дум поднял руку. Лекс сразу убрал ладонь из-под щеки Айрин; она открыла глаза ещё до того, как он успел её позвать. Зураб бесшумно встал и взял топор. Грым сел, одной рукой зажал бок, а другой нащупал молот.

Лекс потянулся к ножу. Рукоять упёрлась в повязку на пальцах, и он перехватил её левой рукой.

Между стволами над ручьём стоял кто-то высокий.

Сначала были видны только плечо и часть лица. Кожа казалась зеленоватой, как камень под тонким слоем мха. Потом незнакомец повернул голову, и среди ветвей проступили глаза — светлые, без различимых зрачков. Лекс почувствовал, как Айрин ухватила его за рукав.

— Не надо, — прошептала она.

Он не понял, ему она говорит или Зурабу. Кузнец уже сделал шаг к ручью.

— Стой, — тихо сказал Кор-Дум.

Высокая фигура не двигалась. В волосах незнакомца переплетались тонкие побеги; некоторые спускались на плечи вместе с полосами одежды. Лекс не мог разобрать, где кончалась ткань и начинались листья. В руке оружия не было. Он всё равно не выпустил нож.

— Сильван, — сказала Айрин одними губами.

— Что?

— Лесной. Я рисунки видела. Бабушка рассказывала.

Зураб услышал, посмотрел на Айрин и снова на склон. Топор опустился чуть ниже.

Незнакомец спустился к ручью. Лекс ждал всплеска, но тот перешёл ручей по двум почти скрытым камням и остановился за кругом света.

Сильван сначала посмотрел на кострище, потом на топор у Зураба.

Кор-Дум медленно снял молот с колена и положил на землю, но руку оставил рядом с оружием.

— Мы только переночуем, — сказал он.

Сильван посмотрел на него. Лекс не заметил ни кивка, ни другого ответа. Зато увидел, как у края кострища тлеет обломок ветки. Его конец лежал на сухой хвое, которую Зураб выгреб из ямки.

Лекс протянул к нему нож, подцепил и столкнул обратно к углям. Дотягиваться пришлось далеко; плечо прострелило, он невольно зашипел сквозь зубы. Айрин отодвинула хвою носком сапога и взяла флягу.

Когда Айрин смочила край кострища, сильван повернулся к Лексу. От повязки пахло чистой тканью и мазью, но Лексу опять почудился слабый запах гари из мастерской.

Сильван поднял ладонь.

Воздух над углями потемнел. Лекс положил нож на землю. На мгновение ему показалось, что он сейчас упадёт, и он вцепился левой рукой в край плаща. Рядом Айрин резко вдохнула, а Грым прошептал ругательство.

В тёмном воздухе проступили стволы.

Они были совсем близко — мокрая кора, крупные листья, корни под ногами. Между деревьями прошли люди с факелами. Один обернулся: тонкое лицо, длинное ухо, отблеск огня на щеке. Эльф ткнул факелом под низкие ветви.

Лекс почувствовал, как Айрин сжала его локоть.

Огонь побежал по сухим веткам, поднялся выше. В кустах забилось что-то маленькое. Лекс хотел отвернуться, но лес вдруг изменился: стволы стали чёрными, а между ними проступили другие фигуры — знакомый широкий молот, человеческие плечи, полосы ткани на обожжённой кисти.

Человек с перевязанными пальцами поднял факел, и Лекс узнал в нём себя раньше, чем успел разглядеть лицо.

За его спиной стояло много людей. Кто-то крикнул, указывая вперёд, и пламя качнулось над головами. Под ногами лежали те же корни, среди ветвей металась та же маленькая тень. Лес горел так же, как прежде.

— Хватит, — выдохнул Лекс.

Картинка распалась. Перед ним снова были камни, край плаща, низкое пламя. Лекс сидел, вжимая локоть в землю, и никак не мог набрать полную грудь воздуха.

Сильван стоял на прежнем месте.

Зураб держал топор обеими руками. На рубахе у его плеча проступило тёмное пятно. Он посмотрел на Лекса, потом на оружие и медленно разжал левую кисть.

— Этого ещё не было, — сказал Лекс. Он и сам не понимал, вопрос это или утверждение.

Сильван склонил голову. Его лицо не изменилось. Он показал на угли, затем на лес над ними.

— Не несите туда огонь.

Голос был негромким, с непривычно долгими гласными. Смысл каждого слова доходил отчётливо, но незнакомец ничего не сказал о том, обязательно ли случится увиденное.

Грым подался вперёд.

— А если за нами…

Кор-Дум придержал его за руку. Сильван повернулся к Лексу и протянул раскрытую ладонь.

На ладони лежал мох.

Пучок был маленьким — целиком умещался на ладони. Тонкие стебельки светились изнутри ровным зеленоватым светом. Лекс не пошевелился: после видения ему меньше всего хотелось касаться ещё одной вещи, способной забраться в голову.

Сильван ждал.

— Это тебе, — прошептала Айрин.

Лекс разжал пальцы на плаще и протянул левую руку. Мох лёг на ладонь легко, почти невесомо; он был влажным и прохладным. Зеленоватый свет лёг на повязку правой руки, и жжение немного стихло.

Он поднял голову. Сильван уже отступил к воде.

— Подожди.

Незнакомец остановился.

Лекс хотел спросить, что именно сильван увидел, почему в видении оказался сам Лекс и зачем после этого незнакомец дал ему мох. Вопросы теснились, и он не успел выбрать ни одного, прежде чем сильван перешёл ручей и скрылся среди стволов.

Кор-Дум поднялся. Несколько мгновений он стоял, прислушиваясь, затем посмотрел на всех по очереди.

— Никому за ним не ходить.

Грым положил молот на колени.

— Я и не собирался.

Голос у него был совсем тихим.

* * *

Айрин разглядывала мох, не касаясь его. Зураб сел рядом с Кор-Думом и позволил тому поправить повязку на плече. Боль в обожжённых пальцах возвращалась, но была слабее, чем прежде; ткань по-прежнему мешала согнуть пальцы.

— Мох Кроны, — сказала Айрин. — У бабушки в книге похожий был. Она говорила, что сильваны дают его тем, кому позволяют остаться в лесу.

— Он нам ничего не позволял, — заметил Кор-Дум.

— Знаю. Я про книгу.

— А про руки там что-нибудь было? — спросил Лекс.

Она посмотрела на его повязку.

— Бабушка писала, что с ним раны быстрее заживают. Ты что-нибудь чувствуешь?

— Холодит. И боль вроде отпустила.

Айрин взяла чистый лоскут из оставшейся ткани.

— Тогда завернём. Повязку снимать не будем.

Лекс положил мох на ткань. Сквозь первый слой пробивалось зелёное свечение; после второго оно почти пропало. Айрин смочила край ткани и вернула ему свёрток. Лекс убрал его в нагрудный карман, затем поднял с земли нож и вернул в ножны.

— Он показал то, что будет? — спросил Грым.