2 + 2 = ?

Глава 5. Пять шагов до пропасти

Утро началось с того, что кофемашина выдала жидкую бурду и высветила на дисплее: «Для улучшения вкусовых качеств рекомендуется добавить 0,0358 мл кофе. Коэффициент прогресса 1,25». Александр молча вылил содержимое в раковину. Он принял решение не пить кофе по утрам. Он просто смотрел, как мир сходит с ума.

За месяц, прошедший после победы «пятёрки», абсурд успел выкристаллизоваться в быт. Хлеб в магазинах продавался теперь исключительно батонами по пятьсот граммов (раньше было четыреста, но «прогресс не терпит консерватизма»). Остановки общественного транспорта объявляли: «Следующая остановка – через пять минут по новому времени, что соответствует четырём минутам по старому, но мы не рекомендуем зацикливаться на устаревших эталонах». Дети в соседнем дворе играли в считалку: «Два плюс два сегодня пять – вышел зайчик погулять…»

Александр шёл в булочную за хлебом, стараясь не смотреть на гигантские голограммы, где улыбающаяся пятёрка танцевала с младенцами и космонавтами. Когда подошла его очередь, он почувствовал знакомый, тошнотворный запах дорогого парфюма.

– Александр Петрович! Какая встреча! – раздался за спиной маслянистый голос.

Виктор стоял в бейсболке с логотипом «5», на поясе у него висел новенький планшет в правительственном исполнении. Он улыбался так, словно они были старыми друзьями.

– Виктор? – сухо кивнул Александр, беря батон. – Вас повысили?

– Назначили куратором городской программы математической гармонизации, – горделиво ответил Виктор. – Как раз иду с совещания в департаменте образования. Кстати, о вас там вспоминали.

Александр внутренне сжался, но постарался не подать виду.

– Да? И по какому поводу?

– Понимаете, Александр Петрович, – Виктор взял его под локоть и мягко, но настойчиво повёл к выходу из магазина, – мы не враги вам. Мы строим новое общество. А вы… вы были прекрасным учителем. Ваш опыт, ваш авторитет… Они пропадают зря. Зачем сидеть в четырёх стенах, когда можно стать частью большого дела?

– Я уже был частью дела, я учил детей считать правильно. – Александр высвободил локоть. – Что две стены плюс две стены равно четырём стенам, а не пяти!

– Сегодня правильно то, за что проголосовала страна. – Виктор приподнял бровь. – Народ выбрал «пять». Значит, «пять» – это и есть истина. Это демократия. А ваше упрямство – просто элитарный снобизм. Но мы готовы забыть прошлое. Приходите в комиссию. Публично признайте, что ошибались. Расскажите, как вы заблуждались, как поддались догмам и как теперь, прозрев, хотите помочь другим учителям освоить новую, прогрессивную математику. Вам вернут работу, может быть, даже дадут кафедру в институте. Подумайте.

Виктор похлопал его по плечу и, не прощаясь, зашагал к чёрной служебной машине с символикой «5» на дверцах. Александр смотрел ему вслед и чувствовал, как в груди разрастается холодная, тяжёлая пустота. Они знают. Или подозревают. Иначе откуда такие одолжения? Во всепрощение власть предержащих он не верил.

Он свернул в переулок, сделал крюк через три двора, проверил, нет ли слежки, и только потом направился к дому, где жила мать одного из его бывших учеников. Сегодня был день первого подпольного урока.

Квартира находилась на третьем этаже старой панельной пятиэтажки. Маму ученика звали Еленой. Её сын, Паша, учился в седьмом классе, но после победы «пятёрки» перестал понимать домашние задания. Мама не хотела, чтобы ребёнок рос дебилом.

В комнате кроме Паши сидели ещё двое: девочка лет десяти с огромными испуганными глазами и мальчик-подросток, который держался вызывающе, но в глазах у него был страх.

– Здравствуйте, – сказал Александр, садясь за старый обеденный стол. – Вы знаете, зачем мы здесь?

– Чтобы нам рассказали правду, – тихо сказала девочка.

– Правду? – Александр посмотрел на неё. – А вы знаете, что такое правда?

– Правда – это то, что есть на самом деле, – твёрдо ответил подросток. – А не то, что говорят по телевизору.

– Хорошо, – Александр достал из сумки потрёпанный учебник «Арифметика» и положил на стол. – Тогда скажите мне: сколько будет два плюс два?

– Пять, – быстро сказал Паша.

– Четыре, – одновременно с ним сказала девочка.

Подросток промолчал, но смотрел на учебник с жадным любопытством.

– Почему пять? – спросил Александр у Паши.

– Ну… нам в школе сказали. Теперь везде так. Даже в телефоне, если посчитать, будет пять. Хотя… – он запнулся, – я пробовал на калькуляторе, который не обновляли, там четыре... Странно.

Александр почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Вот оно. Даже дети замечают.

– А почему ты сказала четыре? – обратился он к девочке.

– Мне бабушка показала. У неё старая книжка есть. Она говорит, что раньше все так считали. И яблоки, и конфеты. Если два плюс два – всегда четыре.

– А если бабушка ошибается? – вмешался подросток с вызовом. – Если она просто старая и не хочет учиться новому?

– А ты сам как думаешь? – спросил Александр, глядя ему прямо в глаза.

Подросток замялся. Потом достал из кармана мятую бумажку.

– Я… я вчера в магазине покупал две пачки печенья по двадцать пять рублей. По новому курсу с коэффициентом прогресса продавщица насчитала шестьдесят рублей. А у меня было ровно пятьдесят. Я ей говорю – должно быть пятьдесят. А она – нет, ты по-старому считаешь. Пришлось бежать домой, выуживать монетки крючком из копилки. Но я потом на листочке пересчитал по-старому – пятьдесят. А по-новому… я не понимаю, как они считают. Там всё время разные цифры.

– Вот именно, – кивнул Александр. – Потому что новая математика не имеет отношения к реальности. Она – как игра, в которой правила меняются каждый день, чтобы запутать. А настоящая математика – она простая и честная. Две стены плюс две стены – всегда четыре стены. Даже если весь мир проголосует за пять.

Он открыл учебник и начал урок. Простые примеры, задачи про яблоки и конфеты, про то, как разделить пять конфет на троих. Дети слушали, затаив дыхание. Паша сначала скептически хмыкал, но потом втянулся. Девочка улыбалась – она чувствовала себя умной, потому что уже знала эти ответы от бабушки. Подросток задавал острые вопросы, но в глазах у него разгорался огонь понимания.

Вдруг в дверь громко постучали. Елена вздрогнула и побелела.

– Кто? – тихо спросил Александр.

– Не знаю… – прошептала она. – Я никому не говорила.

Стук повторился, настойчивее. Александр быстро закрыл учебник, сунул его в сумку и кивнул детям:

– Оставайтесь здесь и сидите тихо.

Он вышел на кухню и поставил чайник. Елена пошла открывать. На пороге стоял Лев. Его лицо было бледным, очки запотели, он тяжело дышал.

– Простите, – выдохнул он, входя без приглашения. – Больше некуда. За мной могли следить. Нужно срочно собрать всех.

– Что случилось? – спросил Александр, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

– Глеба Семёновича вызвали в комитет, – Лев говорил отрывисто. – Он не вернулся. Его жена позвонила мне – сказала, что за ним пришли люди в штатском, показали повестку и увели. Это было три часа назад. И ещё… Максим пропал. Его мастерскую опечатали. Я успел забрать только это.

Он вытащил из-под куртки потрёпанный ноутбук и флешку в свинцовой оболочке.

– Архив? – спросил Александр.

– Копия, – кивнул Лев. – Оригинал, надеюсь, надёжно спрятан. Но нам нужно уходить. Все старые места встречи могут быть скомпрометированы.

– А павильон «Космос»? – спросил Александр.

– Слишком заметно. Они могли взять Глеба с поличным, у него была информация. Нужно новое место. Что-то из вашего старого списка. Какой номер не использовали?

Александр напряг память. Они с Львом тогда, два года назад, записали десять мест. Использовали четвёрку – павильон. Потом, для мелких встреч, использовали седьмой номер – кафе на окраине. Остальные были нетронуты.

– Девятый, – сказал Александр. – Старая обсерватория в парке. Там уже лет десять никого.

– Хорошо, – Лев кивнул. – Передай остальным. Я попробую связаться с Анной Сергеевной. А ты заканчивай здесь и уходи. Осторожно.

Он исчез так же внезапно, как появился. Александр повернулся к Елене. Та стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на него с ужасом.

– Уходите, – прошептала она. – Я никому не скажу, что вы у нас были, клянусь. Но возвращайтесь, когда сможете продолжить занятия. Вы нам нужны.

Она обняла его и, вздрагивая плечами, коснулась губами его шеи. Александр погладил её по голове и ткнул носом в волосы.

Через минуту он вышел из квартиры и сбежал по лестнице. На улице уже темнело. Фонари горели тускло, и в их свете мерцали всё те же гигантские пятёрки, развешанные на каждом столбе.

Александр шёл через дворы, стараясь держаться теней. В кармане завибрировал кнопочный телефон. Короткое сообщение с незнакомого номера:

«9. ПОСЛЕ ЗАКАТА. СРОЧНО»

Его ждали в обсерватории. Он ускорил шаг.

Старая обсерватория стояла на холме в глубине парка, давно заброшенная и полуразрушенная. Купол проржавел и не открывался, стёкла в окнах были выбиты. Александр подошёл к чёрному входу, постучал условным стуком – три тихих, два громких.

Дверь приоткрылась. Лев пропустил его внутрь.

Внутри, в круглом зале под куполом, где когда-то стоял телескоп, теперь горели несколько свечей. У стены сидели Анна Сергеевна, Маргарита Павловна (учительница истории, которую Александр видел ещё на первой встрече в школе) и двое незнакомых людей: мужчина в форме железнодорожника и женщина в белом халате врача.

– Глеба увели, – тихо сказал Лев, когда Александр вошёл. – Максима тоже. Но мы знаем, что они молчат. Пока.

– Что с архивом? – спросил Александр.

– Оригинал в тайнике, – ответила Анна Сергеевна. – Но мы не можем туда сейчас сунуться. Нужно переждать.

Женщина в белом халате представилась:

– Меня зовут Ирина. Я работаю в городской больнице. Вы должны знать: вчера у нас было три случая передозировки у детей. Автоматическая система дозирования после обновления прошивки считает по-новому. Врачи, которые заметили ошибку и ввели правильную дозу вручную, сейчас под следствием. Их обвиняют во вредительстве. Дети живы, но… сколько ещё таких случаев будет?

– А я с железной дороги, – глухо сказал мужчина в форме. – У нас на сортировочной станции вчера едва не столкнулись два состава. Компьютер, рассчитывающий интервалы, начал выдавать неверные данные. Говорят, временный сбой, обновят софт – всё пройдёт. Но я своими глазами видел: он считал по-новому, а рельсы – они старые, им на нашу математику наплевать. Если бы машинист не применил ручное торможение, было бы крушение.

Лев мрачно кивнул:

– Это не разрозненные случаи. Это система. Мир, построенный на старой физике, не может работать на новой лжи. Они могут переписать учебники, перепрошить калькуляторы, но законы природы не подчиняются голосованию.

– Что нам делать? – спросил Александр.

– Мы должны стать голосом тех, кто молчит, – твёрдо сказала Маргарита Павловна. – Документировать каждый сбой. Каждую трагедию. Когда система рухнет – а она рухнет, это лишь вопрос времени, – люди должны узнать правду. Им нужны будут учителя. Им нужны будете вы.

– А пока, – добавил Лев, – мы уходим в глубокое подполье. Меняем места встречи. Используем только проверенных людей. И ждём.

– Ждать – не значит бездействовать, – возразил железнодорожник. – Мы должны быть готовы. У меня есть знакомые среди машинистов. Если что, они помогут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.