Открытый финал
- -
- 100%
- +
Оля, снова приподнявшись на руках и посмотрев на меня, раскинула свои невероятно красивые ножки так широко в стороны, что я на мгновение усомнился в законах анатомии. И опять она легла на спину, заведя руки за голову.
Мне не нужно было особого приглашения и я, снова опустившись к ней, стал целовать и щекотать языком её шикарные бёдра с внутренней стороны, при этом придерживая и поглаживая их руками. С каждым поцелуем я приближался к роскошному цветку, который ожидал меня, открывая всё великолепие своих темно-розовых лепестков малых губ, едва заметно подрагивающих и уже налившихся соками, источающих прозрачную блестящую влагу, словно росу на утренней заре, в те минуты, когда цветок становится самым роскошным и желанным.
Приблизившись к её, такой манящей прелести я, вдохнув на секунду, легко касаясь, нежно поцеловал цветок девушки прямо в лепестки и провел языком, наслаждаясь вкусом её влаги, которой моя любимая щедро наградила меня. Снова я услышал легкий стон, в котором уловил благодарность и восхищение, смешанное с блаженством.
Не останавливаясь, я продолжал ласкать розовые малые губы девушки, иногда прикасаясь к ним пальцами: мой язык рисовал невообразимые штрихи, известные лишь моему подсознанию. Иногда я задерживался на мгновение, чтобы пощекотать языком и погладить подушечками пальцев едва уловимую жемчужинку в верхней части между лепестками, тоже обильно омытую прозрачными, сладкими соками.
Оля, с шумом вдыхая и иногда с легким стоном также выдыхая воздух, двигала руками по простыням, изредка захватывая ткань в кулаки. Её роскошные ножки то выпрямлялись, то снова она пыталась прижать свои шикарные бёдра, одаренные моими ласками, к груди.
- Мой хороший... Вот так... Ах!... - горячо шептала и тихонько стонала она. - Иди ко мне! - прошептала она, притянув меня к себе.
Я подался вперёд к ней, следуя за её руками. Оля села на постели и, протянув руки, стянула с меня трусы. Мой фаллос, уже давно сильно напряженный, выпрямился, словно гордясь собой и будто с вызовом смотрел на мою, невероятно красивую, соблазнительную, такую желанную даму.
Оля на секунду замерла, глядя на него, затем, робко прикоснувшись к нему, подняла глаза вверх и посмотрела на меня.
Ощутив ласковое прикосновение, пенис слегка качнулся, отзываясь на её ласку. Оля, взяв его рукой более уверенно, приблизила лицо и я ощутил тепло её дыхания снова, уже на самом кончике, испытывая едва сдерживаемое блаженство.
Девушка приоткрыла свой ротик и дотронулась до члена кончиком языка, потом ещё раз; затем она начала осторожно и нежно облизывать головку, словно пробуя на вкус, и через пару секунд он оказался у неё во рту.
Мы замерли на мгновение...
Медленно вдохнув, Оля начала двигать губами, погружая моё мужское достоинство в свой ротик и помогала себе рукой. Другую руку она положила мне на бедро; я чувствовал, как её пальцы немного сжались. Моя любимая двигала головой, то погружая его в рот, насколько могла, то выпуская, оставляя во рту лишь самый кончик головки, целуя её. Язычок девушки словно порхал, лаская мою плоть, заставляя меня закрывать глаза, представляя себя лежащим под лучами солнца на теплой траве, где бабочки, порхая над цветками, иногда едва ощутимо, но так нежно касались крыльями моего тела; но мне хотелось смотреть на то, что моя любимая делает, как с упоением ласкает меня. Оля была восхитительна здесь, со мной, в эту минуту и я наслаждался ей, не желая ничего пропустить.
Затем я, взяв другую её руку, подвинул ближе к своему паху и девушка стала поглаживать пенис у основания, нежно и осторожно перебирая пальчиками. Оля стала дышать ещё более глубоко, движения её рта стали быстрее, интенсивнее: она уже не просто двигалась, а насаживалась своей головой, рискуя поперхнуться. Позже она убрала другую руку от меня и стала поглаживать свою левую грудь. Я же решил не оставлять без внимания правую — и вот уже я, в унисон с Олей, ласкаю её правую грудь, нежно сжимая её в своей ладони, поглаживая кружок теплой, очень нежной кожи вокруг соска и ласково теребя сосок, ставший уже таким твёрдым. Другую руку я опустил вниз и снова, ощутив пальцами лепестки её малых губ, наслаждался влагой, погружая пальцы в горячее лоно моей любимой и нежно поглаживая едва заметную розовую жемчужинку
Но уже становится слишком жарко: я снова слегка толкаю Олю и она падает на спину.
- Иди ко мне! Хочу тебя обнять! - горячо шепчет она и я, слегка придерживая её за широко раскинутые бёдра, не спеша, медленно, уверенно и нежно вхожу в неё
Короткий вздох: она на мгновение замерла - и я снова слышу тихий нежный стон, который срываю с её горячих уст, прикоснувшись к ним своими губами.
Сначала медленно, затем чуть быстрее, я начинаю двигаться в ней, прислушиваясь к своим ощущениям; но с ещё большим вниманием и всей нежностью, на которую в эти минуты способен, смотрю на неё, наслаждаясь этим волшебным моментом.
Оля, иногда закрывая глаза, а иногда глядя на меня, гладит руками то по простыням, то по моей спине, изредка впиваясь в неё ногтями. Приподнимая голову, она изредка целует мою шею, губы, прикасается своими губами к плечу, то прижимается ко мне всем телом; приподнимая бедра, она двигается навстречу мне в такт моим движениям.
Я двигался, потеряв счет времени, слившись с ней: мой член легко входил, двигался и скользил в разгоряченном лоне девушки, обильно покрытый её влагой. Мы двигались всё быстрее: моя Оля стонет и шепчет что-то, я уже не могу разобрать; её щёки покрыл румянец; тело её стало не просто горячим, а было раскалено до предела.
Но вот и момент: быстрее мы уже не можем двигаться. Где-то внутри я отчетливо ощутил легкий, щекочущий всё тело изнутри, почти электрический разряд и он требует выхода. Оля стонет и иногда срывается на крик; явно не от боли, она также наслаждается мной: моим телом, моей горячей плотью внутри своего лона; всей страстью, которую я могу подарить.
Ещё немного — и я отстраняюсь от неё. Мой фаллос, словно нехотя, покидает лоно, которое всё ещё раскрыто для меня; простыня под нами уже мокрая от соков страсти девушки. Оля снова садится и хватается рукой за него, он уже мокрый, горячий и скользкий от её влаги.
Ощутив снова её прикосновение, мой член с силой, толчками начал выбрасывать белую молочную жидкость; она вырывается наружу, попадает на грудь Оли, на шею; стекает по её горячей, продолжающей вздыматься груди, на живот и ниже, к гладкому лобку и бархатной коже её всё ещё широко раздвинутых бёдер.
Протянув ко мне другую руку, она взяла мою ладонь и положила её на свой, влажный и горячий, цветок: я снова начал ласкать жемчужину и нежно щекотать лепестки её малых губ, погружая пальцы внутрь— и вот моя любимая, вслед за мной, с криком содрогается, падает на постель, и я опускаюсь рядом с ней. Её грудь, с каплями моего семени, продолжает то подниматься, то опускаться с легкими стонами наслаждения и благодарности. Лицо девушки расслаблено: на губах засияла расслабленная улыбка.
Я лежу рядом с ней и разглядываю её, она тоже смотрит на меня с той же улыбкой:
- Ты выглядишь, как довольный кот сейчас, - тихонько и нежно шепчет она, поглаживая меня по лицу и почти смеясь.
Я рассмеялся:
- Наверное. - я приблизился к ней и поцеловал в губы.
Оля, повернувшись, положила голову на моё плечо и обняла меня рукой.
Ощущая её теплое дыхание и биение сердца, я лежал и смотрел в окно, где один из первых вечеров июня, судя по всему, так и не думал превращаться в ночь.
Глава 4
Глава 4
Крушение
«Привет. Можешь помочь»? - подобные сообщения обычно означают, что вечер пятницы пойдет не так, как запланировано.
«Привет. Что случилось»? - уже начал расстраиваться я оттого, что спокойно выпить в пабе и подумать о смысле жизни, что бы это ни значило, в ближайшие несколько минут мне не удастся.
«Я разбила машину, давно ещё. А теперь на меня подали в суд» - заметил я женские слезы между букв в сообщении. Или показалось…
«И что, ты уже во всём виновата"? – пропустил я стадию сочувствий и сразу перешел к делу, втайне надеясь на спокойный вечер.
«Это было еще в феврале. Меня только сейчас признали виновной. Думала, что всё обойдётся».
«Перезвоню позже, часа через полтора, когда дома буду. Есть вопросы, это надолго». - разумеется, я вспомнил, что эту аварию мы когда-то обсуждали.
«Хорошо. Я просто не знаю, что делать» - продолжало лить слезы сообщение.
«Не паникуй. Будем решать. Пришли мне все бумаги, что есть, посмотрим, что можно сделать» - я даже не пытался ее успокоить: что сделано, то сделано, теперь только разбираться, кто виноват и на чьей я стороне на самом деле.
- Рассчитай меня, пожалуйста! – окликнул я бармена, который, по сути, был моим единственным собеседником сегодня вечером.
- И всё? Как так? Только ж пришел! – удивился бармен.
- Да, вот так. В аварию попала, тачку разбила. Надо помочь. Наверное – я пожал плечами и достал бумажник.
- Только придешь расслабиться – как уже надо бежать – развел руками бармен. Кто попал? Кто такая-то? Подруга? Ещё кто?
- А посмотри на это с другой стороны – задумчиво посмотрел я на свой бокал, наполовину полный, - Кому-то я сегодня оказался нужен и этот кто-то заплатит.
Я сделал огромный глоток, завершив посиделки со своими мыслями, надел плащ и, попрощавшись, направился домой.
По дороге до дома она уже прислала мне фотографии разбитой машины и документов.
«Вот и достойное занятие на выходные» - ухмыльнулся я сам себе. "Даром, что не работаю сейчас. Ладно: назову цену, дальше будет видно. А то, что мы не очень хорошо разошлись в прошлом году, это уже не имеет значения. Для неё, видимо, тоже. Ну а как иначе: адвокат бывшим не бывает".
***
- Алло? – услышал я давно знакомый голос.
- Привет. Это я. Удобно разговаривать?
- Привет. Да, могу. А ты что же, уже всё посмотрел?
- Да, посмотрел. По документам мне практически всё понятно – ответил я, рассматривая бумаги, разложенные на столе.
- А… А непонятно что? – уточнила она.
- Ну как тебе сказать, - я выдержал паузу – чего именно ты хочешь?
- Чего хочу… Хочу, чтобы с меня денег не брали. Я себя виновной не считаю – голос явно требовал справедливости.
- Отлично, думаю, что смогу тебе помочь – уверенно кивнул я зачем-то.
- И что сейчас надо делать? – в такие моменты голос и всё, что к нему прилагается, находится практически в моей власти: не скрою, осознавать это приятно.
- Для начала надо увидеться, договориться, как мы будем работать по этому делу, передашь мне документы, ну и… Само собой, это не будет бесплатно, ты же понимаешь?
- Да, я понимаю. С деньгами сейчас не очень, но выбора у меня, в общем, нет: что-нибудь придумаю.
- Разбитая машина и документы, вот, смотрю, лежат передо мной - они есть, а денег и выбора - получается, что нет. Надо уравнять шансы – я улыбнулся. – Но ты ведь за этим и позвонила, так?
- Ну… Да – голос, к моему удовольствию, почти смирился.
Глава 5
Рассвет
- Эй, там, за столом! Ничего не забыл? - я отвлекся от ноутбука и повернулся на тихий голос.
Оля лежала на спине и смотрела на меня. Одну ножку она согнула в колене, а другую вытянула, как балерина, пальчиками вперёд, открыв моему взгляду свои икры и бёдра практически со всех сторон. Шёлк пеньюара переливался в неярком свете ещё не наступившего рассвета, разве только отблесков на потолке не оставлял. Тонкая бретелька на правом плече была опущена вниз и спадала почти до локтя: моему взгляду предстала правая грудь девушки. Оля, неотрывно глядя на меня, гладила себя по груди пальцем; её рот был едва заметно приоткрыт; она немного прогнула спину вперёд, словно пытаясь оторваться от постели и парить в воздухе, но через мгновение вернулась обратно, явно приглашая меня присоединиться к этому полёту.
Поднявшись со стула, я не спеша подошёл к ней и, опершись коленом и рукой рядом, медленно, словно танцор в ночном клубе, исполняющий приватный танец, перекинул ногу через неё и оказался сверху, упираясь руками в постель. Немного опустившись на руках, я поцеловал её в губы и снова приподнялся, глядя ей в глаза.
- Что ты там смотришь такого интересного? - с улыбкой спросила она, гладя меня по плечам и рукам.
- Ничего особенного: новости всякие листал, почту проверил. Не спалось просто – прошептал я, слегка покусывая её за ухо.
- Там интереснее, чем здесь, со мной? - продолжила допрос Оля. Её теплые ладони, не переставая, поглаживали меня, теперь уже по груди.
- Ты спала, не хотел будить тебя. Знаешь, а я сейчас кое-что понял - хитро прищурившись, улыбнулся я.
- Хм... И что же? - медленно протянула она почти шёпотом.
- Оказывается, так стоять долго не получится. Особенно, когда такая роскошная и соблазнительная дама рядом.
Оля рассмеялась, а затем чуть приподнялась на руках и посмотрела мне в глаза: - Может, стоит расслабиться? - её рука, скользнув по груди, продолжила опускаться ниже... Я на секунду закрыл глаза, медленно опустился и лёг на неё, продолжая покрывать поцелуями её лицо и шею...
Пеньюар начал мешать мне и я одним движением потянул его ниже, обнажая ей другое плечо, освободив также и левую грудь.
- Ну что ты делаешь! - игриво шепчет она.
Ещё раз приблизившись к ней, я снова целую её в губы, прислушиваясь не только к своим, но и к её ощущениям. Продолжаю целовать ей шею, плечи, затем, придерживая руками, начинаю целовать грудь; сначала левую, не забывая щекотать языком и слегка покусывать, затем не оставляю без внимания и правую. Слышу, как Оля начинает дышать глубже.
Опускаюсь чуть ниже, кладу руки ей на бёдра и медленно веду ладонями вверх, к талии. Моё желание понятно: Оля помогает мне снять с неё пеньюар и, откинув его в сторону, переворачивается сначала на живот, затем становится на колени и изящно выгибает спину, упираясь руками в постель...
Глава 6
Как это … Не было
18 июня. Опять. Выходит, уже год прошёл… Я снова не поздравлю её с Днём Рождения. И даже сообщение не напишу. Весь день я вспоминаю, как это было. И как не было… Или в очередной раз думаю, как могло быть…
Вид из окна на закат, конечно, впечатляет. По телевизору нескончаемым потоком идут музыкальные клипы. Что там сегодня вечером: ностальгия по какому-то десятилетию… Фон, похоже, неплохой, выключать не буду. Вечер будет довольно долгий и закат ещё не наступил. Хотя в белые ночи можно ждать заката, а дождаться будильника утром. Вся эта романтика белых ночей всегда оставляет ощущение незаконченности каждого дня.
Незаконченность… Да. Наверное, так у нас и получилось когда-то. Или не получилось. Или получилось, но не то… Хватит. Не для этого сегодня на столе бутылка виски стоит. Интересно, я поймаю момент, когда оттенок вечернего неба совпадет с тем, что в стакане? Смотря, как пить. Наливаю. Кубики льда растворяются медленно, но неумолимо, словно иллюзии идеального вечера. Несколько секунд смотрю на собственную тень на стене. Пью не спеша, тепло сначала обжигает, затем согревает. Растворяюсь в нотках солода... Сегодня тень – единственный собеседник. Ну и ладно: не очень-то и хотелось с кем-то говорить…
Через несколько минут начинаю сильно хмелеть… Кажется, это самый подходящий момент, чтобы прекратить себя жалеть и идти спать.
Закрываю глаза… Возможно, ты приснишься мне, если очень постараться...
Один… Два… Три…
***
... На улице, похожей, скорее, на переулок между проспектом и набережной, не так много людей, поэтому присматриваться из окна ресторана к каждому, или почти каждому прохожему, периодически отвлекаясь на часы и глоток кофе, было не сложно. Что, собственно, я и делал, уже в который раз: внимательно смотрел в окно на дорогу, на припаркованные у обочины автомобили, на людей, на пасмурное полуденное ноябрьское небо. Обрывки неба, давно уже не меняющего молочный цвет тумана, нависали над куполом церкви и шпилем колокольни на улице напротив.
Я наблюдал и ждал её. Своего самого приятного собеседника вот уже на протяжении полутора месяцев Только вот почему-то дыхание временами неровное и ладони холодели иногда.
Ресторан, в котором мы с Полиной стали регулярно встречаться за обедом, находится недалеко от её офиса. Это третье по счету заведение, где мы встречаемся, ей здесь больше нравится. Да и мне, собственно, тоже: мне всегда нравилось в таких местах, где можно рассчитывать не только на хорошую кухню, но и на собственный комфорт.
За время с момента моего знакомства с Полиной я успел разглядеть, где-то изучить и даже, как ни странно, в чем-то уже привыкнуть к ней — к её походке, характерным жестам, звуку её голоса. Стал узнавать большую часть её гардероба: к примеру, я знал не только, какое пальто она наденет, но также стали узнаваемы и её платья, украшения, оттенки помады на великолепно очерченных губах
Очередной взгляд на часы: 12:54.. Уже скоро В окне мелькнула высокая фигура в необычно ярком красном пальто: Полина! И снова внутри в который раз окатило холодом на секунду Я быстро подвинулся к краю дивана, чтобы удобнее было встать, встретить её. Цветы: букет белых роз лежит развернутый, наготове, спрятанный за столом. Стук в груди участился, отдавая эхом в ушах, кровь на секунду прилила к щекам...
«Успокойся, дыши ровнее, ты не на экзамене, тебе с ней разговаривать и улыбаться как минимум час!»
Минута-полторы требуется на то, чтобы её встретил администратор у входа, затем снять пальто в гардеробе, посмотреться в зеркало, поправив прическу и перейти в обеденный зал.
Расчет, как всегда, точный: Полина вошла в зал и, увидев меня, направилась в мою сторону.
На ней был деловой костюм чудесного голубого цвета: юбка соблазнительно облегала её длинные ноги и аппетитные бёдра; короткий пиджак, хоть и был расстегнут, выгодно подчеркивал талию; белая блузка, в свою очередь, была призвана выделить её грудь; сумочка, как всегда по её привычке, висела на левой руке у локтя; выпрямленные волосы сегодня лежали иначе, с пробором посередине, отчего её лицо казалось более худощавым, что придавало Полине чуть более строгий вид, чем обычно. Помада алого оттенка дерзским штрихом завершала сегодняшний образ.
Со сдержанной улыбкой, но явным удовольствием и заинтересованным блеском в глазах я наблюдал, как она покачивает бедрами, лавируя между столиками, приближаясь ко мне
Я поднялся с дивана, ожидая её. Когда Полина подошла поближе, я взял в руку цветы: букет из 21 белой розы смотрелся довольно внушительно.
- Ах! Андрюш! Андрюш, ты с ума сошёл! - восхищенно задохнувшись, воскликнула Полина; я отчетливо видел, как расширились её глаза и как она отрывисто задышала, - Что? Что, зачем?! Спасибо! - сказала она почти шепотом, вдруг смущенно затихнув, и приблизившись ко мне, подставила правую щеку. На её лице мгновенно появился румянец; не спеша, я нежно поцеловал её щеку и тут же ощутил легкий запах парфюма. Полина продолжала смущенно улыбаться. Немного растерявшись, она всё же положила букет на край столика и села на стул, который я уже привычным движением пододвинул для неё.
В это же время, как и положено, в самый нужный момент, подошёл официант с высокой массивной вазой для цветов. Но места на столе не оказалось и ваза была поставлена рядом на пол, словно это ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Полина, положив руки на стол, как школьница, продолжала улыбаться, уже восхищенным взглядом разглядывая цветы...
***
Глава 7
Сумасшествие?
В дневное время в пабе совсем немного посетителей. На входе меня, как обычно, приветствовала девочка-администратор.
- Спасибо, дорогая, провожать не надо: я знаю, где что – улыбнулся я.
В который раз пройдя под сводами цокольного этажа, украшенными футбольными флагами, майками, пестрыми шарфами и прочей атрибутикой, среди которой экраны телевизоров ярко светились разными матчами и таблоидами, я расположился на одном из высоких стульев вдоль довольно длинной стойки бара, обычно практически пустой в это время.
В голове уже битый час крутились всё те же не слишком удачные утренние строчки:
«Останься... Нет смысла ехать к себе домой... Утро начнётся с поцелуя... А потом мы решим»...
«Вся эта писанина, конечно, для кого-то звучит красиво, как в сериале, а может, как в сказке. Но ты не для этого пишешь, не забывай. Не впускай эту романтическую чушь в свои черновики: это за тебя добавят редакторы, почти наверняка».
Стоп: я это вслух сказал? Как-то очень явно звучит для внутреннего голоса...
Я окинул взглядом бар: рядом у стойки никого не было.
- Ты что-то сказал? Извини, не расслышал – на всякий случай спросил я у бармена.
- А? Я? Сказал? Нет, ничего не говорил – он отвлекся от расстановки стаканов и пожал плечами – Телевизор, наверное. Мешает? Давай переключим.
- Не надо, спасибо. Показалось, наверное – я растерянно уставился на свой стакан, а затем на своё отражение в зеркале, практически полностью заставленном разными бутылками.
- Бывает и не такое. А может, ты просто громко думал? – усмехнулся он.
- Да уж, мыслей хватает. Налей-ка ещё: небольшая промывка должна пойти на пользу – я одним глотком опрокинул свой ром с колой и хрустнул кусочком льда.
***
- Как продвигается твоё новое знакомство? – поинтересовался Кирилл, когда ему принесли второй бокал пива. – Она уже твоя поклонница, или ты ещё не успел сказать, что ты интересная творческая личность с богатым внутренним миром, в который ей непременно следует заглянуть? Пару раз, как минимум.
- Поговори мне ещё – ухмыльнулся я. – Брось, она журналист, у неё только рабочий интерес к моей, как ты говоришь, личности.
- А ты совмести приятное с полезным – начни с интервью, или как это у них называется. И обязательно, чтобы за ужином, плюс пару коктейлей. Глядишь – такие свидания станут регулярными. Тем более, тебе не мешало бы вылезти из этой пещеры, в которую ты забрался после этой... Полины – он даже поморщился, произнося это имя.
- Свидания, говоришь? Ну и что я буду делать на этом свидании? Слушать давно известные бесконечные истории про всякие мои «долги» и «ответственность», лишь потому, что я – мужчина и должен всё подряд? Чуть не забыл, есть ещё обязательная программа – выслушивать про её бывших, какие они были плохие и как они её, бедняжку, не оценили – рассуждал я.
- А ты развлекись: скажи, что кошелёк потерял, или кредитку заблокировали. Не интересно, как она себя поведёт? – похоже, Кирилл сам развлекался сегодняшним диалогом.
- Да ну: уйдет, вот и всё веселье – пришла моя очередь поморщиться.
- А не всё равно? Это тоже, знаешь ли, часть игры. Хотя, если влепит по лицу, могут искры из глаз пойти. Фейерверк – это ведь тоже развлечение, даже такой, ха-ха!
- Впечатляет, конечно – съязвил я. – Но лучше без крайностей.
- А вот ты представь: сидите вы в каком-нибудь заведении, ты ведёшь себя, как... Ну, то есть, прилично ведёшь, говоришь с ней о чём-то. Кстати: о чём ты с ней говоришь?
- Не знаю, как получится: можно обсудить то, что...
- То, что принято, да? Это имеешь ввиду? - перебил он.
- Вроде того.
- Вот именно, приятель! Обсуждаешь, значит, новые фильмы, или скандалы знаменитостей, вовремя шутишь. Возможно, даже удачно шутишь, как ты умеешь. Иногда вовремя ввернёшь что-то из мировой литературы – ну, ты ведь персонаж утонченный, ей об этом знать, прямо, жизненно важно. А на деле что?
- Что... О чём ты? Вот, чувствую подвох, но где? – я хитро прищурился.
- А о том, что смотришь при всём при этом ты на неё и думаешь: как бы её скорее утащить к себе домой и там... Вы смогли бы насладиться обществом друг друга по-настоящему?
- Всё это, конечно, звучит заманчиво. А если такая мадам захочет чего-то всерьёз и надолго? Не уверен, что соглашусь опять на такие приключения. Не говоря уже про любовь, кто в неё верит-то? – я даже отмахнулся.
- Да-да, ты говорил: слово есть. А любви нет. Помню. Читал. А вот тут нестыковка получается, не заметил?
- Не заметил? Что именно?
Кирилл задумался, вглядываясь в стену. Наверное, там был ответ:
- Вот скажи: как человек, пусть и где-то талантливый, может писать о любви что-то, если он, этот человек, то есть, автор, отвергает эту самую любовь в принципе? – слова звучали отчётливо и резко. Впечатление было, что кто-то, как в старом фильме, печатает телеграмму.
- Как раз такой и может о ней писать - возразил я.
- Это как так? Не понял сейчас.
- Только такой, вроде меня, и может писать о любви, как не об иллюзии. Потому что любой другой, пусть и где-то талантливый, как ты говоришь, попросту введёт читателя в заблуждение. И не забывай: я – художник, я так вижу.