- -
- 100%
- +
-- Долго вы, я уже отчаялся. Не могу больше, ничего не понимаю. Избавьте меня от всего этого!
-- Так, спокойно, Евгений Степанович -- командным голосом произнес участковый. – Со мной специалисты, у них медицинское оборудование. Необходимо провести экстренный анализ, а то знаете… Непорядок!
-- Да делайте, что хотите, я уже на все согласен, -- в глазах «сердечника» мелькнуло отчаяние.
Савелия удивило, что тот не узнал его. Хотя, что можно требовать от пережившего приступ.
Марина деловито вошла в квартиру и спросила, где установить оборудование. Хозяин провел их в спальню и указал на столик, заваленный разными блистерами и пластиковыми баночками из-под лекарств.
-- Ложитесь, -- приказала ему Марина и начала уверенно оперировать электродами и катетерами. Савелий на минуту застыл, завороженный, наблюдая, как ловко она управляется с аппаратурой.
Сердечник смирно лежал, обвешанный проводами и трубками, а Марина, глядя на экран монитора постепенно менялась в лице. Наконец она резко встала, отсоединила все от пациента и начала нервно складывать провода и трубочки в пакет.
-- Все нормально, отклонений нет, -- сказала она дрожащим голосом, обращаясь ко всем. Потом присела на кровать и обратилась к больному:
-- Евгений Степанович, вас что-то беспокоит?
-- Милая, я места себе не нахожу, слоняюсь без сна по дому, есть не хочу, пить не хочу, голоса в голове. С ума скоро сойду!
У Марины задрожал подбородок и забегали зрачки.
-- У вас очень редкий синдром. Мне нужно посоветоваться с профильными специалистами.
-- Вы же сказали, что все нормально!
-- Да, для жизни угрозы нет. Не беспокойтесь. Нужно уточнить некоторые детали. Мы поможем вам. Заглянем на днях.
Евгений Степанович сел на кровати, подтянул колени, и беззвучно зарыдал. Марина глазами показала на выход и поспешила выйти из квартиры первой. Вниз по лестнице она уже бежала и остановилась только на улице.
В воздухе висела мелкая водная взвесь. Не дождь и не туман, а какая-то вездесущая влага, мерзко проникающая во все щели.
Савелий подошел к Марине, и она прижалась к нему, дрожа всем телом. Участковый смущенно переминался с ноги на ногу неподалеку от них.
-- Он…
Марина, не закончив, вдруг заплакала навзрыд, ее затрясло в истерике, и Савелий ничего лучшего не мог придумать, как только сильнее прижать ее к себе.
Но вскоре она вырвалась из его объятий, дрожащими руками достала аппарат из пакета и включила запись обследования.
-- Смотри, Савва, я не хочу сходить с ума одна!
Монитор показывал прямые линии и нули.
-- Он мертв, верно? – Участковый достал сигарету, вздохнул и прислонился к стене.
-- Как ты понял? Ты даже не смотрел… -- Марина подняла на него опухшие глаза.
-- Опыт. Я просто чувствую смерть.
Глава 10. Роман
Роман выпустил в небо густую струю дыма.
-- Я капитан уже восемь лет, хотя по выслуге должен быть уже майором. Не сложилось с вышестоящим, знаете ли. Начальник отдела – Панасюк, и дальше можно не продолжать, если вы понимаете. Он на дух меня не переносит, как и я его, собственно. Да, были у меня косяки, как, впрочем, и у всех. Но эта сука прям гнобит меня, со злостью и наслаждением! Была бы возможность, он мне персональный Бабий Яр устроил!
-- А чего не уйдешь? – Савелий не любил подобное нытье, тем более подправленное национализмом, и всегда видел простые решения.
-- Щас! Он этого и добивается! Мне до пенсии два года, и я таки не дебил! – Роман плюнул на окурок и швырнул его в сторону.
-- Так вот, к чему я. Мне бы доложить следовало о ходячем трупе, но, во-первых – попаду за самоуправство, во-вторых – меня выставят идиотом. И даже если выяснится, что я прав, все лавры достанутся любимчикам шефа и ему самому. Я, конечно, в шоке от происходящего и ничего толком не понимаю, но чувствую большой шухер, а вам точно понадобится защита! – Роман похлопал по кобуре на поясе.
Марина тронула его за рукав.
-- Рома, ты же знаешь, кто мой отец? Так вот, он битым словом сказал не лезть! Зачем тебе вписываться? Два года до пенсии!
Участковый поджал губы и хрустнул сложенными в замок пальцами.
-- Думаешь, я проникся всей этой херней и решил вывести злодеев на чистую воду?
Марина недоуменно посмотрела на него, а Савелий уже догадался что к чему.
-- Ты по уши в дерьме, верно?
Марина возмущенно ударила Савелия по плечу, но в следующий момент осеклась, сообразив, что он имеет в виду, и вопросительно уставилась на Романа.
Роман развел руки в стороны.
-- Тем, кто мутит такие вещи, свидетели не нужны. Получается, я с вами, как не крути. До конца.
Савелию подумалось, что такой союзник гораздо лучше какого-нибудь идейного и бестолкового болвана, и в этот момент под арку влетел черный тонированный автомобиль без номеров.
Роман выругался и расстегнул кобуру.
-- Живо туда, за контейнеры!
Савелий схватил Марину за руку и потащил к мусорной площадке. Роман выхватил оружие и присел за пандусом подъезда, тревожно наблюдая за машиной.
Автомобиль остановился и притих, глухо урча на холостых оборотах.
Вдруг, дверь парадной открылась и появилась такса, которая рвалась с поводка, скребя бетон всеми четырьмя лапами. Следом вывалилась бабка, едва сдерживающая своего питомца. Она увидела Романа и, сослепу не заметив его погоны, включила сирену:
-- Ты что тут делаешь, охламон?! Гадить собрался?! Я милицию вызову! Совсем обнаглели!
Черный автомобиль сдал назад под арку и уехал. Роман выпрямился, вытер пот со лба, подошел к собаке и потрепал ей холку.
-- Сколько ему? Мой песель в тринадцать ушел.
Бабка наконец узнала участкового и участливо прижала руку к груди.
-- Ой, извините Роман Абрамович, очки дома забыла! Ему шесть всего, но проблемы уже-е, проблемы. Спина, лапы лижет часто – болят видно! Вот, внучка попросила присмотреть, пока в отпуске. Ой, до чего несносная псина! Джонни, фу, нельзя! – Пес, не дождавшись хозяйки скрючился над асфальтом, выдавливая вчерашний ужин.
-- Я уберу, уберу! – старушка выудила из кармана шуршащий мешочек и склонилась над кучкой.
-- Может, просто выкинуть на газон? – спросил Роман, укоризненно глядя, как она завязывает пакет. -- Лето, пара дождей и все.
-- Да меня Михайловна сожрет! В ее жизни одно говно, прости господи, а тут еще наш Джонни! Я-то понимаю, что пластмасса не разлагается сотни лет, не дура. Сколько собачьего дерьма в полиэтилене на свалках?! Тысячи тонн! Надолго, между прочим. Но ей разве объяснишь! А то, что ее кот весь подъезд обоссал, попробуй скажи! Тьфу на нее!
-- Ясно. Марь Иванна, вы давно соседа со второго этажа видели?
-- Степаныча-то? Так хворый он, сердечко ни к черту, давно дома сидит, не выходит. Вот, на неделе ходила в аптеку и ему взяла лекарств. Чего не помочь? Ой, дорого! Но деньги у него есть. А что случилось? Ваши вот тоже намедни шастали, спрашивали разное.
-- Да вот, поручили наблюдать. Вы тоже посматривайте за ним, а то люди нынче только о себе думают.
-- И не говори, мил человек. Вот хватит меня удар, и только Михайловна вперед всех придет, чтоб ее черт того!
Такса рванула поводок и бабуля, извинившись, потянулась за ней. Роман снова закурил и махнул рукой Савелию с Мариной.
-- Все плохо. Они вышли на нас. Радует только то, что они не готовы класть людей без разбору. Бабка выручила нас, но что будет дальше?.. Короче, к себе вам возвращаться нельзя. Перекантуетесь в отделении. Думаю, не посмеют туда сунуться.
Марина округлила глаза.
-- Ты серьезно? Я звоню отцу!
Роман помрачнел и опустил глаза.
-- Да, конечно, но я бы на их месте…
-- Ты о чем, вообще? – Марина прижала телефон к уху и долго слушала гудки. Потом еще и еще. В ее глазах появился страх, руки задрожали. Она начала нервно ходить туда-сюда, но отец не отвечал.
-- Я еду к нему! -- сорвавшимся голосом вскрикнула она, и рванулась к выходу со двора.
Савелий схватил ее за руку.
-- Не ты!
Марина пронзила его взглядом, полным негодования, но он силой прижал ее к себе.
-- Марина, Мариночка, ты же видишь, что творится ужасное. Сгинешь там! Давай вызовем на его адрес полицию или лучше скорую. Ребята тебя знают, сообщат, что да как! Их не тронут.
-- А если, если… Я не прощу себе!
-- Мы подъедем на служебной, с мигалками. Только до участка метнусь, – Роман расправил плечи, готовый к решительным действиям. – Прикроем врачей, если что. Выходите на улицу и ждите меня! Я мигом, пять минут.
Роман умчался, а Савелий потащил Марину, у которой подкашивались ноги, под арку, к улице.
Они вышли к шумному потоку машин и людей, которые подозрительно смотрели на них, но, привыкшие ко всякому, шли мимо. Марина села прямо на тротуар, пытаясь сдерживать себя. Ноги не слушались ее, а сердце рвалось из груди. Савелий уже не пытался ее успокоить, поскольку сам был напуган до крайности и только крепче прижимал ее к себе.
Прошло минут десять, но Роман не появился. Савелий почуял недоброе, и видел, что Марина близка к истерике.
-- Мар, может Роме помощь требуется? Давай, до участка!
-- Нет! Я позвоню ему! Хотя, нет, держи телефон, сам звони! Я больше не могу!
Участковый не отвечал, и Савелий еще больше занервничал.
-- Да что ж такое! Марина, посиди здесь, я быстро!
Он расцепил ее пальцы, судорожно ухватившие его руку, и быстрым шагом направился в участок. Через десяток шагов он остановился, прохрипел: «Что я творю?!» и вернулся к Марине.
-- Нам нельзя разделяться! Соберись, прошу!
У Марины хлынули слезы, но она справилась с собой и кое-как встала. Савелий подхватил ее под руку, и они с трудом пошли вместе.
Дверь участка была открыта нараспашку. На месте дежурного никого, коридор пуст. Савелий усадил совершенно безвольную Марину на лавку, прошел к кабинету участкового и толкнул дверь. Что-то мешало изнутри и ему пришлось надавить на дверь плечом. Она с трудом поддалась, Савелий заглянул внутрь и тут же отскочил назад.
Роман в неестественной позе лежал на полу возле входа, блокируя дверь. Из помещения тянуло рвотой. Савелий сполз по стенке коридора вниз, закрыл глаза и часто задышал.
Прошла минута, и он вдруг услышал над собой дрожащий от отчаяния женский голос:
-- Савва, это что тут такое происходит?! Это как, вообще, понимать?! Рома! Рома!!!
Марина продралась в щель между дверью и косяком и бросилась к Роману. Склонившись над телом, она проверила пульс, дыхание и, полными ужаса глазами, посмотрела на Савелия. Ее грудь вздымалась, лицо побагровело от напряжения, а пальцы сжались в кулаки.
-- Он мертв, Савва! Мертв! – Марина опустила руки, подняла лицо к потолку и взвыла, как волчица.
Глава 11. «Громко он мяукал»
В конце коридора скрипнула дверь и послышался звук спускаемой в унитаз воды. Через мгновение к Савелию подскочил дежурный, доставая из кобуры пистолет.
— Роман Абрамович, с вами все в порядке? — тревожно крикнул он и, вытаращив глаза, направил оружие на Савелия. — Лежать! Руки за голову!
Савелий распластался на полу, вспоминая всех святых, которых знал. Список оказался коротким и оборвался грохнувшим выстрелом. На него тяжело рухнуло тело дежурного. Савелий закричал и задергался, скидывая его с себя. Он увидел остановившиеся глаза дежурного и бурую рану с обожженными краями на его лбу.
Марина вскрикнула, словно теннисистка на подаче, и, скребя ногтями по полу, забилась под стол.
Савелий бросился к ней, но уткнулся в Романа, который спокойно стоял в проеме, словно ждал автобус. С края его губы стекала желтая слюна, а лицо было цвета оберточной бумаги. Савелия затрясло. Он совершенно точно знал, что Роман мертв. Знал с той секунды, когда это обнаружила Марина, а она как врач вряд ли могла ошибиться. Но знать и видеть — разные вещи. Мертвый стоял, держал пистолет и только что стрелял.
— Вот же пиздец! — прошептал Роман, посмотрев на дежурного, потом на пистолет. — Да пропади все пропадом! — простонал он, и не успел Савелий глазом моргнуть, как тот вложил ствол в рот и спустил курок.
Голову Романа сильно мотнуло, потолок окрасился кровавым взрывом, но он остался стоять, покачиваясь.
Казалось, он силился говорить, но лишь пускал розовые пузыри. Потом опустился на колени и выронил оружие, глухо стукнувшее о пол. Его голова упала на грудь, и он окончательно замер.
Наступила звенящая тишина, пороховой дым клубился под потолком, под головой дежурного растекалось пятно крови, а Роман все еще подрагивал пальцами и развороченной головой.
Марина пришла в себя первой. По-кошачьи она выползла из-под стола, схватила пистолет Романа и прыгнула к Савелию.
— Прибью всех, ей-богу! — с невероятной злобой прошипела она. — Срочно к отцу!
Савелия трясло, но он, превозмогая себя, встал, опираясь на стену. По штанам, в области паха, разливалось предательское мокрое пятно, но он уже не обращал на это внимания.
— Найди ключи от машины, Мариш, и вызови скорую к отцу! И сюда тоже.
— Сюда уже не нужно, а там сами разберемся! — она смахнула со стола брелок с летящей внутри круга птицей и решительно направилась к выходу. Савелий поспешил за ней.
Марина дернула дверь УАЗика, стоявшего рядом с участком, и запрыгнула на водительское кресло.
— Может, я? — предложил Савелий, усаживаясь рядом, но она уверенно завела мотор и врубила первую передачу.
— Я танк водила, что мне эта шушлайка, — процедила она сквозь зубы и отпустила сцепление.
Машина рванула с места, и Марина мастерски вырулила на улицу, вписавшись в плотный поток транспорта. Недолго думая, она включила люстру и сирену. Машины неохотно, но верно освобождали им полосу, и они летели, не замечая красных светофоров.
Савелий понял, что они мчат к Обводному каналу, и подумал, насколько скромен был полковник Иванов, раз не выбил себе место для жилья в центре. Он еще больше удивился, когда Марина свернула к коммуналкам «Красного треугольника», но не рискнул задавать вопросы, пока любимая выжимала газ на полную и отчаянно крутила рулем.
Они подъехали к четырехэтажному корпусу, и Марина резко затормозила. Выскочив из машины, она со всех ног понеслась к дому, держа в руках пистолет. Савелий бросился за ней, едва нагоняя. Марина набрала код на домофоне и, открыв дверь парадной, ринулась на третий этаж. Там она, тяжело дыша, остановилась возле одной из дверей и прислушалась. Вытащив из кармана связку ключей, она вставила один из них в замочную скважину и осторожно провернула. Дверь бесшумно открылась, и они скользнули внутрь квартиры.
Их встретила тишина, нарушаемая лишь мягким тиканьем древних часов-ходиков. Марина осмотрела помещение, но везде было пусто. Она прошла на кухню, растерянно оглядываясь по сторонам, но вдруг заметила на холодильнике, среди множества сувенирных магнитов, желтый канцелярский стикер с какой-то надписью: «У бедного котика заболел животик, котика спасали, еле откачали».
Марина сорвала стикер и задумчиво вгляделась в текст, шевеля губами.
«У бедного котика заболел животик, громко он мяукал и вонюче пукал, котика спасали, еле откачали».
Слова «громко он мяукал» были подчеркнуты двумя жирными чертами. Она подняла глаза на Савелия, словно он мог объяснить смысл надписи, но вскоре догадалась сама.
— Поняла! Он в… — тут Савелий быстро прижал свою ладонь к ее губам, достал телефон, покрутил перед ее глазами и осторожно положил на стол.
— Мы громко мяукаем, — шепнул он, отвечая на ее недоумение.
— Да, ты прав, к черту гаджеты! Мы у них как на ладони. — Марина бросила свой и Савелия аппарат в раковину и открыла кран на полную. — Пусть послушают Ниагару.
— Жучки? — Савелий был уверен, что у него не паранойя.
— Вряд ли, когда бы успели? Или ты про его старых и верных товарищей?
Она схватила его за руку и потащила в ванную. Там она пустила воду из душа и, прижав губы к уху Савелия, горячо зашептала:
— Он в «Сосновой поляне» и, скорее всего, жив, слава тебе господи! Лет десять назад там теткин кот рыбьих голов обожрался, обосрал всю дачу! Ой, папа, умничка! Все, мчим на дачу!
Они вышли из ванной, и тут во дворе резко крякнул спецсигнал. Марина выглянула в окно и нахмурилась.
— Блюстители подоспели. Быстро они! А все народ жалуется, что хрен дождешься.
Она втащила его обратно в ванную под шум душа.
— Уйдем через чердак в соседний подъезд, — сказала она и бросилась к двери, но Савелий схватил ее за руку. Он знал, что чердаки обычно заперты на замок.
— Инструмент! Где у твоего отца кладовка?
— Точно, а я не сообразила, — Марина с уважением посмотрела на Савелия и потянула его в прихожую, где обнаружилась хозяйственная ниша. — У бати все должно быть.
Она распахнула двустворчатую дверь и отошла в сторону, уступая выбор мужчине.
Савелий пошарил по полкам и нашел средних размеров гвоздодер.
— Фомка, то что нужно! Я готов!
Они выскочили на лестничную площадку и побежали вверх по пролетам. На последнем этаже к чердаку примыкала стальная лестница с облупившейся краской. Поднявшись по ней, Савелий выломал петлю навесного замка и откинул дверцу. Они влезли под крышу и, пугая голубей, прошли к соседнему люку. Возле него пришлось повозиться подольше, так как ломать пришлось изнутри, но в итоге люк поддался, и они оказались в другом подъезде. Парой пролетов ниже открылась дверь, и из нее вышли трое в форме врачей неотложки. Марина прищурила глаза, вглядываясь, и тут ее как будто осенило.
— Я их знаю! Скорей!
Она подбежала к ним и о чем-то быстро заговорила, отчаянно жестикулируя. Савелий поспешил за ней и услышал обрывок разговора.
— Марин, ну ты подставляешь нас конкретно! Придумай хоть что-то для отмазки!
— Вот! — Марина сунула медику в нос пистолет. — Скажешь, под угрозой. Достаточно?
Через минуту они, переодетые во врачей, вышли во двор и прошли к карете скорой помощи. Полицейские ничего не заподозрили, и им удалось спокойно уехать.
Через несколько кварталов они остановили водителя.
— Все, спасибо! Дуй за своими, вызовов еще поди куча!
Они бросили куртки в салон и, отстав друг от друга на десяток метров, спокойным шагом, опустив лица вниз, направились к ближайшей остановке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.