Санаторий неверующих
- -
- 100%
- +
— Формально.
— Не только.
— Тогда почему вы не рады?
Мира подняла бумажную ленту. «Последовательность не завершена».
— Потому что Лев предусмотрел первый отзыв как начало чего-то ещё. А я не знаю — исправления или опыта.
Равн посмотрел на ленту, но не попросил её вернуть.
— Архив старого контура хранится в комнате проверки. Туда нет доступа без действующего участника и врача.
— Вы предлагаете сделку?
— Предлагаю установить, что карта делает после отзыва. Вы входите как держатель К-17. Я — как ответственный за нынешний контур.
— Карта у Аси.
— Значит, без неё не войдём.
Это было правильное условие. Именно поэтому Мира ему не доверяла.
В 07:31 северный сектор снял предупреждение. Накопители внешнего пояса вернули отопление к обычному уровню. В диспетчерском отчёте срыв прогноза занял пять строк; имя Аси не упоминалось. Восточный датчик поставили в план срочной замены.
В групповом журнале появилась другая запись:
«УЧАСТНИК А-6: ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ВКЛАД В СХОДИМОСТЬ».
Мира потребовала удалить оценку. Система отказала: показатель был вычислен до отключения наблюдения и считался историческим фактом.
Она не стала стирать строку нулевой картой. Вместо этого добавила возражение со своим именем:
«Отрицательным был не вклад участницы, а способность модели принять её отзыв».
Подпись сохранилась. Через секунду рядом возникла вторая строка без автора:
«ВОЗРАЖЕНИЕ ПРИНЯТО К ПРОВЕРКЕ. ДЛЯ ПРОВЕРКИ ТРЕБУЕТСЯ КОМНАТА».
Глава 8. Комната проверки
Ася согласилась войти в комнату при трёх условиях.
Она записала их на обороте ленты, которую выдала нулевая карточка: карта остаётся у неё; всё, что относится к её данным, сначала показывают ей; если дверь закроется без возможности открыть её изнутри, проверка прекращается.
Равн прочёл условия и подписал. Мира добавила четвёртое: локальный журнал комнаты копируется на независимый носитель Тимура. Ася зачеркнула слово «независимый» и написала: «ЕГО». После утреннего срыва она не доверяла качествам, которые люди присваивали вещам заранее.
К полудню санаторий вернулся к расписанию. В столовой звенела посуда, в медицинском крыле шли индивидуальные беседы, над высохшим дном дрожал горячий воздух. Только группа девять распалась. Лада попросила перевести её в другую палату. Нана отказалась от общих занятий. Борис отправил Равну список из сорока одного вопроса. Глеб подтвердил участие в контуре и потребовал не учитывать решения остальных как его контекст.
Ася ждала у западной лестницы одна. Карточку К-17 она носила в прозрачном пакете на шнуре. Увидев Миру, подняла экран:
«ВЫ НЕ БУДЕТЕ ГОВОРИТЬ ЗА МЕНЯ».
— Не буду.
«ДАЖЕ ЕСЛИ ОН СПРОСИТ БЫСТРО».
— Тогда будем отвечать медленно.
Равн пришёл с Эдой и металлическим ящиком инструментов. Тимура не было.
— Где носитель? — спросила Мира.
Эда показала маленький матовый модуль.
— Тимур настроил копирование и ушёл.
— Почему?
— Сказал, что его присутствие превратит помощь Асе в помощь вам.
Мира приняла модуль. На пломбе Тимур оставил царапину в форме незамкнутого круга. Не знак доверия — способ узнать замену.
Западная лестница закончилась у двери, которую прежде скрывала декоративная панель. После активации К-17 панель отъехала сама. За ней обнаружились три замка: врачебный, технический и пустое углубление размером с нулевую карточку.
Равн приложил ладонь к первому замку. Эда ввела код во второй. Ася не двигалась.
— Третий доступ ваш, — сказал Равн, глядя прямо на неё.
Ася прочитала его губы и показала карточку, но не вставила.
«ДВЕРЬ ИЗНУТРИ?»
Равн нажал механическую ручку. Та опустилась, хотя дверь оставалась запертой.
— Замок удерживает вход, не выход.
Ася велела ему войти первым. Только когда он подчинился и дверь осталась открытой, вставила К-17.
За дверью не было архива. Узкий коридор спускался между двумя стенами санатория, старой каменной и новой композитной. В просветах висели кабели, трубки и тонкие тяги. Они уходили вверх, к палатам, вниз, к бассейну, вдоль коридоров. На каждой стояла бумажная бирка с номером комнаты и назначением: «звук», «влага», «температура поверхности», «ответная задержка», «направление внимания».
Мира остановилась возле бирки своей палаты.
— Влажный прямоугольник.
Равн осветил трубку. Та заканчивалась плоской капиллярной сеткой за штукатуркой.
— Стена могла вывести воду по заданному контуру.
— Могла написать фразу?
— Если сетка сохранилась полностью. Я считал, что половина каналов заглушена.
Эда открыла сервисный зажим. Внутри трубки блестела вода.
— Клапан сработал в 21:03, — сказала Мира. — Команды в журнале нет.
— Значит, команда пришла из старого слоя, — ответил Равн.
— Который вы не контролируете, но продолжаете использовать.
— Я использую здание. Старый слой встроен в него.
— Удобная разница.
Ася коснулась натянутой струны возле бирки «палата хора». Струна ответила низким звуком, почти неслышным Мире, но Ася отдёрнула руку.
Эда показала ей схему: механическая передача вибрации шла по перекрытиям к деревянным панелям. Маленькие молоточки могли ударять изнутри. Три коротких, два длинных, три коротких не требовали ни призрака, ни человека за стеной. Требовался контроллер и знание сигнала.
— Кто ввёл последовательность? — спросила Мира.
Равн нашёл блок управления. Пломба на крышке была старше нынешней краски. В локальной памяти сохранилось двенадцать шаблонов: тревога, приглашение, подтверждение, повтор, ночной вызов. Восьмой шаблон состоял из восьми ударов нужной длины, но имени не имел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.