Бабочка спасения

- Не пялься, малыш. Эта девка стоит твоих доходов за целый месяц.

Слова отставного инспектора, громко сказанные, заставили его бывшего коллегу вздрогнуть.

- Она проститутка?

- О, это не женщина, а пантера. Молодые влюбляются в неё, несмотря на …род занятий. Но она упорно продаёт свою красоту только старикам или уродцам… Предыдущий бармен влопался в неё по уши… Красавец, добряк… Предлагал выйти за него, уехать. Куда там. Напилась, разделась, плясала

полуголая… А потом ушла с каким-то азиатом в пять раз более седым, чем я… Ей бы стать кинозвездой, радовать людей, но… Кстати, ты ничего не рассказал о профессии своего подопечного.

- Полная ерунда. Сидел в муниципальном управлении по градостроительству и рисовал проекты. Жалкое зрелище. Я их просматривал. Какие-то автомобильные стоянки, перекрёстки с круговым движением, маленькие скверики с фонтанчиками… Его жена рассказывала, что в молодости он проявлял признаки чуть ли не таланта, участвовал в проектировании больших мостов, что-то там хитрое выдумал... Со временем – а это наступило очень быстро – предпочёл никуда не ездить, работать тихо, спокойно, рутинно.

- А говорили, он уехал…

- Ты о ком, старина?

- Видишь кучерявого парня в чёрной футболке?.. Это тот самый бармен, что работал здесь прежде.

- А, несчастный воздыхатель твоей красавицы?.. Где же она сама?

- Вон танцует… С нею один из постоянных клиентов. У него сеть баров в нашем районе, включая и этот.

- Ты что так насторожился? Думаешь, будет разборка?.. Вот видишь, парень спокойно выпивает. Нормальная реакция нормального человека: смирился и успокоился.

- Похоже, что так… Может, решил набраться…

- И прекрасно. У малого появился лишний повод хорошо выпить, а расстраиваться из-за женщины – это для глупцов.

- Любовь – тоже непростая штука… Беда в том, что у него никаких шансов. Она привыкла жить по-своему.

- А ты был прав: парень и в самом деле старается напиться. А она – как выплясывает! Неужели и меня лет через двадцать-двадцать пять ждёт пенсия с такими вот развлечениями?.. Нет, уж лучше пусть меня застрелят. Как только запахнет старостью и руки начнут дрожать не только после перепоя…

- Что-то не нравится мне выражение его лица…

- А что в нём особенного?.. Подожди, ещё рюмка, и сам пойдёт плясать со своей бывшей подружкой и бывшим хозяином… Во, уже пошёл.

В следующие несколько минут бывшие сослуживцы явились вместе с другими посетителями бара свидетелями ужасной сцены. Кучерявый парень, до этого выпивавший у стойки рюмку за рюмкой, нетвёрдой походкой вклинился в группу танцующих и остановился в двух шагах от знакомой ему парочки. Девушка, и без него выплясывавшая довольно нескромно, как будто специально разошлась ещё пуще. Это был танец совратительницы. Руки её ложились то на плечи партнёра, то на бёдра, то скользили по его груди и ногам, а сама она, извиваясь всем телом, опускалась в такт музыке на корточки и, так же извиваясь, поднималась, чтобы броситься своему мужчине на шею, повисеть так с секунду, оторвав ноги от пола, отпрянуть от него и снова виться змеёй, удлиняя тело поднятыми вверх руками. Партнёр подыгрывал ей, а его неточные, широкие движения говорили о порядочном опьянении. На своём отставном приятеле красавица даже не остановила взгляд. Он постоял с минуту, что-то достал из кармана брюк и резко плеснул какой-то жидкостью девушке в лицо. Дикий крик ударил по ушам. Музыка заглохла. Преступника хватали за руки, хотя он не пытался оказать сопротивление. Девушку увели. Всё смешалось, только цветомузыка по-прежнему цинично швыряла блики на суетившихся людей. Обоим полицейским – бывшему и настоящему – пришлось вмешаться. Пострадавшую с обожжённым кислотой лицом скорая помощь увезла через несколько минут. Формальности уголовного характера были улажены через час после прибытия патрульных машин.

Подавленные и скорее уставшие, чем отдохнувшие после проведённого в баре вечера, который закончился такой жуткой сценой, собеседники вернулись к своему разговору о таинственном убийстве лишь тогда, когда прогулка по ночному городу, свежий ветер и беззаботные прохожие немного отвлекли обоих и когда разными замечаниями, касающимися посторонних предметов, они рассеяли тягостное настроение, овладевшее ими в злополучном баре после покушения оскорблённого любовника.

- Я тебе расскажу, почему мне пришлось уйти из полиции…

- Слушаю тебя, старина. Ещё одна такая неудача, и, возможно, мне тоже придётся оставить эту работу…

- Ты не виноват… Виновник уже наказан…

- Не понял.

- Да ведь жертва может быть и виновником… Ладно, послушай мою историю… Не буду вдаваться в подробности… Вон уже видно мой дом… Некий торговый агент умер в туалете своей фирмы… Признаки смерти от удушения при полном отсутствии возможности убийства… Я копался три недели, а потом отказался от расследования… Это был монстр, чудовище в образе человека…

- Так-так. Кто-то обвинял меня в предвзятости к убитому…

- Дело не в моём отношении… Этот человек просто не должен был жить… От него жутко страдали все окружающие… Понимаешь, на всём свете он не нужен был ни одному человеку… Ни одному… Зачем ему жить?.. Он противоречил самой жизни, и она вычеркнула его из списков живых. Так что искать убийцу я посчитал делом бессмысленным…

- Всё это философия. А как же быть с фактами? Ведь чьи-то руки задушили его.

- Объясни мне, чья рука застрелила твоего подопечного.

Старый инспектор посмотрел вверх, очевидно, на балкон своей квартиры, пробурчал что-то вроде «вот я и дома» и пошёл в подъезд. Его собеседник так ничего и не ответил, поднял голову к ночному небу, вздохнул в полную грудь и сказал сам себе негромко: «Какие красивые сегодня звёзды…»

Уроки истории

- Проходите, пожалуйста!.. И вы!.. Не оступитесь!..

- А давайте мы вашего ребёнка прямо в коляске подымем?! Не беспокойтесь: мой друг даже вас может поднять без напряга!

- Конечно, подымем!.. Пожалуйста, бабушка! Я подам вашу сумку, подам!

Два парня-приятеля напустили на себя повышенную вежливость и с ироничными шутками в адрес пассажиров и самих себя пропустили в дверь общего вагона всех, с кем предстояло ехать.

- Смотрите, будете стоять: вагон полный, - посочувствовала им проводница, проверив билеты.

- Ерунда: пойдём в вагон-ресторан и будем пьянствовать до самого дома!

- Студенты, - догадалась женщина. – Те, кто сидят в ресторане, в таких вагонах не ездят…

- Те, кто сидят в ресторане, людям не помогают, - важно отреагировал один из парней, и оба заскочили в поезд.

Внутри вагона они сразу увидели, чем может обернуться доброта: народ занял все нижние места, вторые полки оккупировали дети.

- Давай опустим столик сбоку, - предложил один.

- Осмотрим весь объект, - решил второй.

Они медленно двинулись по проходу, всё с той же нарочитой вежливостью переступая через сумки и ноги, и в последней секции нашли свободные места. Здесь сидели четверо: лицами по ходу движения – женщина лет пятидесяти пяти-шестидесяти и девушка, которая уткнулась в самый угол у окна и – взглядом – в свой телефон. Места напротив занимали ещё две девушки, сверстницы первой, которые смотрели в окно и обсуждали происходящее на перроне: там ходил кто-то из их знакомых. Обе боковушки были заняты какими-то большими казенными сумками.

Парень побойчее сразу бухнулся спиной к остальному вагону, оставляя приятелю не столь привлекательное место возле пожилой женщины. Тому пришлось размещаться уже под внимательными взглядами девчонок: все три с интересом оглядели новых попутчиков. Оттого парень покраснел, сделался неуклюжим и толкнул женщину. Шустрый приятель избавил его от необходимости раскаиваться и извиняться:

- Скажите, пожалуйста, - громко обратился он ко всем, - этот поезд идёт до Парижа?! Нам сказали, что можем доехать без пересадок!

Молодые соседки прыснули. Девушка в углу пристально посмотрела на шутника. Он улыбнулся ей и, не отводя от неё взгляда, продолжил в том же духе:

- Видите ли, мой друг получил предложение читать лекции в Сорбонне, а я решил сопровождать его: он совсем не ориентируется за границей! Кстати, прошу любить и жаловать: Максимилиан, без пяти минут доктор исторических наук! Для близких – просто Макс!

- А это будущий главный строитель дорог нашей области Алексей! – добавил историк. – А вы, девушки, похоже, наши собратья – тоже учитесь?!

- Скорее, со-сёстры! – уточнил почти инженер. – Не желают ли мадемуазели представиться?!

Девушка в углу отвернулась от пристального взгляда и промолчала. Её подруга, соседка шутника, оказалась менее стеснительной:

- Я Аня. Рядом со мной наша отличница Виктория. А она Ира. Твой друг угадал: мы учимся. В технологическом. Все на втором курсе.

- Очень приятно! Очень, очень приятно! Техкол уважаю!

Очевидно, машинист поезда только и дожидался, когда молодёжь в хвосте общего вагона перезнакомится: состав тут же тронулся. Девушки снова о чём-то зашептались, глядя на перрон, где люди, стоя на месте, умудрялись убегать, а старшая участница компании, которую никто не попросил представиться, добровольно обозначила себя:

- Сейчас начнётся… Я про туалет. Сейчас начнут все ходить, хлопать…

Видно, у её молодых попутчиков, пробежали в головах одни и те же мысли, потому что сначала на их лицах отразилась досада («Да, будут хлопать. Тем более в вагоне много детей»), потом сочувствие («Историку не повезло: сидит у самых дверей»).

- Виктория, вы действительно отличница? – спросил будущий историк. – Ведь это очень трудно…

Девушки переглянулись – почему-то с усмешками. Видя, что ответа не последует, Алексей снова вернулся к управлению разговором:

- Макс потому спрашивает, что сам отличник!

- Я не отличник. Не обманывай их.

- Наверное, специально расхваливаешь своего друга, - сказала Аня.

- Совсем не обманываю! Он отличник, в смысле, всё знает! Всю мировую историю! От этих…неандертальцев до сегодняшнего дня! Не верите – проверьте!

- Да ну! – впервые заговорила Виктория, и голос её оказался низким, почти мужским. – Всё знать невозможно. Там же эти всякие…даты, фамилии. Как их запомнишь?..

- Они хвалятся перед нами, - поддержала подругу Ира. –Инженеры, историки… Куда бы деться…

На этот раз девушка выдержала взгляд разговорчивого попутчика, и оба друг надруга ухмыльнулись.

- Опрометчиво сомневающаяся Ирина, - торжественно, стараясь показаться оскорблённым, заявил Алексей, - если ты дашь мне номер телефона, я переброшу тебе свою последнюю курсовую, которая, не побоюсь этого слова, вызвала фурор среди преподавателей соответствующей кафедры и, возможно, станет новым словом в дорожном строительстве, которое в нашей стране пока не отличается высоким качеством.

Девушки засмеялись, а Виктория и Аня несколько раз повторили: «Не побоюсь этого слова».

- Как же! – возразила Ира. – Я первым встречным телефон не даю!

- Но Аня не согласилась с подругой:

- Да продиктуй. Посмотрим, что там за курсовая.

- Сама продиктуй.

- Не у меня ж просят.

Ира покраснела, уловив двусмысленность, но согласилась.

- Так что там с мировой историей? – спросила Максима по диагонали Виктория.

При этом женщина, которая тоже общалась, только молча – с пакетиком семечек, решила, что обращаются к ней:

- С кем?

- Не сочтите за хвастовство, - ответил Максим, - я действительно знаю всю историю наизусть. Что-то учил по обязанности, что-то – из собственного интереса.

- Спроси его, когда началась Великая Отечественная война, - предложила Аня.

- Ну, нет. Это слишком легко. Даже я знаю. Придумай что-нибудь потруднее.

- Тогда какой-нибудь трёхсотый год или пятисотый…

- Точно. Максим, что произошло в 300 году?

Студент-историк отодвинул плечо, пропуская людей в тамбур, посмотрел на приятеля, который уже писал что-то Ире, загадочно поглядывая на неё, и деловито сощурился:

- В трёхсотом году до нашей эры или нашей эры?

Подруги немного удивились тому, что такого года оказалось два.

- Ладно, нашей, - решилась Аня.

- В этот год, девушки, произошли очень важные события.

- Какие?

- Очень важные.

- Так я и думала, - скривилась Виктория. – «Всё знает», «всё знает»…

Историк с улыбкой наблюдал за обеими и, увидев, что их разочарование дошло до максимума, продолжил:

- С 284 года по 305 в Древнем Риме правил император Диоклетиан. Его разнообразные реформы укрепили государство. Правда, он преследовал христиан, зато добровольно отказался от власти.

- … И что, больше не было императоров? – не сразу спросила Аня.

Максим усмехнулся:

- Следующим был знаменитый Константин. Именно он основал город Константинополь. Это 330 год нашей эры. А ещё он придумал сделать воскресенье выходным днём.

- Что, уже тогда? – удивилась пожилая соседка историка.

- В 321 году, - уточнил эрудит.

- Ирка, ну, и что там за суперкурсовая? –вернулась к прежнему разговору Аня.

Её подруга, поглощённая чтением, выразила удивление:

- Курсовая?..

- Дай посмотрю, - протянула Аня руку.

Ира испуганно прижала телефон, смутилась:

- Не дам. Тут личное.