Маленькая ведьма

Добромир.

– Добромир! А кто у Вас занимался делом кузнеца и его сына пока меня не было? – спросил Деян войдя в главный кабинет инквизиториума попутно на ходу заправляя в штаны рубашку чуть уже смятую по нижним полям от постоянного нахождения под ремнём штанов.

– По сыну кузнеца изначально работал я, а после вынесения и утверждения обвинения я уехал в командировку в сопровождение той семейной парочки звонаря, ну сам в общем помнишь…, в столицу. А на проведение казни дело было передано какому-то столичному студенту, который прибыл сюда на месяц попрактиковаться, а что? – спокойно ответил Добромир не отвлекаясь от своего занятия по перебиранию небольших желтых листков бумаги с записями, на которых он любил конспектировать ставшие ему известными обстоятельства того или иного дела и накидывать план действий по разбирательствам над ними.

– Да вот уж он я смотрю попрактиковался! Не повезло хлопцу! Что тут скажешь? Опыт! А точнее его отсутствие, вот тебе и результат на лицо! – с некоторым сочувствием и грустью качнув головой проговорил себе под нос Деян разведя руки в стороны.

– Мальцу? Да там не только ему не повезло, там и читарь и палач и звонарь, да много кто ещё из толпы умудрились пострадать. Хотя, как умудрились, там сложно было не умудриться.

– Ересь, да отступники одни кругом! Куда мир катится? – присев на стол громко и недовольно словно выплюнув эту фразу подытожил Деян.

– Ха, – усмехнулся Добромир, крутя гусиным пером перед своим носом словно изучая его.

– Ну ты ей богу смешной, работаешь в инквизиции и удивляешься почему так много вокруг отступничества. Так это не тоже ли самое что кожевник будет жаловаться на то что ему приходится много выделывать шкур и шить из кожи тьму кожаной одежды, а пахарь станет поражаться бескрайним полям для возделывания перед посевом? Совсем с ума сошёл?

– Да я не то имею ввиду, ты неправильно меня понял! – с недовольством попытался возразить Деян.

– Ладно, угомонись ты уже, всё я правильно понял! На самом деле, нечего доверять студентам такие серьёзные дела, вот и всё! – и раздув щёки он, словно обозначив неминуемость провала операции в руках студента причмокнул губами резко выпустив изо рта воздух, а затем печально улыбнулся.

– Пошли лучше на базар возьмём у толстого пирогов. Соскучал что-то я по ним в этой командировке.

Вскочив с места и словно подбадривая, он шлёпнул по плечу задумавшегося о чём-то своего младшего коллегу. Деяна, Добромир считал своим единственным в жизни другом, всегда надёжного и исключительно преданного, потому как знались и были ни разлей вода они аж с самого детства.

– Пошли, но по пути ты мне всё расскажешь! – выдвинул своё условие Диян.

– Хорошо, но только чур не больше чем знаю сам! Хотя, если хочешь с три короба могу наплести сверху, – снова со смехом пошутил Добромир над другом отвесив очередную приятельскую оплеуху.

Инквизиторы вышли из здания и направились по мощёным улицам в центр города, туда где каждый день проходили ярмарки и съезжающийся со всей округи народ торговал или менялся тем, чем каждый по роду своей деятельности был богат. По пути они обсуждали историю в которой произошли события, явно выбивающиеся из разряда обычно расследуемых ими дел простого отступничества!

Добромир тихо, почти шёпотом поведал другу то что ему тайно рассказал его осведомитель. И про то, как сына кузнеца король приговорил к казни по мотивам отступничества. И то что, на самом деле мотивом тут послужила тайная любовь между его дочкой и сыном кузнеца, хотя дочь его сама крутила хвостом перед парнем влюбив его в себя. Потом рассказал о том, что на самом деле никто не знал, а отец кузнеца оказался в сговоре с самим сатаной потому, как смог своим криком разбудить его прямо на площади в момент казни. И о том, что кузнец на самом деле не какой был ни отец казненному. После поведал, что это всё была большая инсценировка перед толпой людей чтобы все, верили в то что сатана, существует на самом деле и боялись его, с целью поднятия имиджа инквизиции и церкви, что призваны защитить народ от нечистой силы.

– Что ты мне сейчас рассказал Добромир? Ты себя слышишь? Кто? Кто тот твой тайный осведомитель, который такое тебе мог наплести, будь оно даже тысячу раз правдой?

– Шут! – с серьёзным лицом и взглядом тихо ответил Добромир замедлив шаг.

– Да, да, именно шут! Ты мне не веришь? – продолжил Добромир глядя как Деян замешкался в недоумении.

– Шут? Да ты как царского шута то в поверенные записал? – было попытался шёпотом и с дюжим интересом возразить Деян на услышанное.

– Да шут его знает, что там произошло! Это всё нам с тобой мой друг, только ещё предстоит выяснить! – не выдержав серьёзного взгляда на лице друга засмеялся Добромир и снова ударил того по плечу.

– Да сколько можно Добромир? – и Деян с силой и какой-то искренней обидой что снова был так легко одурачен другом ударил того по спине.

– Ха, ха, ха – залился смехом Добромир безуспешно пытавшийся увернуться от ответного дружеского удара, что пришелся ему вокурат меж лопаток.

Купив в лавке у своего старого знакомого толстяка продавца пирожков, что ежедневно торговал тут мучной стряпнёй своей супруги, они ещё немного прошлись по базару. Пообщавшись с местным населением направились обратно в инквизиториум по пути обсуждая текущие рабочие моменты и наблюдения патриархата, которыми с Добромиром уже успел поделиться Феофан их епархии с момента, как тот вернулся из командировки.

Яришь

– Мира, а тут чего ягоды пропустила! Давай уже собирай внимательно. В этом году их итак не так много, а ты ещё и разбрасываешься. «Сама ведь знаешь, что они у нас зимой на вес золота», – сказал Уолтер сестре подбирая сочную болотную ягоду, пропущенную сестрой.

– А ты хоть раз золото видел Уолтер? Сам ведь даже не знаешь, как оно выглядит, а я стараюсь! Что ты вообще постоянно ко мне придираешься, и из раза в раз говоришь одно и тоже? Сам то вон посмотри, как собрал, я тоже после тебя вижу много пропущенных! Ты вообще по ней ходишь, – возмутилась сестра.

– Мира, тут собери, Мира там подмети, ты тут не заметила! Всё я вижу, и между прочим собрала уже больше чем ты, хотя ты на много старше меня! – словно передразнивая и кривляясь возразила брату огненно-рыжеволосая девчонка.

– Вот именно, я старше, и поэтому слушайся, иначе возьму вицу, да научу тебя собирать ягоды как положено. Глядишь и послушнее от того станешь, – недовольный возмущением сестры выпрямляясь, словно потягивая уставшую поясницу ответил брат.

– А вот и не возьмёшь! Забыл, что с тобой было, когда ты уже пытался меня крапивой настегать за то, что я молоко случайно разлила, забыл? Или может ты забыл, как попытался метёлкой поддать мне, да тут же свалился? – с улыбкой похихикала Миролюба.

– Мира, прекращай! Ты с таким своим характером вообще никогда себе друзей не найдёшь, – с уже большим недовольством в голосе возразил Уолтер.

В этот момент от обычно милой улыбки, с которой сегодня с самого утра Миролюба не раставалась, теперь ни осталось и следа. Обидевшись на брата, она замолчала. Постепенно и как-то неосознанно утонув в мыслях над сказанными её братом словами, девчонка всё дальше и дальше отходила от него. Уолтер поднял и без того сильно беспокоящий её вопрос. Деревенские ребята дразнили её и практически с ней, не водились. Кто-то из детей просто молча старался избегать общения с ней. Исключением, тут была лишь Фенька. Может потому, что её зачастую местные взрослые называли дурёхой. Мира размышляла над словами, брата которые сильно задели её. И ведь правда, с новыми знакомыми детьми изначально общение шло хорошо, но потом вдруг происходит что-то непонятное и они начинают её по непонятным причинам сторониться, а после и вовсе обзывать рыжеволосой ведьмой.

Размышляя об этом девчонка, сама не заметила, как удалилась от брата на довольно большое расстояние. Вдруг, когда она уже находилась у края болота граничащего с лесом услышала на горке негромкое похрустывание веток и шелест лесной растительности. Пытаясь сквозь деревья рассмотреть автора этих звуков, она вдруг увидела двух спешно несущихся к ней с горы маленьких медвежат. Один из них видимо играясь убегал от второго и в какой-то момент отскакивая от очередного укуса своего преследователя запнувшись о старую лежащую сосновую ветку кубарем покатился с горы прямо к ногам юной ягодницы. Медвежонок что преследовал своего сородича первый увидел девочку и на сколько быстро это могло у него получиться при спуске с горы неуклюже остановился от девчонки, примерно шагах в десяти. А второй свалившись с горы как пушистый комок нелепо и даже смешно врезался в болотную кочку. Вскочив на ноги и уже будучи готовым отразить нападение своего бурого родственника случайно, краем зрения вдруг заметил Миру. Подобно своему маленькому собрату он тут же замер на месте. Было ясно, что медвежата впервые увидели человека и с изучающими и напуганными взглядами уставились на девчонку. В тот же момент, как едва малыши замерли, Мира, услышала, что на горе есть ещё кто-то и этот кто-то видимо идёт по их следу. Не сложно было догадаться что это должна была быть их мать медведица. Тут-то внучка и вспомнила, что рассказывал ей её дедушка Том Утгард о своих встречах с медведями и о том, как нужно себя вести при встрече с ними. Он говорил, что самое страшное это встретить медведя зимой, когда тот вместо того чтобы спать в берлоге, ходит по лесу и только и делает-то что ищет себе еду. Люди их называют шатунами, от слова шатается по лесу вместо зимнего сна. Рассказывал дед и о том, что страшно встретить медведя охраняющего свою пищу. Но на ряду с тем не менее страшно встретить в лесу и медведицу с медвежатами, что всегда готова защитить своих малышей от любой опасности даже ценой своей жизни. Дедушка Том рассказывал, что если такая встреча состоялась, то ни в коем случае нельзя медвежат подзывать к себе, играть с ними или наоборот убегать от них. Мира же теперь стояла как вкопанная глядя то на медвежат, то на гору где вот-вот должна была появиться их заботливая мама. И она появилась. Медведица вышла как раз в том месте где девчонка искала её глазами. Бурого почти черного цвета, та по-хозяйски, и неуклюже косолапя ногами по мху, рыскала носом перед собой. Явно обладая итак большими размерами, чем ближе она приближалась, тем ещё крупнее становились её размеры. Словно ужаленная медведица дернувшись остановилась несколько шагов, не дойдя до дальнего от девчонки медвежонка в момент, когда обнаружила её.

– Мира, ау? Прозвучал громкий, но далёкий голос брата. В этот момент медвежата еле заметно вздрогнули и посмотрели куда-то вдаль за спину девчонки, что словно замершая стояла перед ними с корзинкой в руке. Медведица же словно по команде, услышав голос брата гулко и протяжно зарычала, вытянув шею, словно целясь своей пастью в испуганную девочку. Медвежата, услышав рёв матери прижали уши и тут же попытались отпрянуть в её сторону. Но получилось это не у обоих, а только у того который был ближе к Мире. Он, оттолкнувшись от кочки, в которую так забавно недавно врезался, оттолкнулся задними лапами и шустро прыгнул в сторону матери, а тот что стоял на горке пытаясь развернуться к медведице, да видимо оступился и так же как первый медвежонок чуть раньше, покатился к ногам девочки упав от неё и того ближе.

– Мира! – надрывно, и уже с явным страхом в голосе за сестру, услышавший рёв медведицы, вновь прокричал брат.

Словно командой к действию, для медведицы, были этот крик брата и такое сближение медвежьего чада с девчонкой. Медведица подогнула голову к земле чуть повернув в сторону и ударом передней лапы по земле с легкостью вырвала кусок мха с растущим на нем кустом голубики. Вновь завопив гулким протяжным рыком, растопырив передние лапы в стороны и поджав заднюю часть туловища она сделала несколько коротких прыжков на сближение с девчонкой.

Неистовый страх обуявший Миролюбу, невольно заставил зажмурить глаза в ожидании неизбежного. Она больше не слышала ни того как кричит ей брат, не видела медвежат и их озлобленной матери. В это время словно вся семилетняя жизнь одним мгновением пронеслась перед её закрытыми глазами. Шквал мыслей пролетел в то мгновение в её голове. Она увидела и самого любимого в её жизни человека, дедушку, который искренне любил её и старался всячески баловать, заменив отсутствующего отца. Пусть он и был уже очень стар, но для неё, своей любимой внучки всегда находил в себе силы. Вспомнила маму, в меру строгую, но заменявшую ей изо дня в день всех её несостоявшихся подружек. И брата, Уолтера, что сейчас был так близок по сравнению со всеми родными, но в тоже время так далёк в отличии от того как близка она к этой смертельной опасности. Вспомнился и отец, а точнее его образ, который она неоднократно себе рисовала, представляя его в своих фантазиях и детских снах.

Глаза она открыла быстро и невольно в тот момент, когда поняла, что падает. Точнее нет, она не падала, она была кем-то с огромной силой отброшена в сторону и прежде чем упасть летела. Шмякнувшись руками в болотный мох, она, ещё находясь на четвереньках стала искать ту самую силу, что с такой лёгкостью её отшвырнула. Судорожно перебирая руками и ногами по зыбкому влажному мху, она кинула взгляд влево, затем вправо.

Перед её глазами возник образ бегущего к ней брата. Его взгляд был напуган и сконцентрирован на какой-то видимо страшной картине, происходящей сейчас за её спиной. Девчонка вскочила на ноги и запинаясь о мох не оглядываясь рванула в его направлении. Позади себя она, словно жуткий гром услышала сбивчивое рычание то медведицы, то другого какого-то зверя, то одновременно их обоих.

Уолтер схватил сестру за руку, как только они встретились. Затем вместе бегом дети помчались прочь от места этой злосчастной встречи. Не чувствуя усталости и не жалея сил они убегали оттуда, откуда теперь доносились страшные звуки какой-то животной борьбы лесных титанов. Старший брат убегая понуждал Миру бежать с такой скоростью, что она не заметила, как по пути потеряла свою обувь.

Лишь отбежав на другую сторону болота Уолтер оглянулся и сначала сбавил темп, а потом вовсе остановился. Вместе с ним остановилась и изрядно уже запыхавшаяся Мира.

– Пошли, Уолтер, побежали быстрей домой! – прокричала сестра брату дёргая того за руку и боясь обернуться в сторону где осталась эта страшная медведица.

Но брат стоял завороженный, глядя туда откуда они только что убежали.

– Что? Уолтер, пошли! – выскочило у девчонки, и она всё же невольно кинула взгляд туда куда смотрел брат.

Вдалеке, она увидела уже поднимающуюся с хромотой в гору и периодически озирающуюся назад медведицу. Та уходила туда откуда недавно к девочке случайно пришла её медвежья семья. Теперь же медвежата двумя тёмными точками были видны стоящими на горе в ожидании своей матери медведицы. Но, Миру, с братом не интересовали так сильно в данный момент медвежата и их мать как то, что они увидели на болоте. На том самом месте где Мира встретилась с медвежьей семьёй стоял огромный зверь. Его шерсть была серого, а местами седого цвета. В области подмышек, ушей, морды и хвоста среди шерсти виднелись чёрные подпалины. В холке же и груди он отливал каким-то буро-серым оттенком. Хвост прямой как у волка, но почти вдвое короче, а задняя часть значительно ниже высоты холки от которой шла неимоверно мощная широкая шея, держащая массивную голову с большой пастью, слегка напоминающую волчью. Из нижней челюсти пасти над губами торчат ярко белые кончики клыков, а голова увенчана небольшими острыми ушами. Массивные ноги зверя своими размерами походили на нечто среднее между медвежьими и волчьими. Зверь стоял к ним боком и глядел на них. Своим видом показывая отсутствие желания преследования. Периодически слыша шум издаваемый удаляющейся от него медведицы не на долго поворачивал свою голову, в её сторону словно убеждаясь, что та уходит и уводит с этого места свою семью.

– Уолтер он нас спас? – с одышкой в голосе спросила Мира брата.

– Не знаю, – с по-прежнему завороженным, взглядом глядя на животное ответил брат.

– Да, он нас спас!

– Мира, не знаю! Знаю, а точнее догадываюсь лишь об одном – он появился тут не случайно. Иначе бы сейчас он, наверное, пошёл или за нами, или за ними. Но ему ни она ни мы с тобой, по-моему, не нужны, – размышлял в слух Уолтер сглатывая после пробежки сухую слюну.

– Пошли, домой, у меня ноги дрожат, – дергая брата за руку прошептала Мира.

Ребята пошли в сторону дома периодически оглядываясь не преследует ли их кто-нибудь из их новых лесных знакомых. Уолтер видел, что пока они не поднялись на пригорок, а после и совсем не исчезли из виду, зверь что стал их спасителем практически неподвижно стоял на своём месте глядя им в след.

По пути Мира засыпала брата вопросами о произошедшем. Она спрашивала и о том, что это за животное, и почему оно не превратило их в свою еду, почему на неё на маленькую девочку не способную причинить вреда маленьким медвежатам решила напасть медведица. Пока сестра засыпала его вопросами, сам Уолтер молча вспоминал, что нечто подобное этому зверю, он уже видел в детстве, а именно в ночь рождения Миры, в ту самую ночь когда бесследно исчез его отец. Но это было давно и в деталях он уже не мог вспомнить события той ночи, а мысли и предположения, что это именно то животное его не покидали.

Мира пожаловалась Уолтеру, что у неё болит бок и несколько раз больно наступила на сосновые шишки, а потом ударилась пальцами ноги о выступающие на тропинке древесные корни.

Брат взял сестру на спину и нёс до самого дома сказав, чтобы та на всякий случай посматривала назад не преследует ли кто-нибудь их. До деревни оставалось уже совсем не далеко, но страх детей по-прежнему не покидал.

Зайдя в дом, ребята рассказали о произошедшем с ними в лесу. Мария и дедушка внимательно, но встревожено выслушав сбитое повествование попросили уточнений. Потом дедушка, строго глядя на внука из-под густых бровей отчитал того за недогляд за своей младшей сестрой.

– Ты хоть понимаешь Уолтер, чем всё это могло закончиться? Да как ты вообще мог оставить её одну? Получается, что если бы не появился этот неведомый ваш зверь, так мы ребёнка могли бы потерять?!

Мария же услышав рассказ детей, стояла ни жива, ни мертва и словно стеклянным взглядом смотрела куда-то в область ножки обеденного стола ни произнося не слова.

– Марья! – резко сказал дедушка словно пробудив дочь от сна.

– Ты чего молчишь?

– Что? Дак я, так, задумалась! – и тут же увидела, что её дочь стоит на полу абсолютно босая с сырыми полями юбки.

– Мира! Да что ж это такое-то, а ну быстро переодевай одежду. Я сейчас горячего с мёдом сделаю! Уолтер, а ты чего стоишь, поди дай скотине и давай за стол обедать. Ох матушки мои, снова лапти нужны, гляди вон, босая стоит. Принеси давай за одно для неё из сарая, там была ещё пара, – хлопнув себя руками по бедрам она указала сыну рукой куда-то в сторону где на улице был расположен сарай. Было видно, что Мария произнесла всё это через по-прежнему не отпускающий её страх.

– Как думаешь Мария, что такое произошло в лесу? Я думаю, что это был он! И поэтому он спас её! Это не случайность! – негромко сказал Томас едва Уолтер покинул дом.

Мария вновь замешкалась, встревоженная вопросом отца. Взяв со стола полотенце и чашку, она явно растерянная и не находящая себе места направилась к печи налить дочке утрешнего отвара.

– Не знаю, что и думать! – небрежно кинув полотенце на печь сказала она.

– За что нам это всё пап? – её губа еле заметно затряслась, и она бросила взгляд в верхнюю часть печи, явно пытаясь скрыть невольно подкатившуюся слезу.