Маленькая ведьма

Да, это был именно он, тот о ком она успела подумать, в последний момент. Тот самый огромный ни волк, ни пёс. Тот которого она видела всегда издалека словно он постоянно её тайно преследовал и тот самый, что спас её и её брата от разъярённой медведицы. Тот, кого она назвала незамысловатым именем Яриш. Сейчас он был настолько близко и казался ей таким большущим что в голове не укладывалось что она только что лежала бок о бок рядом с ним и даже была обогрета его теплом в течении всей ночи.

– Да, ну тебя, заноза! Что ты такая резкая то? Чуть не сбила старуху, – запричитала новая знакомая.

– Ох молодость! Где она, эта моя прыть? – добавила с хрипотцой в голосе старуха с какой-то радостью и грустью одновременно.

Мира стояла в оцепенении и смотрела на зверя изучая его, а тот лежал, смиренно не обращая на девчонку внимания.

– Кто это? – тихо спросила Мира старушку.

– И почему вы его не боитесь?

– Я? Его? А с чего мне его бояться то? Я уже вообще ничего не боюсь! Мне доченька скоро с три сотни зим будет, а бояться это смрадно, хе-хе-кхе, – морщинистым лицом заулыбалась старушка, обернув взгляд на девочку.

– И тебе нет нужды его бояться! Он ведь пёс твой! Хранитель души твоей если хочешь!

– Мне это всё сейчас не снится? – спросила Мира старушку.

В этот момент трость в руке старухи неожиданно дёрнулась, издав глухой еле слышный щелчок.

– Ай! – схватившись рукой за лоб взвизгнула Мира глядя на старуху.

– Ну что, спишь? – довольно добавила старуха.

– Какой же он мне спаситель? Почему он меня тогда не спас из огня? – с интересом обернувшись к старухе спросила Мира видя, что животное не проявляет к ней агрессии.

– На то были видать свои причины, о которых тебе знать пока всего скорее не следует! А пока, давай уже пошли, голодна наверно. Сколько не ела, день, два?

– Вот! А я тебя покормлю, – довольно произнесла старуха, увидев неуверенность девчонки.

– Нет! Мне домой надо! – вдруг ответила Мира.

– Новый теперь у тебя дом! Куда я тебя как раз и отведу! Нельзя пока тебе домой, – старуха развернулась и пошла вдоль ручья, без оглядки позвав животное за собой.

– Пойдём домой Яриш! – зверь как по команде молча, и послушно поднялся на ноги глядя на Миру и стал ждать, когда та последует за старухой.

– Яриш? Вы так его назвали? Почему? Почему именно так, откуда вы узнали? – затараторила Мира.

– Это не я так его назвала, а ты! А нам с ним просто понравилось это имя, да и тебе теперь так привычнее будет его называть, он ведь твой кхе! – снова похихикала старуха, неспешно ковыляя вдоль ручья.

– Так! Я ничего не понимаю. Откуда вы знаете что я его так назвала и почему вам с ним понравилось это имя, он ведь просто животное? – с непониманием выпытывала девчонка, невольно следуя вдоль ручья за старухой, но с опасностью поглядывая назад в сторону идущего в след за ней животного.

– Он не какой-то зверь, а твой самый преданный и настоящий друг, просто ты этого ещё не знаешь! Он если хочешь служит тебе, и не просто служит, а если нужно, то и жизнь за тебя отдаст. Этот вурдалак твой! А ты говоришь зверь! А что по поводу того, что он говорит, так это ты позже, когда придёт время узнаешь. Тебе вообще очень многое предстоит теперь узнать. Но, всему своё время. Ты я смотрю вообще везде спешишь, и родилась раньше и обучаться он тебя отправил раньше положенного! Вот тебе и детки не простых родителей.

– Ничего не понимаю. На какую учёбу? Кто отправил? Что я узнать должна и почему он мне такой преданный друг? Как я стану его понимать? Откуда Вы всё-таки знаете, что я ему дала это имя? – вопрос за вопросом задавала Мира.

– Вот же заноза, – буркнула себе под нос бабка.

– А что с моими руками стало? Почему они в шрамах уже заживших, а ещё вчера болели? Как они так быстро зажили? Мой дедушка, когда ошпарился, у него потом долго болела и заживала рука, – тараторила Мира.

– На этот вопрос я тебе ответ, пожалуй, дам! Ожоги твои Яриш как раз и зализал пока ты спала чтобы они быстро зажили, ну а без шрамов они и не должны были остаться, потому это урок тебе был жизненный преподан, вот и шрамы остались тебе, как напоминание кхе-кхе-кхе, – поперхнулась старуха и остановилась откашляться.

– Урок?

– Да, именно урок! Да тьфу ты, забыла, чего ещё хотела сказать, – добавила она, махнув рукой на свою никчёмную память и заковыляла дальше.

Вопросов у Миры было очень много, но старуха не спешила давать ей на них ответы. Успокаивало одно, то что старуха обнадёжила, что рано или поздно всё встанет на свои места и станет ясным, и понятным. Всё? А что всё? Что именно имеет ввиду старуха, говоря слово – всё. Да и ждать этого «рано или поздно» совсем не хотелось.

Периодически Мира оглядывалась назад, смотря на то как за ней следует огромный лохматый зверь с именем, которое она же ему и дала. Его голова была выше её роста. В этот момент девчонка поймала себя на мысли что ей даже приятно от того что теперь у неё есть такой огромный и бесстрашный защитник. Но как-то это всё необычно. Не смотря на то что у неё есть старший брат, который, казалось бы, мог защищать её в минуты гонений со стороны деревенских ребят, но никогда этого не делал в силу каких-то причин, оставляя без помощи. Иногда она стеснялась или даже боялась ему рассказать, чтобы тот не перегнул палку, когда-то было уже поздно жаловаться, подобно последнему разу, когда брат был в городе, а покуда вернулся уже прошло много времени. А то бывало, что и мама запрещала брату вмешиваться в детские разборки понимая, что дети против Миры настроены своими родителями и может разгореться ещё больший скандал. В любом случае, даже если брат не вступится, то теперь в лице этого огромного волка у неё будет хоть какая-то, но защита. Хотя, как этот зверь может защитить? Ведь при горящем стоге сена в котором она чуть не погибла он ей не помог. Но зато спас от медведицы, а сейчас помог тем что зализал раны пока она спала, да так что они уже к утру зажили. А старуха сказала, что это было нужно как какой-то урок. Какой урок? Как вообще могут эти шрамы быть уроком? Ничего не понятно. Раздумывая над всем этим, девчонка совсем не заметила, как позади неё исчезла тяжелая поступь и ранее слышимое дыхание Яриша. Она обернулась, и увидела, что его и впрямь позади нет.

– Куда он делся? – спросила старуху Мира. Та же, шла и постоянно себе под нос что-то бубнила, не услышав вопроса.

– Извините! Я не знаю, как вас зовут, – уже громче сказала Мира.

– Что? – словно вернувшись из своих мыслей рявкнула старуха.

– Как вас зовут? – повторила девчонка

– А, Берда я, зови меня Берда. Родители меня назвали Бердина, но это было так давно, что за время моей жизни, как только меня не называли. А вообще я привыкла что меня кличут Бердой.

– Берда, а куда делся Яриш? Его нет! Он сзади шёл за мной, а сейчас его нет.

– Не обращай внимания. Он рядом, рядом. Улетел может, – спокойно ответила старуха.

– Что? Улетел? – вскрикнув девчонка остановилась. В этот момент ей казалось, что она не из этой жизни и всё что теперь происходит вокруг неё это либо ложь, либо то что не способен понять её разум.

– Это как? Как он может улететь? – выпучив в недоумении глаза спросила Мира.

– Да как летают летучие мыши, вот так и улетел. А, ты же не знала, что он ещё и летучей мышью у нас бывает кхе-кхе-кхе, – рассмеялась старуха.

– Сама натворила делов, а не знает. Ну хотя да, не помнишь поди, – снова поперхнулась старуха.

– Каких делов я натворила? Он такой огромный, как он может в летучую мышь…, – с удивлением и недоумением задалась вопросом Мира.

– Не бери в голову, он ведь оборотень, вот и оборачивается то псом, то мышью. Самое главное, что он где-то недалеко. А как свиснешь или закричишь от страха так он тут и будет, – перебила её Берда.

И тут Мира поймала себя на мысли что она никогда не кричала от страха. Ни при встрече с медведем, ни в стоге горящего сена. Никогда.

– Берда? Что это за имя такое? – с интересом спросила Мира.

– Мне дочка без малого почти три сотни зим, а для людей это много. Так вот, когда я родилась другое время было и имена были другие не то что сейчас. Вон на своё посмотри, – ерунда какая, Мира, что это за имя, тьфу!

– Почему тьфу? Хорошее имя любовь к миру, что тут плохого? Меня так дедушка назвал, – возмущенно сказала Мира.

– А мир тебя любит? Может звери тебя любят или может люди? – с каким-то плохо скрытым ехидством хриплым голосом спросила Берда.

– Ну, чего молчишь?

– Я не знаю, – ответила Мира задумавшись.

– Не знаешь? А ты тогда на руки да на ноги свои посмотри, – повернувшись к Мире остановилась старуха, строго взглянув на девчонку.

Мире стало не уютно от этого туманного взгляда старухи. Они на секунду замерли. В этот момент откуда-то сбоку словно коршун к старухе на посох приземлился чёрный как уголь ворон. От взмахов крыльев которого лицо девчонки обдало несколькими воздушными волнами и перед глазами колыхнулись остатки недогоревших в огне рыжих клочков.

Короткие, – проскочила напоминанием о горящем стоге мысль в голове Миры. Она вновь вспомнила о тех густых и пушистых своих волосах, что были у нее до того, как она попала в этот чёртов стог сена. Теперь же у неё остались несгоревшими лишь некоторые короткие словно рваные клочки.

– Ну, что теперь скажешь? Добр мир? Добр к тебе мир я спрашиваю? – лицо старухи было в этот момент строгим, таким строгим каким Мира его ещё с момента их знакомства не видела.

Она с досадой взглянула на старуху и робко пожала плечами. На глазах у неё появились слёзы.

– То-то и оно! Вот такой он, этот твой мир. Пошли! Мы уже почти на месте! – старуха развернулась, а ворон взлетел с посоха вновь окатив Миру порывами ветра и выкрикнув свой вороний «Карл» приземлился в нескольких шагах на соседнюю ель.

– Нас, это кого? И что я сделала плохого за что меня можно не любить? – не переставая удивляться каждому услышанному слову робко спросила Мира.

– Скоро ты всё поймёшь? Не спеши девочка! В своё время всё узнаешь!

Путь их лежал то через лиственные перелески, то через густые хвойные леса. Несколько раз они пересекали как показалось Мире один и тот же ручей с кристально-прозрачной водой. То и дело они то поднимались в горы то спускались с них, то снова поднимались. Мира пыталась запомнить дорогу, чтобы суметь найти путь обратно и даже поинтересовалась как она потом доберётся назад домой, на что получила ответ что путь её обратный будет гораздо быстрее и легче, когда она обретёт способность какого-то ведонья.

Наконец остановившись Берда сказала, что они пришли и повернувшись в пол оборота к девочке посохом указала в сторону, избы что средь густых елей располагалась перед ними.

Деревянная изба старухи, срубленная из огромных брёвен, была уже, пожалуй, в возрасте не менее ста зим, потому как стволы её стен успели густо порасти грибами и лишайниками. Укрытая от неба массивной крышей из густого ковра мха и мелкого кустарника в центре своём крыша заканчивалась небольшой трубой, выложенной чёрными от копоти камнями. Хижина стояла около всё того же ручья, среди вековых елей что своими ветвями надёжно скрывали её от посторонних случайных глаз. Перед избой вытоптана небольшая поляна, с оголившимися корнями могучих деревьев. Средь поляны расположено костровище с установленным на нём чаном, на массивной крышке которого в ожидании уже гордо уселся всё тот же чёрный как смоль бородатый ворон старухи. Немного в стороне от избы расположено что-то напоминающее небольшую сараюшку с домашним инвентарём и дровами. Между деревьями в каком-то хаотичном порядке натянуты верёвки с развешанными на них шкурами мелких животных, грибов, трав, вяленых кореньев, рыбы и прочей утвари разобрать которую девчонка из далека сразу не смогла.

Старушка снова поперхнулась и предложила Мире зайти в избу. Та оказалась не заперта и дверь со скрипом, но свободно отворилась. В центре избы девчонка увидела печь, на которой видимо обычно готовится еда поскольку на ней лежало несколько чистых тарелок деревянных ложек и кружек. Неподалёку от печи деревянный стол и три стула. Изба снаружи казалась намного меньше, чем оказалась внутри. За печкой стоят 2 кровати между которыми ещё один стол с большим количеством на нём разных предметов. На стенах навешано много разных корней, рогов, вяленых грибов и чего-то ещё что в относительной темноте было не разобрать. Свет в избу попадал лишь через окно что находится рядом с входной дверью освещая стоящий около него кухонный стол.

Оглядываясь по сторонам и рассматривая всё то количество свечей расположенных на стенах и столах Мира не заметила, как Берда разожгла в печи огонь. Свет от огня из-за необычного строения печи сразу осветил помещение почти во все стороны.

Чугунок старуха поставила в центр огня и уже видимо предвкушая грядущую трапезу взглянув на свою новую гостью незаметно улыбнулась. Мира и сама была уже изрядно проголодавшаяся, и теперь, наверное, была готова съесть всё что бы ей не предложила старуха.

– Ну вот, сейчас разогреется и горяченького поедим, а пока будем кушать я тебе кое чего расскажу. Расскажу, что и наше с тобой знакомство не случайно, да и, пожалуй, объясню всё то что означали мои слова что я тебе говорила по пути. Ну, или почти всё, – вновь улыбнувшись дополнила старуха, глядя на девчонку.

– Да вот что ещё! Помыть бы, да переодеть тебя надо, ну и, пожалуй, достричь не догоревшие лохмы не помешает, – указав на волосы своей юной гостьи недовольно буркнула Бердина.

Мира в это время поглаживающая свои бугристые от шрамов руки лишь невольно согласившись кивнула старухе в ответ.

– Вы тут одна живёте? Давно? Вы говорили, что вам от роду почти триста зим, это как? – поинтересовалась Мира у старухи, что в этот момент уже снимала свой плащ, который как казалось до этого на ней был не в единственном экземпляре.

– Это много, кхе-кхе, – с кашлем повернулась старуха к девчонке, и вновь направилась к печке, помешать зашкворчавшую в чугунке стряпню.

– Сейчас, всё расскажу, не спеши. Поешь давай сначала, – старуха взяла две чёрные деревянные тарелки и помешав в котелке густую массу немного подчерпнув ложкой поднесла её себе под нос. Понюхав, подула на неё, затем осторожно губами отхватила часть массы и причмокивая распробовала вкус.

– Хорошо! – добавила она, едва проглотив пробу. Потом щедро подчерпнув в кастрюле эту густую массу ложкой с шлепком шмякнула её сначала в одну тарелку, затем кинула ложку во вторую. После, как показалось Мире что-то добавила в тарелки, рассмотреть, что именно, из-за спины старухи у девчонки не получилось. Шаркая по полу ногами и подойдя к столу, старуха поставила тарелки на стол.

– Садись давай, ешь до сыты! – заметив некоторую робость со стороны девчонки сказала старуха.

– Не бойся, не отравлю! – и тут же сама принялась уплетать парящую, ароматную кашу.

Девчонка сначала осторожно, но распробовав вкус с большой охотой принялась работать ложкой. Каша как показалось Мире с каждой следующей ложкой становилась лишь вкуснее и вкуснее. Она и не заметила, как быстро съела всё что ей было положено и попросила добавки если ещё осталось. Берда тоже всё съела и с улыбкой положила добавки обеим. Старуха всё время внимательно наблюдала за девочкой.

В какой-то момент Мира вдруг почувствовала приятную лёгкость и даже некоторую смелость, а может быть и уверенность. Ту уверенность, которой раньше никогда ещё за собой не замечала.

– У вас тут несколько тарелок и кровати две. С Вами ещё кто-то живёт?

– Да! Бывает, дочки навещают! – вытирая подолом губы ответила старуха.

– У вас есть дочки?

– Да есть, две шельмы кхе-кхе, наградили черти, – недовольно, но всё же с улыбкой причмокивая пробормотала, в подол старуха.

– Почему шельмы? – с удивлением спросила Мира.

– А потому и шельмы, что с чертями водятся будь они не ладны.

– Это как с чертями? С настоящими? Так это же интересно, наверное, хи, – улыбнулась Мира и добавила.

– Зато никого, наверное, не боятся, и их никто не обижает.

– Да они сами кого хочешь обидят, – возразила старуха.

– А можно с ними познакомиться?

– Познакомишься, успеешь! Экая ты скорая, – старуха бросила взгляд в окно.

Мира сидя на стуле за столом и болтая ногами робко глядя на старуху улыбнулась. Вид старой Берды ей показался смешным. Морщинистая челюсть дожёвывая остатки каши гуляла столь ловко что казалось вот-вот запрыгнет на нос.

Вдруг, на карниз окна в этот момент неожиданно и с ударом приземлился ворон крикнув своё воронье «Карл». Девчонка, нахмурив брови всмотрелась в ворона. Ей с этим его криком показалось что тот словно что-то сказал ей. Она вновь прокрутила в памяти тот звук что произнесла пернатая живность ещё раз, и да ей определённо это и показалось он требовал у неё еду. Мира вновь нахмурилась, пристально бросив взгляд на Берду, затем вновь в окно, туда где сидела птица. Ворон посмотрел на неё и снова сквозь прозрачную материю громко крикнул – «Карл». Да ей не показалось. Она теперь практически отчетливо услышала в этом вороньем крике, конкретно требующий угощения звук. Он просил, его покормить. От страха девчонка отпрянула от окна и не нарочно свалилась со стула. Тут же, не сводя с ворона взгляд отползла назад пока не упёрлась спиной в печь.

Старуха расхохоталась, глядя на испуганную девочку схватив подол в руки и прижав его к своим губам чтобы изо рта не выскочили остатки ещё не проглоченной каши.

– Как? Как это? – по-прежнему опираясь спиной в печь Мира бросила испуганный взгляд на Берду. От улыбки что еще минуту назад так игриво красовалась на лице девчонки теперь ни осталось и следа.

– А вот так вот кхе-хе-хе, – продолжила смеяться сквозь кашель пуще прежнего старуха, то и дело протирая мокрые со смеху глаза.

– Ты ведь сама хотела получить ответы на свои вопросы? Вот они! Я не хочу тратить много времени на рассказы. Так ты на своей шкуре быстрее поймешь из какого ты мира и с чем тебе довелось столкнуться. Понимаешь, о чем я? – старуха вытерла ещё раз глаза и уже серьёзно посмотрела на испуганную девчонку.

– Нет! Что я должна понять? Мне показалось что он только что попросил есть.

– Тебе не показалось, так и есть, он просит еду.

– А как? Как я …?

– А вот так! Ты же спрашивала, как я разговариваю и понимаю животных? Теперь поняла, как? Ты тоже научишься их понимать. Чего глаза выпучила? Смотришь? Иди корми. Кашу возьми на плите вон. Считай, что учеба твоя уже началась кхе-кхе-кхе, – вновь поперхнулась старуха, кивнув взгляд на плиту где стоял чугунок с остатками каши.

– Какая учеба? – спросила, поднимаясь с пола Мира глядя то на старуху, то на ворона.

– Твоя! Мне обучить тебя велено всему тому чему когда-то научили меня, – взглянув в окно на ворона и о чём-то задумавшись с еле уловимой грустинкой сказала старуха.

– Давно это было.

– Чему учиться? Колдовству? – с легкой дрожью в голосе спросила Мира.

– Нет не колдовству! Ведовству! Грамоте кореньев и трав, силам и этого и потустороннего мира, заклятиям и чарам колдовским, секретам планет, циклам временного и безвременного бытия. Тайнам порч смертельных и излечений безнадежных. Ты познаешь жизнь мира живых и мира мёртвых. Изучишь их языки. Смерть будет лучшей подругой твоей на протяжении многих столетий. Страх тебе будет чужд веки вечные. Да много чего ещё, сейчас всё не вспомню.

– Ведьма? Я буду ведьма? Вы меня этому будете учить? – с выпученными глазами на старуху спросила Мира.

– Ты уже ведьма! Ты родилась ею, чтобы ты знала! Сам дьявол – отец твой! Просто ты этого пока не знаешь, – и это он! Сам дьявол, поручил мне тебя обучить!

– Кто я? Какой ещё дьявол? Мой отец не дьявол! Мой отец ушёл зимой в лес да так и не вернулся. Мама говорит, что он замёрз там, скорее всего. А то что меня ведьмой дети соседские называют так-то ничего ещё не значит, им то откуда знать кто я?

– Рыжей меня кличут, а я что? Что я сделаю что такой родилась? Ну подумаешь, что рыжая. Это всё люди придумали! Покажите мне этого вашего демона, где он? Не можете? И вы туда же! – с обидой в голосе протараторила девчонка чуть не плача.

– Люди придумали? Я придумала? А ворона не ты ли своими ушами только-что слышала? Или это может у меня на затылке знак дьявольский с рождения? Нет! Это у тебя знак! Только дитя демона такой знак носит! Ты избранная в нашем мире, от того и цвет волос твоих не простой, а огненный!

– Какой знак? – с удивлением спросила Мира старушку.

– Какой знак спрашивает она. А тот, что у тебя на затылке отроду. Тот что ты не видела из-за волос может раньше. А сейчас его после огня, в котором тебя чуть не сожгли, очень хорошо стало видно!

– Что? Где он? – с недоумением и разочарованием спросила Мира, гладя себя по затылку словно пытаясь там что-то нащупать.

– Да на месте! Там, где ему и положено быть! Не щупай! Не нащупаешь! Тебе уготовано быть самой могущественной ведьмой! Я ясно вижу это уже сейчас девочка моя! – старуха посмотрела на ворона и улыбнулась.

– Ты знаешь, а мне ведь этого старика на моё рождение подарили. Выходит, что и ему уже как мне почитай скоро три сотни зим отроду будет. И мне иногда кажется, что век мой, как и его длинной по годам будет. Вместе и помрём, наверное, кхе-кхе, – вновь поперхнулась с улыбкой старуха, не сводя взгляд с птицы.

Наступила пауза и в избе воцарила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи. Старуха сидела, глядя на ворона с печальной и усталой улыбкой видимо утонув в накативших на неё воспоминаниях, а Мира словно переваривая услышанное уставилась куда-то под стол замерев в той же позе.

– Сегодня отдохнём, помоешься, переоденешься, а завтра приступим, – вдруг нарушив тишину произнесла Берда.

– А когда я домой, меня там дедушка, мама и брат ждут? – спросила Мира кинув взгляд на Берду.

– Не знаю! Пусть ждут! Дальше видно будет, там и посмотрим! Отцовское поручение выполнять нужно раз велено!

– Кому велено? Да я даже не знаю правда ли всё это! – попыталась возразить Мира почти перебив старуху.

– Молчи! Не гневи! Он всё видит и слышит! – со строгим взглядом шёпотом осекла старуха девочку.

– И где же он? Почему тогда я его не вижу и не слышу его? – робко возмутилась Мира.

– Придёт время, и ты с ним познакомишься! Не торопи судьбу! Не ты её предначертала! А теперь дай-таки уже еды ворону, да и в порядок тебя привести пора. Завтра! Завтра начнём твоё обучение! Устала я что-то от этой прогулки.