Маленькая ведьма

Первые шаги.

– Я не могу! – с отчаянием в голосе выкрикнула девчонка, ударив руками по водной глади ручья.

– Ты ведь сама всё видишь! У меня не получается! Я уже какой раз пробую, а выходит всё время одно и тоже! – негодуя Мира взглянула на сидящую на берегу ручья старуху. Она стояла в ручье с холодной водой. Губы её были бледно-синего цвета, а худенькое тело дрожало от холода. Насквозь сырая одежда, плотно прилегала к телу. С коротких волос и по лицу стекали маленькие струйки воды. Одни из них капали с острого подбородка, другие по шее убегали куда-то в низ, и впитывались в мокрую одежду.

– Ты вообще домой попасть хочешь? – хриплым голосом спросила старуха, нахмурив брови.

– Хочу! – на грани плача тихонько ответила Мира.

– Да у меня никогда не получится, – зажмурив глаза она уткнулась синими губами в кулачки плотно прижатых к телу руки.

– Пошли! Три месяца работы с тобой, а толку никакого. Мне кажется я знаю, что нужно попробовать, экхе-кхе, – закашлявшись пробормотала Берда.

Мира выползла из ручья на берег и дрожащими непослушными руками с трудом накинула на себя балахон следуя за старухой.

– Почему толку никакого? Я что так плохо учусь? Ты каждый день что-то новое придумываешь, а я всё запоминай, – с дрожью в голосе сказала маленькая рыжеволосая ведьма.

– Плохо! Ни чему ты ещё не научилась, – недовольно сплюнув пробормотала старуха.

– А может лучше я вон, с Яришем? – увидев резво бегущего им на встречу вурдалака спросила Мира.

– Что с Яришем?

– Ну, до дома доеду. Он меня отвезёт, он ведь дорогу знает. Правда Яришь? – и она махнула в сторону оборотня локтем как только тот с ней поравнялся, видимо желая дружески толкнуть его в бок, но тот просчитав её намерение ловко отпрянул в сторону и тут же шустро развернувшись сделал несколько резвых прыжков вперед едва не сбив старуху, шедшую впереди Миры. А затем резко вновь развернулся и припав на передние лапы опустил на них голову словно приглашая Миру к дальнейшей игре.

– Ну ты окаянный, чтоб тебя луна заново родила не таким беспутным! – выругалась старуха, подняв свой посох и тряся им в сторону оборотня, что словно в засаде уже расположился впереди на их пути.

– Нет! Этот урок тебе нужно выучить именно сейчас, – отрезала старуха.

– А что если у меня вообще никогда не получится? Ты то вон сама говоришь, что научилась этому только после своего десятого шествия лунного сеяния. Или что я без этого не стану ведьмой что-ли? – поправляя балахон сказала Мира следуя за старухой.

– На меня не ровняйся. Ты должна постичь всё! Все земные стихии, они тебе дадутся легко уже сейчас, не забывай кто твой родитель! А я, так со мной себя не сравнивай! Я всего лишь первый твой учитель. И уж если я должна научить тебя всем земным стихиям, что знаю сама, так я и научу! – тон с которым старуха произнесла эту фразу внушал уверенность в том, что она это сделает чего бы ей то ни стоило.

– А что, у меня из учителей будет ещё кто-то? – и она, проходя мимо притаившегося вурдалака коротко шлёпнула того ладошкой по морде. От дружеской оплеухи раздался щелчок мощных зубов, и огромный волк с гулким рыком завалился на бок вывалив свой ало-розовый язык. Мира же увидев поведение зверя тихо хихикнула.

– Сама жизнь тебе будет учителем! А учителя, может и будут другие, мне это не ведомо. Я так далеко не смотрела. Всё пришли, давай беги быстро, на печь и отогревайся. Вечером ещё будешь пробовать!

Мира опередив старуху дёрнула дверь, что со страшным скрипом отворившись ударилась о стоящую на приступке деревянную бочку, и шустро вбежала в избу по пути скинув с себя сырую одежду чтобы укутаться на печи в тёплом, пушистом овчинном тулупе.

Спустя некоторое время старуха вошла в дом, не закрыв за собой дверь с миской каких-то грибов и небольшого веника из сухого разнотравья, что они собирали все эти месяцы пока Мира, жила у старухи. Вяленое сухожилие ноги лося, однажды притащенного Яришем с ночной охоты, торчало из этого же букета в форме кривой палки. А вот кстати и он. В след за старухой в избу влетела летучая мышь и сделав пару облётов вокруг печки стрекоча своими кожаными крыльями вдруг повисла где-то в темноте заднего угла под потолком.

Поставив все это на стол, она сначала скинула с головы капюшон, а затем сняла плащёвку повесив на один из рогов козьего черепа что висел у двери выполняя функцию вешалки для одежды. Повернувшись к столу, старуха щёлкнула большим и средним пальцами руки. Ногти старухи сложно было назвать ногтями потому как они были на столько большими, кривыми и почти чёрными что своей формой и цветом напоминали когти какого-то неведомого зверя или даже как раз то самое сухое лосиное сухожилие. Даже у Яриша когти красивее отмечала всякий раз для себя Мира, когда обращала внимание на руки старой ведьмы. Всякий раз высеченная этими когтями ярко-белая искра тут же приобретала голубовато-оранжевый цвет, и в виде плазмы мгновенно устремлялась точно в сторону восковой чарки, где, врезавшись в торчащую хлопковую нить с трепетом удерживалась на ней. Затем, неуверенно покачиваясь, вторя еле уловимым в избе движениям воздуха, по мере подтапливая под собой воска набирала силу и уже разгоревшись, освещала помещение уютным, тёплым светом. Мира всегда завороженно смотрела на это действие. Быть может её удивляло то как ловко старуха управляется с огнём, видя его послушность и контролируемость в её старых, но опытных руках. А может где-то внутри себя сама уже скорее мечтала окончательно постичь эту опасную силу, неукротимую мощь которой ей однажды уже довелось испытать на себе.

Мира уже прикладывала много усилий для того чтобы освоить этот урок, но получилось у неё это всего пару раз и то будто бы случайно. Толи заклятия подводили, толи отсутствие таких как у Берды когтей. Однако, старуха успокоила тогда что успех в своё время сам придёт. И придёт он изнутри, тогда, когда придёт глубокое понимание и принятие своей сущности. О какой сущности говорила старуха, для девчонки как раньше, так и сейчас оставалось загадкой.

В этот момент в избу влетел ворон и сел на стол в аккурат около свечи, чуть не затушив её огонь. В его клюве были несколько ни то ящериц ни то змеят.

Мира укутавшись в тулуп смиренно смотрела за происходящим.

– Ааа, принёс! Давай! – старуха подставила под клюв птицы ладонь и тот раскрыв клюв выпустил из него свисающие раньше по бокам тушки каких-то непонятных существ. Старуха положила их рядом со свечкой и продолжила перебирать травы.

– Это что? – поинтересовалась Мира.

– Пескоройки.

– Кто? – переспросила маленькая ведьма, вытянув шею в сторону старой Берды.

– Личинки миног!

– Что-то новенькое. Это ещё зачем тебе? Мы ведь их никогда не использовали.

– Мы ещё многое чего не использовали. Нам нужна их, а точнее жёлчь. Иначе вода тебя похоже никогда не примет кхе-кхе, – старуха небрежно смахнула ворона со стола. И тот тут же словно выругавшись недовольно каркнув, единым коротким взмахом крыльев спорхнул ниже на табурет где тут же развернулся и пригнув голову с раскрытым клювом уставился на Берду своими черными как капли блестящей черной смолы глазами, явно недовольный проявленным к нему отношением.

Старуха же, абсолютно не обращая внимания на ворона взялась мять грибы смачно сдабривая их сплёвываемой слюной. Затем обожгла на огне свечи цветки и после несколько раз добавляла в пепел что оставался от них желчь личинок тех самых миног. После, всё это перемешав между собой добавила воды. Изготовила отвар из оставшихся принесённых трав и мелконарезанного вяленного сухожилия.

– В прошлый раз ты эту жёлчь не добавляла! – наблюдательно заметила Мира буркнув в тулуп словно себе под нос.

– Может и не добавляла. Всё уже и не упомнишь! Забыла! – с улыбкой сказала старуха.

– Забыла? Так я что значит зря всё это время в ручей прыгала? А теперь ты снова меня будешь этой гадостью обливать? На этот-то раз больше ничего не забыла? – возмутилась ученица.

– Ты бы лучше молча училась, а то ишь какая деловая выискалась. Маленькая ещё старшим указывать да перечить! Сколько надо будет столько и будешь прыгать!

– Тебе меня вообще не жалко! Правильно, не тебе ведь мёрзнуть в ледяной воде, вот и не жалко. Свои бы старые кости пожалела, – кривляясь пробубнила себе под нос девчонка.

– Я своё уже отпрыгала, а вот у тебя ещё всё впереди!

Из угла избы под потолком снова послышалось шевеление, сменившееся стрёкотом крыльев, а через мгновение в открытую дверь выпорхнула летучая мышь исполнив крутое пике вокурат над головой ворона, заставив того пригнуться. Ворон тут же недовольно вновь каркнул в след вылетевшей из избы летучей мыши.

Мира снова не понимала, что теперь означал крик ворона как в тот раз, когда он просил у неё еду.

– Что он сейчас сказал Берда? – спросила у старухи девчонка с негодованием что теперь ей суть выкрика пернатого зверя была не ясна, за исключением лишь какого-то недовольства.

– Всё, отпустило? – улыбнулась старуха.

– Что отпустило? – новым вопросом задалась маленькая ведьма.

– Зелье-то, что я тебе тогда подсыпала в кашу перестало работать.

– Так вот оно что, ты мне оказывается в кашу тогда чего-то подсыпала. А я-то думала, что это у тебя ворон такой заговорённый.

– А Яриш, почему я ворона понимала, а Яриша нет?

– Яришь твой это совсем другая история. К нему нужно подбирать другие ингредиенты, да некогда сейчас с этим возиться. Придёт время сама его научишь!

– Я? – возмутилась Мира.

– Ты, ты! Хватит болтать давай иди лучше сюда!

Старуха подозвала к себе Миру и провела обряд из заклинаний и протираний тела девчонки смачно пропитанной в зелье тряпкой. От получившейся у старухи субстанции несло дюже неприятным запахом. Небрежно обтирая тело девчонки, ведьма постоянно что-то нашёптывала себе под нос, связанное с силой стихии воды. Места, что едва старуха касалась своей тряпкой, ощущались сначала лёгким жаром, а затем этот жар не спеша уползал ближе к шее где проникал в горло. Чем дольше и громче старуха шептала и крутила девчонку вокруг своей оси, тем ярче становился свет, исходящий от горящей на столе свечки, тем сильнее становилось тепло охватывающее тело уже изнутри. На последних словах старухи что теперь стояла перед девчонкой закатив свои мутные глаза, Мира почувствовала, как её тело горит изнутри, а снаружи каждой клеточкой кожи ощущается озноб. Жар волной докатился до макушки головы, а затем степенно растворился.

Вместе с исчезновением этого жара померк и яркий свет свечки, а по коже ученицы вновь прокатились мурашки легкого озноба.

– Ну что, вижу ты всё почувствовала, вот теперь другое кхех дело кхе-кхе, – откашлянув скопившуюся в горле мокроту буркнула Берда.

– Почувствовала! – отойдя от испуга и окончательно придя в себя ответила Мира.

– Было похоже на прошлый раз, когда огню учились, – с радостью в голосе вскрикнула Мира.

– Да не ори ты уже! Учились да не шибко-то доучились! Будем думать, что сейчас всё получилось! – старуха, глядя на девчонку вытерла рукавом свой болтающийся крючковатый нос и кинула тряпку на стол.

– И что теперь у меня получится? Берда, получится? Теперь я попаду домой? – с восторгом и нескрываемой радостью что выдавалась дрожью в голосе, охваченная явной нетерпеливостью прокричала маленькая ведьма.

– Не знаю, тут уж всё зависит от тебя самой. Если сможешь сосредоточиться и представить результат, то попадёшь.

– Так побежали же скорее попробуем! – схватив старуху за рукав прокричала Мира.

– Да подожди ты уже окаянная, не просохла ещё! Шмурдяк вон весь ещё сырой! Сядь, обожди! А я покуда расскажу тебе кое-чего.

Мира наскоро помогла прибрать всё со стола, а Берда неспешно перемещаясь по избе накрыла на стол еду. За приёмом пищи старая ведьма поведала своей юной ученице историю своей долгой жизни. Из личного опыта старуха уже понимала, что жизнь ведьмы трудна и гонима людскими предрассудками. На вопрос Миры почему так происходит, она ответила, что люди в отличии от ведьм, не обладают теми способностями и той силой что несёт в себе ведьма, а ведьмы же в свою очередь не могут удержаться от сокрытия данного им свыше дара, – за то, люди на них и устраивают гонения стараясь всячески истребить или лишить этих способностей и превосходства над простым человеком.

Так, и жизнь Берды не стала тут исключением. Ей тоже не раз приходилось покидать жизнь среди людей и уходить в одинокое лесное существование. Однако спустя несколько десятилетий, а точнее примерно раз в век ведьмы вновь возвращаются к людям пока те не поймут, что старость её наступает гораздо медленнее чем у обычного человека. Ну или, не заставят прибегнуть к колдовству, что непременно кто-нибудь из соседей да обнаружит.

Заканчивая свой разговор, старая ведьма запретила девчонке, что уже обладает некоторыми способностями применять колдовство в окружении людей, сделав исключение лишь в тех случаях, когда её жизни будет угрожать смертельная опасность.

– А за что, за что Бердина тебя изгнали? – с заинтересованным взглядом спросила Миролюба старуху.

– В последний раз меня не изгнали! – с задумчивой улыбкой старуха впала в воспоминания.

– Они меня пытались сжечь на костре уготовив смерть достойную настоящей ведьмы. Впрочем, чего я тебе рассказываю, ты и сама уже успела побывать в этой шкуре, тоже на себе ощутила всё людское радушие. Вон, волос только еле-еле пробился, почитай, что лысая ко мне пришла кхе-хе-хе, – с каким-то словно ненавистным ко всему человеческому взглядом, но при том с улыбкой добавила старуха.

– Так за что? – продолжала выпытывать ученица.

– Да так, вино! Будь оно не ладно.

– Что с ним? – с явным интересом уточнила Мира.

– Я его приготовила на случай не званных гостей в свой дом.

– Это как? – интерес начал переполнять маленькую ведьму.

– А так! Мало ли кто придёт из воров покуда меня дома нет, так вот для него-то оно и стояло на видном месте! Потому как-народец-то тот что жил в моей округе тот ещё! Неминуемо отведает всё что в избе найдёт халявное. А тут вот он, тебя то как раз и поджидает!

– И? – уже не терпелось девчонке узнать продолжение.

– Да что и? Не торопи ты неугомонная! Гостю своему не званному я вино приготовила ежели он без ведома моего ко мне в дом вдруг надумает заявиться, то вино и превратит его в статую. Чтобы не повадно было по чужим избам скитаться да харчеваться на халяву. Ну так бы я и узнала наглеца заодно, да и тем самым наказала бы воришку! Ну и времена пошли теперь! Раньше так все ведьмы делали! А теперь что?

– И что? Ты ведь его никому сама не давала? – с ещё большим удивлением выпытывала Мира.

– То-то и оно что не давала, но какая в том кому разница? – сплюнув недовольно рявкнула старуха.

– И?

– Что, и? Так однажды пока меня не было ко мне в дом зашли стражники короля, они тогда три дня ко всем по домам шастали, – искали кого что-ли. Уж не помню! – старуха, погрузившись в воспоминания уставив взгляд своих мутных глаз в печку.

– И что? Что было дальше-то Берда? Не томи ты уже! – пробудив старуху от паузы выкрикнула было нетерпеливо Мира.

– А то и было, что меня дома не было, а вина видимо этим товарищам дюже хотелось кхе-хе-хе. Вот и напились сорванцы вдоволь.

– Ну? И что, они превратились в статуи что-ли?

– Чего ты заладила-то, ну-ну? Понятно дело что превратились!

– А узнали-то про тебя они как раз стражники превратились в статуэтки? Или они говорить могут? – с дюжим интересом продолжала выпытывать маленькая ведьма.

– Молодец! Соображаешь! – прищурившись сказала бабка.

– Нет, говорить они не умеют! Разве камень умеет говорить? Вот и они как камень молчаливые.

– А узнали-то просто. В дом зашли трое стражников, а вот вино пили из них лишь двое. Ну вот третий и увидел, что испившие окаменели. Как вспомню смешные такие, маленькие. Это уже мне их потом показали, когда казнить готовились!

– Вдоволь напились, молодцы! А этот третий что не пил, принёс статуэтки этих двоих королю, и показал на мою избу мол там ведьма живёт, вон чего наделала.

– И что потом было? Тебя поймали, – с явной тревогой и сочувствием на лице продолжила Мира.

– Поймали, поймали, да сжечь попытались! Только вот не вышло у них ничего как видишь! – с улыбкой старуха взглянула на ученицу.

В дом вновь влетела летучая мышь и шустро сделав облёт вокруг печи снова вылетела на улицу.

– А что было потом? – с ещё большим интересом пыталась выпытать у старухи что было после и как у вообще получилось спастись Мира.

– Пошли давай к ручью, будем пробовать! В другой раз до расскажу, а то смотри вон, темнеет уже, – она взяла посох, стоящий подле окна и опираясь на стену, придерживаясь за стол и кряхтя поднялась.

– Пойдём, но мне всё равно интересно что было дальше! – пробормотала себе под нос Мира, накидывая на себя отданный ей старухой расшитый сарафан, в котором она была вынуждена ходить всё последнее время.

– На вот одень, – добавила старуха, протягивая девчонке чёрную сложенную епанчу, когда та уже вот-вот была готова выскочить на улицу.

– Что это? – разворачивая материал поинтересовалась Мира.

– Одевай! И на людях без неё не ходи, да и без людей на всякий случай тоже!

– Почему?

– Да потому чтобы коротких волос, да отметину твою на затылке вдруг не увидели. Волос то вон даже с гулькин нос ещё не отрос, – махнув посохом в сторону головы девчонки утвердительно ответила старуха.

Мира полностью развернув материал увидела некое подобие не имеющего рукавов плаща дождевика с капюшоном и завязками в области шеи. Одарив старуху улыбкой, маленькая ведьма немедля накинула епанчу на плечи и повязав на шее завязки укрылась капюшоном.

– Ну вот так гоже будет! – оценила старая ведьма.

Они вышли на улицу и вновь направились в сторону ручья, где недавно Мира купалась, безуспешно пытаясь выполнить очередной полученный от старухи навык.

– Ну что, всё помнишь? – спросила старуха, когда ведьмы подошли к ручью где глубина воды была девчонке не меньше чем по пояс.

– Помню! – с немного вновь от страха дрожащим голосом кивнув ответила ученица.

– Ну, давай! Сосредоточься только хорошенько и почувствуй свою силу! Она внутри тебя! Достань из себя её, выплесни наружу, взорвись, стань уже этой чёртовой водой!

Мира вновь, как и в прошлые разы встала перед ручьём, крепко зажмурила глаза, сложила перед собой руки и еле слышно стала шептать заветные слова, взывающие силам водной стихии. В этот момент она вновь почувствовала уже знакомый ей жар в груди, будто бы сам огонь вновь разгорелся где-то внутри её хрупкого тела. Вдруг, на только-что вроде-бы относительной глади ручья перед ней появилась сначала мелкая рябь, но с каждым следующим её словом становилась всё выше и ярче. Через мгновение эта рябь перед ней уже была схожа с тем, как водную гладь могут тревожить лишь падающие в воду крупные, капли проливного дождя.

Берда, увидев тревожную поверхность ручья широко улыбнулась. Она всё поняла и прокричала в тот самый момент, когда девчонка, сделав невысокий прыжок с берега столбиком уже летела в кипящий водный круг.

– Помни главное, никто не должен….

Последнего слова Берды маленькая ведьма не услышала. Ручей громким всплеском воды принял тело девочки и глухим шлепком захлопнул за ней свои водные ворота двумя высоко подпрыгнувшими пушистыми от брызг волнами. В мгновение успокоился и уже через мгновение степенно бежал дальше своим безмятежным течением.

– Тьфу ты! Ладно! Черти тебе в помощь! А вода, вода все тайны скроет, – прошептала старуха, взглянув на подлетевшую и прицепившуюся к ветке соседнего дерева летучую мышь.

– Да, способная, однако дьяволица растёт!

– А ты беспутный чего тут висишь? А ну молнией за ней на Выжлуговку! Как там она называла, к трём берёзам вроде!

Возвращение.

Первый водный путь маленькой ведьме дался с большой легкостью по тем меркам того, что описывала Берда подумала Мира. Она не чувствовала той дикой головной боли и пьянящего состояния что одолевали старуху, когда та впервые совершила своё путешествие.

Не случайно в представлениях Миры было выбрано и место появления на реке Выжлуге, у тех самых трёх берёз где она ещё недавно чуть не попрощалась с жизнью, той жизнью, что была до….

Да, тут было безопаснее, место не людное в отличии от деревни. Было бы подозрительным если кто-то увидел, как из ручья или реки выйдет в епанче девчонка, которую не видели, как она перед тем туда зашла. Да и не самое удобное сейчас время для купания, поскольку вода с отступлением летнего тепла уже сильно успела остыть.

Мира вышла на поле. Из людей на берегу как она и предположила никого не было. Не было и того злосчастного стога сена, в котором её пытались сжечь дети в тот роковой день. Даже остатков пепла от сгоревшего стога, найти уже было невозможно поскольку поляна успела порасти отавой, что теперь пожухшей и пожелтевшей травой плотно укрывает землю, приготовившуюся к зимним холодам и снегам.

Комом в горло подкатили воспоминания последнего её визита на это место. Чувства несправедливости, породившие обиду, заставили забыть о холоде, что ощущало сейчас её юное тело. Успокоением было лишь то, что вот-вот она окажется дома и наконец-то увидит своих родных. Теперь она не одна, с ней сила и навыки, что она приобрела в своём долгом путешествии. Подняв голову вверх, юная ведьма вдруг увидела, как над ней закружила вылетевшая откуда-то из леса летучая мышь. Приоткрыв рот и широко раскинув в стороны, свои худенькие изуродованные зажившими шрамами ручки, сквозь выступившие в этот момент слёзы она вдруг прокричала.

– Ааааааааа!

– Я нееее оооодддннаааа!

Через мгновение, не чувствуя усталости маленькая ведьма из всех сил уже мчалась туда где она так давно не была, где её любят. Она бежала домой, где все эти долгие месяцы её ждали родные её сердцу люди.

Дверь в избу широко распахнулась. Мира не вошла в избу, она в неё ворвалась. На пороге встретил растерянный взгляд брата, который толи снимал, толи наоборот одевал обувь.

– Мира, Мира! Мама Мира вернулась! Жива, жива сестричка! – тут же он схватил её на руки и крепко прижав к себе, закружил на месте волчком.

– У сидящей около окна матери что вычёсывала овечью шерсть чесалки выпали из рук, и она тут же бросилась к детям.

– Мира, девочка моя, Мирушка доченька, – запричитала Мария, не обращая внимания на слёзы радости что уже неконтролируемым ручьём текли по её щекам. Сквозь плач она обняла детей и буквально стала зацеловывать дочку.

– Жива, жива! Как? Где ты была? Что с тобой было? А мы то уже было чуть не похоронили тебя, – не заканчивая причитать тараторила Мария.

– Да, жива! Я жива мамочка, не плач, – видя плачущую маму тоже со слезами отвечала Мира Марии сама не в силах уже сдерживать слёзы.

– А где, где мой дедушка? – вырвалось вдруг у девчонки.

Тут повисла тишина.

– Где он? Что с ним? – Мира смотрела то на маму, то на брата, то куда-то за них пытаясь в избе отыскать дедушку взглядом.

– Дедушки больше нет! Он умер! – прервал молчание негромким голосом Уолтер.

– Похоронили мы его не долго после твоего исчезновения. Не перенёс он Мирушка твоей пропажи, – добавила Мария.

– Как? Дедушка! Как умер? – с заметной дрожью нижней губы переспросила Мира устремив взгляд вновь то на маму, то на брата. Огнём обдало внутри груди маленькую ведьму.