КАПИТАН МАРК Миссия Ютакан - полная версия

Билл смутился и ему почему-то стало неловко. На секунду он решил, что чем‑то её смертельно обидел — может, своим присутствием, тем, что посмел встать на пути её стремительного полёта сквозь серую пелену обыденности. Пара мгновений они смотрели друг на друга — как рыбы в океанариуме смотрят на посетителей. Рыбой в этой сцене был Билл.

Ранее…

Вейлин с непринуждённой лёгкостью подхватила увесистые сумки — те самые, что Клайд собирал в спешке последние пять минут. Сумки были набиты так плотно, что, казалось, вот‑вот лопнут по швам. Вейлин же с легкостью подняла их одной рукой — словно это были пакеты с чипсами.

Клайд замер, разинув рот. Его глаза расширились так, что, казалось вот-вот выскочат из орбит. Он не мог понять, как эта хрупкая на вид девушка с такой лёгкостью справляется с ношей, которая была под силу лишь человеку, половину жизни проведшему в фитнес зале.

— Идёшь? — бросила Вейлин через плечо и тут же растворилась в сумраке ночи, оставив после себя лишь слабый аромат чего‑то экзотического — то ли жасмина, то ли озона после грозы.

Клайд очнулся от оцепенения, торопливо запер бар и бросился следом.

— Мы так и не познакомились… — выдохнул он, догоняя и легонько хватая её за локоть. — Как тебя зовут?

— Меня не зовут, я прихожу сама, — отрезала Вейлин, выдергивая руку. Её глаза вспыхнули — в них отразилось что-то древнее — не свет фонарей, а отблеск чего-то, что существовало задолго до них.

— Ладно… — Клайд сделал осторожный шаг назад. — Но ведь имя‑то у тебя, надеюсь, есть?

— Зачем оно тебе? — резко бросила Вейлин готовая раствориться в тени переулка. — Имена нужны тем, кто хочет быть найденным. Я — нет.

Она быстро развернулась и исчезла за углом, оставив Клайда стоять в одиночестве, с вопросом, который теперь казался ему глупым и неуместным. Клайд снова догнал её обдумывая, что все-таки неплохо бы знать, кто был с тобой, если вдруг что‑то случится… Но ведь не случится?

Вслух же он примирительно произнёс:

— Имя необходимо… хотя бы для того, чтобы пригласить тебя к себе. У меня есть машина. Мы ведь не пойдём пешком — тут неблизко, а сумки… они тяжелые. — Он с тревогой посмотрел на Вейлин, ожидая её реакции. — Или пойдём?

Неожиданно она остановилась так резко, что Клайд чуть не налетел на неё.

— Это те неуклюжие коробки, в которых люди ездят по Земле? — спросила Вейлин с лёгким презрением, будто речь шла о допотопных телегах.

— Ну… да, те самые, — удивлённо произнёс Клайд.

— Ладно, — согласилась она, — поехали. Но чур я веду твой корабль!

— Корабль? — ещё больше удивился Клайд глядя на свой Додж, припаркованной неподалеку и заново его оценивая. — Ну, он не то чтобы большой, но мы точно в него поместимся…

Вейлин лишь улыбнулась — коротко, загадочно, — и направилась к пикапу Клайда. Подойдя к машине, она на мгновение замерла, слегка прищурилась, будто сканируя её взглядом. В воздухе на долю секунды замерцали едва заметные голографические символы, быстро растворившиеся в темноте.

«Активирую протокол вождения», — мысленно произнесла она. Её мозг, усиленный нейроинтерфейсом пятого поколения, мгновенно проанализировал конструкцию автомобиля, схему управления и оптимальные маршруты движения в этом районе.

Клайд, достав из кармана брюк ключи, по привычке хотел было сесть за руль, но взглянув на девушку, вставшей у него на пути, тут же передумал.

— Я за рулём, — коротко пояснила Вейлин и решительно распахнула дверь со стороны водителя. Замок не выдержав напряжения издал глухой крик о помощи и тут же развалился…

Клайд, уронив ключи с глухим стуком, молча опустился на пассажирское сиденье — словно осуждённый на скамью подсудимых. Между тем Вейлин уже ловко распутала провода зажигания: её пальцы двигались с точностью опытного взломщика. Через секунду мотор «Доджа» взревел — не просто завелся, а будто ожил, обретя второе дыхание. Машина рванула с места так резко, что Клайда вжало в спинку кресла и он судорожно сглотнул.

«Во что я ввязался?» — пронеслось у него в голове. Но где‑то глубоко внутри он понимал: это только начало.

Глава 5 Неожиданная встреча.

«Знаешь, я всегда верил в судьбу. Но встретив тебя начинаю подозревать, что это просто чья-то злая шутка»

Билл сжал зубы, но перед этим он сжал веки. Пару секунд он стоял, словно пытаясь понять, что собственно происходит? Но ничего не происходило и он открыл глаза. Лицо девушки по-прежнему выражало нетерпение и явное удивление. Билл осторожно выставил вперёд правую ногу, чуть дальше, чем следовало и, слегка поднял вверх подбородок. Так он чувствовал себя более уверенно.

Прищурившись, медленно обошёл вокруг машины. Впервые за долгие годы он не мог понять — зачем? Подойдя к водительской двери, он снова взглянул на лицо девушки и приподнял правую бровь. Надо было что‑то сказать — но он забыл, что именно… Билл, сделав многозначительный вид, замер, словно растерял все слова.

Она выручила его сама — небрежно, с той самой наглой уверенностью, которая так раздражает и одновременно восхищает:

— Бро, хочешь со мной?

Минутой ранее…

Вейлин, а это была она, глядя на Билла чувствовала явную досаду. Она вела машину дерзко, уверенно и с откровенным наслаждением, так, будто хотела обогнать само время. Дурацкая жестяная коробка оказалась вполне забавной игрушкой. Только сейчас она по‑настоящему поняла капитана Марка: именно так он управлял «Аурелисом» — дерзко, с дьявольской улыбкой, будто жил последний день, а весь мир — одна большая игра.

Да, ей определенно было весело. Но вот вопрос: виной тому её стиль вождения или щедрая порция бренди, плескавшаяся в ее крови? Этого Вейлин не могла решить.

Неожиданно, словно из ниоткуда, на дороге возникла проблема: некто в дурацкой форме, с руками в бока и наглый до предела… Мужчина стоял посреди дороги, явно решив, что сегодня — идеальный день, чтобы свести счёты с жизнью.

Вейлин могла бы пронестись мимо, оставив его в облаке пыли или помочь в том, что он затеял, но в её алгоритмах был заложен пусть маленький, но при этом весомый пункт: не убий. Так или иначе, она не могла никому причинить вреда — и её нога с большим сожалением нашла и нажала на тормоз. Машина, недовольно скрипнув тормозами, остановилась всего в паре сантиметров от незнакомца.

Тот по-прежнему стоял на дороге и не думая уступать. Он даже закрыл глаза — демонстративно, с вызовом от удовольствия своего превосходства, явно показывая Вейлин, что не боится её, не боится этой стальной громадины, не боится вообще ничего.

Она ждала, пытаясь понять происходящее, а он, открыв, наконец, глаза, обошёл машину, вероятно, пытаясь понять, как эта штуковина умудрилась развить такую скорость. Он чем‑то напомнил ей Марка: такой же самодовольный, уверенный и… романтичный?

Вейлин попыталась завязать разговор, но не могла вспомнить, как следует обращаться к незнакомцу. Подумав, она выбрала универсальное:

— Бро, — произнесла она, стараясь вложить в это слово максимум теплоты и непринуждённости. — Хочешь со мной?

Едва незнакомка произнесла эти слова, Билл, словно ожил, уловив знакомый запах бренди, и едва не пошатнулся. Аромат был что надо — словно он нырнул в бочку со спиртным.

— Вы пили? — это было скорее утверждение, чем вопрос, поскольку её ответ был очевиден. Он знал: сейчас она начнёт отнекиваться, врать, увиливать…

Но этого не произошло…

— Разумеется, пила! — нагло согласилась та, глядя Биллу прямо в глаза. Её улыбка была такой же дерзкой, как и её стиль вождения. — Но не стоит, Бро, стоять на дороге — это не повод, чтобы познакомиться.

На это было трудно возразить и Билл ошарашенно попятился, а она вдавила газ — и «Додж» нервно вздрогнул, словно разъярённый бык, рванувший прочь. Машина обдала патрульного облаком угарного газа и пыли. Он стоял, провожая глазами удаляющийся пикап, пока тот не скрылся на горизонте, а затем пробормотал:

— Какого чёрта?

В то же время…

Корабль Космофедерации плавно скользил к планете Земля, словно хищник, учуявший добычу. Капитан Торн Патерсон Пятый, главный инспектор Межгалактической Стражи Правосудия едва сдержал улыбку — ту самую, что появлялась у него в те моменты, когда игра становилась по‑настоящему интересной.

— Решила сбежать на планету, где у тебя нет ни единого шанса? — пробормотал он, мысленно восстанавливая в памяти образ Вейлин и постукивая пальцами по подлокотнику капитанского кресла. — Что ж, так даже лучше. Будет приятно вспомнить забытые навыки и поиграть в старую добрую игру «Поймай вора».

Его улыбка стала чуточку шире, а дыхание — ровнее, подстраиваясь под растущее в груди предвкушение.

В том мире, где жил Торн Патерсон, преступлений практически не происходило. Служба Стражей была, по сути, лишь формальностью — величественная структура с тысячелетней историей, существующая больше на бумаге, чем в реальности. Её сотрудники проводили дни за составлением отчётов о несуществующих угрозах и тренировками, имитирующими ситуации, которые никогда не случались.

И вот теперь Торну выпала редкая возможность доказать, что не всё ещё потеряно. Что система не атрофировалась окончательно, что в ней ещё теплится жизнь — и он, Торн Патерсон, может стать тем, кто её оживит.

Долг превыше всего. Это был не просто девиз — это была его мантра, высеченная в сознании с первых дней обучения. Но сейчас, помимо долга, ему выпала редкая возможность проявить себя в настоящем деле — как опытного стратега, достойного чего‑то более значимого, чем просто должность главного инспектора. Он мысленно представил это: зал заседаний Верховного Совета, тяжёлые двери, открывающиеся перед ним, голос, объявляющий: «Торн Патерсон, отныне вы — главный Управитель Стражей…»

Торн прикусил губу так сильно, что почувствовал привкус крови. Это были опасные мысли. Слишком смелые. Слишком дерзкие. Узнай кто‑нибудь о его помыслах — и его мечта таковой и останется, призрачной, развеянной по ветру приказом о понижении или, того хуже, отстранении. Пост главного Управителя Стражей станет не просто далёким — недостижимым. А этого он себе позволить не мог.

Он резко выдохнул, отгоняя видения будущего, и заставил себя сосредоточиться на настоящем. Перед ним лежал файл с данными по делу — тонкий, прозрачный лист данных, но в нем, возможно, скрывалась ниточка, способная привести к чему‑то большему. Торн провёл пальцами по тиснению на файле, ощущая рельеф букв: «Конфиденциально. Только для высшего состава». Тепло букв грифа согрело его душу.

«Сначала — дело, — твёрдо сказал он себе. — А мечты… мечты подождут».

Он отдал бортовому компьютеру команду: рассчитать неприметное место посадки — как можно ближе к беглянке, но без лишнего пафоса. Никаких эффектных приземлений с дымом и грохотом, как в старые библейские времена — только тень, тишина и холодный расчёт.

Корабль Вейлин, «Аурелис» они обнаружили сразу. Он болтался на низкой орбите, замаскированный примитивным экраном‑невидимкой — таким, что для спутников людей он был невидим. Но не для боевых сканеров системы обнаружения корабля Межгалактической Стражи Правосудия. Они обнаружили «Аурелис» и просканировали судно вдоль и поперёк за доли секунды, и Торн с удовлетворением убедился: корабль пуст. За исключением одного-единственного обитателя.

— Что за… — капитан увеличил изображение, и морщины на его лбу сложились в причудливую изогнутую линию, словно древняя карта затерянных маршрутов.

У обзорного иллюминатора «Аурелиса» замер робот‑пылесос. Но не просто замер — он стоял, уставившись линзами на планету Земля, и с самозабвением тёр стекло, словно надеялся увидеть что‑то важное…

Торн на мгновение замер, откинулся на спинку кресла, потёр подбородок и задумчиво произнёс:

— Бортовой компьютер, составь предварительный план перехвата Вейлин. И… проверь, нет ли у этого пылесоса… прости, — поправился он, — робота-пылесоса каких‑нибудь скрытых функций. На всякий случай.

Глава 6 Опасные приключения.

«Ну вот, опять… Видимо, Вселенная решила напомнить, что я ещё жив — надо это исправить».

— Куда мы едем? — спохватился Клайд, поспешно вползая обратно на пассажирское сиденье, с которого сполз, едва узнал в мужчине на дороге полицейского Билла. Тот славился своей непреклонностью: если уж поймал, считай, твои дела плохи… причём настолько, что даже захудалый адвокат не возьмется за твое дело.

Вейлин гнала машину, словно от этого зависели её и Клайда жизни. Клайд невольно взглянул в зеркало заднего вида, ожидая увидеть всполохи полицейских огней. Но дорога позади них была пуста — настолько пуста, что напоминала бак его машины, который он так и не успел заправить.

Словно в подтверждение его мыслей, «Додж» пару раз хрипло «хрюкнув», заглох —решив, что с него хватит этого безумия. Вейлин бросила короткий взгляд на панель приборов, мгновенно проанализировала данные и вынесла безжалостный вердикт:

— Нам нужен другой корабль!

Она распахнула дверь, вышла на дорогу и замерла, прислушиваясь. Вдалеке, едва уловимый, донёсся рокот спортивного мотора — низкий, уверенный, обещающий скорость и проблемы в равных пропорциях.

Клайд в ужасе наблюдал, как девушка, встав посреди дороги в точности как Билл несколькими минутами ранее, положила руки на бока и зажмурилась. «Она что, сошла с ума?» — пронеслось у него в голове.

Спустя пару минут перед ней резко остановился красный «Форд Мустанг». Дверь распахнулась, и из машины вышел парень в кожаной куртке с надписью Mötley Crüe на спине. Он осклабился — улыбка вышла тяжёлой, не сулившей ничего хорошего, — и неторопливо направился к девушке.

— Хочешь приключений, детка? — протянул он низким голосом, в котором звучало гарантированное обещание неприятностей.

Клайд уже знал, чем всё закончится: этот верзила заберёт девушку, а его самого, если заметит, возможно, запихнет в багажник… Но он не успел завершить мысль.

— Бро, — спокойно перебила Вейлин не меняя позы. — Мне нужна твоя тачка, но не ты… Твои приключения только начинаются, но без меня.

Она легко коснулась плеча парня — едва заметное, почти ласковое движение. Тот, с тихим всхлипом, мгновенно исчез в канаве у обочины.

Через пару мгновений Клайд уже сидел в «Мустанге», вцепившись в пассажирское сиденье так, что костяшки побелели. Машина рванула с места, унося их туда, куда он и представить себе не мог — в самое сердце безумия, где законы физики, логики и здравого смысла явно работали по каким‑то своим, совершенно непредсказуемым правилам.

Они вышли на повороте — «Мустанг» с лёгким скрипом съехал на обочину, подняв облако пыли, которое медленно осело на потрескавшийся асфальт. Вейлин хлопнула дверью, повернулась к Клайду и бросила через плечо:

— Идёшь?

«Разумеется нет…», — готов был ответить он, уже делая шаг вперёд, но не успел.

Внезапно над ними, прямо в безоблачном небе, возник серебряный шар. Он появился без звука, без предупреждения — просто материализовался, будто кто‑то щёлкнул пальцами. Шар замер на мгновение, отсвечивая металлическим блеском, а затем из его нижней части вырвался яркий луч света — не ослепляющий, а мягкий, почти ласковый, окутавший их, как паутина.

Клайд инстинктивно зажмурился, ожидая чего угодно: взрыва, удара, криков. Но ничего не произошло. Только странное ощущение невесомости — будто его подхватил гигантский воздушный поток и закружил в танце гравитации.

Когда он открыл глаза, мир был иным.

Он стоял внутри просторного космического шаттла — гладкие серебристые стены с голубоватой подсветкой, панели с мерцающими индикаторами, едва уловимый гул работающих систем. Воздух пах озоном и чем‑то ещё.

Прямо перед ним, удобно устроившись в пилотском кресле с эргономичными подлокотниками, сидела та самая девушка…

— Вейлин.

— Что? — Клайд удивленно уставился на нее.

— Меня зовут Вейлин, — терпеливо пояснила она.

— Клайд… Я — Клайд, очень приятно, — отозвался он глядя на нее, словно видел впервые.

Она выглядела так, словно провела здесь всю жизнь: одна нога закинута на другую, на губах — лёгкая улыбка, взгляд — расслабленный и в то же время цепкий.

Вейлин раскрыла пачку с кофейными зёрнами, глубоко вдохнула их аромат и… высыпала их себе в рот, затем тщательно разжевав, будто во рту была кофемолка, блаженно вздохнула:

— Наконец‑то нормальный кофе. У меня с этим беда — одни суррогаты с ароматизаторами.

Клайд понимающе кивнул и огляделся. Его взгляд скользнул по голографическому дисплею, где крутились трёхмерные схемы неизвестных созвездий, зацепился за панель управления с кнопками, подписанными на незнакомом языке, и остановился на иллюминаторе. За ним простиралась бездна космоса — усыпанная звёздами, холодная и величественная. Вдалеке виднелся голубой шар Земли, окружённый тонкой дымкой атмосферы, а рядом странный корабль, в иллюминаторе которого он разглядел странное создание, напоминавшее робота – пылесоса с тряпкой в руках…

— Где мы? — выдавил он, чувствуя, что его голос звучит слишком тихо в этом новом, невероятном мире.

Вейлин подняла на него глаза, усмехнулась и протянула ему горсть зёрен:

— О, не волнуйся. Мы уже не на Земле: добро пожаловать на борт «Серебряного феникса — Аурелиса» моего личного корабля. А теперь садись, пристегнись и приготовься к тому, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней.

Она снова закинула горсть кофейных зерен себе в рот и принялась их разжевывать, наполняя кабину густым ароматом свежемолотого кофе. Клайд медленно опустился в соседнее кресло, всё ещё пытаясь осознать, что несколько секунд назад он стоял на обочине пыльной дороги — а теперь смотрит на Землю из космоса…

Глава 7 По следам беглянки.

«Каждый шаг — как лотерея: либо я найду её, либо встречу что‑то, что заставит меня пожалеть о своём решении».

Торн, изучая повадки людей, быстро сообразил: чтобы ассимилироваться среди местного населения планеты, нужно не просто притвориться одним из них — нужно стать им. Не какая‑то там маскарадная пародия, а полное соответствие: привычки, стиль общения, манеры, даже походка, а если надо, то и выбор жевательной резинки. Его память была безупречна, как архив сверхсекретной службы, а реакция — мгновенна, словно у кота, учуявшего сметану.

Проанализировав рейтинг народных героев на каналах местных телестанций он остановил свой выбор на образе из комиксов.

Да! Именно капитан Америка! Образ, который буквально кричал о себе: «Я есмь избранный!» Особенно костюм: не тривиальный, а полный тайного смысла и в то же время особенный, как и его миссия: Закон и Порядок!

Торн смотрел на образ героя и видел в нем себя, словно отражение в зеркале: та же гордая осанка, тот же взгляд, будто он только что спас мир и теперь идёт раздавать автографы... Торн мысленно одобрил выбор: «Да, это точно сработает. Люди обожают героев».

Тем временем Билл всё ещё стоял на обочине, глядя вдаль, где скрылся автомобиль незнакомки. Пыль, поднятая колёсами, медленно оседала, а он всё не мог прийти в себя — слишком уж внезапно всё произошло. Но тут позади него снова раздался характерный скрип тормозов, низкий и гулкий, будто из того же сериала, но из другой серии.

Билл осторожно обернулся.

Перед ним, словно сошедший с киноплёнки сороковых, стоял новенький Harley‑Davidson WLA «Либерейтор» 1942 года — мотоцикл времён Второй мировой войны, с массивным корпусом, хромированными деталями и глушителем, который рычал громче, чем целая рота солдат. За рулём сидел никто иной, как… Капитан Америка.

Тот самый! В точности как на плакатах: плащ развевается, звезда на груди блестит на солнце, подбородок гордо поднят, взгляд — благородный и слегка снисходительный. Даже щит был при нём — аккуратно закреплён за спиной.

Билл славился рассудительностью. Он умел сохранять хладнокровие в любой момент и в любой ситуации, даже когда его однажды заперли в холодильнике на складе. Но не сейчас…

Широко раскрыв глаза, он машинально отдал честь — чётко и торжественно, будто стоял перед главнокомандующим. Герой комиксов по-доброму подмигнул ему, слегка наклонил голову в знак благодарности и плавно тронулся с места. Мотоцикл зарычал, словно довольный лев, и Торн, сохраняя гордую осанку, скрылся за горизонтом, оставив после себя лишь облако пыли и ощущение чего‑то грандиозного.

Реальность, в которой очутился Билл, напоминала сон — яркий, абсурдный и в то же время удивительно реальный. Он явственно ощутил своё предназначение. Он не просто Билл, полицейский на посту, о нет! Он — Билл, тот самый, кто сегодня, наконец-то, станет частью чего‑то большего.

Он на мгновение зажмурился, представляя заголовки завтрашних газет: «Билл и тайна капитана Америки: история одного подвига». В груди разливалась тёплая волна предвкушения. О да! Что‑то точно произойдёт.

Билл расправил плечи и забыв про патрульную машину, зашагал вперёд. В голове крутились мысли: «Где искать? С чего начать? Может, капитан Америка оставил какой‑то след? Отпечаток колеса? Нитку от плаща? Секретное послание, начертанное на асфальте?»

Он остановился и круто развернувшись вернулся на прежнее место. Затем присел на корточки у обочины там, где ещё недавно стоял легендарный мотоцикл, и привычно принялся изучать следы шин. Они были чёткими, глубокими — будто сама история оставила здесь свой автограф. Билл достал из кармана лупу, которую всегда носил с собой «на всякий случай» и склонился над отпечатками.

— Хм… — протянул он, прищурившись. — Рисунок протектора… классический. Модель 1942 года. Но… почему нет следов износа? Как будто этот мотоцикл только что сошёл с конвейера. И пахнет… пахнет… новой кожей? Да, точно. Не старой, а новой кожей.

Он поднялся, задумчиво почесал подбородок. Что‑то здесь не складывалось. Мотоцикл из прошлого века, но в идеальном состоянии. Капитан Америка, который подмигивает полицейским и исчезает в облаке пыли… И этот запах — не бензина, а… ванили? Какого черта? Он что, заправляет бак одеколоном?

«Может, это какой‑то трюк? Реклама одеколона, репетиция съёмок? Но кто будет репетировать посреди шоссе, да ещё и так убедительно?»

В этот момент его взгляд упал на небольшой предмет, застрявший в трещине асфальта рядом со следом колеса. Билл осторожно поддел его кончиком пальца и поднял. Это был маленький металлический значок — серебряный, с выгравированной буквой «Т» в центре. Он повертел его в руках, прищурился. Значок был тяжёлым, холодным и с едва заметными царапинами, будто его носили годами. Он таких не видел раньше и припомнил всё, что знал о капитане Америка, но и там он не нашел этого значка.

— Так, — пробормотал Билл. — Теперь у меня определённо есть улика. Похоже я на верном пути.

Он спрятал значок во внутренний карман пиджака, выпрямился и огляделся. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на дорогу. Где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин, но здесь, на этом участке шоссе, всё казалось застывшим во времени.

Билл достал блокнот и записал:

Дело № 001: «Тайна капитана Америки»

Объект: мужчина в костюме капитана Америки, на мотоцикле Harley‑Davidson WLA «Либерейтор» 1942 г. Особенности: идеальный внешний вид, отсутствие следов износа на технике, запах ванили вместо бензина.

Улика: металлический значок с буквой «Т».

Цель: выяснить, кто он и что ему нужно.

Закончив запись, он захлопнул блокнот и решительно зашагал в сторону города. «Первым делом нужно изучить всё, что связано с Harley‑Davidson 1940‑х годов, — подумал он. — Вдруг там есть какая‑то подсказка? А потом… потом можно заглянуть в кафе „У Марты“ — там всегда сплетничают о странных происшествиях. Кто‑то да видел что‑то необычное».

Тем временем Торн ехал по дороге, наслаждаясь ветром в лицо и ощущением полной свободы. Ему начинала нравиться эта планета и ее законопослушные жители. Он слегка улыбнулся, вспомнив лицо Билла. «Тот явно был рад его видеть, — подумал он. — Конечно! Ему нравился герой из комиксов. Они готовы принять за правду всё, что выглядит достаточно эффектно».

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Вдали, на горизонте, виднелся силуэт полицейского, всё ещё стоявшего на обочине и отдающего честь. Торн усмехнулся и прибавил газу.

Его цель была проста: отыскать Вейлин и вернуть украденные ею деньги. Но пока… ему нравилось его новое амплуа. «Капитан Америка, — мысленно повторил он. — Неплохо. Хотя плащ немного мешает при вождении…»

Торн поправил щит на спине и звезду на груди. Он ехал к месту, где, по его данным, могли быть следы Вейлин. «Игра только начинается», — подумал он, и в его глазах мелькнул азартный огонёк.

Что до Марка, то он чувствовал прилив сил, странный и непривычный. Вместе с тем накатывала ностальгия, мягкая и обманчиво безопасная, как туман: она окутывала, убаюкивала, напоминала о том, что когда‑то было дорого. И над этим всем висело то самое необъяснимое — тревожное, как предгрозовое небо. Это было чувство, словно ты возвращаешься домой спустя долгие годы, но дом уже не совсем твой. Ты помнишь его — но не можешь предугадать, кто откроет тебе дверь. И в этом незнании таилась какая‑то особая, почти пугающая свобода.