Поцелуй русалки. Остров, потерянный морем. Книга первая

Глава 3

Мидтаун, госпиталь Св. Терезы, 10.00

Следующее утро началось с посещения редакции, где я отдал готовую статью. Затем мы поехали в госпиталь, где застали мрачного доктора, сидящего на пороге. В правой руке он держал дымящуюся сигару, явно не первую, судя по двум окуркам у его ног. Рядом с ним стоял инспектор Вулчер, и вид у него был, мягко говоря, озадаченный.

— Доброе утро, доктор, — приветствовал их я, выходя из ландо. — Инспектор.

— Не такое уж оно и доброе, Джек, — отозвался доктор. Инспектор поджал губы.

— Что-то случилось?

— Случилось, черт возьми, исчезновение! Тело пропало! — Тобиас рассерженно топнул ногой. — Я приехал сюда, спустился в подвал и обнаружил, что дверь в мертвецкую открыта, а тело исчезло. Разумеется, я отправил Томми за инспектором, а тут и вы подъехали. Это какой-то бред! Ну кому, скажите на милость, понадобился изуродованный труп?

— Убийце? — предположил я. Тобиас уставился на меня, затем на Вулчера, тот задумчиво кивнул.

— Это имеет смысл, — произнес он нехотя. — Наверняка у преступника есть мотив, но я его пока не понимаю. Что ж, я осмотрел место преступления. Замок несомненно взломан, тела действительно нет. Протокол осмотра я привезу чуть позже, а пока позвольте откланяться. Доктор Тобиас, мистер Руден.

Убедившись, что инспектор уехал, я повернулся к доктору:

— Могу я осмотреть место преступления? Я, конечно, не полицейский, но мало ли…

Тот пожал плечами и приглашающе указал рукой в сторону входа.

На первый взгляд в мертвецкой все было так же, как и вчера вечером. Почти все. Я принюхался. Вчера здесь пахло лишь формальдегидом, но сегодня, когда помещение слегка проветрилось, я вновь ощутил тот же маслянистый запах, что и на месте убийства. Теперь он был чуть сильнее и немного другим, более резким, что ли… Я поморщился. Сам по себе запах не был неприятен, но он вызывал у меня какое-то глубинное, совершенно необъяснимое чувство страха и злости. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Поднявшись наверх, я обратился к Тобиасу:

— Доктор. Поскольку ваш рабочий день безнадежно испорчен, предлагаю скрасить его чашкой ароматного кофе и свежей выпечкой, где-нибудь на… Верхней Набережной, например. Что скажете?

Тобиас неуверенно улыбнулся.

— Вы же сейчас пошутили, Джек? Скажите, что да, пожалуйста.

— Ни в коем случае, док. Про кофе и выпечку я не шучу никогда. Поехали!

Олдтаун, кофейня на Верхней Набережной,

Поездка до кофейни на набережной явно пошла Тобиасу на пользу. Он успокоился, стал менее мрачен, ну а после чашки ароматного чая (от кофе доктор все-таки отказался) совсем успокоился. Я сделал глоток, чувствуя как тепло распространяется по телу и решил сменить тему.

— Док, — начал я, отставляя чашку. — Скажите, вы ведь человек образованный. Читали в свое время книгу некоей Мэри Шелли? «Франкенштейн, или Современный Прометей»?

Тобиас медленно поднял на меня взгляд. Его светлые, выцветшие глаза чуть прищурились, словно он оценивал, насколько серьезен мой вопрос. Он провел пальцем по краю блюдца, смахивая невидимую пылинку.

— Беллетристику предпочитаю не читать, Джек, — наконец ответил он, и в голосе его звучала привычная усталость человека, видевшего слишком много реальной плоти, чтобы интересоваться вымышленной. — Для меня куда полезнее медицинские журналы. Там хотя бы факты, а не домыслы. Но конкретно этот роман… да, я его прочёл.

— И что же вас побудило? — удивился я. — Не думал, что вы любитель готических ужасов.

— Не ужасов, — поправил доктор. — Интереса профессионального. Все-таки речь о коллеге-докторе. И о смелости научной мысли, пусть и доведенной до абсурда. Любопытно было взглянуть, как литераторы видят наши потуги играть в Бога.

Я наклонился вперед, заинтригованный. Тобиас редко делился мнениями, не касающимися анатомии.

— И что вы думаете по этому поводу? Что это за история, на ваш взгляд?

Доктор вздохнул, откидываясь на спинку стула. За окном проплывал экипаж, колеса глухо стучали по булыжнику, но Тобиас, казалось, слышал что-то другое.

— Я думаю, что книга вовсе не о том, как сделать искусственного человека, — произнес он тихо, но весомо. — И не о достижениях современной науки, как полагают многие восторженные юнцы.

Он помедлил, подбирая слова, и его взгляд стал жестче.

— Она о потере контроля, Джек. О том, что доктор, пытаясь сотворить новое, просто потерял контроль над своей жизнью. Не заметил, как сам стал чудовищем. В книге он вроде как создал монстра, но при этом монстр оказался человечнее его. У творения была душа, была боль, была цель. А у творца? Только амбиции и страх.

Тобиас вдруг моргнул, словно очнувшись от транса. Он резко выпрямился, и маска циничного практика вернулась на его лицо. Он даже усмехнулся, будто извиняясь за минуту откровенности.

— А вообще, — сказал он, беря свою чашку и залпом допивая остывший чай, — это все чушь и блажь. Читайте научную литературу, мистер Руден. У нас век просвещения, на дворе тысяча восемьсот семьдесят седьмой год, а не время для сказок у камина. Не забивайте голову всякой чепухой. Это мешает видеть реальность.

Он постучал пальцем по столу, словно ставя точку в дискуссии.

— Реальность, — повторил я, глядя на него.

— Именно, — кивнул Тобиас, и в его глазах снова мелькнула та самая неуловимая тень, которую я заметил в морге. — Реальность куда проще и куда страшнее любых книг. А теперь, если вы закончили с философией, давайте обсудим, кто мог вынести тело из закрытого помещения, не оставив следов взлома.

— Убийца, который хочет скрыть следы, — предположил я. — Или тот, кому выгодно, чтобы дело осталось нераскрытым. Итак, мы потеряли улику. Но хоть что-то вы нашли?

Доктор неуверенно кивнул.

— Не то, чтобы нашел, скорее вспомнил. Ткани ее тела были плотнее, чем я ожидал. Мышцы, стенки внутренних органов, ну и прочее. А еще, я думаю, что она была сильнее, чем выглядела. Ну, вероятнее всего. Тела-то у нас уже нет, стало быть, и доказать я ничего не могу.

— Я вам верю, доктор, если вам это так важно. — успокоил его я. — Но объясните мне, как профану в медицине, откуда такие выводы? Попроще, если можно.

Тобиас задумался.

— Ну… Когда я делал аутопсию, мне показалось, что скальпель режет не очень хорошо и я его заменил. Но, второй резал не лучше. Образец мышечной ткани я все-таки получил и исследовал при помощи микроскопа…

Он замолчал.

— Продолжайте, пожалуйста, — сказал я. — Не люблю паузы.

— Я просто перевел дыхание, — проворчал доктор, наливая себе чай. — Итак, я воспользовался микроскопом. Образец… То, что я увидел, отличалось от человеческой плоти, Джек. Я точно знаю, я немало ее повидал во время Войны Штатов.

— Так что в ней было не так? — не выдержал я. — Что?

— Да все в ней было так, — устало сказал доктор. — Кроме того, что такая плотность тканей встречалась мне только у морских животных. Тюленей, например. Дельфинов. Или акул. Но жертва-то человек… Не знаю, что думать.

— Хотите сказать, убитая была тюленем? — фыркнул я. — Вы не могли ошибиться? Поздний вечер, усталость, трудный день… Да мало ли причин!

Я перевел дыхание, собираясь продолжить, когда меня прервали.

— Джек Уинстон Руден! — Звонкий голос заставил обернуться не только нас, но и других посетителей кофейни.

Перед нами стояли две девушки. Обе в костюмах для прогулок, обе стройные и светлокожие. На этом их сходство заканчивалось. Начиная с цвета волос — ярко рыжих у одной и русых у другой и заканчивая платьями — цвета весенней травы у рыжей и нежно-бирюзового у ее спутницы. Рыжая девица гневно смотрела на меня. Вздохнув, я встал и обратился к Тобиасу:

— Доктор, позвольте представить вам дочерей…

— Джорджа Мюррея, фармацевта. — закончил за меня доктор, вставая одновременно со мной. — Мы знакомы, Джек. Доброе утро, Дафна, Ингрид.

Светловолосая Ингрид выглянула из-за спины Дафны и сделала книксен. Ее сестре было не до соблюдения этикета — она отчитывала меня.

— Мистер Руден, вы негодяй! — заявила она, обвиняюще указав на меня правой рукой. — Вот уже неделя, как вы на острове, но так и не появились у нас в аптеке. Хорошие друзья так не поступают. Здравствуйте, доктор. Итак, мистер Руден, что вы скажете в свое оправдание?

Я картинно бухнул кулаком себе в грудь.

— Невиновен, мисс. И у меня была веская причина.

— Да? И какая? — заинтересовалась девушка.

— Я не болел, — объяснил я. — А пользоваться ложным предлогом, чтобы побыть в вашей чудесной компании недостойно джентльмена. Но зато я знаю, как загладить свою вину.

Рыжая заинтересованно склонила голову набок.

— И как же?

— Я планирую завтра нанести визит вашему батюшке. У той истории с инспектором возможно появится продолжение, поэтому я хотел бы поговорить об этом с господином Мюрреем, — сымпровизировал я, увидел нахмуренные брови старшей, испуганный взгляд младшей и добавил: — Разумеется, ваше присутствие обязательно, мисс Мюррей.

— Это… приемлемо, — кивнула девушка. — Мы с Ингрид будем вам очень рады, Джек. До свидания. Мистер Руден, доктор Тобиас.

Глядя вслед уходящим сестрам, доктор задумчиво крутил на указательном пальце чашку из-под чая. Глядя на его легкие, почти незаметные движения, я мысленно заменил чашку револьвером и образ Тобиаса сразу перестал казаться мирным. Напротив меня сидел человек, точно знающий, для чего нужно оружие. «Старый вояка», сказал дядюшка, вспомнил я и неожиданно для нас обоих спросил:

— Скажите, вам доводилось убивать на той войне, Майкл?

Доктор вздрогнул, удивленно посмотрел на меня, затем осознал вопрос и замер. Странно, как-то вбок, повел шеей, и глухо, в сторону, ответил.

— Не самая любимая тема для разговоров, но да, Джек. Я убивал. И видит Бог, хотел бы я сказать, что жалею об этом, но нет. Глупо жалеть о том, что ты не погиб на войне. Я — не погиб. И кстати, что за история с инспектором Вулчером? Хотя действительно странно, что он приехал ко мне, теперь же он служит в Бэйтауне. А ведь говорили, что он метил в Олдтаун.

— Вот именно, — усмехнулся я. — История эта произошла шесть лет назад, до моего отъезда. И все устроил сам инспектор Вулчер.

Тобиас удивленно приподнял бровь.

— Вулчер? Но он всегда служил в порту.

— Не всегда. Шесть лет назад он был старшим инспектором в Мидтауне и рвался на повышение — хотел получить участок в Олдтауне. Ему нужно было «громкое дело», чтобы показать свою эффективность Совету. И он выбрал легкую мишень — аптеку Джорджа Мюррея.

Я сделал паузу, вспоминая детали.

— Вулчер был уверен, что Мюррей занижает объемы благотворительных поставок в госпиталь и продает излишки налево. Он организовал проверку, явился в аптеку без ордера, в цивильном, и начал давить на оставшуюся за прилавком дочь фармацевта, мисс Ингрид. Требовал документы, угрожал арестом, вел себя по-хамски. А когда вниз спустилась старшая, Дафна, и попыталась защитить сестру, Вулчер перешел все границы.

— И что он сделал? — нахмурился Тобиас.

— Оскорбил их память. Назвал девочек «дочерьми ирландской потаскухи», забыв, что их мать умерла при родах Дафны, а Джордж вдовец. Для ирландцев это худшее оскорбление. Дафна, девушка горячая, не стала церемониться. Она схватила ведро для мытья полов и… ну, в общем, водрузила его инспектору на голову. А затем, для закрепления эффекта, прошлась по этому ведру шваброй и вытолкала его на улицу.

Тобиас расплескал чай, подавившись смехом.

— Вы меня разыгрываете! Вулчер? С ведром на голове? И его выставила девушка?!

— Чистая правда, док. Первый раунд остался за сестрами Мюррей. Но Вулчер так просто не сдается. На следующий день он явился уже в полной форме, с нарядом полиции, и арестовал Дафну за нападение на офицера. Хотел посадить ее надолго, чтобы сломать семью и выдавить из них показания против отца.

— И тут появляетесь вы? — догадался Тобиас.

— Тут появляюсь я. Мне тогда было шестнадцать, и Дафна была моим близким другом. Я не смог остаться в стороне. Мэтр Оутерс, семейный юрист дяди Уинстона, подключил свои связи, чтобы вызволить девушку под залог, но этого было мало. Я хотел уничтожить репутацию Вулчера публично.

Я постучал пальцем по столу.

— Я написал фельетон, «Пилюли для инспектора». Подробно, с именами, с описанием того, как ретивый инспектор пытается сфабриковать дело против уважаемого фармацевта, как оскорбляет сирот и как получает заслуженное возмездие от хрупкой девушки с ведром. Показал статью дяде, тот прочел, и сказал, что это как камень, брошенный в лужу — будет много брызг. И спросил, готов ли я к последствиям. Я сказал, что готов. Статья вышла в «Вечерней Звезде» на следующий день. Скандальчик получился на весь остров.

— И это стоило Вулчеру карьеры? — уточнил Тобиас.

— Карьеры в Олдтауне — однозначно. Совет не смог оставить такого шума без последствий. Вулчера не уволили, но сослали с глаз долой — в Бэйтаун, руководить портовым участком. Считай, в ссылку. А меня… — я усмехнулся, — насчет меня дядя решил, что мое «непонимание последствий своих поступков» требуют лучшего образования. Через неделю я уже плыл в Англию. Так что Вулчер потерял должность мечты, а я — спокойную жизнь на острове. И все из-за одного ведра.

Тобиас долго молчал, переваривая услышанное. Затем он покачал головой, и в его глазах появилось новое понимание.

— Теперь понятно, почему он так взбесился, увидев вас вчера. Он не просто арестовывал подозреваемого. Он сводил старые счеты. Для него вы не просто свидетель, Джек. Вы — тот самый мальчишка, который разрушил его планы шесть лет назад. И теперь вы вернулись.

— Именно, — кивнул я. — Только теперь я не шестнадцатилетний юнец с блокнотом. Ведра у меня с собой нет, но есть пара друзей и немного опыта.