- -
- 100%
- +
Ночь прошла спокойно, если не считать кошачьих концертов под окном. Впрочем, к этому шуму Мерфи уже привык ещё в России, так что спокойно проспал до рассвета.
С первыми лучами солнца он был уже на ногах. Теперь, когда за каждым его шагом следили невидимые глаза, Мерфи старался держаться естественно, не привлекая лишнего внимания. Утренний ритуал — чашка крепкого кофе с тостами и сыром, взгляд в зеркало — и вот он уже направляется к торговому центру. Поднявшись на эскалаторе до третьего этажа, Мерфи заметил Брэндона. Тот стоял, уткнувшись в телефон, — обычная уловка для проверки слежки. Так он мог незаметно зафиксировать всех, кто находился поблизости.
Мерфи внимательно осмотрелся в поисках той девушки, которая следила за ним вчера, но её нигде не было. Возможно, сменили наблюдателя. Приходилось довольствоваться тем, что есть, — запоминать лица случайных прохожих. Двое мужчин, встретившись с ним взглядом, поспешно отвернулись. Мерфи отметил их внешность и одежду.
Брэндон неспешно направился к санитарным помещениям, разделённым на четыре секции — по две для каждого пола. Войдя в мужской зал, предназначенный для мусульман, он притворился, будто занимается омовением. Мерфи держался на почтительном расстоянии, повторяя его действия.
— За нами хвост, — прошептал он, вытирая лицо.
— Я уже заметил. Что дальше? — ответил Брэндон.
Мерфи внимательно наблюдал за отражением в зеркале, отслеживая обстановку позади. В зале, кроме них, не было других европейцев.
— Ты кому-нибудь ещё говорил об этом? — спросил Мерфи так тихо, что Брэндон едва расслышал его слова.
— Нет, — ответил он. — Но взлом могли засечь. Не нужно быть гением, чтобы понять, какая информация там хранилась. Я скопировал всё на флешку. Там только часть данных, но этого достаточно. Остальное я буду передавать по частям самостоятельно.
— Где она?
— В безопасном месте. Боюсь, теперь я не смогу до неё добраться. В качестве меры предосторожности я создал защищённое хранилище в зашифрованном сегменте сети, где разместил резервные копии важных файлов… Система предусматривает самоуничтожение данных при некорректном вводе пароля, что обеспечивает дополнительный уровень защиты. Это гарантирует сохранность данных в случае попытки их взлома. Если всё получится, передай флешку моим людям, вот контакты.
Брэндон протянул Мерфи визитки двух известных медиа — агентств.
— И ещё… мне нужен частный перелёт из Египта в Китай. Сможешь организовать?
— Есть пара отчаянных пилотов, но цена у них кусается. Что ж, постараюсь помочь. Свяжемся…
— Понял, спасибо!
Мерфи вышел из здания, стараясь не привлекать внимания. Для обмена информацией они выбрали укромное место в городском парке — неприметную скамейку, спрятанную в тени вековых деревьев. В условленный день Мерфи пришёл в парк. Сев на скамейку, он нащупал под ней миниатюрную флешку… Больше он не видел Брэндона.
Позже стало известно, что его след терялся в Китае. Флешку с секретными данными Мерфи передал журналистам «The Washington Post» и «The Guardian». Уже на следующее утро сенсационные материалы появились на первых полосах ведущих изданий, вызвав настоящий скандал. Началась масштабная охота за беглым агентом, который осмелился бросить вызов системе.
С тех пор минуло пять лет… За это время многое изменилось: его перевели в УНР (Управление Национальной Разведки США) — то ли из-за подозрения в связях с Брэндоном, то ли по иным соображениям. Позднее он был назначен директором одного из отделов УНР.
Инцидент с утечкой списков агентов УНР наделал много шума. В ходе следствия была установлена роль бывшего директора отдела Джона Ковальски, как пособника в этом преступлении. Виновный не понёс наказания: преждевременная смерть Джона помогла ему избежать ответственности.
На его место назначили Мерфи. Теперь ему предстояло навести порядок «железной рукой». Он справился с задачей, и всё встало на свои места, пока однажды его не вызвали к директору УНР.
Тревожное предчувствие сжало внутренности, когда он поднимался по мраморной лестнице в административный корпус.
Тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за его спиной, когда он переступил порог директорского кабинета. Помещение, обычно внушавшее уважение, сегодня казалось настоящей ловушкой.
— Мерфи, присаживайся, — голос Директора УНР Рэя Брауна прозвучал неестественно бодро, словно он пытался скрыть истинные причины собрания.
Оглядевшись, Мерфи отметил странное: за длинным столом для совещаний сидели не только руководители отделов, но и их заместители — все с непроницаемыми лицами и папками, толщина которых удивляла… Мерфи медленно опустился на предложенный стул, машинально потянувшись к бутылке с водой, но замер, поймав на себе пристальный взгляд присутствующих. В воздухе повисло напряжение.
— Итак, Мерфи, — произнёс Директор, не отрывая взгляда от бумаг на столе, его пальцы сжимали фотографию. — Твои успехи идут впереди тебя! Навёл порядок в отделе, раскрыл коррупционные связи, похвально.
Он сделал паузу, обдумывая как лучше перейти к щекотливому вопросу.
— Мерфи…
— Да, сэр? — Мерфи выпрямился в кресле.
— Ты у нас специалист по России, насколько я помню.
— Можно и так сказать.
— Поэтому ты нам и нужен… Полагаю, ты в курсе истории с Брэндоном Майером?
Рэй показал ему фотографию на которой был Эдвард Брайн.
— Да, сэр.
— Отлично… Его след обрывается в Китае, но у нас есть информация, что он направился в Россию. Твоя задача — вернуть его. Любой ценой.
— Понял, сэр, — произнёс Мерфи и подумав, добавил. — Что, если он откажется возвращаться?
Рэй Браун поднял глаза от бумаг, его взгляд стал холодным и расчётливым.
— Тогда придётся убедить его изменить своё решение… Ты понимаешь, о чем я?
Мерфи кивнул. Плохи дела… Вернуть Брэндона — дело не простое. Он уже представлял себе долгий путь через Китай и Россию, полный опасностей и неожиданностей. Даже если он его найдёт, то что он ему скажет? Пошли домой — там тебя заждались? Но, делать нечего — приказ есть приказ.
— Я всё понял, сэр. Когда вы хотите, чтобы я отправился?
— Немедленно. Время — наш враг. Передашь дела Марку Дилану, он будет временно замещать тебя пока ты на задании. И запомни, твоя миссия — дело особой важности, без Брэндона обратная дорога тебе закрыта.
Первые лучи солнца лениво прорезали пекинское небо, золотя стеклянные фасады небоскрёбов. Город, словно огромный живой организм, начинал пробуждаться от ночного сна, постепенно разгоняя утреннюю дымку.
Прохожих становилось всё больше — они торопливо шагали по своим делам, погружённые в мысли о предстоящем дне. Прохладный ветерок играл с листьями редких деревьев, принося с собой аромат свежей зелени и обещание нового дня, полного возможностей. В этом людском потоке взгляд невольно притягивал высокий мужчина с тёмной кожей. В отличие от спешащих горожан, он не торопился, размеренно шагая по тротуару. Его задумчивый взгляд скользил по лицам прохожих, словно пытаясь прочесть их истории, а на губах играла едва заметная улыбка…
Глава 3 Тибет: полет над «крышей мира».
«Когда закрывается одна дверь, открывается другая; но мы часто так долго и с таким сожалением смотрим на закрытую дверь, что не замечаем ту, которая открылась для нас».
Александр Грэм Белл
В чернильном небе над Тибетом величественно парил бизнес — джет «Bombardier Global 7500», его серебристые крылья рассекали взбитую перину облаков, унося пассажиров в опасное путешествие. Брэндон Майер удобно расположился в роскошном кожаном кресле, отделанном ореховым деревом, но роскошь сейчас мало его волновала. Его взгляд был прикован к причудливым фигурам тумана за иллюминатором. Они извивались, словно мистические драконы, рожденные воображением, сплетаясь в замысловатые узоры, похожие на древние руны, он тщетно пытался прочесть в их хаотичном танце знаки своей судьбы.
Позади остались годы работы, несбывшиеся планы и надежды. Впереди — неизведанная земля, страна, о которой он знал лишь то, что писали в туристических брошюрах. Решение бежать было вызвано отчаяньем, полным безумства. Но Брэндон понимал, что другого выхода у него теперь нет.
Маршрут длиной в целый континент: от тихоокеанского побережья Мэриленда до сердца России напоминал запутанный детектив, где каждый поворот таил новую загадку. Его проницательный ум выстраивал сеть ложных следов, позволяя ему сохранять анонимность для достижения главного — обретения личной свободы, и пока удача была на его стороне.
Первая часть пути — до египетской границы — прошла удачно, под прикрытием поддельных документов. Его следы терялись, где — то в лабиринтах международных авиационных маршрутов. АНБ и Интерпол могут сколько угодно искать его — они опоздали.
В ушах всё ещё звучали слова внутреннего голоса: «Ты сделал правильный выбор, Брэндон. Теперь главное — не оглядываться назад».
И он не оглядывался. Впереди его ждали новые горизонты, новая жизнь. И новая игра, где ставки выше, а правила ещё предстояло узнать…
В стенах Агентства национальной безопасности, под прикрытием скромной должности системного администратора, Брэндон совершил открытие, которое могло потрясти устои современного мироустройства. Его расследование вскрыло не просто систему слежки за гражданами, а целую сеть глобальных заговоров, уходящих корнями в глубины истории.
Его взгляд проник в самые охраняемые тайны. Перед ним раскрылась мрачная картина мироздания, где теневые правители веками манипулировали событиями, дёргая за невидимые нити политики. Масоны, Приорат Сиона, Опус Деи, Розенкрейцеры — лишь видимые части одного целого, колоссальной системы контроля, управляющей судьбами народов.
Он стал свидетелем механизмов цветных революций, тайных операций по устранению неугодных лидеров и глобальных политических манипуляций. Но чем глубже он погружался в эти тайны, тем отчётливее понимал — он столкнулся с силой, превосходящей человеческое понимание.
Теперь тень заговора, веками нависавшая над миром, обратила свой пристальный взгляд на него самого. И в этот момент он задался вопросом: стоило ли раскрывать ящик Пандоры, если цена этого знания — собственная жизнь, а масштаб проблемы настолько велик, что одному человеку её не одолеть?
Мелодия «Волшебной флейты» Моцарта, словно насмешка судьбы, разлилась по салону самолёта. Эта музыка была гимном масонства и сейчас эхом отзывалась в сознании Брэндона, напоминая о символах, что подобно невидимой паутине окутывали величественные храмы мира — от Собора Святого Павла до старинных церквей Москвы и Санкт — Петербурга.
Он машинально достал из портмоне потрёпанный доллар. В юности деньги были для него лишь инструментом — средством достижения целей. Теперь же каждая линия, каждый символ на банкноте казались частью древней тайны, посланием от Великого Архитектора, чьи замыслы, как верили масоны, направляли ход истории.
Брэндон видел её повсюду — невидимую руку, что приводила в движение экономики всего мира, словно дирижировала ими. Она поднимала одни страны к вершинам процветания, другие низвергала в пучину кризиса, и каждый взмах отзывался эхом в миллиардах жизней и судеб.
Паутина доллара опутала планету невидимыми нитями, проникая в каждый уголок цивилизации. Она оплетала финансовые системы, диктовала условия торговли, определяла судьбы целых народов. Брэндон различал этот узор, чувствовал его пульсацию на мировых рынках, слышал шёпот цифр, что несли в себе крах или спасение. Но он так же знал — такая власть не может длиться вечно. Система, построенная на господстве одной валюты, подобна карточному домику: достаточно лёгкого дуновения ветра перемен, чтобы она рухнула, увлекая за собой планы тех, кто стремился к мировому господству. Брэндон уже ощущал дыхание этого ветра, как тень грядущего апокалипсиса мировой финансовой системы — он неизбежен, как закат солнца или смена времён года. Вопрос лишь в том, когда именно мир столкнётся с его последствиями и какой ценой придётся платить за наступившие перемены.
Внезапно, самолёт содрогнулся. Одно резкое движение сменилось другим, и салон наполнился тревожным гулом. Брэндон почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а желудок сжимается в спазмах. Музыка продолжала играть, словно ничего не происходило, но Брэндон уже не слышал её — только биение собственного сердца и нарастающий гул турбин.
— Что происходит? — крикнул он пилоту.
— Мы попали в зону сильной турбулентности, я вам говорил, что из-за воздушных потоков тут небезопасно.
Брэндон вспомнил их разговор…
— Нам придётся лететь через Тибет… — раскрывая детали предстоящего маршрута, сообщил он тогда пилоту.
— Это не возможно, небо над Тибетом — закрытая зона, ни один борт не сможет там пролететь…
— Почему? Наш джет рассчитан на такие высоты.
— Сэр, — пилот тяжело вздохнул и развернул перед Брэндоном карту высот:
— Взгляните, сэр. Максимальная высота нашего воздушного судна пятьдесят тысяч футов, но даже он, с его предельной высотой не гарантирует безопасности. Тибетское нагорье, возвышающееся на отметку в тринадцать тысяч футов, представляет собой серьёзное препятствие из-за вихревых потоков воздушных масс. Отдельные вершины достигают двадцати четырёх тысяч футов. При разгерметизации нам придётся снижаться до десяти тысяч футов, а там, — он провёл пальцем по изломанной линии хребтов, — нет безопасной высоты… И погода… Она меняется быстрее, чем мы успеваем реагировать. Горные массивы создают сложные вихревые потоки, которые могут привести к потере управления. Каждый полёт здесь — это сложное техническое испытание. Чтобы получить от властей Китая разрешение на полёт в этой зоне, нужно модернизировать весь борт. Стандартные кислородные маски, рассчитанные на двадцать минут, здесь бесполезны — времени на снижение просто не хватит. Экстренная посадка? Невозможно. Только скалы. Если начнётся болтанка, нам придётся набрать высоту, а разряженный воздух не даст двигателям кислорода, в итоге мощность упадёт и увеличится расход топлива… В общем сэр, если нужна катастрофа, то лучшего места не найти…
Брэндон молча слушал его, но в тот момент, он как никогда рассчитывал на удачу и проигнорировал слова пилота.
— Будет тебе разрешение, это моя забота, считай оно уже у тебя в кармане, — уверенно произнёс он, — а что до модернизации — увеличим баллоны.
Посадка была намечена в аэропорту Лхаса Гонгар, где его должны были встретить люди Луна. Но сейчас, когда полет становился экстремальным, все его надежды и планы рушились словно карточный домик…
— Что будем делать? — крикнул Брэндон пилоту, с трудом сдерживая подступившую тошноту.
— Попробую подняться на высоту шестнадцать тысяч футов, это единственный выход. Топлива, возможно, не хватит, зато будет шанс выйти из опасной зоны… вам лучше надеть кислородную маску.
— Хорошо, — спокойно согласился с ним Брэндон.
Поддаться панике, значило лишь усугубить и без того сложную ситуацию. Он не мог себе этого позволить, руководствуясь примером из жизни советского разведчика Рудольфа Абеля, которого считал эталоном профессионализма в их работе.
(Рудольф Абель — настоящее имя Вильям Генрихович Фишер (1903—1971), легенда в мире разведки, смог добыть информацию о планах США нанести ядерный удар по крупнейшим городам Советского Союза, а также смог организовать две агентурные сети в США.)
Когда адвокат Абеля, Донован, сообщил своему клиенту: скажу честно, вас хотят отправить на электрический стул.
Тот ответил: Понятно.
Тогда Донован удивленно спросил: и вы совсем не волнуетесь?
Абель ответил: А это поможет?
(Цитаты из фильма «Шпионский мост»).
Этот пример самообладания всегда вдохновлял Брэндона в трудные минуты, давая возможность сохранять равновесие даже в самых безнадёжных ситуациях.
Джет снова тряхнуло, двигатели натужно загудели и борт начал набирать высоту. Мощные потоки воздуха, исходящие от гор, мёртвой хваткой держали самолёт, вцепившись в его обшивку. Джет силясь вырваться, начал крениться на левый бок, поочерёдное то взлетая, то падая вниз. Брэндон пристегнулся к креслу готовясь к худшему. Порывы ветра кидали Джет словно игрушку, забавляясь ею и проверяя на прочность. Пилот, делая все возможное, то и дело менял высоту уходя все дальше от намеченного маршрута, наконец его старания увенчались успехом.
— Вы как? — уставшим голосом спросил он Брэндона.
— Жить буду… — тихо произнёс тот снимая кислородную маску.
— Я бы этого не делал, — предупредил его пилот, — на этой высоте маску лучше не снимать…
— Где мы?
— Пришлось сильно отклониться, указатель курса отказал, но последняя точка была в районе горы Кайлас.
— А что с топливом?
— Топлива не хватит, я предупреждал…
— Понял, а связь?
— Её здесь нет…
Брэндон тяжело вздохнул. Отклонение от курса грозило серьёзными последствиями — остаток топлива был ничтожен, и они рисковали не добраться до аэропорта.
Натянув кислородную маску, он на мгновение замер, глядя в иллюминатор. Самолёт, словно птица, поймавшая восходящие потоки, беззвучно парил в тёмном небе Тибета. Музыка в салоне продолжала играть, вытесняя тревогу и Брэндон постепенно погрузился в дремоту, но даже там он не находил покоя…
Россия. Что ждёт его там? Примут ли его люди, живущие в этой стране? Не сочтут ли предателем? В памяти всплыли слова: «Родина — там, где ты можешь быть собой, где душа находит покой, а сердце поёт от счастья».
Брэндон покидал Америку с тяжёлым сердцем, там он чувствовал себя словно в тесной клетке, где иллюзия свободы была лишь тонкой ширмой, за которой скрывался жёсткий контроль государства. Каждый его шаг, каждое решение словно находились под невидимым надзором, превращая мнимую независимость в пустую формальность.
В беседах с Мерфи он заметил особое, почти отеческое отношение к русским людям. Его друг обладал редким даром — умел уважать личность вне зависимости от политических взглядов, прекрасно понимая, что каждый человек является продуктом той системы, в которой он вырос и сформировался.
Когда Брэндон завёл разговор о переезде в Россию, Мерфи отвечал осторожно, избегая прямых оценок. Эта уклончивость не была признаком неуверенности — напротив, она свидетельствовала о глубоком уважении к праву друга на собственный выбор. Размышляя об этом, Брэндон находил в себе силы двигаться вперёд. Поддержка друга, его молчаливое одобрение придавали уверенности в правильности принятого решения. Возможно, именно там, в далёкой стране, он наконец обретёт ту настоящую свободу, о которой так долго мечтал.
Неожиданно самолёт словно сошёл с ума — его начало неистово трясти, швыряя из стороны в сторону. Пилот, стиснув зубы, выжал максимум из двигателей, пытаясь удержать контроль над неуправляемой машиной. Видимость была нулевая — они летели словно в густом молоке, полагаясь лишь на интуицию и многолетний опыт командира воздушного судна.
В этот критический момент в памяти Брэндона вспыхнул яркий образ из далёкого детства. Он вспомнил тот самый день, когда отец вручил ему потёртый том — руководство бойскаута. Старый том, пахнущий типографской краской и приключениями, содержал главу о выживании в экстремальных ситуациях. В разделе о навигации без приборов были строки:
1.Поместите живую кошку на пол кабины; потому что кошка, твёрдо стоящая на четырёх лапах, всегда остаётся в вертикальном положении относительно поверхности земли. Просто посмотрите, в какую сторону наклоняется кошка, чтобы определить, низко ли расположено крыло, и если да, то какое.
2.Утка используется для захода на посадку. Ввиду того, что любая разумная утка откажется летать в условиях тесной кабины пилота, необходимо лишь вышвырнуть утку из самолёта и следовать за ней до места посадки.
Брэндон невольно усмехнулся, вспомнив нелепый совет про кошку или утку, как ориентир в пространстве — сейчас это казалось почти забавным. Правда, ни того, ни другого на борту не оказалось, хотя, кто знает, может, и сработало бы…
Но смех застрял в горле, едва он услышал голос пилота. Тот говорил отрывисто, чётко, и в его словах звучала такая безысходность, что у Брэндона внутри всё похолодело.
— Срочно надеть парашют! — прокричал командир. — Топливо на нуле, а турбулентность нарастает, самолёт не выдержит… Я теряю контроль над ним!
Глава 4 Загадка Кайласа: врата между мирами.
«Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий станут они орудием», — Морис Дрюон.
Джет раненой птицей, парил над барханами облаков теряя высоту и стремительно приближаясь к земле… В голове всплыл образ ситуации, произошедшей во время второй мировой войны, когда зенитчики, сбив немецкий самолёт, увидели, как из него камнем вниз падает лётчик. Его парашют не раскрылся, однако, подоспевшие к месту падения бойцы увидели пилота живым и невредимым… Его спасло то, что он упал в глубокий овраг, засыпанный снегом.
Брэндон дождался, когда они миновали облака и с надёжной посмотрел вниз на землю, стараясь разглядеть снежные вершины гор.
— Пора! — услышал он голос пилота, спешно надевавшего свой парашют, — Сейчас или никогда… если не прыгнем — нам хана…
Спорить не было смысла, поскольку посадить Джет в горах было равносильно самоубийству и Брэндон, поправив лямки парашюта, приготовился…
Ревя, как дикий зверь, поток ледяного воздуха ворвался в кабину, едва дверь «Джета» распахнулась. В следующий миг пилот выпрыгнул наружу, за ним последовал Брэндон. Самолёт стремительно таял в голубом небе, превращаясь в едва заметную точку.
Их небогатый скарб состоял из двух радиостанций для связи, компаса, аптечки и скудного запаса провизии на двое суток. Маневрируя стропами раскрывшихся парашютов и выдерживая безопасную дистанцию друг от друга, они искали подходящее место для приземления. Сильный ветер, раскачивая из стороны в сторону, относил их всё дальше от предполагаемой цели маршрута, которая теперь казалась недостижимой.
Наконец оба парашютиста, пробив твёрдый снежный наст, рухнули в мягкую снежную кашу одной из горных вершин.
— Живой? — донёсся до Брэндона хриплый голос пилота сквозь снежную пелену.
— Да… А ты? — с трудом выдавил он, отплёвывая снег.
— И я. Только, похоже, руку сломал, а в остальном — порядок.
Брэндон огляделся. Он лежал на каменном полу какой — то пещеры, под сводом которой зияло отверстие, а в нём медленно раскачивался на стропах парашюта его пилот.
— Сам справишься? — спросил Брэндон, понимая, что не сможет ему помочь.
— Да, только стропы перережу…
— Погоди минуту. Как скажу — режь.
Брэндон подтянул купол парашюта и соорудил из него некое подобие подушки, чтобы пилот мог мягче приземлиться.
— Готово! — крикнул он пилоту.
Здоровой рукой тот вынул нож и, полоснул лезвием по стропам. Едва он упал, как Брэндон подошёл к нему.
— Как ты? — спросил он, стараясь скрыть тревогу в голосе.
— Жить буду… — прохрипел пилот сквозь стиснутые зубы.
Брэндон достал аптечку и вколол Коннору болеутоляющее, затем как мог перевязал сломанную руку.
— Теперь порядок, вставай, будем идти, пока хватит сил, потом отдых.
Их голоса эхом разносились по своду пещеры и заглохли, где — то вдалеке.
— Похоже, там есть выход. — предположил Брэндон.
— Выход, может быть, и есть, но толку от него не много… Тут нет ни связи, ни спасателей… Воды у нас на два дня, как и еды, потом все… — угрюмо произнёс пилот. — Снаружи лишь заснеженные горы и холодные скалы… разряженный воздух…
Брэндон и сам это прекрасно понимал, но спорить не стал.
— Идти сможешь? — спросил он.
— Да…
— Тогда пошли, нужно найти выход, а там видно будет…