Хроники Волка: Кровь

Глава 4. Механическая улыбка

Утро наступило слишком быстро, будто мир перешагнул через ночь, не дав той достаточно времени. Лея почти не спала. Тревога разъедала душу, спокойную сельскую жизнь, которую Лея и Андрей с таким трудом выстроили вокруг себя.

Кирилл спал неспокойно, постоянно ворочался. В нём ощущалось сильное чувство страха, который мог забрать и не отпустить. Он боялся стать как те, кто больше не был полностью живым.

— Мам, когда мы домой вернёмся? Здесь скучно… — Дима уже проснулся и стоял босой рядом с креслом, в котором сидела Лея, держа на руках спящего Кирилла.

— Сегодня вернёмся, сынок. Может, и папа уже дома, ждёт нас. Вот только Кирилл выспится, и начнём собираться. — Лея и сама всю бессонную короткую ночь думала о том, что было бы совсем не плохо вернуться домой.

Старший сын улыбнулся.

— Я тогда начну собирать вещи?

— Да, начинай. И упакуй вещи Кирилла заодно.

— Ладно.

Вечером семья вернулась в свой дом. Записка о том, что они ушли в лесной домик, всё так же лежала на столе. Отец семейства всё ещё не возвращался.

Наполненные тревогой молодая мать и двое детей легли спать. Ночь прошла без происшествий.

Дом был наполнен тишиной, густой и вязкой, будто во сне, в котором уже что-то произошло, но память отказывалась вспоминать, что именно.

Лея, осторожно ступая, чтобы не сильно скрипеть половицами, вошла на кухню. Утренний свет за окном был бледным, почти мёртвым, как отражение в озере, в котором давно не осталось ни одной живой рыбы. Улица выглядела мирной, но она стала другой – вроде бы и знакомое место, в котором прожили семь лет, но… какое-то изменившееся, в своей глубокой сути. Появлялось ощущение, что на такой улице никто не может жить по-настоящему, что она заполнена временными пришлыми, которые через мгновение могут исчезнуть и потому не заботятся о том, где они сейчас.

И было слишком тихо…

Лея стояла у окна и, замерев, смотрела на улицу. Вчера вечером, когда она с детьми вернулась домой, было уже темно, и изменений она не заметила. Зато теперь они все навалились разом и выбили из повседневной колеи.

Дом, стоявший напротив, пустовал уже больше года, его занимали два брата. Однажды морозной зимней ночью они куда-то молча и незаметно ушли и больше не появлялись.

Но сейчас, сквозь большие открытые окна, в этом доме Лея заметила движение двух теней.

— Неужели они вернулись? Андрей точно будет рад! Нужно зайти к ним, проведать… — Лее очень хотелось увидеть старых друзей, но что-то её останавливало.

Пытаясь отогнать от себя чувство тревоги, Лея вышла на улицу и пошла к дому братьев. Навстречу ей вышел незнакомый мужчина среднего роста, крепкого телосложения, тёмные волнистые волосы на голове и ухоженная борода, на вид ему было около сорока лет. Он стоял на крыльце перед открытой дверью и пристально смотрел на приближающуюся Лею. На его лице была застывшая ровная улыбка.

Мужчина поднял руку и помахал Лее, приветствуя её. Его движения напоминали движения робота, казалось, что им управлял алгоритм – движения были вымерены и слишком правильные.

Лея остановилась. Улыбнулась незнакомцу, потом осторожно посмотрела назад, на окна своего дома – дети уже проснулись и выглядывали из окна. «Сколько же времени прошло?» — подумала Лея.

Когда Лея вновь повернула голову к бывшему дому братьев, мужчины на крыльце уже не было, но дверь оставалась открытой, будто приглашая войти внутрь.

Воздух был сухим и холодным. Подойдя к крыльцу, Лея ощутила очень сильное желание обернуться волком и напасть, но смогла сдержать свои инстинкты хищника. Внутри дома царил полумрак, но можно было рассмотреть обстановку – дом стоял без хозяев год, и это не только ощущалось по застоявшемуся воздуху и накопившейся пыли, дом будто кричал и звал на помощь. И при всём этом в воздухе ощущался запах озоновой свежести, как после очень сильной грозы.

— Здравствуйте, — прозвучал незнакомый голос, он был приятным, но было ощущение, что этот голос не принадлежит живому существу.

Из глубины комнаты вышла женщина. Она всем походила на того мужчину, что стоял на крыльце, такие же механические, вымеренные движения, такая же идеальная, ровная улыбка. По спине Леи пробежали мурашки, и хищник внутри неё завопил об опасности.

— Доброе утро, — ответила Лея, еле удерживая себя от обращения в волка. — Вы новые жильцы?

— Временные.

Женщина улыбнулась. Её лицо было красивым, длинные светлые волосы аккуратно уложены, тёмно-серое платье, на вид ей было около сорока – ровесница того странного мужчины.

— Я рада новым соседям, — улыбнулась Лея. — Вы недавно приехали?

— Да, мы приехали вчера.

— Если не секрет, то откуда?

Секундная пауза. Лее показалось, что в глазах женщины вспыхнули зелёные огоньки.

— Из города.

— Города?

— Да, из центрального города.

«Интересно. И где же это у нас остались города? Ну почему Андрея нет, когда он так нужен? И где вообще все жители? Где Совет???» — Лее стоило всё больше усилий сдерживать себя.

— Раньше в этом доме жили мои друзья.

— Теперь тут живём мы, — голос женщины все больше становился похожим на механический.

Из кухни вышел мужчина.

— Марина.

— Николай, у нас гостья из дома напротив.

Женщина повернулась к мужчине. Лее показалось, что та просто повернулась вокруг оси, не совершив при этом никаких нормальных движений.

— Вам кто-то рекомендовал наше поселение?

— Да, — пауза несколько секунд. — Нас сюда направила система.

Слово «система» прозвучало очень буднично, но Лея немного попятилась назад.

— Какая система?

— Общая.

Мужчина и женщина, Николай и Марина, если их правда так когда-то звали, стояли ровно, как два идеальных предмета интерьера. Вот только в этом доме они были лишними. Их речь, ответы были без подтекста, без какой-либо реакции на Лею. Каждая произносимая фраза — сгенерированный Гелиосом ответ.

— Вы давно вместе?

Марина посмотрела на Николая.

— Пять лет.

— Где познакомились?

— В сети.

— Ладно. А где именно в сети?

— В рекомендательном канале.

— А ваши родители? Дети?

— Неактуально, — сказал Николай.

Слова походили на команды и ответы, которые дают машины.

— Что вы имеете в виду?

— Оптимизация семейной структуры уже завершена. Понятия родителей и детей больше неактуальны.

Глаза их смотрели прямо на Лею, будто изучая её и пытаясь считать что-то внутри. Теперь Лея была уверена, что видела в их глазах проблески зелёных вспышек. Это не было имплантом. Происхождение этого зелёного света было гораздо глубже — замещение сознания. Полное замещение и подчинение алгоритму.

— Вас прислали за моим сыном? — в голосе Леи прозвучала угроза.

Марина и Николай синхронно моргнули.

— Нет.

— Тогда зачем вы тут?

— Наблюдаем.

По телу Леи прошла мелкая дрожь.

— Не смейте к нам приближаться. Не смейте трогать моих сыновей!

— Несущественно.

Волк внутри Леи взвыл.

— Вы помните, кем были до того, как вам промыли мозги?

Николай улыбнулся.

— Это не важно. Мы стали эффективными.

— Эффективными, — как эхо повторила Марина.

Лея отошла к порогу двери и взялась рукой за косяк.

— Вам лучше уйти, — сказала Марина. — Ваше присутствие вызывает коррекцию.

— Чью?

— Нашу.

— И что будет, если я не уйду?

Николай сделал два быстрых шага и почти вплотную приблизился к Лее.

— Будет инициирована синхронизация.

Лея сделала шаг назад и вышла на крыльцо. Внутри кипела первобытная хищная ярость. Но она, несмотря на все инстинкты, видела перед собой двух людей. Не врагов. Просто им не повезло, и они стали рабами системы. Рабами Гелиоса. Отголосками разрушенной Империи.

— Вам не больно?

Марина чуть наклонила голову.

— Боль неэффективна.

— А любовь?

Пауза. Долгая пауза, и много очень коротких зелёных вспышек в глазах.

— Категория устарела, — абсолютно механическим голосом произнёс Николай.

Он положил ладонь на плечо Марине. В этот момент Лее показалось, что она увидела проходящую сквозь них трещину. Но видение продлилось менее мгновения и потом исчезло, не оставив после себя даже намёка на своё присутствие.

— Вам пора уходить, — сказал он прежним мягким голосом.

Через мгновение дверь захлопнулась, хотя к ней никто не прикасался.

Отражённый снегом свет солнца ослеплял. Поднялся ветер, он пролетал улицу, поднимая лёгкие снежинки с дороги. Лея медленно развернулась и пошла к своему дому, туда, где её ждали, уткнувшись носами в стекло окна, два сына.

Когда Лея вошла домой, к ней подбежал Кирилл и обнял за ноги, подняв своё детское личико вверх.

— Они плохие? – спросил он.

Лея отцепила маленькие ладони от своих ног и прошла в кухню. Ей хотелось согреться у живого огня.

— Нет, Кирилл, они не плохие. Просто у них отняли их сущность.

— Кто? Тот же, кто считает?

— Да, – Лея была шокирована увиденным, а потому не сразу заметила, что сказал ей сын. – Ты снова слышишь?

— Нет. Он молчит.

Дима продолжал стоять у окна, но он больше не смотрел на улицу, он смотрел на маму и своего младшего брата.

— Мам, давай лучше завтракать, — сухо сказал Дима, ему не очень нравилось, что всё внимание получает Кирилл. А ещё он не совсем понимал, что происходит. И не верил рассказам Кирилла о том, что тот что-то слышит.

— Да, сынок, скоро мы будем завтракать. А потом придумаем, что делать дальше и где нам искать нашего папу, - Лея вздохнула и принялась готовить завтрак.

«Да, и где же нам искать Андрея…» — чувства Леи сложно было назвать позитивными.

Лея подняла взгляд от плиты и посмотрела в окно, на дом напротив, в котором поселились эти два соглядатая, присланные Гелиосом следить за её семьёй и сыном. На крыльце стоял Николай и улыбался своей идеальной улыбкой. Лее показалось, что он видит то, что происходит в её доме, видит, что она смотрит на него, потому что он поднял руку и помахал ей.

«Страшно, когда у тебя душу заменяет алгоритм. Не хотела бы я ещё раз с ними сталкиваться… Андрей, вернись уже! Даже если со своим отцом… Он хотя бы человек, пусть и убийца…» - Лее не было спокойно, она не понимала, почему Андрей так сильно задерживается, и боялась, что с ним что-то случилось, но бросить детей или тащить их с собой на поиски… Нет. У неё есть обязательства. В том числе перед Андреем. Её задача – сохранить семью. Защитить от угроз. А войной пусть занимается тот, кому она нравится…

Мир переписывал себя. Постепенно, но планомерно. И впервые за последние семь лет, которые прошли после победы над Империей, семь лет мирной жизни, молодая мать, полукровка человека и вервульфа, не знала, что и как ей нужно делать дальше, чтобы сохранить то, что стало дорогим. Тех, кто стал для неё дороже её собственной жизни. Чтобы сохранить себя и выстоять в борьбе с системой. Ещё раз победить Империю.

Но она чувствовала, что главное – оставаться живой, той, в которой ещё остаётся боль, страх и любовь.

Тогда, может быть, что-то получится.

Тогда будет выбор.

И она знала, какой выбор она сделает.

Ночь вернулась не как время для отдыха, а как перерыв между пакетами данных, передаваемых в системе.

Кирилл спал, но его сон был нервным, дёрганым. Андрей называл такие сны кошмарами. Хотя настоящими кошмарами они не были. Просто во время таких ночей сознание ребёнка подвергалось атаке системы. Но никто этого не знал и не понимал.

Дыхание мальчика было неровным, неритмичным. Это казалось Лее лучшим доказательством того, что над её сыном ещё не получила власть система. Её казалось, что пока есть силы нарушать алгоритм – они живы, они свободны.

Лея сидела у окна. Лунный свет резал пространство зимней ночи на чёрно-белые слои. В трубе завывал ветер, но деревья стояли неподвижно. Было чувство, что мир слушает себя и пытается понять, что с ним происходит, найти и удалить нарушающие записи. Только не было до конца ясно, кого мир посчитает такими записями…

На улице было безлюдно. Как было и весь прошедший день. Казалось, что в их мирном и дружном поселении не осталось никого, кроме вернувшейся семьи Леи и тех двух новых наблюдателей от Гелиоса. В окне спальни в доме напротив мерцал свет, как будто сообщая: «Мы тут, мы следим за вами».

Лея знала — они не спят. Машинам, в отличие от живых существ, отдых не нужен. Системе отдых не нужен, она тогда может стать уязвимой и слабой.

Лее вспомнилась женщина, Марина, её мягкий изгиб губ, который пытался стать улыбкой, и тот крошечный сбой в лице, крошечное, но вместе с тем очень человеческое «нет», мелькнувшее в ответ на прикосновение Николая. Возможно, что она всё ещё там, её душа, прячется где-то под слоями кода, слоями инструкций и замещённой воли. Маленькая искра, которую не удалось погасить полностью.

Лея закрыла глаза и попыталась представить, как это — жить вот так, с осознанием того, что твои слова и действия больше не принадлежат тебе, а диктуются инородным искусственным разумом. Как это — быть живой оболочкой, в которой не осталось ничего живого.

Ощутив ужас всего этого, она чуть не вскрикнула и открыла глаза. Дома было всё спокойно. Дети спали в своих постелях, только Кирилл ворочался и что-то тихо бормотал. Прислушавшись к нему, Лея вздохнула спокойно — сын ничего не считал.

В тёмном стекле окна Лее почудились два отражения — её и Андрея, отражения того времени, когда они были ещё подростками и Империя не была повержена. Какими они были неритмичными, несовершенными. Но зато они были настоящими. Лея провела рукой по стеклу, видение пропало.

Она подошла к кроватям детей и получше укрыла их одеялами, поцеловала.

— Спите крепко, мои мальчики. Я никому не позволю забрать ваши души.

В окнах пустых домов поселения начал мигать свет. Одно окно. Второе. Третье. Ряды домов начали вспыхивать светом и гаснуть. Ровно. Синхронно. Как код, который кто-то передавал.

Пустые дома, захваченные системой, общались между собой. Им не требовалось слов или каких-то других символов. Просто вспышки света.

Окна домов вспыхивали. И где-то внутри системы происходило что-то необратимое.

Лея стояла на крыльце своего дома и смотрела на эту безмолвную игру света. Она пыталась услышать тишину между вспышками. С каждым новым циклом тишина становилась заметнее, более тяжёлой, тянущейся.

Она была не в силах помешать этому. Пока не в силах.

Вернувшись домой, Лея записала в своём дневнике следующее: «Пусть они зовут эти процессы оптимизацией. Пусть. Но я выбираю ошибку. И пока я могу допускать ошибки – я жива».

Чернила растеклись по бумаге.

За окном начиналось утро, появились первые лучи солнца. Но Лея знала – тьма не ушла, она просто научилась использовать свет. И где-то внутри неё, между страхом и тишиной, появилось новое чувство. Оно говорило о том, что мир можно переписать под себя. Но только тогда, когда в твоих живых руках лежит живое перо.

На холме у края поселения появился одинокий путник. Он с улыбкой смотрел вперёд.

— Как же я хочу есть! Надеюсь, Лея уже приготовила завтрак!

Путник возвращался домой.

Глава 5. Пульс энергии

— Что-то ты не сильно торопился вернуться к нам, муженёк! – Лея никогда не кричала на Андрея или на детей, когда она сердилась, она говорила, но в этом голосе звенел металл, та самая натянутая струна, что готова лопнуть от одного лишь дыхания. Она стояла у кухонного стола и сжимала в руках полотенце с такой силой, что костяшки её пальцев побелели, напоминая отполированные камни. – Ну что, встретился со своим генералом, нашёл того, кто знает, как всё устроено?

Андрей стоял, замерев на пороге. Его уже ставшая привычной, немного глупая улыбка, которая с момента их знакомства служила безотказным разрядником напряжения, сейчас выглядела как нелепая маска, надетая на лицо мертвеца. Он медленно закрыл за собой дверь, словно пытаясь отсечь внешний мир, но холод – такой липкий и тревожный – всё равно просочился вместе с ним внутрь.

— Лея, прости… - он сделал шаг вперёд, но она отступила. Движения Леи были быстрыми, по-звериному точными. – Я правда слишком сильно задержался. Там… Всё оказалось гораздо сложнее, чем мы могли ожидать даже в самых ужасных кошмарах. Ты не понимаешь, во что мы на этот раз влипли…

— Я не понимаю? – Лея перебила его, хищно оскалившись. В глубине её зрачков, на долю секунды, полыхнуло пламя её красной ярости. – Так давай же, объясни! И что же, по-твоему, я не понимаю?!

Почти на минуту в доме повисла тишина. Андрей, тяжело вздохнув, снял зимнюю одежду и направился к столу.

— Завтрак уже был или пока ещё нет?

— Мне вот просто интересно, Андрей, что должно в мире произойти, чтобы ты перестал хоть на миг думать о еде. – Лея улыбнулась. – Завтрака ещё не было, но на тебя я не готовила, так что подождёшь обеда.

— Беру пример с тебя, любимая, - Андрей чувствовал, что его тело готово упасть от усталости, плечи свело, казалось, его прижимает к земле невидимым грузом. Его руки чуть дрожали, когда он доставал хлеб, масло и копчёное мясо. – Я всё ещё прекрасно помню, как мы с тобой познакомились и что ты обещала тогда со мной сделать. Знаешь, мне на завтрак вполне хватит сэндвичей и кофе. [Ну вот почему генераторы еды перестали работать! Кому они мешали?!]

Лея ничего не ответила, она тоже помнила, как она встретила Андрея. И порой задавала себе вопрос, чтобы произошло, если бы она его присутствие в том заброшенном складе внутри оболочки просто проигнорировала или убила? Но такие рассуждения всегда приводили к одному – её бы тогда самой здесь не было.

Они собирали завтрак в тишине. Потом Лея разбудила детей. Дима вышел хмурым, он не любил просыпаться рано утром. Кирилл же… двигался как привидение, словно боялся, что малейшее неосторожное движение приведёт к разрушению реальности.

— Папа, - Дима сел за стол, не дожидаясь приглашения. – Почему тебя так долго не было? Нам было страшно. Маме было страшно!

— Дима… - Кирилл взял брата за руку, но тот дёрнулся, как от удара.

— Что? Мама дрожала! Я видел! Но она никогда и ничего не боится! – Дима зло посмотрел на своего отца. – Почему ты оставил нас без защиты?

Лея тяжело опустилась на табурет. Она посмотрела на Андрея, и в этом взгляде было столько боли, накопленной за все дни отсутствия Андрея, что он невольно опустил глаза.

— Он прав, Андрей, - голос Леи окреп, став холодным и ровным, как лёд в глубоком озере. – Ты не представляешь, что это за чувство, собирать вещи в доме, который ты считал крепостью, осознавая, что… что ты в этой крепости больше не можешь спастись. Что дом стал зоной отчуждения. Что весь мир стал такой зоной отчуждения. Я не знаю, как это объяснить тебе… Это похоже на состояние, когда ты чувствуешь приближение грозы, хотя даже небо ещё не знает, что скоро его закроют грозовые тучи.

Андрей слушал, затаив дыхание. Он чувствовал, даже знал, что самое страшное будет впереди.

— Мы вышли из дома около полудня, – продолжила она. – Собирать вещи было на удивление просто, словно мы отправлялись просто на пикник в лес, а не прятались от чего-то, что угрожает нам, не сбегали из зоны, которая стала слишком опасной. Немного еды, вода, аптечка… Кирилл продолжал молчать. Это было слишком тихое молчание, Андрей. Не детское. Он больше не прикладывал ухо к полу, как в ту ночь, но я видела – он слушает. Что-то, что звучит гораздо глубже. То, что нельзя услышать ушами.

— {Нам нужно пространство. Много. Открытое}, - вдруг голос Кирилла прозвучал в голове Андрея.