Камень раздора

ПРОЛОГ

Дорога, петляя меж поросших мхом валунов и пологих холмов, то ныряла в тенистые рощицы карликовых берёз, цеплявшихся корнями за скудную почву, то взбиралась на каменистые взгорья, откуда открывался захватывающий вид на долину. Ветер, гулявший по склонам, доносил шёпот трав и звонкие переливы ручьёв, стремительно бегущих вниз, к подножию гор. Вдали, словно изумрудные блёстки, мерцали небольшие озёра, отражая в своей глади синеву неба. Солнце, клонясь к горизонту, окрашивало вершины горы Эналдук в багряные и золотые тона, будто желая в последний раз подчеркнуть их суровую красоту перед наступлением ночи. Повозка, скрипя и вздрагивая, медленно продвигалась вперёд, оставляя за собой шлейф пыли, поднимавшейся от копыт усталых лошадей.

Постепенно окружающий пейзаж начал претерпевать изменения. Пышная зелень уступала место каменистой пустоши, усеянной острыми скалами и осыпями. Травы становились всё более жёсткими и колючими, а деревья – приземистыми и корявыми, словно выжившими после жестокой битвы со стихией. Всё чаще стали попадаться следы гномьей деятельности: заброшенные каменоломни, груды отработанной породы, сломанные телеги. Воздух наполнился терпким запахом гари и минералов, предвещая близость шахтёрских поселений.

На горизонте стали отчётливо видны массивные стены Раффлхоллоу, сложенные из тёмного камня. Они казались продолжением горных хребтов, будто сама гора извергла их из своих недр. Высокие башни, увенчанные зубчатыми парапетами, угрюмо возвышались над стенами, напоминая стражей, веками охранявших вход в таинственное подземелье. Тёмные провалы бойниц зловеще зияли, как пустые глазницы, наблюдающие за приближающимися путниками.

Повозка, подгоняемая нетерпеливым кнутом возницы, миновала узкий проход между двумя сторожевыми башнями и въехала под свод массивных ворот. Здесь, в тени каменных стен, царил полумрак. Вокруг сновали шахтёры – коренастые гномы, чьи лица были измазаны угольной пылью, а взгляды казались настороженными. Их кожа, лишённая солнечного света, выглядела бледной и болезненной, а тела – сгорбленными от непосильного труда. Большие, мясистые носы, искривлённые шрамами, и маленькие, глубоко посаженные глаза выражали угрюмость и недоверие. На головах не было ни единого волоска, словно сама земля выпила из них жизненную силу. Одеты они были в грубые холщовые рубахи и штаны, усиленные кожаными вставками, а на ногах – прочные сапоги с металлическими накладками.

Шахтёры Эналдука – народ, чья жизнь неразрывно связана с недрами гор. Поколениями они добывают из земли руду и драгоценные камни, обеспечивая процветание Раффлхоллоу и всего Плиорского Королевства. Суровый труд, тяжёлые условия жизни и постоянная опасность сформировали их характер: угрюмый, подозрительный и несгибаемый. Они немногословны, практичны и ценят лишь то, что можно потрогать руками. Скупость и жадность стали для них почти добродетелями, ведь каждый найденный самоцвет или кусок руды – это гарантия выживания в этом неприятном мире. К чужакам они относятся с недоверием, опасаясь обмана и предательства. Доверяют они лишь своим соклановцам, с которыми плечом к плечу работают в шахтах, рискуя жизнью ради общего блага. Они верят в Толгара, бога-покровителя шахтёров, и считают, что именно он дарует им защиту в недрах земли и направляет к богатым залежам. Их культура пропитана духом труда и преданности клану, а праздность и развлечения считаются пустой тратой времени. В их сердцах горит огонь упорства и выносливости, закалённый тяжёлыми испытаниями и опасностями, подстерегающими на каждом шагу в тёмных глубинах шахт.

Вдоль узких улочек, напоминающих кровеносные сосуды, тянулись выдолбленные в скале дома и мастерские. Здесь и там виднелись лавки, заваленные рудой, инструментами и прочими шахтёрскими принадлежностями. Воздух был наполнен запахом гари, угля и тяжёлого физического труда. Повозка, пробираясь сквозь толпу, то и дело задевала за плечи шахтёров, заставляя их ворчать и огрызаться.

Встречались и редкие представители других рас. Люди, в основном торговцы, одетые в добротные, но потрёпанные дорожные костюмы, сновали между лавками, предлагая свои товары. Орки, могучие и свирепые, с грубыми чертами лица и тяжёлыми цепями на шеях, явно нанимались в качестве охраны. Легарты, скользкие и ловкие, с блестящей чешуёй и хитрыми глазами, вели переговоры с шахтёрами, предлагая экзотические товары и услуги. Однако, все они казались инородными в этом мрачном и суровом мире, будто случайно попали в чужой муравейник.

Наконец, повозка, миновав уличный лабиринт, прибыла на небольшую станцию, расположенную в самом центре наземной части города. Это было крытое помещение, построенное прямо в скале, с низким потолком, подпираемым грубыми деревянными балками. Вдоль стен тянулись скамьи, на которых в ожидании прибытия или отправления сидели уставшие путники. В воздухе висела густая смесь запахов: конского навоза, пота, копчёного мяса и дешёвого пива.

Повозка остановилась, и возница, выкрикивая ругательства, принялся разгружать багаж. Следом за ним спрыгнул молодой эльф, чей наряд резко контрастировал с угрюмой атмосферой Раффлхоллоу. На нём был зелёный камзол, украшенный вышивкой в виде причудливых узоров, и коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги. На голове красовалась небольшая шапочка с прикреплённым к ней пером. Светлые волосы, как солнечные лучи, выбивались из-под шапки, обрамляя щетинистое лицо с тонкими чертами и большими, лучистыми глазами. На плече висела старенькая лютня, видавшая множество походов, но определённо бережно хранившаяся.

Эльф огляделся вокруг, с любопытством рассматривая окружающих. Шахтёры, казалось, не обращали на него никакого внимания, словно он был невидимкой. Лишь несколько детей украдкой поглядывали на него, шепчась и тыча пальцами. Бард улыбнулся им, но они тут же отвернулись, испуганно прячась за спины взрослых.

Он направился к небольшому окошку, расположенному у входа на станцию. За ним сидел пухлый шахтёр с бледным лицом и насупленными бровями. Он был одет в форму таможенника, состоящую из грубой холщовой рубахи и кожаного фартука, испачканного угольной пылью.

– Доброго дня, почтенный! – весело произнёс эльф, приподняв шапку.

Шахтёр оторвал взгляд от какой-то бумажки и уставился на него с нескрываемым раздражением. Его маленькие глаза, казалось, прожигали дыру в эльфе.

– Имя? – спросил он, не удостоив эльфа ни малейшей улыбкой.

Прибывший слегка удивился такой нелюбезности, но быстро взял себя в руки. Он привык к разному отношению к себе, особенно в тех местах, где эльфы были редкостью.

– Лириан Рапсод, к вашим услугам! – гордо воскликнул он, ожидая, что известное на весь континент имя произведёт хоть какое-то впечатление на угрюмого шахтёра.

Однако таможенник никак не отреагировал. Его лицо оставалось непроницаемым, будто высеченным из камня. Эльф даже немного расстроился. Ему всегда нравился момент, когда собеседник понимал, с кем имеет дело, и начинал расплываться во всевозможных комплиментах, пытаясь порадовать артиста.

– Цель визита? – вновь буркнул таможенник, не проявляя ни малейшего интереса к личности прибывшего.

– Я приехал в Раффлхоллоу как турист, – ответил Лириан, стараясь придать своему голосу как можно больше энтузиазма. – А вообще-то, я бард! И хочу повеселить местных своими песнями и балладами!

Таможенник окинул Рапсода скептическим взглядом, скользнув по его нарядному камзолу и старенькой лютне.

– Ну… удачи… эльф, – сказал он, переворачивая какую-то бумажку. – Следующий!

Лириан вздохнул, понимая, что его попытки очаровать таможенника оказались тщетными. Он направился к выходу, чувствуя себя немного разочарованным. «Что ж, – подумал он, – не все же любят музыку и веселье. Но я уверен, что найду в Раффлхоллоу тех, кому придутся по душе мои песни!»

Миновав таможенный пункт, Лириан оказался на узкой улочке, ведущей вглубь города. Здесь царила ещё большая теснота и суета, чем на станции. Шахтёры, снующие туда-сюда, словно муравьи в муравейнике, то и дело задевали его плечом, не удостаивая ни единым взглядом. Лириан, привыкший к более уважительному отношению к своей персоне, чувствовал себя немного неловко.

Он попытался было завести разговор с одним из шахтёров, но тот лишь буркнул что-то невнятное и отвернулся. Лириан вздохнул. «Эх, – подумал он, – похоже, здесь не очень-то любят болтливых эльфов».

Тут его внимание привлекла небольшая ювелирная мастерская, где пожилой гном с кропотливостью работал над каким-то украшением. Эльф остановился, заворожённый искусностью мастера. Гном, заметив его интерес, поднял глаза и окинул Лириана оценивающим взглядом.

– Что тебе нужно, эльф? – спросил он угрюмо.

– Я просто любуюсь вашим мастерством, – ответил Лириан, стараясь быть как можно более любезным. – Ваши украшения просто восхитительны!

Гном хмыкнул, но в его глазах промелькнула искра гордости.

– Да, – сказал он, – мы, Хазадуры, умеем делать красивые вещи из камня.

– Хазадуры? – переспросил Лириан, не понимая, о чём идёт речь.

– Да, – ответил гном, – это имя моего рода. Мы – лучшие ювелиры во всём Раффлхоллоу.

Лириан кивнул, догадавшись, что имеет дело с представителем одного из ведущих шахтёрских семейств Эналдука. Он решил воспользоваться случаем и расспросить гнома о Раффлхоллоу.

– А что вы можете рассказать мне об этом городе? – спросил он. – Я здесь впервые, и мне всё очень интересно.

Гном нахмурился, обдумывая, стоит ли делиться своими знаниями с чужаком.

– Раффлхоллоу – это город шахтёров, – сказал он, наконец. – Здесь обитают трудолюбивые и честные гномы. Но мы не любим тех, кто бездельничает и живёт за чужой счёт.

– Я – бард, – промолвил эльф. – Я зарабатываю на жизнь своими песнями и балладами. И я уверен, что смогу развлечь жителей Раффлхоллоу своим искусством.

Гном хмыкнул, но ничего не ответил. Он снова принялся за работу, будто забыв о присутствии Лириана. Эльф понял, что разговор окончен, и поспешил удалиться, не желая надоедать угрюмому мастеру.

Вскоре улица вывела Лириана к огромной арке, вырезанной прямо в отвесной скале. Арка, казалось, служила главным, а возможно и единственным, окном в мир для обитателей этого подземного царства. Массивные створки ворот, окованные железом и украшенные вырезанными изображениями кирок и молотов, были распахнуты настежь, приглашая войти в таинственные глубины Раффлхоллоу.

Эльф остановился, впечатлённый величием этого сооружения. Он никогда не видел ничего подобного. Арка, как колоссальный портал, соединяла мир солнечного света и свежего воздуха с мрачным и загадочным миром подземелья. Лириан закинул голову, пытаясь разглядеть вершину арки, но она терялась в полумраке и растворялась в самой скале.

Искусная резьба, покрывающая створки ворот, поражала своей детализацией. На ней были изображены сцены из жизни шахтёров: добыча руды, работа в кузнице, празднование победы над подземными чудовищами. Каждая деталь была выполнена с такой любовью и вниманием, что казалось, будто сами камни оживают под руками талантливых мастеров.

Лириан подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть резьбу. Он провёл рукой по шершавой поверхности камня, чувствуя тепло, исходящее от него. Эльф закрыл глаза, пытаясь представить себе тех людей, которые создали это чудо. Он почувствовал их гордость за свой труд, любовь к родному городу и непоколебимую веру в своё дело.

Забыв о своих разочарованиях и сомнениях, эльф ощутил прилив вдохновения. Он понял, что Раффлхоллоу – это не просто угрюмый шахтёрский город, а место с богатой историей, уникальной культурой и сильным духом народом. И он, Лириан Рапсод, должен рассказать миру об этом удивительном месте, превратив его истории в волшебные песни и баллады.

Полный решимости и энтузиазма Лириан сделал шаг вперёд и вошёл под свод массивной арки, готовый открыть для себя все тайны шахтёрской столицы.

Лириан как будто шагнул в иное измерение. Снаружи, хоть и блёклым, но всё же оставался солнечный свет. Здесь же царил полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом факелов, укреплённых на стенах, да редкими масляными лампами, которые кое-где висели над входом в жилища. По мере того, как Лириан углублялся в каменный лабиринт, воздух становился всё более спёртым, напоённым запахом пыли и чего-то ещё, неуловимо знакомого, что пробуждало в памяти смутные воспоминания о глубинах пещер, где он бывал в детстве.

Улицы здесь были ещё уже и извилистее, чем в торговом квартале на поверхности. Скальные стены, казалось, смыкались над головой, образуя тесные коридоры, ведущие вглубь горы. Именно здесь располагались семейные кварталы – самое сердце Раффлхоллоу, где жили шахтёрские семьи.

Лириан шёл, стараясь не задевать проходящих мимо гномов, большинство из которых не обращали на него никакого внимания. Вдоль коридоров, выдолбленных в скале, тянулись небольшие пещеры, служившие жилищами для семей. Стены пещер казались голыми и неприветливыми, но умелые руки превратили их в уютные уголки, украшенные резьбой, амулетами, полками с домашней утварью и выцветшими портретами.

В щелях между камнями виднелись окна, затянутые тканью или пергаментом, чтобы хоть как-то преградить путь холодному ветру, дувшему из шахт. Из этих окон доносились тихий гомон разговоров, смех детей, стук ткацких станков и запах готовящейся еды. Лириан, привыкший к тишине лесов, был поражён этим гулом, но в нём чувствовалось что-то тёплое и живое.

Он заглянул в одну из пещер, где несколько поколений одной семьи коротали время в тесноте. Внутри располагалась общая комната, где за деревянным столом собиралась вся семья. Над очагом висели горшки и сковороды, а на полках стояли книги, инструменты и семейные реликвии.

Лириан увидел, как дети играли в необычные игры, а старики читали старинные книги. Женщины занимались рукоделием, а мужчины чинили инструменты, готовясь к новой смене. Атмосфера в этой пещере, несмотря на тесноту, казалась невероятно уютной и мирной.

Вскоре узкий коридор вывел Лириана на небольшую площадь, служившую, судя по всему, центром семейного квартала. Здесь кипела жизнь: дети весело проводили время, женщины обсуждали какие-то бытовые темы, а мужчины возили тяжёлые тележки с разными шахтёрскими принадлежностями. Посередине площади возвышался огромный каменный барельеф, высеченный прямо в скале.

Лириан подошёл ближе. Барельеф изображал сцену, наполненную мистическим смыслом и величественным спокойствием. В центре композиции возвышался Толгар, бог-покровитель шахтёров. Лириан, изучая историю Элдрадана, уже был наслышан об этом божестве, но никогда не видел его изображения. Толгар, как и полагается, предстал перед ним в образе могучего гнома.

Статный, широкоплечий, с крепкими руками и ногами, он был высечен из монолитного камня. Его лицо было суровым и непреклонным, а взгляд пронизывал насквозь. На голове он носил простой, но прочный шлем, а его броня, казалось, была выкована из самой горной породы, настолько она была массивной и несокрушимой.

Рядом с Толгаром стояли шахтёры, преклонившие колени перед своим богом. Их лица были полны восхищения. Они простирали руки к нему, словно моля о защите и благословении.

В руках покровитель держал сверкающий камень, из которого исходило яркое свечение. Камень, казалось, был живым, излучая тепло и энергию.

Лириан задумчиво рассматривал барельеф. Он чувствовал мощь и величие, исходящие от изображения Толгара, его стойкость и преданность своим последователям. В этот момент ему стало ясно, что вера в своего бога – это не просто часть культуры Раффлхоллоу, а основа жизни, сила, которая помогает шахтёрам выживать в самых суровых условиях.

Вдохновлённый красотой барельефа и силой духа шахтёров эльф не смог сдержать творческого порыва. Руки сами потянулись к лютне, висевшей на плече, а пальцы – к струнам, словно стремясь выплеснуть переполнявшие его эмоции. На площади в тот момент воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом подземного города и редкими возгласами шахтёров.

Он закрыл глаза, настраиваясь на мелодию, рождавшуюся в его душе. Струны отозвались мягким перезвоном, будто шепча эльфийские заклинания. И вот, полились первые аккорды – печальные и торжественные, как эхо древних легенд. Голос Лириана, чистый и звонкий, наполнил площадь, разносясь по закоулкам семейного квартала.

Войной объята Плиория наша,

Вампирская тьма наступает всерьёз.

Элберт Воинственный – гордость и слава,

Ведёт за собой нас, не ведая слёз.

Он мнил себя мудрым, искусным стратегом,

Но гордыня туманит и разум крадёт.

Забыл он про долг, про народ и про веру,

Мечтал о величии дни напролёт.

В победу уверовав, пошёл он на Хилмарн,

Где вампиры плели свою тёмную нить.

Там хитростью Элберт был переигран,

И войску плиорскому не победить.

Дрогнул Воитель, забыв про присягу,

Оставил солдат погибать в темноте.

Бежал, словно вор, потерявший отвагу,

И город Гринард предал грядущей беде.

В Гринарде Вилорий встал пред врагом,

Седой полководец, прожжённый боями.

С уцелевшими воинами пошёл напролом,

Зарядив их своими большими речами.

Хоть стар, но сражался, как лев, беспощадно,

И Князя вампирского собою отвлёк.

Погиб, но дал время собрать оборону,

В Плиории пламя надежды зажёг.

Помните, люди, о славе пустой,

Что ложь и гордыня несут за собой!

И помните тех, чьи имена, словно свет,

Сияют сквозь тьму через тысячи лет!

Голос Лириана затих, будто растаяв в воздухе. Последние аккорды лютни прозвучали эхом, отражаясь от каменных стен. Эльф открыл глаза, ожидая увидеть на лицах шахтёров восхищение и благодарность за прекрасную песню.

Однако, вопреки ожиданиям Лириана, на площади не произошло ничего особенного. Шахтёры, казалось, не обратили на его выступление никакого внимания. Большинство продолжало заниматься своими делами, будто музыка и вовсе не звучала. Кто-то переговаривался, кто-то чинил инструменты, кто-то просто сидел, погружённый в свои мысли. Лишь несколько гномов, находившихся поблизости, бросили на Лириана недовольные взгляды, полные подозрения и неприязни.

Только дети, игравшие неподалёку, прервали своё занятие и с любопытством уставились на эльфа. Их глаза, обычно полные озорства, сейчас были широко раскрыты от восхищения. Они как зачарованные слушали музыку, позабыв обо всём на свете.

Но их родители, заметив это, быстро отреагировали. Подбежав к детям, они схватили их за руки и потащили прочь, ворча что-то о бродячих эльфах и бесполезных развлечениях. Один из отцов, бросив на Лириана злобный взгляд, процедил сквозь зубы: «Нечего слушать этих бездельников. Лучше бы делом занялись».

Лириан, опустив лютню, почувствовал укол разочарования. Он всегда привык к восторженному приёму, к аплодисментам и похвалам. А здесь, в Раффлхоллоу, его талант, казалось, никому не нужен. Музыка, призванная озарить эту мрачную пещеру, осталась неуслышанной и непонятой.

Бард, стараясь не встречаться взглядом с презрительными шахтёрами, уже собирался покинуть площадь, как вдруг услышал тихий, неуверенный голос.

– Э… эльф? Постойте!

Лириан остановился и обернулся. Перед ним стоял гном, чей внешний вид резко отличался от привычного облика шахтёра. Он был коренастый, но заметно заплывший жиром, а плечи слегка ссутулены, будто из-за давней травмы спины. На бледном, почти безжизненном лице выделялся крупный нос с лёгкой горбинкой, а маленькие, круглые уши казались приплюснутыми к голове. Но больше всего внимание привлекали круглые очки. Сквозь толстые стёкла его прищуренные глаза казались огромными, создавая комичный, но в то же время немного печальный эффект. Голова его была полностью лысой, как у всех гномов Эналдука. Одет он был в простую хлопковую одежду: свободную рубаху и штаны, поверх которых красовалась поношенная кожаная жилетка.

– Я… я хотел сказать… – пробормотал гном, переминаясь с ноги на ногу. – Мне… мне очень понравилась ваша песня.

Лириан удивился. Неужели хоть кто-то в этом городе оценил его талант?

– Правда? – с надеждой в голосе спросил он. – Я очень рад это слышать!

– Да… да, – закивал гном, поправляя очки. – Это была очень… красивая песня. И… и очень грустная.

– Спасибо, – улыбнулся бард, чувствуя теплоту на душе. – Я очень рад, что она тронула ваше сердце.

– Меня зовут Корбух, – представился гном, протягивая Лириану неуверенную руку. – Корбух Двуггорт.

– Лириан Рапсод, – ответил эльф, пожимая руку Корбуха. – Очень приятно познакомиться!

– Взаимно, господин Рапсод! – сказал Корбух, на его щеках выступил лёгкий румянец. Затем он понизил голос почти до шёпота и огляделся, явно опасаясь быть услышанным. – Не поймите меня превратно, но здешние обитатели, к моему великому сожалению, не слишком искушены в изящных искусствах. Их разумы более заняты рудой и камнем, нежели вдохновенными мелодиями и мудрыми словами.

Лириан расцвёл в улыбке.

– О, вы как луч света во тьме! – воскликнул он, прикладывая руку к сердцу. – Я уже начал было думать, что в этом славном, но несколько… приземлённом месте совершенно не ценят прекрасное! А что вы скажете о моём исполнении?

Эльф взглянул на Корбуха с артистическим ожиданием. Ему не терпелось услышать похвалу, изложенную этим застенчивым шахтёром.

– Вы большой мастер! – Корбух вновь нервно поправил очки. – Очень трагично вышло. Я, признаться, знаком с этой историей. Но позвольте полюбопытствовать, как вы, эльф, узнали о ней? Ведь эта баллада – о событиях, что произошли давным-давно, и хорошо известны они только историкам Плиории!

Чувствуя, что беседа принимает интересный оборот, Лириан оживился ещё больше.

– Дорогой Корбух! – воскликнул он, взмахнув рукой. – Такие барды, как я, находят вдохновение в самых разных источниках! Странствуя по миру, я собираю легенды и предания, как шахтёры драгоценные камни. И должен признать, эта история особенно тронула моё сердце!

– Она отзывается и в моём народе, ведь в те годы его чуть полностью не истребили! – дополнил Двуггорт. – После войны города были разрушены, большая часть архивов утеряна, многие семьи вырезаны… Однако, благодаря сплочённости клана Эналдук, мы сумели отстроить разрушения, восстановить ремесленные гильдии и возродить наш клан. И, возможно, излишняя угрюмость шахтёров – это отголоски давних времён, когда само выживание клана стояло под вопросом…

– То, что случилось с вашим народом в ту вампирскую войну, действительно трагично, – произнёс Лириан с искренним сочувствием в голосе. – Я рад слышать, что клан Эналдук смог возродиться из пепла и вновь обрести своё величие. Ваша стойкость достойна восхищения!

– Благодарю вас, господин Рапсод, – ответил Корбух. – Мне тоже приятно пообщаться с действительно интересной личностью. В Раффлхоллоу такое случается нечасто.

– О, Корбух, вы слишком добры ко мне, – скромно потупил взгляд Лириан, но тут же вновь засиял своей обворожительной улыбкой. – Но позвольте сменить тему! Я просто заворожён этим барельефом! – он указал на каменную громаду, возвышавшуюся за их спинами. – Что он означает? Не расскажете ли мне эту историю с точки зрения шахтёров? И что это за дивный камень Толгар дарует вашему народу?

Корбух на мгновение задумался, словно собираясь с мыслями.

– Это… Камень дорханга, – промолвил он тихим, но торжественным голосом. – Он символизирует господство шахтёров над горой Эналдук и всеми её неисчерпаемыми сокровищами. Мы верим, что Толгар даровал нам эту власть, чтобы мы могли добывать из земли руду и драгоценные камни, принося процветание Раффлхоллоу и всей Плиории.

– Дорханг… – задумчиво повторил Лириан. – Что означает это слово?

– Дорханг – это титул главы клана Эналдук, – пояснил Корбух. – Он является верховным правителем Раффлхоллоу, и его воля – закон для всех жителей города. Толгар даровал ему этот камень, чтобы дорханг правил мудро и справедливо, защищая интересы своего народа.

Лириан с интересом слушал Корбуха. История этого народа казалась ему всё более увлекательной и загадочной.

– Но, как я понимаю, всё не так просто? – спросил эльф, смотря в глаза гному.

Корбух помрачнел, его взгляд стал тревожным. Он вновь оглянулся по сторонам. Затем гном понизил голос почти до шёпота.

– Боюсь, всё гораздо сложнее, господин Рапсод. Да, Толгар вручил нам Камень дорханга, даровав власть над горой. Но это дарование привело к ужасающим последствиям, из-за которых клан чуть не пришёл в упадок.

Бард удивлённо вскинул брови.

– Каким образом так могло выйти? – спросил он. – Я не понимаю…

Корбух вздохнул.

– Правящая верхушка тщательно подчистила архивы, – ответил он, – скрыла от народа ту кровавую бойню, которую устроили Знатные Семьи. Официальная история гласит о мудром правлении дорханга и процветании Раффлхоллоу. Но я… я откопал правду.