Хождение вокруг да около Хайдеггеровского Бытия и сущего

Но в каких терминах мы можем описать Бытие само по себе, какие «свойства» мы можем приписать ему? Ведь мы его не видим, не слышим, не осязаем: никакое наше «чутье», никакая интуиция не может его зафиксировать, приблизить к себе, вглядеться в него — нет того микроскопа или телескопа, с помощью которых мы могли бы изучать само Бытие, кроме нашего умозрения, предел возможности которого простирается не далее того, что мы уже знаем. Как нам заглянуть в еще непознанное?

Вот каким образом Хайдеггер характеризует само Бытие в книге «Событие» (1941/42), в разделе «68. Ключевые слова к бытию»:

«Бытие — пустейшее и самое общее всему.

Бытие — наипонятнейшее и наиболее упущенное при понимании.

Бытие — самое основательно-надежное и самое проговоренное-сказываемое в языке.

Бытие — самое забытое и самое вынуждающее-напрашивающееся.

Но в то же время:

Бытие — это избыток-изобилие и уникальность-единственность.

Бытие — это сокрытие и первоисток.

Бытие — это без-дно-основа и замалчивание.

Бытие — это воспоминание и освобождение». (Там же, стр. 63).

И тем не менее, именно оно, Бытие, определяет развертывание всего того, что нас испокон веков уже окружает, и все то, что в обязательном порядке будет создано в дальнейшем. А создано будет, опять же, то, чего мы никоим образом предположить не можем, иначе говоря, создана будет Новизна, не повторимая ни в каком виде.

Вот здесь как раз мы должны обратиться к тому времени, когда онтология только начинала зарождаться, а именно обратиться к Античности и основным ее представителям: Аристотелю, Платону, Гераклиту и т. д.

Вот что пишет Хайдеггер в лекционном курсе «Немецкий идеализм ....»5 от 1929 г. об этом времени.

«Глядя отсюда на внутреннюю историю метафизики, мы можем спросить: как же понималось бытие, коль скоро о нем так много философствовали? Если уж задавали вопрос «что есть бытие?», то, значит, должно проявиться то, в чем пытались его отыскать. Исследование показывает, что в античной философии под сущим понимали то, что всегда есть, что есть сущее в собственном смысле, сущее так, как того требует идея бытия — как то, что избавлено от возникновения и исчезновения. Таким образом, в идее бытия мыслят всегда (das Immer), мыслят постоянство. И далее античное философствование пребывает в своеобразно спонтанном вопрошании об истолковании бытия: сущее есть присутствующее, не-сущее есть отсутствующее.

В результате появляется второе определение: сущее — это не только нечто постоянное, но и то, что как постоянное непосредственно присутствует. Оба определения суть определения временные. Таким образом, бытие понимается в странной и смутной обращенности ко времени. Так, Аристотель говорит: то, что составляет в сущем его бытие, есть то, что было сущим уже всегда. Новое время: то, что образует бытие сущего, по своему характеру есть «раньше-чем» (Früher-als) (Априори)». (Там же, стр. 345-346).

Итак, из этого текста мы видим, что уже в Античности сущее было представлено в своем уже изготовленном виде и в своем виде уже присутствующего в своем постоянстве. В то время как Бытие было тоже присутствующим, но непонятно в каком виде. Но тогда вполне естественно возникает вопрос: это каким образом сущее вдруг оказалось уже изготовленным и присутствующим — не с неба же оно сваливается в своем готовом виде, тем более, в виде объекта, для чего-то предназначенного?

Вот тогда на ум приходит Платон с его «теорией» припоминания идей. Он гениально уловил, что между Бытием и сущим должна существовать инстанция процесса возникновения сущего; инстанция, соединяющая само Бытие с тем сущим, которое будет уже присутствующим в изготовленном виде и для чего-либо предназначенным. Но тогда спрашивается, почему идея должна быть связующим звеном между самим Бытием и сущим? Да только потому, что путем развертывания смысла идеи и оформления его в культурные знаки можно получить сущее уже в готовом виде, в виде материально исполненного объекта — подручного средства.

Но процедура-методология получения сущего из смысля идеи не была разгадана Платоном. Для этого нужно было бы знать:

- и то, что идея представляет собой некоторый комплекс взаимосвязанных исходных сущих;

- и то, что «формой» проявления идеи на уровне сознания является инсайт;

- и то, что при раскрытии ее смысла мы должны обнаружить лакуну в цепочке сущих в виде идеального искомого сущего; более того, должны создать в своем уме вид (эйдос) этого сущего;

- и то, что по идеальному образцу последнего и по вполне определенной технологии мы должны изготовить само сущее в материальном его виде, в виде подручного средства.

Все это не было узнано, но Платон гениально уловил основные элементы акта возникновения смысла самой идеи:

- удивление от внезапности проникновения ее смысла в наше сознание из нашего же бессознательного;

- удовольствие от понимания внове явленного смысла; об этом речь Диотимы из «Пира» — как гимн удовольствию от творческой деятельности;

- уверенность в надежности, истинности и единственности этого смысла;

- способность этого смысла к ускользанию из нашей памяти, что метафорически было выражено-изображено как искусно изготовленные Дедалом статуи, способные самопроизвольно и тайно убегать с того места, куда они были поставлены («Менон»).

И не зная, как можно распорядиться уловленным им богатством, Платон вынужден был разместил свои идеи в занебесном царстве бытия с той целью, чтобы наши души, прежде чем явиться в этот мир, созерцали мир этих идей, а затем, явившись сюда, припоминали все то прекрасное, что они видели там. Вот откуда термин «припоминание».

И ведь действительно, когда нам на ум приходит идея, то мы, сразу же уловив целостный ее смысл, начинаем постепенно раскрывать и одновременно оформлять его, каждый раз поочередно возвращаясь то к самому припоминаемому нами смыслу, то к тем словам-знакам, которые могли бы его выразить, вплоть до того момента, как мы оформим в своем уме вид недостающего идеального искомого сущего, по образцу которого мы уже сможем изготовить (по определенной технологии) сущее-подручное средство в материальном его виде. Оно-то, это сущее как раз и является нами незримой ранее «целью» Бытия. Потому что только с его помощью можно осуществлять Событие обновления тех или иных структур самого социума.

Так что «цель» Бытия, в первую очередь, не в удовлетворении каких-то наших субъективных потребностей, она — в обновлении самого социума, которое может случится через продуктивную деятельность человека — на то он и был наделен способностью генерировать идеи. И только через обновление социума мы в награду — в качестве «поощрения» — получаем свою «выгоду» в виде пользования теми преимуществами, которые обновили функциональную деятельность социума.

Иначе говоря, наша «выгода» — побочный продукт бытийственного обновления социума в какой-либо из его структур. Вот где мы можем увидеть человека как Вот-Тут-бытия, как сущностно преобразованного (самим пра-бытием, по Хайдеггеру) объекта, причастного к обновлению структур социума. И это вопреки причастности человека к созданию тех «ценностей», которые служат удовлетворению его субъективных меркантильно-эгоистических интересов, входящих в противоречие с объективными интересами социума.

Человек как продуктивно мыслящее существо для того и был создан Природой, чтобы зародилось такое новое живое коллективное видообразование самой Природы как социум. И зародилось оно и стало возможным только потому, что этот человек, оказавшись Подручным Средством этого социума, был способен на то, чтобы в постоянном режиме обновлять те или иные его структуры: научно-технические, морально-эстетические, общественно-правовые и т. д. Именно в этом было сущностное предназначение человека (как Вот-Тут-бытия), о котором так часто спрашивал Хайдеггер.

А способом такого обновления стало генерирование идей и «извлечение» из их смыслов нового вида материальных подручных средств, с помощью которых стало возможным указанное обновление. Как видим, человек, как в материальном виде «изготовленное» Природой Подручное Средство социума, есть осуществление идеи самой Природы. В то время как сам он изготавливает, опять же, материальные подручные средства по «лекалам» тех идей, которые создает он сам. Вот такая двух-этажность была осуществлена самой Природой. Потому что только через подручное средство может быть либо создано нечто новое, либо обновлено нечто «старое».

Примечательно, что ни одно из коллективных видообразований Природы — стада антилоп, прайды львов, стаи обезьян и т. д. — не вышло на уровень разумного существования только потому, что в этих образованиях не нашлось такого подручного средства, которое бы осуществляло обновление оных, привнося в них Новизну. Они как бы застыли на своих инстинктах, не в силах, преодолев их, перейти к инсайтам, озарениям, интуициям.

Что касается Платона, то эти, указанные нами выше гениальные его прозрения так и не были расшифрованы вплоть до Новейших времен в их непосредственной причастности к возникновению сущего. Именно поэтому оказался незаполненным промежуток между самим Бытием и уже присутствующим сущим в его готовом виде. Хотя многие мыслители (А. Пуанкаре, А. Эйнштейн, Ж. Адамар, И. Лапшин, А Кармин и др.) вновь и вновь обращали внимание на инсайтный способ проникновения идеи из бессознательного в наше сознание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.