Ущелье Али-Бабы
- -
- 100%
- +
Она помолчала немного, затем кивнула:
– Хорошо. Другого выхода всё равно нет. А платье вашей знакомой я верну завтра.
Я тронул Артура за плечо:
– Гостиница «Советская», поехали!
Через десять минут мы входили в холл. На плечи Ирины был наброшен мой пиджак. Разорванный шов на платье мы кое-как скрепили булавкой. Артур заранее подготовил охранников, так что мою позднюю гостью они просто не заметили.
Вдвоем мы поднялись в забронированный для меня номер.
Ирина сразу же бросилась к большому зеркалу, висевшему рядом со шкафом.
– Боже, какая я чучело!
Я открыл холодильник, достал из морозилки кубики льда:
– Приложите, вдруг обойдется без синяков.
– Мерзавцев, которые поднимают руку на женщину, нужно кастрировать! – безапелляционно заявила она.
– Совершенно с вами согласен.
Я открыл створку шкафа:
– Вот вам чистое полотенце. Вот халат. Душ за той дверью. Оставляю вас минут на двадцать, достаточно? А сам тем временем зайду к землякам за платьем. Кстати, если после душа у вас останется немного времени, можете накрыть на стол. Выпивка и закусь в холодильнике. Пообщаемся немного, как товарищи по боевой операции, а после вы переоденетесь, и я отвезу вас домой. Не возражаете?
– Почему бы и нет?
– Тогда я пошел. А вам рекомендую запереться на ключ во избежание дальнейших недоразумений. Не открывайте никому. Я постучу вот так – двойным ударом с интервалами.
Отправился я, конечно, не «к земляку», а в холл, в углу которого в мягком кресле меня поджидал Артур. В другом кресле лежал пакет с платьем для Ирины. Весь вечер Артур возил его с собой в багажнике.
– Это точно ее размер? – на всякий случай поинтересовался я.
– Ее размер, ее любимый цвет и фасон, – подтвердил он.
– Тогда у меня всё. Пролагаю, дружище, ты заслужил маленький отдых.
* * * * *
Когда я вернулся в номер, Ирина стояла перед зеркалом в халате, придирчиво изучая собственную внешность.
– Вот обещанное платье, – я протянул ей пакет.
– Новое? – изумилась моя гостья.
– Жена друга сказала, что купила его только сегодня в Гостинке, – изложил я легенду. – Но, рассмотрев покупку позднее, разочаровалась в ней: цвет не подходит к ее глазам и волосам! До чего же вы, женщины, капризные существа! – Я вздохнул: – Ладно, я перекурю в холле еще десять минут. Вам достаточно, чтобы примерить обновку?
– Вполне!
Через четверть часа я снова дипломатично постучал в дверь номера. Услыхав энергичное «да!», вошел в помещение.
Ирина снова вертелась перед зеркалом, но это была уже не тигрица, а ласковая кошечка. Ее новое платье смотрелось потрясающе, сидело великолепно, и она понимала это. Еще бы! Ведь его выбирал знаток.
– Вы божественны, ваше величество! – констатировал я.
– Будто на меня сшито! – ответила она, не в силах оторвать взгляд от зеркала. – У жены вашего земляка поразительный вкус! Знаете, что? Я хотела бы поблагодарить ее прямо сейчас.
– Увы! – я развел руками. – Взгляните на часы! Семья уже почивает.
– Ну, тогда завтра!
– Идет! – покладисто согласился я и кивнул на холодильник: – Но вы игнорировали мою просьбу накрыть на стол.
– Я просто не успела. Из-за примерки платья. Как вы не понимаете?!
– Сибирский валенок… – я подошел к холодильнику и открыл дверцу: – Что будем пить?
– Ох! – вырвалось у нее. – У вас есть «Адвокат»?! Ну, просто сказка! – затем пристально посмотрела мне в глаза: – Кто вы, таинственный незнакомец? Я ведь даже не знаю вашего имени.
Вот тут-то она лгала. Едва войдя, я приметил, что верхний ящик тумбочки, где я умышленно оставил кое-какие документы, выдвигался в мое отсутствие. Потому-то она и не успела накрыть на стол: обшаривала комнату, чтобы составить обо мне хоть какое-нибудь представление.
– Ярослав! – назвался я.
– Ирина! – дразняще улыбнулась она, подходя ближе. Снова заглянула мне в глаза: – Наливайте, Ярослав! – В глубине ее ярких серых зрачков я опять различил волнующую смесь наивности и порока. – А давайте выпьем на брудершафт, – задиристо предложила она.
– Буду счастлив!
Я наполнил бокалы, и мы подняли их, скрестив руки. Напиток был сладкий и хмельной. Ее мягкие, красиво очерченные губы приблизились к моим губам. Поцелуй был долгим и легким, как хороший сон.
– Не люблю полных имен! – сообщила она. – Можно, я буду называть тебя Яриком?
– Без проблем.
– Значит, ты вернулся в «Джокер», чтобы еще раз увидеть мои глаза?
– Сказать по правде, в тебе есть на что посмотреть.
– Вот врунишка! – она вернулась к зеркалу, всмотрелась в свое отражение, поправила локон: – Эти негодяи растоптали мою косметичку. До чего же я ненавижу эти наши питерские арки! – Сняла трубку и набрала номер: – Мама, это я. Всё в порядке, не волнуйся. Да, не жди. Я переночую у подруги.
3. ВЕРБОВКА «ПРОСТАКА»
Эта ночь подтвердила многоопытность Ирины в любовных делах. Правда, от меня всё же не укрылось, что она имитирует оргазм. Но я нашел этому логичное объяснение: она всерьез увидела во мне кандидата на поездку за сундучком и, надо полагать, обдумывала способ моей незамедлительной вербовки, что, в определенной степени сдерживало выплески ее эмоций. Не знаю, стал ли я в ее глазах «рыцарем», но кандидатом номер один на совместную поездку – несомненно.
Я готов был держать пари, что уже сегодня ночью мне будет сделано важное предложение. Ирина была не из тех, кто семь раз отмеряет, и только тогда режет. Она всегда прикидывала на глаз и, если ей казалось, что овчинка стоит выделки, то тут же рубила с плеча. Оставалось лишь подыгрывать ей.
Пока я заваривал по ее просьбе кофе, Ирина допила остатки «Адвоката» (пила она как лошадь, не обнаруживая при этом никаких признаков опьянения), выкурила сигарету и, усевшись в обнаженном виде на диване, окликнула меня певучим голоском:
– Яри-и-ик… Расскажи мне немного о себе. Ты женат? Дети у тебя есть? Чем ты занимаешься в жизни?
– Вряд ли мои скучные ответы развеселят тебя, – отмахнулся я.
– То есть, ты женат? – вывела она.
– Этот этап я давно прошел.
– Нет, Ярик, мне и вправду интересно. Если ты живешь в гостинице, если говоришь таксисту «ваша криминальная столица», значит, ты откуда-то приехал, верно? Откуда?
– Ну-у, если тебе интересно, то изволь, мне скрывать нечего! – я пожал плечами. Затем поставил перед ней кофе и начал как можно натуральнее излагать легенду, которой меня снабдил Дед. Момент, кажется, был самый подходящий. – Женат я был дважды, но оба раза неудачно. С женами давно расстался, детей у нас не было. Впрочем, нельзя исключить, что у меня есть дети от какой-нибудь случайной связи, ибо я никогда не шарахался от любовных приключений, но об их последствиях мне ничего не известно. В вашу криминальную столицу я приехал из старой сибирской столицы, славного города Тобольска. Там у меня еще недавно был собственный бизнес. Скромный, но он меня кормил. В какой-то момент на меня наехали конкуренты. Круто наехали. Мне пришлось уступить им свое дело и навсегда покинуть город моего детства. В Питере у меня проживает двоюродный брат. Вот я и прикатил сюда в надежде, что он поможет мне открыть свое дело или хотя бы зацепиться, пускай даже в области. Но оказалось, что братан не располагает здесь никакими связями. Так, одуванчик, мелкий чиновник, которому даже взяток не носят, настолько ничтожно его влияние, представляешь? Поэтому я уже наметил поездку в Новгород. Тот, который Великий. Там живет мой дядя по материнской линии. Надеюсь, хотя бы у него что-нибудь схвачено. Честно говоря, я собирался ехать к нему завтра. На автобусе. Вот, даже билет купил. – Тут я проникновенно посмотрел на Ирину: – Но теперь, конечно, не поеду.
– Почему?
– Потому что встретил вас, моя красавица! Вас, с вашей неотразимостью. Нет, правда, Иринка! Да какого черта! В моей жизни было немало женщин, но ни к одной я не испытывал такого влечения, как к тебе. И вот что я удумал. Ну, его к черту, этот бизнес! Как-нибудь выкручусь потом. Дядька поможет. А сейчас предлагаю тебе устроить фиесту. Кажется, это называется так. Короче! Примерно на месяц капусты у меня хватит. Давай пустимся в загул! А там – трава не расти! – я перевел дыхание: – Ну, вот. Раскрыл тебе все свои карты. А теперь решай сама. Подари мне этот месяц, солнышко! Я сделаю всё возможное, чтобы ты запомнила его на всю жизнь. О себе можешь не рассказывать. Мне это не нужно. В смысле, не нужно твое прошлое. Я тебя воспринимаю только в настоящем и в будущем. Просто ответь по-честному на один-единственный вопрос: у тебя есть настоящий мужик?
Ее глаза блестели, грудь вздымалась учащенно. Ага, клюнула рыбка!
– Я совершенно свободна! – вырвалось у нее.
– А тот хмырь, который был с тобой в «Джокере»? – я насупился, давая понять, что не настолько прост, каким, может быть, кажусь.
На ее лице появилось брезгливое выражение:
– Леонид? Я его презираю! Он, правда, ухаживал за мной, и я немного поощряла его ухаживания, но теперь с этим покончено! Он оказался ничтожным трусом. Так позорно удрать!
– Стало быть, ты согласна, моя королева? – я опустился перед ней на колени. Стараясь не переиграть.
– Что ты нашел во мне? – обезоруживающе улыбнулась она.
– Обожаю женщин с сильным характером! И с такой симпатичной родинкой на хорошенькой попочке!
Быстро наклонившись, она поцеловала меня в ухо (скорее, куснула за него), затем спросила:
– Тобольск далеко от Читы?
– По нашим, сибирским, меркам, считай, что по соседству, – пожал я плечами. – Между прочим, Епифановы, ну, Серега и Наташка – мои друзья, у которых я одолжил платье для тебя, как раз и обитают в Чите. Пару раз я гостил у них. Ничего городок. Особенно летом. Есть пару интересных кабаков. Там, между прочим, подают бурятское блюдо – большие пельмени, сваренные на пару. Называются поу-за. Кажется, так. Хм… Но ты мне не ответила. А для меня это очень важно. Знаешь, я не люблю, когда всё вокруг да около. Я – за конкретику. Пускай отказ, но ясный. Да-да, нет-нет. А всякие там или-или – это не по мне! Если откажешь, я не обижусь. Насильно ведь мил не будешь. Но если согласишься – буду на руках тебя носить. Не бойся, не уроню, я сильный! Вот только сил моих хватит на месяц, не больше. Предупреждаю честно.
Ее дразнящие руки заскользили по моему телу.
– А если я сама предложу тебе кое-что другое?
– Нет, на другое я не согласен!
– Дурачок! – замурлыкала она, умело массируя мой затылок. – Я предлагаю тебе сказку. Восточную сказку. Мы совершим с тобой двухнедельное путешествие. Вдвоем. И всё это время будем вместе. Я буду твоей женщиной. Только твоей. Буду ублажать тебя, как принято на Востоке. Ты не пожалеешь. Притом, в этой поездке ты больше заработаешь, чем истратишь. А после заявишься к своему новгородскому дяде, но не с пустыми руками, а со стартовым капиталом, и он раскроет перед тобой объятья. Или вернешься в свой Тобольск. На коне. У тебя будет выбор, понимаешь?
– Свой выбор я уже сделал, – упрямо повторил я. – Мне важно знать, что ты будешь со мной по своей воле. А всё прочее – ерунда! Вместе с тобой – хоть к черту в зубы! Можешь считать это моим капризом, но такой уж я человек! Пока мы вместе, я за тебя жизнь отдам, если потребуется! – и я припал губами к ее удивительно круглым коленям.
Окажись поблизости Дед, он, полагаю, остался бы доволен качеством моей игры. А может, и воскликнул бы по аналогии со Станиславским: «Верю!»
Выждав чувственную паузу, Ирина жеманно закатила глазки:
– А я не отказалась бы сейчас от рюмки «Адвоката». Жаль, что бутылка пуста.
– Какие проблемы! – я рывком вскочил на ноги. – Сейчас откроем вторую!
Мы снова выпили на брудершафт и расцеловались. Я попытался было удвоить ласки, но Ирина велела мне сесть в кресло напротив.
Она нервно закурила, затем твердо посмотрела мне в глаза. Я уже заметил за ней эти две крайности: либо мягкая полуулыбка в уголках чувственных губ, отчего весь ее облик приобретал законченную женственность и привлекательность, распаляя желание, либо жесткий, испытующий взгляд, невольно вселяющий тревогу, будто нежданно угодил в тайгу, где водятся тигры.
– Если ты бывал в Чите, то, возможно, тебе известен такой поселок – Атамановка? – отрывисто спросила она, выпуская струйку дыма.
– Кто же из сибиряков не слыхал про Атамановку?! – вскинулся я. – Это довольно крупное пригородное поселение на дарасунской трассе… Но я не понимаю, чем оно тебя заинтересовало?
– В Атамановке живет мой дядя, брат покойного отца. Зовут его Пустынцев Алексей Гаврилович. Как видишь, дядя есть не только у тебя.
– Стало быть, ты тоже Пустынцева? – мимоходом уточнил я.
– Нет, я Субботина Ирина Вячеславовна, – с достоинством ответила она. – Оставила фамилию последнего мужа.
– А я – Клинков Ярослав Сергеевич. Впрочем, это не важно. Извини, что перебил. Итак, в Атамановке живет твой дядя…
– Это старый, больной человек. Но справедливый, гордый, сильный духом…. Вообще, дядя – очень интересная личность. Он всех очаровывает. Ты тоже в него влюбишься.
– Предупреждаю заранее: я не влюбляюсь в мужчин. Даже очень интересных.
– Ну, Ярик, не остри. Ты же понимаешь, что я имею в виду. Вот, послушай. Несколько лет назад на читинском рынке хулиганы пристали к старику-торговцу из Средней Азии. Дядя вступился за него и отбил, уже сильно помятого. Затем этот старик сам разыскал дядю Алексея. Между ними возникла трогательная дружба, которая бывает, наверное, только между немолодыми одинокими людьми. Старый торговец приезжал в Читу довольно часто, и всякий раз навещал дядю. Это был не какой-нибудь продавец кишмиша, а глава крупного торгового дома. Словом, весьма богатый восточный купец. В Чите у него был большой бизнес. И вот однажды он позвонил дяде из Читы, сказав, что будет через полчаса. Дядя начал готовиться к встрече, но старика всё не было. А затем позвонили из центральной больницы и сообщили, что к ним поступил больной, сбитый на улице автомобилем, и что этот больной хочет немедленно увидеть его, своего друга. Конечно же, дядя Алексей тут же помчался в больницу. Старик был уже при смерти. Лишь надежда на встречу с дядей поддерживала еще в нем угасающие силы. Старик попросил медсестру, чтобы их оставили наедине. А затем открыл дяде одну тайну. У него, у старика, в горах есть особый тайник, в который он откладывал средства на черный день. Об этом тайнике не знает ни одна живая душа в мире. И вот теперь, когда близится его смертный час, он, честный восточный торговец, решил отплатить добром за добро. Он хочет, чтобы содержимое этого тайника дядя забрал себе. Тайник находится в окрестностях одного горного кишлака. Старик успел сообщить приметы тайника, после чего глубоко вздохнул и умер. Такая вот история, – вздохнула и Ирина. В ее красивых, лживых насквозь глазах светилась святая вера в ту душещипательную туфту, которую она мне только что задвинула. – Так вот, – заключила она. – Дядя Алексей хоть и крепкий мужчина, но уже немолод, кроме того, серьезно болен. Он не в состоянии самостоятельно совершить такое дальнее путешествие. Других дееспособных мужчин среди нашей родни нет. Я готова поехать, но дядя говорит, что на Востоке своя специфика, и я, не зная ее, могу не справиться с делом. Нужен спутник – надежный, решительный мужчина. В случае успеха он получит десять процентов! – ее серые глаза сделались почти синими, излучая потоки фальшивой искренности. – Что скажешь?
Ну, что я мог ответить на это? В глубине души Ирина, конечно же, имела право считать себя Василисой Премудрой, а всех окружающих мужчин Иванушками-дурачками. Но мне всё же не стоило так однозначно играть перед ней роль одного из этих Иванушек.
– Правдивость этой истории я оставляю на твоей совести, – ответил я. – Твоей и твоего дядюшки. Ладно, допустим, всё так и есть. Но одного я всё же не пойму: как можно открывать подобный секрет первому встречному?!
– Прежде, чем я открыла тебе этот секрет, – сощурилась она, – между нами, кажется, кое-что произошло.
– Но ведь ты меня совершенно не знаешь! Может быть, я леплю тебе горбатого?
– Ой, только не надо мне толковать насчет пуда соли! Ерунда всё это! Можно прожить с человеком всю жизнь и не знать его. А иная случайная встреча оставляет чувство, что ты знала этого человека всегда! – она снова одарила меня колдовским взглядом, уверенная, что тот обладает гипнотической силой. – Ярик, у меня просто нет выхода! Среди моих друзей и знакомых, к огромному моего огорчению, не нашлось ни одного настоящего мужчины. Ни одного! А ты – настоящий! С тобой я готова рискнуть.
– Ладно. О какой сумме идет речь? Я просто хочу знать, стоит ли овчинка выделки? Быть может, у восточных торговцев свой масштаб цен, который меня никак не устраивает?
– На этот и другие вопросы тебе ответит дядя. Я ведь и сама не знаю всего.
– А может, твой дядя в силу каких-то соображений готов и тебя подставить?
– Нет! – она решительно мотнула головой. – Это исключено. Абсолютно. Дядя меня любит. Как родную дочь. Собственно, ради меня всё это и затевается. Это обеспеченная жизнь, Ярик. Ты понимаешь? – она погладила мою ладонь и призывно заглянула в глаза: – Это будет приятная, почти увеселительная поездка. Там сейчас тепло, солнце, дыни, арбузы, виноград, персики, инжир… И мы – только вдвоем… – Последнюю фразу она произнесла дразнящим шепотом: – Чего ты опасаешься, милый?
С минуту я делал вид, что напряженно размышляю над услышанным. Затем залихватски махнул рукой:
– Почему бы и нет? В Чите у меня есть несколько старых товарищей, давно не виделись, заодно навещу их. Но, учти, милая, если мне твой дядя не понравится, или я учую, что он гонит туфту, то сделка не состоится. Я и сам не поеду в этот чертов кишлак, и тебя не пущу!
– Дурачок… – нежно проворковала она, уже совершенно успокоившись. – Ну, хватит о делах. Иди ко мне!
* * * * *
Ирина уснула первой.
А я еще долго не мог заснуть. Лежал недвижно в темноте и размышлял.
Для меня было очевидным, что на сей раз наш всезнающий Дед малость перестраховался. Ирина фактически уже посвятила меня в суть дядюшкиных замыслов. Чему удивляться? Выбора у милых родственничков попросту нет. Ну, кто из нормальных людей по доброй воле поедет в горный кишлак, где по ночам в ущелье воет шайтан, а днем правят бал бородатые разбойники? Ну, поехал бы Леонид. Много от него было бы проку? Полагаю, дядюшка Лёха утвердит мою кандидатуру с первого захода. Даже если я ему чем-то не глянусь. А куда он денется?! Играть перед ним роль простака себе дороже. Надо быть полным кретином, чтобы поверить в благостную сказочку про благородного торговца. Ирина, конечно же, в нее не верит. Но, похоже, и она не знает всей правды. Что же за комбинацию затевает ее хитромудрый дядюшка? Что находится в папке? Компромат на бывших вождей? Этого компромата было столько, что цены на него давно уже упали. Можно сказать, обвалились. Да и не стал бы Дед связываться с такой ерундой. Нет, в папке что-то другое. Там нечто нетленное, нечто такое, чья стоимость за последние 15 лет еще более возросла. Я почувствовал это по легкому волнению в голосе Деда, когда он говорил мне о папке. Что же там может быть? И этот странный вой по ночам… Нет, я понимаю, что в горах, особенно в гигантском ущелье, возможны какие угодно акустические явления. Но то, что эти жуткие звуки стали раздаваться, начиная именно с ночи исчезновения Мирзоева, не может быть ни случайностью, ни совпадением. Нет, тут не загадка природы. Тут чья-то злая воля. Но чья? Мирзоев погиб, Пустынцев был далеко… О тайнике более не знала ни одна живая душа… Вой шайтана… Безлунные ночи… У-у-у…
На этом месте мысли мои стали путаться, и незаметно для себя я заснул.
4. БЫЛИ СБОРЫ НЕДОЛГИ…
Утром мы взяли в авиакассе, расположенной на первом этаже гостиницы, два билета до Читы на ближайший рейс. Оказалось, что это уже завтра.
– Ой! Я не успею собраться! – переполошилась Ирина. Следом вздохнула: – Надо успеть! Я же обещала дяде. А что мне делать с платьем? Как и когда вернуть его хозяйке?
– Оно тебе нравится? – еще раз уточнил я.
– Очень!
– Значит, оно твое. А с Наташкой я договорюсь. Тем более, оно не в ее вкусе.
– Странный вкус у твоей знакомой. Это же классное платье!
– Знаешь, я не буду ей этого передавать. А то она еще передумает. Считай, что дело закрыто. Времени и вправду в обрез. Значит, встречаемся в Пулково перед отлетом?
Она прижалась ко мне и певуче прошептала на ухо:
– Милый, давай поедем за сундучком старого торговца! Будем два богатеньких Буратино. И пошлем подальше всякие черные полосы в жизни! Хватит с меня этой чернухи! Я хочу пожить как белая женщина!
– Как ты назвала этот кишлачок?
Она наморщила лоб:
– Ай-Ляйляй… Нет, Ак-Лякляк… в общем, что-то в этом роде. Не волнуйся, дядя всё подробно тебе разъяснит. Он знает. Ему приходилось бывать в тех местах.
– Вот как? Ты этого не говорила.
Она прикусила язычок.
– Милый, мне пора! Ой, столько хлопот с этими сборами! Ты уверен, что твоя знакомая не обиделась из-за этого платья? Проводи меня до машины!
На площади перед гостиницей я нашел для нее приличную тачку и заплатил водителю, потребовав от него передвигаться с такой осторожностью, как если бы он вез драгоценную вазу. Она оценила мой завуалированный комплимент, поцеловав меня на прощание. Всё в ней дышало ощущением глобального поворота в судьбе.
Кажется, первый этап я прошел без ошибок.
* * * * *
Итак, у меня выдался свободный денек, и я решил провести его с пользой.
Для начала, конечно, поехал в контору и доложил Деду о благополучном завершении первого этапа операции. Особо распространяться не стал. Свои соображения придержал при себе. Зачем отвлекать занятого человека от более важных дел? Затем запасся кое-какой техникой. Взял диктофон, замаскированный под старый надтреснутый портсигар, спутниковый телефон, ну и еще кое-какую мелочь. Хотел прихватить пистолет, закамуфлированный под курительную трубку, но в конечном итоге отказался от этого намерения. Вряд ли разумно тащить с собой огнестрельное оружие (даже скрытого ношения) в такое специфическое место, как горный кишлак.
Затем поехал на Фонтанку, в газетный зал Публички, и набрал целую гору прессы эпохи перестройки.
Признаться, о «хлопковом деле» я и раньше что-то слышал краем уха, а вот относительно личности Мирзоева в памяти ничего не задержалось. Поэтому я решил подпитаться информацией из еще одного источника.
Сразу же отмечу, что никаких особых открытий я не сделал, хотя добросовестно просидел над старыми газетами чуть ли не полдня. Во всей массе просмотренных мною материалов я не нашел ни одного упоминания о Пустынцеве. Похоже, этот тип и вправду умел оставаться в тени, даже находясь рядом с таким «светилом», как Мирзоев. Но Джамала я всё-таки выловил – в одном-единственном очерке, опубликованном в когда-то популярном, а ныне не существующем еженедельнике. Автор статьи, столичный журналист Г., рассказывал задним числом о своем пребывании в хозяйстве Мирзоева уже на исходе советских времен.
Немалое место Г. уделял тому впечатлению, которое произвел на него сам Мирзоев. Дескать, типичный азиатский раис. Невысокий, пузатенький, бритоголовый. В тюбетейке, несмотря на европейский костюм. Далее журналист отмечал остроту его ума и деловую сметку. Хозяйство он создал высокорентабельное – без малейшей натяжки. Во всё вникал, всё держал под контролем: хлопок, виноградники, отары, консервные цеха, ремесленные промыслы… Всякую мелочь пускал в ход, Отходы перерабатывал… Завоевал всесоюзный авторитет. Сохранились фотографии, на которых «Ильич Второй» отечески похлопывает его по плечу. В родной республике Мирзоева побаивались. По сути, он был местным царьком с глобальными замашками, но при этом, подчеркивал Г., ссылаясь на очевидцев, за всю свою жизнь не произнес ни единого слова против действующей власти (по крайней мере, публично) – ни на партсобраниях, ни в кругу приближенных…
Впрочем, не буду пересказывать содержание весьма пространной статьи, занявшей полторы полосы большого формата.
Перейду к эпизоду, связанному с Джамалом, эпизоду, который я перечитал дважды.
…Г. «высадился» в Ак-Ляйляке в составе целого журналистского десанта. Работники пера прибыли в этот образцово-показательный кишлак для освещения семинара по обмену передовым опытом. Разместили их в уютном доме гостиничного типа посреди ухоженного сада – с аллеями, клумбами, фонтанами и скульптурами мифологических героев восточных сказок. Настоящий курорт на фоне коричневых отвесных стен ущелья! Принимали гостей великолепно. Каждый день – плов, шашлык, манты, горы фруктов и овощей, коньяк и вино – рекой. А дынями – величиной с годовалого кабанчика – журналисты буквально обжирались, признается Г.
До падения Мирзоева оставалось еще три года.