- -
- 100%
- +
Они отправились в "Стойло ржавого дракона", где у хозяина Дилль арендовал лошадь и телегу. Вскоре примчался первый мальчишка и сообщил, что кувшинчиков у гончара нет – он купил всего штук пять. Дилль поморщился – задуманный план трещал по швам.
– Ладно, обойдёмся без мелкой посуды, – решил он. – Эти пузырьки оставим для начала, эликсир будем разливать по кружкам, а торгашу продадим оптом. Гунвальд, сходи, купи у хозяина пару больших кувшинов.
Постепенно к кабаку начали собираться люди, присланные Шабертом. Одних Дилль сразу забраковал, найдя, что вид у них не внушает нужного доверия, другие оказались несколько… туповатыми – они так и не смогли понять, что от них требуется. В итоге Дилль выбрал пятерых, чьи внешность и сообразительность оказались на достаточном уровне, и принялся объяснять им предстоящую задачу.
Хозяин "Стойла" – здоровенный Рохмиро, хмурился, не понимая, зачем все эти люди собираются в его заведении, если ничего покупать не собираются. Дилль, уловив недовольство Рохмиро, пообещал оплатить временные неудобства. Заодно попросил – за отдельную плату, разумеется, подыскать ему "покупателей":
– Рохмиро, нет ли у тебя на примете людей, которые смогут купить у этого монаха эликсир и заработать на этом сребреник?
Хозяин кабака усмехнулся в чёрную бороду и кивнул.
– Ладно, пройдусь по соседям. Но чтоб без обмана насчёт оплаты.
Когда вернулся Гунвальд с кувшинами, Дилль отправил мальчишек наполнять их водой. Сам каршарец снял с головы шлем, пригладил волосы и прошёл на кухню.
– Берите прямо из лужи, да чем грязнее будет лужа, тем лучше, – напутствовал Дилль мальчишек. – А ты, Герон, сразу же запечатай кувшины. И не забудь обтереть, чтобы вид у нашего эликсира был товарный. Я пока займусь…
Дилль не успел договорить – из кухни послышались возмущённые женские вопли, и в общую залу вывалился Гунвальд с мокрыми волосами. Вслед за ним бежала Линда, держа за ручку осколок кувшина.
– Кобель несчастный! Я тебе покажу "увивалась"! Вот погоди, сейчас сковороду возьму!
Каршарец с грацией несущегося бизонобыка пронёсся мимо Дилля и Герона, за ним промчалась разъярённая служанка. Хозяин кабака проводил взглядом убегающего варвара и, решив, что Линда сама справится, удалился на кухню. Дилль и монах обменялись улыбками и принялись в деталях обсуждать предстоящее мероприятие.
Когда часы на главной башне пробили полдень, в квартале чародеев появилась повозка. Под уздцы лошадь вёл монах церкви Единого с низко надвинутым капюшоном, из-под которого выглядывала только борода. Монах нерешительно потоптался, затем обратился к скучающим стражникам, стоявшим около одной из чародейских лавок:
– Господа, я думаю, что если некоторое время поторгую здесь чудодейственным эликсиром, то это не будет нарушением городского порядка?
И в подкрепление своего предположения сунул трём стражникам три сребреника. Старший патруля многозначительно приподнял бровь.
– Вообще-то мы должны пресекать подобную торговлю, но если мы этого не увидим… Я, конечно, уведу отсюда своих ребят, но ведь есть ещё и дежурный маг, который куда-то отошёл по своим делам. Это ещё монета. Ты, монах, не переживай, я – командир патруля, что прикажу, то маг и сделает. Но на командире, сам понимаешь, ответственность двойная.
Монах намёк понял, и ещё два серебряных окса перекочевало из его кошеля в ладонь командира патруля.
– Так, парни, кажется у нас было дело на улице Бондарей. Пойдём-ка, проверим, как там поживает старый Лагель. Может, он нас кружкой-другой угостит. А ты, Берех, найди нашего дежурного мага, отдай ему вот этот окс и скажи, что он свободен ещё часика три-четыре. Думаю, – тут начальник отряда стражи кинул выразительный взгляд на монаха, – этого времени всем хватит, чтобы закончить свои дела.
Городской патруль удалился, а монах, убедившись, что нужная ему лавка находится рядом, разложил на соломе в телеге несколько маленьких кувшинчиков и три больших. Редкие прохожие кидали безразличные взгляды на монаха и проходили мимо.
– Чудодейственный эликсир из Карлисского монастыря, – густым басом провозгласил он. – Придаёт сил немощным, здоровых делает ещё сильнее.
Два ремесленника остановились и зашушукались, из соседних лавок начали выглядывать владельцы, недовольные незваным конкурентом. Хозяин лавки, рядом с которой стоял Герон, тоже вытаращился на монаха с откровенным недовольством.
– Эликсир освящён лично настоятелем Карлисского монастыря преподобным Изанотом. Принимающие эликсир мужчины в постели становятся похотливыми и неудержимыми, – Герон заставил Дилля повторить его речь, заучил её и теперь воспроизводил почти дословно, исключив только "демонов". – А женщины взлетают на вершины блаженства. Карлисский эликсир – знак высшего благоволения Единого к людям. Покупайте сейчас, пока эликсир неимоверно дёшев – только крайняя нужда заставила нашего настоятеля… – тут Герон сделал паузу – Дилль в последний момент надумал взвинтить ценник вдвое, и теперь монах боялся запутаться. – … назначить цену в два серебряных окса за маленький кувшинчик.
Торговцы, услышав такую несусветную цену, прыснули от смеха. Монах невозмутимо продолжал бубнить:
– Знаменитый Карлисский эликсир. Покупайте, пока дёшево – всего пара сребреников за кувшинчик.
Торговцы продолжали скалиться до тех пор, пока к монаху не подошёл не то мелкий чиновник, не то ремесленник.
– Скажи-ка, достопочтенный, ты из того самого Карлисского монастыря, в котором излечилась герцогиня Брантская? Помню, её увезли туда почти при смерти, а вернулась обратно она полной сил.
– Да, добрый человек, именно оттуда. Я даже помню эту герцогиню – на редкость склочная женщина, да простит её Единый.
– Склочная! – Дилль, а это был он, всплеснул руками. – Да она ужас всех слуг в герцогском дворце. Я тебе по секрету скажу, что герцог её отправил в ваш монастырь, чтобы она по дороге померла. А она не только сумела добраться, но ещё и буквально ожила. Ох и ругали мы ваш монастырь за это – она нам потом ещё десять лет покоя не давала. А уж бедному герцогу с тех пор совсем жизни не стало – герцогиня его в постели так замучила, что он даже на девок заглядываться перестал.
Говорил Дилль достаточно громко – разумеется, его рассказ услышали все: и торговцы, и прохожие. И если первые только переглядывались, то вторые начали собираться около монаха.
– Её отпаивали вот этим эликсиром, – монах поднял один из кувшинчиков. – Если бы не пожар в монастыре, наш настоятель ни за что бы не разрешил торговать эликсиром. Но монастырю нужны деньги.
– Знаешь, достопочтенный, я, пожалуй, куплю у тебя порцию, – решился "чиновник". – Уж если полумёртвая герцогиня стала такой… ненасытной, то, думаю, мне тоже поможет.
– Будешь в постели настоящим жеребцом, – подтвердил монах, пряча в кошель полученное серебро. – Но советую взять и вторую порцию – тогда ваша семейная пара будет в полной гармонии.
– Уж больно дорого, – засомневался покупатель.
– Знал бы ты, сколько твоя герцогиня платила. Так что два сребреника за кувшинчик – это просто бесплатно.
Дилль махнул рукой и приобрёл второй кувшинчик. Серебряные монеты исчезли в кошеле монаха, а взгляды торговцев стали ещё более недоумёнными.
– Да пребудет с тобой и твоей женой благословение Единого, – монах широко окрестил покупателя. – Подходите, покупайте – после приёма карлисского эликсира вы забудете на год-два дорогу к лекарям и магам здоровья.
– Это правда? – осведомилась согбенная старушка, неспешно ковылявшая мимо. – А то я, милок, уже столько денег оставила в лавках этих обманщиков.
– Бабуся, наш эликсир лечит любую заразу, – авторитетно заявил Герон. – Бери, не пожалеешь. Лишай, ломота в костях, недержание – всё это проходит после двух-трёх глотков.
Минуту спустя старушка удалилась с покупкой. За ней к монаху подошёл кузнец с жалобой на ревматизм в локтях и после пространных объяснений монаха тоже купил порцию карлисского волшебства. Затем подошла симпатичная светловолосая девушка с перевязанной щекой – это Линда из "Стойла ржавого дракона" тоже решила заработать серебряную монетку. Герон плеснул ей "эликсира" в кружку и заверил, что к утру зубная боль пройдёт.
Через десять минут около телеги монаха скопилась небольшая толпа – люди делились друг с другом сведениями о чудесном эликсире и покупали, покупали, покупали…
Глазевший на это столпотворение торговец из ближайшей лавки протолкался через толпу к монаху и набросился на него с руганью.
– Эй, долгополый, а ну убирайся отсюда! Здесь запрещено торговать на разнос. Я сейчас стражу позову.
Герон посмотрел на подошедшего – невысокий, остролицый, крохотные, неприятные глазки. По описанию Гунвальда похож на их предполагаемую жертву – Джилбруна. Да и вышел он из нужной лавки.
– Позови, – прогудел монах.
Торговец разъярился ещё больше, когда не увидел стражников, ещё недавно подпиравших стену здания.
– Куда подевались эти бездельники? Ладно, я с ними потом разберусь, а ты давай, уматывай отсюда!
– Слушай, отстань, – миролюбиво сказал монах, – не видишь – у меня торговля идёт. Люди-то понимают, что такую чудесную вещь получить всего за два сребреника – это почти бесплатно.
И отвернулся от сердитого торговца. Тот некоторое время молчал, глядя, как в большом кувшине уменьшается количество эликсира, а толпа жаждущих купить, напротив, растёт. Люди гомонили, толкались, рассказывали друг другу слухи о знаменитом Карлисском монастыре и его чудесном эликсире, а также благодарили Единого за то, что он послал этого монаха в столицу.
Герон настолько вошёл в азарт, что уже и сам почти поверил в чудесные свойства своего товара, а потому на его лице отразилось настоящее недовольство, когда он снова увидел перед собой торговца.
– Опять ты?
– Достопочтенный брат, можно ли перекинуться с тобой парой слов? Давай отойдём в сторону.
Герон только хмыкнул – торгаш пять минут назад слюной брызгал от ярости, а тут вдруг стал таким вежливым.
– Говори, только поскорее, – сказал он, последовав за ним. – Времени мало – уже завтра к вечеру я должен уехать обратно, а мне ещё нужно продать весь эликсир. Не продам – настоятель на меня такую епитимью наложит, что небо с овчинку покажется.
– Собственно, я и хотел тебе помочь, – Джилбрун улыбнулся, по мнению Герона – весьма неискренне. – Вижу, что этот карлисский эликсир – вещь знатная, и готов купить у тебя весь товар оптом. По одному сребренику за полкружки. А тебе не нужно будет стоять на холоде – сможешь сразу отправиться хоть в обратный путь, хоть в кабак.
Герон не удержался от усмешки. Дилль был прав – торговец попался на крючок. Причём, даже раньше того, как прибудет мнимый курьер. Вот как жадность лишает людей разума.
– В кабак? Заманчиво звучит. Я почти согласен, вот только мне велели продавать по два окса.
– Но ты же понимаешь, что я не смогу продавать дороже, чем сейчас просишь ты, – всплеснул руками торговец.
– Э-э, перестань! Если бы не пожар и не крайняя нужда в деньгах, мы бы продавали такую порцию за золотой окс.
В глазках Джилбруна заплясали огоньки алчности, однако он по-прежнему пытался уговорить монаха. Герон в свою очередь доказывал, что два сребреника – это смешная цена. Потом Герон сделал вид что сдаётся и махнул рукой.
– Ладно, уговорил – полтора сребреника. Скажу настоятелю, что один большой кувшин я разбил по пути.
– По рукам!
– По рукам! Лошадь с телегой, разумеется, в цену не входит.
– Ну, о чём разговор, достопочтенный! Твоё копытное меня не интересует. Давай, выгружай товар ко мне.
Тем временем собравшиеся люди шумели и ругались, требуя продать им животворящее зелье. Герон поднял руки, требуя тишины, и зычным голосом объявил:
– Сейчас вы получите знаменитый карлисский эликсир, только подождите немного – нам с этим торговцем надо кое-что решить.
И удалился вслед за Джилбруном в лавку. Не прошло и пяти минут, как монах снова появился на улице и направился к телеге, при этом его раздувшийся кошель весело позвякивал на каждом шагу. Герон благословил толпу, пригласил всех посетить Карлисс и уехал. Джилбрун, ласково улыбаясь покупателям, объявил:
– Полкружки целительного карлисского эликсира теперь стоит три сребреника. Но поторопитесь – завтра цена может подскочить до четырёх…
Народ, как по команде, дружно начал расходиться в разные стороны.
– Эй, эй, вы куда? Это же карлисское чудо. Берите по два сребреника, я пошутил. Куда же вы?!!
Джилбрун надрывался до тех пор, пока последний потенциальный покупатель не скрылся за изгибом улицы. И тут в голову торговца закралась нехорошая мысль, от которой он разом вспотел. Он макнул палец в жидкость, понюхал, затем лизнул. Ничего особенного, разве что чудесный эликсир запахом весьма походил на лошадиную мочу – мальчишки-то наполняли посуду из лужи возле конюшни.
– Чума на твою голову, монах! – заорал он. – Я найду тебя даже на краю света и заставлю вернуть мои деньги втройне! Я выпущу твои кишки и намотаю тебе же на шею! Я натравлю на тебя всю стражу Тирогиса…
На крики торговца начали выглядывать обитатели верхних этажей соседних зданий. Невесть откуда появились мальчишки и радостно скалились, глядя на обманутого и разъярённого Джилбруна. Даже владельцы соседних лавок усмехались – нечистого на руку торговца никто не любил.
*****
А в кабаке "Стойло ржавого дракона" Дилль, рассчитавшись с нанятыми "покупателями" и четырьмя мальчишками, подсчитывал прибыль. Герон и Гунвальд изумлённо смотрели на горку золота и серебра – ну, ладно, каршарец – он до последнего не верил, что план Дилля сработает, а монах сам же принимал от торговца деньги, и тем не менее, всё равно выглядел удивлённым. Дилль сортировал монеты и сверялся со своим списком.
– … так, кто у нас тут ещё? Блеру мы должны золотой и один сребреник. Откладываем два и два. Эрстану – десять золотых. Теокийцу с кудлатой бородой – никак не запомню его имя – шесть сребреников. Итак, у нас получается, за минусом оплаты нашим наёмникам, мальчишкам, хозяину кабака за лошадь, беспокойство, за помощь и за то, что он сейчас выгнал остальных посетителей… – Дилль сосредоточенно перекладывал монеты из одной кучки в другую, и вскоре на столе высились две горки монет: большая и маленькая. Ну, совсем маленькая. – Проклятье!
Монах и варвар озадаченно переглянулись.
– Может, я чего-то не понимаю, – протянул Гунвальд, – но мне кажется, что барыш у нас невелик.
– Невелик, – шмыгнув носом, подтвердил Дилль. – Извиняюсь, друзья, немного не рассчитал. Надо было нанимать меньше покупателей. Или если бы Герон сторговал эликсир по два сребреника, а не по полтора…
– Вот и шёл бы сам уламывать этого прощелыгу, – надулся монах.
– Не обижайся, Герон, ты справился отлично – я бы так не смог, – уверил монаха Дилль, ещё раз посмотрел в список и вздохнул. – Получается, мы наварились от силы на золотой. Это мой просчёт. Я верну вам затраченные…
– Тебе в какой глаз дать: правый или левый? – осведомился варвар. – Это же надо "вернёт он"! Да я не знаю сколько тебе должен за то, что ты этого вонючего хорька наказал.
– Дилль, я был лучшего мнения о твоих мыслительных способностях, – поддержал каршарца монах.
– Ну, хорошо, тогда пойдём, отдадим долги, – Дилль сгрёб монеты со стола в мешок и отдал его Гунвальду – у каршарца деньги будут под надёжным присмотром. – Эх, и чего я раньше в Тирогис не перебрался? Как здесь, оказывается, легко заработать деньги.
Друзья покинули кабак и отправились в пажеские казармы. Не успели они пройти и квартала, как им встретился маг Эрстан, спешивший куда-то с сосредоточенным видом.
– Вот и наш первый кредитор. Эрстан… – позвал его Дилль, вспомнил, что он с магом не наедине и поправился: – То есть, господин маг. Не могли бы вы принять от нас долг?
С этими словами Дилль сунул в руку ошалевшего мага десять золотых.
– С ума сошёл, прямо на улице показывать такие деньжищи? – спросил Эрстан, разглядывая золотые кругляши. – Значит, твоё дельце выгорело?
– Выгорело, – ухмыльнулся Дилль. – Зло наказано, долги идём возвращать. Мы даже не остались без прибыли, хотя она могла бы быть и побольше. Да и ладно – без пяти минут покойникам деньги ведь всё равно не нужны.
– Это да, – хмуро сказал маг. – Погоди, ты зачем мне дал десять оксов?
– Брали пять, отдаём десять, как договаривались.
– Я же сказал, вдвойне можешь не возвращать, – маг вернул пять монет Диллю.
Дилль не стал протестовать, сгрёб золотые и предложил немедленно отпраздновать удачно провёрнутое дело. Маг покачал головой.
– Спасибо, но мне нужно попасть в Академию до вечерней зари. А вы не задерживайтесь, если не хотите пострадать. Завтра в полдень к нам в казарму придут высшие маги из Академии и граф Бореол – лорд-наместник короля в Неонине. Они скажут краткую воодушевляющую речь, после чего отряд уйдёт на марш.
Друзья проводили взглядами ушедшего мага. Гунвальд сердито махнул рукой.
– Ну вот, только у нас золотые зазвенели, как он испортил настроение. А я уж думал в "Стойло дракона" вернуться.
Дилль и Герон синхронно вздохнули – действительно, какая может быть гулянка, если каждую минуту будешь думать о том, как бы не опоздать в казарму. Вдруг рядом послышалось негромкое покашливание.
– Кхе, кхе, здравствуйте, уважаемые! Драконоборцы, если не ошибаюсь?
Говоривший оказался невысоким мужчиной с куцей бородёнкой и пухлыми щеками. Дилль нахмурился, отметив крупную брошь в виде паука на груди незнакомца – принадлежность к почтенной гильдии ростовщиков и заимодавцев. Паук был из золота, значит, человек принадлежал к самой верхушке гильдии. Коротко говоря, тот ещё кровосос. Монах тоже скривился – без сомнения, заметил брошь. А Гунвальд, как истинный варвар, плюнул под ноги ростовщику и отвернулся. Ничуть не смущаясь столь откровенным пренебрежением, незнакомец продолжил:
– Меня зовут Рикнер Златолюбивый. Знаю, знаю, вы думаете, если я ростовщик, значит только и мечтаю, как бы обмануть несчастных. Но я веду свои дела честно – это, кроме великого множества горожан, засвидетельствует вам брат Хисм. А он не просто монах, он – личный причётник герцогини Отморской. Правда, говорить он не может, поскольку дал обет молчания в честь избавления герцогини от чёрной чумы, но его личная печать всегда подтвердит мою правоту.
Дилль только сейчас заметил, что рядом с ростовщиком стоит ещё кто-то. Брат Хисм оказался ещё меньше ростом, чем Рикнер – он, наверное, мог бы выступать в бродячем цирке в роли карлика. Ни лица монаха, ни его телосложения нельзя было разглядеть – серая ряса из толстой серой ткани надёжно скрывала фигуру, а низко надвинутый капюшон оставлял для обзора только русую бороду. Монах молча поклонился драконоборцам, вертя в руках столбик с личной монашеской печатью.
– Пусть вас не обманывает моё прозвище, – продолжал вещать ростовщик, – я, конечно, люблю золото, но я также ценю и своё слово. И слово моё крепче камня.
– Я видел мягкие камни в Стангерде, – буркнул Гунвальд. – Рассыпаются прямо в руках, стоит только сжать.
– Каршарский юмор известен всем, – сверкнул белыми зубами ростовщик. – Но давайте перейдём к делу. Я случайно услышал ваш разговор с уважаемым магом, а потому рискнул побеспокоить.
– Короче, чего тебе надо? – на сей раз варварской манерой общения блеснул Герон. – Говори и проваливай.
– У вас есть деньги, которые, увы, вам могут и не понадобиться, – с делано-сокрушённым видом сказал ростовщик. – Я предлагаю вам отличную сделку: за каждый золотой я готов дать двадцать, когда вы вернётесь с победой из Неонина.
– А если мы не вернёмся? – поинтересовался Дилль. В принципе, ответ он и так знал, но хотелось услышать от ростовщика.
– Тогда эти деньги будут потрачены на нужды столицы. Я передам их в королевскую казну, оставив себе только десятую часть. Как видите, я рискую многократно, надеясь получить лишь малую часть.
– Ну ты и жлоб! – не удержался Дилль. – Ты же ничем не рискуешь – из Неонина ещё никто с победой не вернулся. У тому же, тебе никто не помешает просто прикарманить наши деньги и никуда их не передавать.
– Брат Хисм будет гарантом того, что я выполню все договорённости, – замахал руками Рикнер. – В противном случае меня постигнет месть Единого, а от этого, как вы знаете, не спасают даже контрзаговоры магов из академии.
– Покажи печать, – Герон повернулся к крошечному монаху.
Тот послушно поднял печать вверх. Краткая вспышка ярко-жёлтого света блеснула на столбике, высветив какие-то буквы. Герон пожал плечами и отступил на шаг.
– Вроде настоящая. Но что-то не верю я хитрой роже этого паука.
– А мне кажется, он дело говорит, – прогудел каршарец. – Не знаю, как вы, а я собираюсь вернуться в Тирогис, став победителем дракона. И деньги мне пригодятся.
Дилль, который в своё возвращение, тем более триумфальное, не очень-то верил, тем не менее задумался. В конце концов, а чем он рискует? В случае успеха у него будут деньги, а если погибнет, то какая разница, что будет с золотом, которое он доверит этому пухлощёкому ростовщику? К тому же, даже в случае собственной гибели можно позаботиться не только о себе.
– Гунвальд прав, – поддержал он каршарца. – Я, пожалуй, тоже согласен вверить этому честному торговцу наше золото, но с одним условием: деньги получит любой из нас троих, кто вернётся в Тирогис.
– Не просто вернётся, а вернётся победителем дракона, – поправил его Рикнер. – Разумеется, я согласен.
Герон лишь пожал плечами.
– Делайте, как считаете нужным. Я с вами.
Дилль быстро отсчитал четыре золотых окса ростовщику из тех, что ему вернул маг. Рикнер проводил взглядом оставшийся золотой, который Дилль спрятал в свой кошель.
– Пять оксов превратятся в ровную сотню, – на всякий случай сказал он.
– Ты нас совсем без денег хочешь оставить? – возмутился Дилль. – Пусть будут неровные восемьдесят монет.
– Ну, как знаете, – проскрипел ростовщик. – Брат Хисм, скрепи наш договор своей печатью.
Маленький монах достал два свёрнутых в трубку листа, походную чернильницу и перо, быстро нацарапал текст и приложил к каждой бумаге печать. Столбик дважды сверкнул, а на толстой бумаге остались коричневые подпалины в виде замысловатой надписи "Брат Хисм".
– Итак, жду вашего возвращения, господа драконоборцы, а засим позвольте откланяться, – ростовщик действительно сделал низкий поклон и удалился. Маленький монах засеменил вслед за ним.
– Эх, и чего я раньше в Тирогис не перебрался? – повторил Дилль, глядя вслед ростовщику. – Здесь ведь даже напрягаться не надо – богатые болваны сами деньги готовы отдать. А потом выручку можно в рост пустить и жить припеваючи.
– Знаешь, Дилль, говорят, что сделка с ростовщиком – это когда и ты, и он уверены, что обманули друг друга. Только чаще оказывается, что в дураках остаются вовсе не ростовщики. Вот я и не пойму: или мы заключили действительно выгодную сделку, или нас развели, как последних варваров? – проворчал Герон. – Ой, Гунвальд, я тебя не имел в виду.
– Да, ладно, я не обижаюсь, – отмахнулся каршарец. – Зато благодаря Диллю у тебя будет шанс получить всю сумму. Молодец, парень, ты всё-таки придумал, как наказать этого скрягу.
– Почему именно у меня? – удивился Герон. – Дилль же высказал условие, что деньги может забрать любой…
– Кто выживет, – закончил Гунвальд. – А поскольку у тебя нет амулета с проклятьем, которые есть у нас с Диллем, то тебя никто не может заставить лезть в пасть к дракону. Поэтому мы можем и не вернуться, а у тебя есть шанс.
– То есть, ты хочешь сказать, что я буду где-то отсиживаться и смотреть, как гибнут мои друзья? – прошипел Герон. – А потом вернусь и сграбастаю денежки? Так что ли, каршарец?
– Нет… я подумал… да не кипятись ты! – Гунвальд стушевался, глядя на рассерженного монаха.
Дилль счёл нужным вмешаться, пока разговор на повышенных тонах не перешёл в настоящую ссору.
– Герон, Гунвальд прав. Мы не думаем, что ты будешь прятаться за нашими спинами, но у тебя действительно есть шанс вернуться. Пообещай нам, что если мы убьём дракона, но сами останемся там, в Неонине, то ты вернёшься сюда и вытрясешь из ростовщика все деньги до последнего гроша. А потом распорядишься ими, как пожелаешь: можешь купить себе золотой топор, отдать деньги своему настоятелю, чтобы он помолился за наши души перед Единым, или раздать местным бродягам, чтобы выпили за наш с Гунвальдом упокой. Главное, забери золотые у Рикнера, чтобы он в следующий раз трижды подумал, прежде чем нажиться на чужой беде. А станет артачиться – найдёшь этого брата Хисма, и уж тогда от церковного проклятья ростовщику точно не поздоровится.
Герон несколько раз глубоко вздохнул и кивнул.
– Ладно, если сам выживу. Ну так что будем делать: вернёмся в "Стойло ржавого дракона" или пойдём в казармы? У нас есть почти два золотых.