Отсутствие жизни. Ночь упырей

Смородник скривил губы, окинув Мавну таким взглядом, будто она была назойливой мухой.

– Вызвать тебе такси?

– Чтобы тебе без присмотра снова голову пробили? Кто-то должен за тобой следить.

– Позвоню Илару, он тебя заберёт.

Он развернулся к упырице, но Мавна схватила его за руку повыше запястья. Смороднику пришлось остановиться.

– А вдруг это ловушка, Смо? – Мавна не сводила глаз с его лица, стараясь без слов передать все сомнения и просьбы. То ли на неё так подействовал коктейль, то ли толпа, то ли новости от упырицы, но на душе было неспокойно, и в груди стянуло от волнения. Она представила, что со Смородником вновь случится беда – и что тогда? Не может же ему вечно везти? Он и так постоянно будто бежит от опасности и смерти, а они всё равно нагоняют и кусают за пятки. Вот и теперь – откуда ни возьмись свалилась эта красивая упырица с глазами-болотами. Что ей надо? Как можно вот так слепо за ней идти? Что, если она выслеживает чародеев по одному и просто убивает их? Конечно, Смородник бы не дал себя в обиду, но кто знает, сколько там упырей и что за чародеи? Едва ли ей вообще можно доверять.

– Хватит геройствовать, – попросила Мавна. – Это глупо. Очнись уже. Почему ты ей веришь?

Смородник посмотрел на ждущую упырицу и снова на Мавну. Пожал плечами.

– Нужно проверить. Тут какие-то мутные дела. Поэтому тебе лучше уехать сейчас. Передала записи, и хватит.

– Я тебя не брошу. У меня пистолет и перцовый баллончик. Мы будем командой.

Со стороны туалетов правда донёсся какой-то шум. Свет в баре мигнул, и остались только красные лампы – более яркие, чем в чародейском общежитии.

– Ствол доставай уже сейчас, – бросил Смородник и потянул Мавну мимо барной стойки к коридору, выложенному чёрной плиткой. – Не выпускай мою руку. Так тебя не заденет огнём, если мне придётся его метать. И постарайся быть внимательной и быстрой. Я тебе обещаю, – он склонился ниже и посмотрел прямо на Мавну, – с тобой ничего не случится.

Она молча кивнула. И поняла: она в самом деле ему верит.

Через шумы бара Мавна слышала, как разрывается телефон Смородника, вещая об «отсутствии жизни». Значит ли это, что…

Он резко остановился за углом коридора, ведущего к туалетам. Мавна врезалась лицом в его спину и ойкнула. Она успела увидеть вспышки света и услышать крики. Мелькнули тени, дверь одной из кабинок открылась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

– Что там…

Смородник резко развернулся и прижал Мавну к стене, закрывая своим телом. Он склонил голову так, чтобы со стороны они выглядели как влюблённая парочка. Мавна заметила, что он расстегнул кобуру на поясе и положил пальцы на пистолет.

Тело Смородника перекрывало практически весь обзор. От него исходил жар, и Мавна слышала, как часто бьётся его сердце где-то на уровне её лица. Покровители, и правда, какой же высокий! Наверное, во всём был виноват алкоголь, но в голове проскочила шальная мысль: а как с ним целоваться? Не дотянется ведь. Если только она встанет на цыпочки, а он наклонится. Но для этого он сам должен захотеть. Случайно подстроить поцелуй никак не получится…

Покровители, почему это вообще лезет в голову в такой момент?!

Что-то крупное пробежало по коридору. Смородник подался вперёд, вжимаясь в Мавну так, что ей стало тяжело дышать. Теперь он тоже наверняка ощущал её сердцебиение, быстрое, как у пташки. Она судорожно вдохнула ртом, не понимая, чего ей хочется больше – оттолкнуть его и вырваться или обвить его руками, желательно запустив ладони под футболку.

– На счёт «три» ты побежишь к выходу. Договорились? – хрипло прошептал он ей на ухо, и Мавна не сразу поняла смысл слов. Сказанное её разочаровало.

– Х-хорошо, – ответила она сбившимся голосом.

– Раз. – Горячее дыхание щекотнуло прядку волос у виска.

– Два.

Мавна заглянула ему в глаза снизу вверх и не смогла разобрать, что выражало его лицо, расчерченное красным светом и резкими чёрными тенями. Сосредоточенность? Страх? Решимость? После коктейля упорно казалось, будто бы даже страсть.

– Три.

Смородник резко развернулся и вытолкнул Мавну назад по коридору. Она побежала со всех ног, зажимая уши. Позади раздались выстрелы, крики и прокатились яркие волны пламени.

Бар наполнился воплями, люди повскакивали со своих мест, пытаясь пробиться к выходу. Мавну кто-то толкнул в бок. Случайно ударили по голове. На ходу она кое-как вытащила баллончик и стиснула в ладони. Пистолетом пользоваться всё-таки боялась, да и перспектива стрелять в кого-нибудь её до одури пугала. Не для того она родилась. Не причинять боль.

Свет неона окончательно погас, несколько раз лихорадочно мелькнув красными всполохами. Закричали громче. Послышался звук бьющихся бутылок. Зарево огня то вспыхивало, то гасло, за криками людей Мавна ясно различала рыки чудовищ, невидимых отсюда, и от этих звуков у неё холодели ноги. Хотелось бы броситься на помощь – может, баллончик бы помог против упырей? Но её уже так плотно обступила толпа, что оставалось только покориться и позволить нести себя к выходу. Теперь казалось странным, насколько иначе воспринималось, когда Смородник так же тесно прижимался к ней всего минуту назад, – тогда это было до мурашек волнующе и приятно, а теперь хотелось, чтобы её скорее выпустили на свободу.

Только по холодному воздуху Мавна поняла, что толпой её вынесло наружу. На улице тоже погас свет: ни фонарей, ни вывесок, ни горящих окон, только фары проезжающих машин больно били по глазам.

Позади раздался скрежещущий вопль. Мимо Мавны пронёсся упырь – мелькнула четвероногая тень, обдало смрадным болотистым духом. Упырь набросился на девушку, которая бежала к автобусной остановке, и прыгнул ей на спину. Несколько мужчин поспешили отбить жертву у монстра, крики людей и нежити смешались в общий страшный гвалт. Мавна кинулась за мусорный бак, судорожно сжимая баллончик в дрожащей руке.

Что-то схватило её за плечо и рывком дёрнуло наверх. Мавна взвизгнула и направила перцовую струю в голову нападавшего.

И по разразившемуся потоку цветистой ругани поняла, что ошиблась.

– Смо, это… ты?

Одно радовало: баллончик оказался исправным и от упырей мог бы защитить. Только вот упыри её не тронули.

Мавна выбралась из укрытия. Глаза привыкли к темноте, и она увидела Смородника, сложившегося в три погибели. Он плевался, ругался и пытался вытереть лицо краем толстовки.

– Надо… проваливать, – неразборчиво прорычал он, отплёвываясь и заходясь кашлем. – Т-темень… Чтоб тебя, Мавна!

– Прости! – Она схватила его за локоть и потянула к машине. – Уже проваливаем. Ты цел?

– Нет, бл…!

– А если не считать этих… травм?

Смородник зашипел.

Мавна и сама ощущала едкий запах, от которого слезились глаза и хотелось кашлять. В груди сжалось от сочувствия. Дура, дура, ну кто её просил? А вдруг вместо баллончика она схватила бы пистолет? Мавна прижала ладонь к щеке. Покровители были к ним милосердны, получается.

– Прости, пожалуйста, – бормотала она всю дорогу до машины, пока Смородник, заливающийся слезами и соплями, спотыкался и плёлся за ней, не переставая материться и кашлять. – Я не хотела, Смонь! Извини, я такая дура…

– Ключи в кармане.

Он повернулся к ней левым боком.

– Ч-что?

– Водить умеешь?

– Права есть, но не то чтобы…

– Заводись!

– А ещё я пьяная!

– А я вышел из строя.

Он всё так же прижимал руку к лицу, а второй держался за плечо Мавны, поэтому ей пришлось самой вытаскивать ключи из его джинсов.

Права-то она с горем пополам получила, но нормально водить так и не научилась. Да и не любила никогда, в автошколу пошла только потому, что Илар все уши прожужжал, как это важно и здорово. И безопасно. Мавна думала, что обязательно потренируется и ещё успеет полюбить вождение, но потом пропал Лекеш, и за руль она не садилась уже очень давно. Не было ни настроения, ни желания.

При мысли, что придётся вести огромный Смородников внедорожник, слабели коленки.

Но когда за спиной раздались крики нескольких упырей, коленки задрожали уже совсем не от перспективы сесть за руль.

– Ты не можешь их… огнём? – спросила она без особой надежды.

– Вслепую? Среди машин и людей? Отличная идея. Заводись уже!

Мавна открыла перед Смородником дверь со стороны пассажирского места и помогла ему неуклюже ввалиться в салон. Сама села за руль. Ох, Покровители, как же далеко кресло от педалей! У него что, ноги в три раза длиннее, чем у неё? С колотящимся сердцем Мавна настроила место под себя и завела мотор.

– К-куда едем?

– В супермаркет. За молоком.

Мавна хотела огрызнуться, но вовремя поняла, что Смородник не шутит. Она с тревогой посмотрела на него, согнувшегося в кресле. Ругань сменилась шипением и глухими стонами. Она открыла окна, чтобы в салоне не воняло баллончиком.

– Прости, прости, пожалуйста, – в который раз повторила Мавна и медленно, едва дыша, выкатила автомобиль на дорогу, на всякий случай включив аварийку – если будет ехать совсем уж непозволительно медленно.

Она снова бросила полный сочувствия взгляд на страдающего Смородника, который тихо скулил, заливаясь слезами.

– Дать тебе воды? – спохватилась Мавна. – У тебя же есть в рюкзаке. Полить тебе в руки? Умоешься.

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Будет только хуже. Нужно молоко.

– Ох. – И снова добавила: – Прости, пожалуйста. Я ж не знала, кто меня схватил. Мог бы предупредить!

Больше сорока километров в час Мавна не решалась разогнаться. Вцепившиеся в руль пальцы задеревенели. От ответственности, страха и ужасной вины остатки коктейля выветрились из головы, но всё равно бы Мавне и Смороднику крепко попало, останови их полиция. Можно было только молиться, чтобы никто их не заметил. Хотя с такой скоростью навлечь на себя подозрения – проще простого. Да уж, страшно представить, сколько штрафов в случае чего выпишут Смороднику. Наверное, их оплачивает чародейская Матушка? Хотелось бы верить.

Фонари на улице так и не заработали, и лишь после, выехав на освещённую часть, она слегка выдохнула. Всё же ориентироваться стало попроще.

Красная вывеска магазина замаячила впереди как настоящее спасение. Мавна издала восторженный возглас и сманеврировала в правый ряд. Даже взяла гордость за себя: ого, она всё-таки едет, пусть и плетется как черепаха, – зато смогла перестроиться и даже осталась в пределах полосы, а не поехала посередине дороги.

Парковочные карманы шли под прямым углом к улице, но Мавна поняла, что ни за что не сможет вписаться. К счастью, с края парковки было три свободных места, и Мавна заняла их все, встав поперёк. Ещё один штраф. А что она должна делать? Пытаться встать под углом? Тогда она заденет либо соседнюю машину, либо разобьёт бампер о бордюр, либо просто перекроет проезжую часть, пока будет пристраивать внедорожник. Штрафы Смородник переживёт, а вот разбитую машину – вряд ли.

Кое-как припарковавшись, Мавна дрожащей от волнения рукой легонько похлопала Смородника по плечу:

– Жди здесь, никуда не уходи. Тебе ещё что-то купить?

– Молоко должно быть жирным, – откашлялся он, не поднимая головы.

Мавна деловито кивнула, подхватила сумку и выскочила из машины. Пока она неслась к дверям супермаркета, в голове наперебой стучали тяжёлые мысли, с трудом помещающиеся в мозгу:

«Я смогла повести машину!»

«Да не просто какую-то, а огромный внедорожник, в который раньше и садилась-то с опаской».

«Даже ни разу не перепутала тормоз с газом, вау!»

«А ещё я была прилично пьяная. Так делать нельзя ни в коем случае, но… жизнь заставила».

«Я. Брызнула. Перцовым баллончиком. Смороднику. В лицо. Идиотка».

Самое жирное молоко, которое она смогла найти на полках, было четырёхпроцентным. Недолго подумав, Мавна схватила ещё и двадцатипроцентные сливки. На всякий случай. И у кассы сгребла в руки с десяток шоколадных батончиков с карамелью и арахисом. В компенсацию за страдания.

И только подбегая к машине, она с ужасом подумала, что, возможно, ей придётся и дальше ехать за рулём… До общежития? Но она не знает дороги. И точно в кого-нибудь врежется. Или собьёт самокатчика. Или пешехода. И встретит старость в тюрьме…

Покровители, пусть Смородник согласится оставить тут машину и поехать на такси! Она ради этого даже готова попробовать припарковаться по правилам!

– На, держи своё молоко.

Мавна, запыхавшись, распахнула пассажирскую дверь и сунула пакет в руку Смородника. Он неуклюже вывалился из машины, не прекращая шипеть и ругаться, на ощупь добрался до капота и сел. Открутил крышку и, задрав голову, вылил молоко себе на лицо, отфыркиваясь и обильно заливая глаза. Мавна стояла рядом, вцепившись в ремешок сумки, и постоянно вздыхала.

Одежда Смородника намокла, волосы тоже, и по капоту на асфальт уже натекла молочная лужа. Он всё лил и лил, в глаза, в нос, набирал молоко ртом и отплёвывался, уже совершенно не заботясь о своей чистоте. Мавна поняла, что продолжает сжимать в руках шоколадные батончики, которые купила ему.

– Ты как? – осторожно спросила она, когда Смородник вылил себе в рот последние капли молока и отшвырнул в сторону пустой пакет. Надо отдать ему должное, всё-таки в сторону урны.

Он сжал щепотью глаза, смахнул капли с ресниц и наконец-то посмотрел на Мавну.

– Ты сочувствуешь или насмехаешься? – Голос у него был низким и сиплым.

– Вообще-то раскаиваюсь.

– Тогда тащи воду.

Дважды просить не пришлось. Мавна так старалась загладить вину, что метнулась в машину и моментально отыскала в бездонном рюкзаке полуторалитровую бутылку воды. Предусмотрительно открутила крышку и протянула бутылку Смороднику.

Тот снова вылил всё себе на лицо и на голову, став таким мокрым, будто нырял в бассейн, даже не сняв куртку. Смотреть на него было холодно.

– Ты опять простынешь! – возмутилась Мавна. – Давай в машину. И вообще… может, такси?

Смородник проморгался, протёр лицо концом толстовки и зачесал назад мокрые пряди волос. Несколько раз глубоко вдохнул, приходя в себя, и прочистил горло.

Выглядел он уже получше. Мавна надеялась, что и чувствовал себя тоже неплохо.

– Нет. Сам.

Мавна подпрыгнула от радости:

– Точно? Ты нормально видишь? А чувствуешь себя как? Может, всё-таки вызовем такси? Машину завтра заберёшь.

– Бывало хуже. Меняемся местами.

– Ох, а я тут это… сливки ещё купила, – спохватилась Мавна. – Надо?

Смородник поднял бровь.

– Будем готовить пасту карбонара?

– В карбонару не идут сливки…

– Знаю. Тогда пойдут в кофе.

Он обошёл машину спереди и сел за руль, с трудом запихнув ноги в уменьшившееся расстояние между сиденьем и педалями. Покряхтев, отодвинул сиденье и долго настраивал зеркала. Мавна с готовностью устроилась на своём привычном месте и продемонстрировала Смороднику шоколадки:

– Я тебе их купила. В знак извинений. Прости, пожалуйста. Я такая дурочка.

– Проехали.

Смородник надел очки – всё-таки фары встречных машин больно били по пострадавшим глазам, как поняла Мавна. Всю дорогу он то и дело шмыгал носом и кривил рот, но ругаться и кашлять перестал. Мавна сидела тихо, боясь разозлить его, и пыталась придумать, что она может сделать, чтобы загладить вину. Шоколадок, наверное, мало. Приготовить ещё один ужин? Оплатить штрафы? Испечь торт? Подарить сертификат в магазин бытовой химии?

И всё-таки ехать в машине в качестве пассажира было куда менее стрессово, чем самой сидеть за рулём. Отдельно она радовалась за то, что не попадётся полицейским пьяной за рулём.

Покровители, всё-таки она молодец, что никого не сбила!

До общежития они доехали минут за двадцать пять. Смородник сразу схватил чистую одежду и закрылся в ванной, а Мавна принялась хозяйничать на кухне. Набор продуктов был ещё скромнее, чем в прошлый раз, – она так спешила взять молоко, что совсем не подумала о еде на вечер. Хотя скорее даже не допускала мысль, что придётся снова, второй день подряд, готовить ужин на его кухне. Тем не менее Мавна обжарила остатки кабачка и приготовила лапшу с яйцом – и сделала всё даже быстрее, чем Смородник вышел из ванной.

Он переоделся в мягкий серый комплект из футболки с длинными рукавами и спортивных штанов. Мавна ухмыльнулась себе под нос. В сером он выглядел домашним и смирным, вовсе не скажешь, что этот парень – самый безрассудный чародей в округе. Она поставила тарелки с едой на стол, а Смородник вынул из холодильника свою банку с чародейской мазью. Мавна наблюдала, как он садится на стул и откручивает крышку.

– Ты будешь мазать лицо? – осторожно спросила она.

– Угу.

– А можно… Можно я?

Её тут же захлестнуло смущение, и Мавна поспешила объясниться:

– Мне на руки ничего не попадало, и так будет удобнее. Я помажу, где увижу покраснения. Хорошо? Позволь, пожалуйста. Я очень виновата перед тобой. Прости.

Смородник задумчиво посмотрел на неё припухшими глазами, молча кивнул и поставил открытую банку с мазью на стол.

Мавна подошла к нему ближе, взяла мазь и склонилась. Видеть Смородника с такого ракурса было очень непривычно, и он казался совсем безобидным, даже беззащитным в своей серой одежде, с влажными волосами и опухшим лицом.

Мавна зачерпнула пальцами мазь и замерла, наконец-то хорошо разглядев, какими красными были его глаза и веки. От жалости неприятно скрутило в груди, и у Мавны выступили слёзы.

– Какая же я дура, – выдохнула она со злостью к себе. – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Мне так жаль. Очень больно было?