Буренка для дракона

Глава 4

Цветана не встала с постели, а скорее восстала как переродившийся в нежить покойник на плохо освященном кладбище. Да и чувствовала она себя не лучше, чем зомби, поднятый некромантом-недоучкой с мизерным даром. В голове будто молотом по наковальне лупил на редкость трудолюбивый кузнец. Девушка недоуменно прислушалась и поняла: это не в голове стучат, а кто-то лупит ногой по калитке.

– И кого это вурдалаки принесли? – риторически вопросила она отражение в тазу.

Отражение выглядело пугающе. Темные волосы спутаны и всклокочены со сна, под серыми глазами залегли синяки, на щеке полоска сажи и чего-то неаппетитно бурого цвета. Вероятно, мазнула рукой по лицу, когда готовила зелье. Этот чертов декокт Цветана варила неделю, угробила невероятное количество ингредиентов и почти всю собственную магию. А с магией у нее, как у неинициированной ведьмы, было не очень. Теперь девушка чувствовала себя так, будто ее сначала отходили оглоблей, а потом пустили потоптаться по избитому телу стадо коров. Она попыталась расчесать волосы пятерней, но стало только хуже.

– Да и леший с вами, – устало махнула на прическу она, натянула первое попавшееся платье и поплелась открывать назойливому гостю, по пути решая, где следует прикопать труп надоеды.

Жать руку тому, кто немилосердно поднял с постели и теперь стоял за калиткой, совершенно не хотелось. Только убить: жестоко, упиваясь мольбами о милосердии.

На пороге оказалась Веселина. Несмотря на ранний час, девушка выглядела невероятно жизнерадостной и загадочной одновременно. Не иначе как делиться сокровенным о визите к гадалке пожаловала. И куда только градоправитель смотрит? Ведь должен был запереть непоседливую дочурку на пару-тройку месяцев. Не иначе как сердце отцовское смягчилось, глядя в молящие девичьи глаза. Цветана чуть не сплюнула с досады, жалея, что не может огреть гостью чем-нибудь тяжелым. Вот ведь прислала нелегкая! Явилась, как говорится, не запылилась. Дочь градоначальника – барышня изнеженная, ей просыпаться раньше полудня по статусу не положено. А поди ж ты, вскочила в несусветную рань, не поленилась.

– Ужасно выглядишь. Приболела? Отлежаться бы тебе надо, – вместо приветствия сообщила девушка взъерошенной, еле живой от варки сложного зелья ведьме.

Сама дочь градоправителя была прекрасна и свежа, как утренняя роса. Что не могло не раздражать Цветану. Быть бы гостье проклятой до седьмого колена бородавками размером с кулак, если бы она не обессилила к этому моменту.

«Ну, так иди отсюда, а я спать пойду», – хотела было рявкнуть Цветана, но тут произошло сразу два события. Стоящая в летнем открытом загоне Буренка бросила на хозяйку мученический взгляд и издала протяжное мычание, намекая о том, что ее необходимо подоить. А на молодую ведьму внезапно снизошло озарение: Веселина прекрасно подходит на роль подопытного для замечательного зелья по своду избранности. А что? Дочь градоправителя – девушка красивая. Из тех, про кого говорят «кровь с молоком». Темно-русая коса толщиной в руку, голубые глаза с томной поволокой и, как пишут в романах, «губы припухшие, к поцелуям зовущие». Да и фигурой удалась, есть, на что глаз положить и чем взор порадовать. Вон блузка на груди разве что не лопается от прелестей, талия тонкая, бедра крутые. В конце концов, нагадала же лесная ведьма гостье дракона в женихи: получите – распишитесь.

«Надо же, как чудесно все складывается, – внутренне возрадовалась Цветана неожиданному подарку судьбы. – Прямо-таки решение проблем с доставкой на дом. Наверное, Богиня решила улыбнуться своей последовательнице. Спасибо, Столикая! С меня причитается».

– Проходи, коли пришла, – почти радушно предложила Цветана, пропуская Веселину во двор.

С положительными эмоциями на этот момент у ведьмы было туго, но кривую судорожную ухмылку выдавить удалось. С чем себя и поздравила.

– Подруга, ты пока причешись, что ли, а я чаю заварю, – жизнерадостно предложила Веселина.

– Нет. Только не это, – испуганно закашлялась ведьма, невольно вспоминая вкус этого самого чая.

Подруга славилась тем, что умудрялась испортить напиток, даже если просто поручали залить заварку кипятком. Как Веселина умудрялась, оставалось тайной великой. Но полученным чаем хорошо только незваных гостей поить, чтобы они больше на порог ступать не смели. Главное, выпроводить их вон до того, как им в сортир приспичит, а то неровен час надолго загостятся.

– Я чай сама заварю, – глядя на разобиженную гостью пояснила Цветана. – Как раз хотела новый сбор опробовать. Очень полезный, между прочим. Особенно девушкам.

Чем именно уникальный состав благотворно влияет на женский организм, ведьма уточнять не стала, но вид у нее был настолько многозначительный и таинственный, что дочь градоправителя впечатлилась.

Во дворе перед домом стояли добротно сколоченные стол и пара лавочек, предназначенных для приятного отдыха теплыми летними вечерами. К ним планировался навес, но пока как-то не сложилось. Все время находились другие дела. С трудом передвигая непослушные ноги, Цветана притащила с кухни небольшую переносную жаровню, растопила щепками, поставила кипятиться старинный чайник. Затем помолилась Столикой, чтобы задуманное удалось, непроизвольно осенила себя знаком Триединого, накапала ровно три капли зелья в глиняную чашку Веселины, а оставшиеся рачительно прибрала в карман видавшего виды фартука.

«Надеюсь, этого хватит, – с сомнением подумала ведьма. – Ну не весь же пузырек ей спаивать».

Но, немного подумав, капнула еще четыре капли для верности воздействия. Больше – не меньше. У дракона не должно быть сомнений, кто именно является предметом пламенной страсти. С чувством выполненного долга Цветана снова опустила флакон с остатками зелья в карман фартука. Жизнь потихоньку начинала налаживаться.

– Присмотри за огнем, пока я наведу для Буренки пойло и подою ее. – Цветана всучила опешившей от такого предложения Веселины круглый деревянный веер. – Скоро пастух погонит стадо, а корова до сих пор не доена.

«Я что, служанка?» – хотела ехидно поинтересоваться Веселина и уж было подбоченилась, но передумала.

В конце концов, Цветана ее единственная подруга, других не предвидится. Все из-за любвеобильности Алдияра, который волочился практически за всем, что шевелится и носит юбку. Надо отдать должное брату, жениться он не обещал никому, но брошенные ветреником девушки отчего-то переставали разговаривать с Веселиной и даже переходили на другую сторону улицы, едва завидев дочь градоправителя издалека. В итоге делиться радостью от грядущего визита дракона можно было только с Цветаной.

– Ладно, – смиренно вздохнула девушка и принялась раздувать пламя с таким энтузиазмом, будто всерьез рассчитывала спалить все вокруг.

Искры летели во все стороны, грозя поджечь одежду Веселины, назойливый дым лез в нос, заставляя отчаянно чихать.

– Стол не сожги, – хмыкнула молодая ведьма, прежде чем отправиться наводить пойло для коровы.

Но за очередным оглушительным чихом Веселина не расслышала слов.

Цветана вывалила полный чугун вареной мелкой картошки в деревянное ведро, тщательно размяла корнеплоды, добавила отруби, теплую воду, размешала и с трудом подтащила к загону. «Ничего. Управлюсь с делами, отосплюсь… и поем», – пообещала она себе.

– Му-у-у, – протяжно выдохнула Буренка, завидев любимую болтушку, и сунула в ведро морду, не дожидаясь, пока хозяйка выльет содержимое в корыто.

Тут калитка распахнулась, и во двор ступил Хэвуд луу Флам. Появление рыжеволосого явно благородного незнакомца произвело на девушек неизгладимое впечатление. Веселина покраснела, бросила раздувать огонь под чайником и принялась обмахиваться деревянным веером, изо всех сил пытаясь походить на благородных дам из модных журналов. Цветана уронила ведро на землю. По чистой случайности ведро не опрокинулось. Пойло пару раз опасно плеснуло через край, но большая его часть уцелела. Но из фартука девушки выскользнула бутылочка с зельем и булькнула прямо в болтушку для коровы. Деревянная пробка вылетела, и Буренка с видимым удовольствием принялась втягивать полученную смесь.

– Вот тебе и здрасьти. Принесла ж нелегкая, – нервно выдала Цветана, отказываясь верить собственным глазам.

От ужаса волосы на голове девушки встали дыбом. Зелье не было рассчитано на коров, и кто знает, как оно подействует на Буренку. Хорошо, если ее просто пронесет. Цветана попыталась отобрать ведро у коровы, но упрямая скотина выхлюпала пойло в момент.

Хэдвуд окинул девушек заинтересованным взором голубых глаз. Интересно, кто из них его эрдэнэ? Русоволосая провинциальная простушка или всклокоченное пугало, взирающее на него как на пришествие пророка Триединого?

«О, Ёрмунганд! Не иначе ты решил подшутить надо мной, – хмыкнул про себя Хэдвуд, невольно сравнивая прекрасную, утонченную Гелентэй с парой убогих провинциалок. – Впрочем, деньги творят чудеса и не с такими».

– Му-у-у, – согласилась с выводами дракона корова.

Дракон бросил рассеянный взгляд в сторону животного и… тут же был сражен мягким взглядом из-под длинных ресниц. Мир для него изменился раз и навсегда.

– Не может быть, – растеряно ахнул он, растеряв хваленое хладнокровие. – Ёрмунганд, ты меня проклял?

«Дракон в жизни не простит такого унижения, – обреченно поняла Цветана, увидев, каким взглядом гость уставился на Буренку. Так на корову может смотреть только заядлый скотовод, внезапно обнаруживший на сельской ярмарке уникальный экземпляр с невероятной родословной. – Надо бежать. Но куда? В Энгийн?[6] А как же мама? Она еще не вернулась. Дракон как пить дать на ней отыграется. О, Столикая! За что наказываешь меня? Обещаю, если выпутаюсь, буду очень плохой ведьмой… или очень хорошей… Словом, какой захочешь, такой и стану. Буду регулярно проводить Лунные ритуалы, жечь благовония в твою честь»…

– Сколько стоит эта… – Хэвуд замялся, пытаясь подобрать подходящее слово. Называть неожиданно обретенную любовь своей жизни «животное», «корова» или «скотина» язык не поворачивался. Но подобрать слово все-таки было нужно. В итоге он с трудом выдавил: – корова.

Остро чувствуя, как ее жизнь идет прахом, Цветана моргнула, судорожно сглотнула, собралась с духом, нервно дернула подбородком и сообщила:

– Буренка не продается.

«Вот идиотка, – подумала Веселина. – Не в состоянии понять свою выгоду». Такие роскошные господа не каждый день посещают подобное захолустье с предложениями купить скотину. Вряд ли он знает местные цены, а значит, с него можно запросить цену за целое стадо – выложит не поморщится.

– Она очень дорогая, – сообщила дочь градоправителя. – К тому же стельная.

– Что такое «стельная»? – осторожно уточнил луу Флам, в глубине души догадываясь, что ничего хорошего не услышит.

– Беременна, – жизнерадостно вбила гвоздь в крышку его гроба русоволосая девушка. И, как будто этого было мало, уточнила: – Теленочек у нее будет.

– От кого беременна?

– От быка, разумеется. Лучший производитель, между прочим. К нему из многих сел и городов в очередь записываются.

Выражение лица Хэвуда не поддавалось никакому описанию. Некоторое время он пытался хоть как-то примириться с тем фактом, что его эрдэнэ оказалась коровой, да еще и беременной от какого-то быка. Как вообще такое возможно? Оставалось надеяться, что происходящее чья-то жестокая шутка или происки врагов.

«Вернусь в Сувд, всех магов обойду, но проклятие сниму», – обнадежил себя Хэвуд.

А то, что его поразило какое-то изощренное проклятье, сомнению не подлежало. Ну не мог же он, в самом деле, влюбиться в корову.

– И где живет счастливый отец? – холодно поинтересовался он.

– Чей отец? – зарумянилась Веселина, припомнившая обещание гадалки о скором визите дракона.

– Теленка, разумеется.

– О, – разочарованно выдохнула дочь градоначальника и с готовностью объяснила, как пройти к дому счастливого обладателя лучшего быка в городе. – А хотите я вас провожу? Не ровен час, заблудитесь в незнакомом городе.

– Не надо, – решительно отмахнулся от помощи Хэвуд, всучил лохматому чучелу тяжелый кошель с деньгами, срезал со столбов бельевую веревку, накинул на шею Буренки да и был таков.

Цветана хотела было возмутиться творимым произволом и заступить ему дорогу, но не смогла совладать ни с ногами, ни с голосом. В горле пересохло, а на ноги словно свинцовые гири навесили – с места не сдвинуть. Она судорожно вцепилась в жердины загона, аж костяшки пальцев побелели от усилий.

– Странно, – с тоской в голосе вздохнула Веселина. – Гадалка обещала дракона мне, а явился он к тебе.

– Гадалка? – переспросила ведьма, совершенно позабыв, что действительно нагадала нечто подобное.

– Она самая, – важно кивнула подруга. – Я же не успела тебе рассказать, как к ней ходила. Ну, доложу я тебе, ужасов мы с Матреной натерпелись, не приведи Триединый еще раз испытать подобное. Да еще и папенька прознал и посадил под замок на три месяца, а Матрене велел плетей на конюшне всыпать.

Цветана с трудом отлипла от осиротевшего загона, дотащилась до скамейки, заварила себе свежий чай и принялась обмахивать его веером, чтобы остыл быстрее.

– С чего ты взяла, что этот ненормальный – дракон? – поинтересовалась ведьма, отпила чай, обожгла язык и выругалась, помянув недобрым словом всю родню нежданного гостя. – На нем же не написано, что он сиятельный луу. Одет хорошо. Этого не отнять.

«Да и я тебе его личность в шаре не показывала», – это уже про себя.

– Ну а кем же, по-твоему, может быть такой роскошный господин? – всплеснула руками Веселина. – В нашем-то захолустье таких отродясь не водилось. Луу и есть. Только ума не приложу, почему он пришел к тебе, а не ко мне. И зачем ему понадобилась корова?

«И почему я должна объяснять необъяснимое, когда самой хочется биться головой об стол?» – тоскливо вздохнула Цветана.

– Ну-у-у-у, может, он к тебе домой и придет… с коровой, – осторожно предположила она.

– А с коровой на кой?

– Да кто их, драконов, разберет? Может, у них так принято? Слышала, когда в степи сватаются, невесте коня со сбруей дарят и овцу. Коня, чтобы сын, который родится, стал хорошим наездником, а овцу, чтобы в доме достаток был. Думаю, поэтому он и про быка спрашивал. Сразу пару подарит. Чтобы в доме прямо полная чаша была.

– Да-а-а? – впечатлилась Веселина. – Тогда прости, подруженька, я домой. Вдруг судьба придет, а меня нет? – добавила она, уже выходя через калитку.

«О, Столикая! – мысленно застонала Цветана. – Сделай так, чтобы зелье действовало хотя бы неделю. А, если продержится месяц, нас и с собаками не найдут».

Небесные чертоги Столикой богини Арайи

Сады Столикой богини славились не только прекрасными цветами, но и плодами. Спелые, сладкие, сочные ягоды и фрукты радовали не только незабываемым вкусом тех, кому посчастливилось их отведать, но и даровали немного духовных сил. Мелочь, а приятно. Несмотря на то, что ветви деревьев сгибались под тяжестью плодов, получить их можно было только в дар. Арайя собственноручно распределяла корзины подарков. Иногда к подарку добавлялась бутылка вина, изготовленного сиятельной богиней по особому рецепту и выдержанного близ магического источника для особой пользы напитка. Арайя как раз занималась сбором вишни, когда в сад ворвался разъяренный как тысяча демонов Ёрмунганд. Узрев обозленного Бога, помогавшие в сборе ягод служанки дружно рухнули на колени, ткнулись лбом в землю, но при этом умудрились не уронить ни одного драгоценного плода из корзин. Маг же спокойно облокотился на ствол дерева и приготовился к зрелищу, а оно обещало быть захватывающим.

– Корова?! – наплевав на приличия, возопил Великий дракон, нагло опустив положенные приветствия. Не до церемоний ему было. – Ваша ведьма подсунула дракону корову вместо эрдэнэ?!

Арайя медленно обернулась к непомнящему себя от ярости гостю, в изумрудных глазах мелькнул гнев. Она развела руки в стороны, и множество спелых вишен сорвалось с веток и устремилось к Ёрмунганду. Не успел дракон и глазом моргнуть, как его засыпало по пояс.

– Скажите «спасибо», что я собирала не персики, яблоки или кактусы, – с нажимом сообщила Богиня достигшему точки кипения Великому дракону.

– А кактусы вам зачем? – немного опешил Ёрмунганд.

Яблочное и персиковое вино он видел, а вот кактусовое – никогда.

– Крепкий алкогольный напиток из кактусов очень хорош в коктейлях, – вставил слово Маг, и был удостоен гневным взглядом Арайи.

Она терпеть не могла вмешательство в разговор консортов, если их не спрашивали напрямую.

– Ваша ведьма перешла все границы. Подсунуть дракону корову! Куда это годится? – Ёрмунганд раздраженно махнул рукой, и вишня вокруг него исчезла. Остались только мало различимые пятна на одежде да несколько подтеков сока на лице. – А я, между прочим, выбрал ей в пару самого порядочного, добродетельного, породистого…

– Идиота, – процедила сквозь зубы прекраснейшая.

– Почему идиота?

– Только идиот мог перепутать свою половину с животным, – пояснила она.

– Во всем виновата ваша ведьма. Она умудрилась свести свою избранность на скотину! Как вообще такое возможно? Она считает, что если он дракон, то любая телка сгодится?

– Девочка талантлива, – пожала плечами Столикая, которая не видела ничего ужасного в поведении своей почитательницы. – Ей даже шестнадцать лет не стукнуло, инициация не пройдена, а уже такие зелья варит.

– Сто шестнадцать, – с усмешкой поправил Великий дракон.

– Нет. Именно шестнадцать. Вы не ослышались. Девочка прекрасна, юна и талантлива. К тому же никогда не жила в государстве ведьм, а значит, на пять консортов рассчитывать ей не приходится. Она даже первого любовника еще не выбрала. Словом, истинное сокровище, чистой воды неограненный бриллиант. Ваш дракон сам виноват в своей близорукости. Пусть и отвечает теперь за все.

Глава 5

Локхед луу Флам вел запаленного коня в поводу. Взмыленные бока животного тяжело вздымались, пена засохла на кожаной узде, а в глазах стояла вселенская скорбь. Впрочем, луу Флам чихать хотел на расстройство скакуна, будь даже он трижды породистым. Куда больше дракона волновало, где именно в городе с немудреным названием Хил искать сбежавшего брата.

– Какое унылое захолустье, – брезгливо скривил губы в усмешке Локхед.

Стараясь не наступать в сомнительные лужи на дороге и держаться подальше от свиней, с энтузиазмом копающихся в отбросах у обочины, он шел по улице в поисках приличного постоялого двора. Но судя по крытым соломой домам и удаленности от тракта, рассчитывать на любой намек на гостиницу не приходилось.

«Пожалуй, надо начать с кузнеца, а уж потом заняться всем остальным, – рассуждал про себя Локхед. – В конце концов, Хэвуд вполне мог отправиться дальше, и на хромой лошади его не догнать».

И это логично с учетом того, что младшего брата не удалось настигнуть даже на хорошо подкованном скакуне. Решив не откладывать дело в долгий ящик, Локхед выцепил одного из мальцов, игравших прямо на земле, поднял за шкирку грязной рубашки и хорошенько встряхнул испуганно обмякшее тело. Чище малец не стал, но дракон хотя бы попытался. Остальные дети прыснули в разные стороны, малодушно бросив товарища на произвол судьбы.

– Где живет кузнец? – мрачно поинтересовался луу.

Несмотря на то, что он не спросил ничего особенного, парнишка закатил глаза, по штанам несчастного потекло. Иными словами, бедолага не только находился на грани обморока от ужаса, но и обмочился.

– Какая мерзость, – презрительно скривился Локхед.

Поиски кузнеца затягивались на неопределенный срок. Раздосадованный неожиданным поворотом событий, Локхед еще раз встряхнул злосчастного паренька. Он надеялся привести вероятного проводника в чувство, но не преуспел. Не оценивший чаяний дракона ребенок малодушно предпочел не приходить в сознание.

– Сиятельный господин! Сиятельный господин, – раздался откуда-то сбоку заискивающий женский голос. Локхед скосил взгляд серо-голубых глаз в сторону и обнаружил рядом с собой женщину средних лет в простом домотканом платье с передником. – Сиятельный господин, отпустите, пожалуйста, сына. Не надо его убивать. Он чем-то оскорбил вас? Так я сама ему всыплю таких горячих – месяц ходить не сможет, а сидеть так год точно.

Луу Флам не был сторонником телесных наказаний детей и уже тем более не собирался их убивать, но оправдания счел ниже своего достоинства. Только он открыл рот, чтобы спросить о кузнице, как внезапно на противоположной стороне улицы увидел пропавшего брата, ведущего за собой коня и черно-белую корову. Высокая, все еще облаченная в свадебную одежду фигура дракона в провинциальном городке смотрелась так же чуждо, как верховный жрец Триединого на оргии язычников в честь праздника урожая. Не веря своему счастью, дракон даже моргнул несколько раз. Вдруг от напряжения последних дней разум его помутился и стал выдавать желаемое за действительное? Но нет. Видение Хэвуда все еще не исчезло. Мысленно восславив Великого дракона, Локхед всучил тело обмякшего, дурнопахнущего отпрыска мамаше и кинулся догонять брата, пока тот не исчез, как мираж. С него станется.

– Спасибо, сиятельный господин… Спасибо… Уж я его… я его… – старательно кланялась вслед женщина.

Локхед не стал дослушивать, чего именно «она его».

– Брат! Брат! – звал он, волоча за собой отчаянно хромающую, упирающуюся лошадь. Бедный конь только возрадовался передышке и вот снова вынужден бежать куда-то. Тут кто угодно станет протестовать. – Подожди меня.

Но Хэвуд проигнорировал возгласы Локхеда и спокойно шествовал дальше, вся его фигура выражала неторопливую величавость достигшего просветления монаха, только что вернувшегося из уединения в большой мир, чья непрестанная суета больше не трогала аскета.