Попаданка на бис. Том 2
- -
- 100%
- +
– Как вы умудрились-то? Холод вокруг собачий и снег. Твой-то всю дорогу с тебя разве что пылинки не сдувает, а тут – на тебе! И не побоялся, что простудитесь. Он-то ладно. А ты у нас теперь вся такая нежная, ранимая… – вкрадчивым шепотом продолжила вещать колдунья.
– Да с чего ты вообще это взяла? – картинно закатила глаза я и чуть снова не рассталась с пальцем. М-да. Надо быть внимательнее с острыми металлическими предметами.
– Только не надо из меня дурочку делать и строить невинные большие глазки. Я – не эльф. Не растаю, – хмыкнула Лисса. – Ты только посмотри на своего. Довольный как кот, наевшийся сметаны. Даже моего от себя не гоняет. Обещал научить готовить походный вариант лапши. С чего, интересно, такая щедрость натуры у эльфа обнаружилось? У него же раньше снега было не допроситься.
– А ты просила? – удивилась я.
– Нет, конечно. Да и не о снеге я.
– Не о снеге, так не о снеге, – пожала плечами я, любуясь на совершенно гладкие бока форели.
Рядом раздалось фырканье левбая. Я вздрогнула и, конечно, уронила в снег и кинжал, и саму рыбину. Деликатес обнаружился сразу, а вот кинжал пришлось долго нащупывать, матерясь сквозь зубы. В это время клыкастая коняшка умудрилась слопать заботливо счищенную чешую, утянуть рыбные потроха вместе с горькими жабрами, пару раз лизнуть упущенную рыбину, получить по наглой конской морде и ретироваться, пока мы не разозлились окончательно.
– Вот же всеядная тварь! – то ли восхитилась, то ли возмутилась колдунья. – Хуже крыс, честное слово. Так вот заснешь – ноги обглодает.
Перед глазами, как кадры из фильма ужасов, встала картина поедания левбаем чьих-то беззащитных ног, я снова уронила кинжал в снег. Богатое у меня воображение. Я выловила-таки непослушную рыбину из сугроба и попыталась было обезглавить, но не тут-то было: руки предательски тряслись, кинжал оставлял многочисленные насечки и ни одного глубокого надреза. Капец, я впечатлительная! Хотя, конечно, деликатес весил немало, а ручки у Эймэль вряд ли держали что-то тяжелее швейной иглы, вот и дрожали. Да и кинжал вполне подходил для чистки, а для разделки уже маловат. Колдунье быстро надоело смотреть на мое гордое издевательство над рыбой, отняла тушу, движением палача со стажем отсекла голову форели, вырезала жабры, выпотрошила. Тут прибежал Линк. Выглядел парень жизнерадостно, как щенок лабрадора, которого наконец-то похвалил очень строгий хозяин.
– Уже почистили? – пришел в невероятный восторг он.
– Как видишь, – ревниво откликнулась Лисса.
Но на осчастливленного, влюбленного в весь окружающий мир разом Линка, сварливый тон супруги не произвел отрезвляющего воздействия.
– Мы особую уху странников варить будем, – с гордостью сообщил будущий охранник караванов, при этом сиял, как новенький золотой. – С травкой какой-то мудреной. Дэй называется.
– Зогандэй? – с видом ученого ботаника уточнила Лисса.
– Во-во. Она самая, – расплылся в улыбке парень.
– Доверчивый ты у меня. Эльф тебя дурит, а ты и уши развесил, – тяжело вздохнула колдунья, по одной вручая благоверному рыбу.
А что? Парень он сильный. Хоть десять за раз уволочь сможет. Это у меня с мышцами засада. Он же за время вынужденного пребывания в городе-которого-нет не зажирел. Невооруженным взглядом видно – тренировки не забросил. Молодец.
– Почему ты так думаешь? – тут же сник Линк, моргнув небесно-голубыми глазами.
Сразу захотелось погладить его по голове, сказать, что Лисса пошутила, все будет хорошо и никто никого не дурит. Порыв пришлось душить в зародыше. Колдунья вряд ли поймет правильно, если я вдруг стану наглаживать ее мужа.
– Потому, что прекрасной травы зогандэй, или, как ее еще называли, кучерявки золотой, не существует в природе, – со знанием дела возвестила Лисса. – Эльф врет и не краснеет.
Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, а на кой ему это, собственно, надо, но закрыла. Откуда-то из-за спины парня неслышно появился сам хранитель уникального рецепта ухи – Виллэль. В руках он держал наполненное теплой водой ведро и мыло, а через плечо свисало полотенце. От неожиданности вздрогнули все. Я снова уронила кинжал в снег. Линк – рыбу. М-да. Такими темпами мы превратимся в растяп-неврастеников.
– И тем не менее такая трава есть, – спокойно сообщил эльф, – Давай я тебе полью, дорогая. – Это уже мне.
Я послушно подставила перепачканные рыбой руки под теплые струи. Мыло оказалось с ароматом молока с медом, оно хорошо пенилось, прекрасно очищало и не сушило кожу, а полотенце мягким. Самое то.
– Зогандэй исчез столетия назад. Я это точно знаю, пусть и не имею магического образования, – тут же встала в позу Лисса, при этом принесенной эльфом водой не побрезговала.
Спор – спором, а с грязными руками ходить не хочется никому.
– Вы так считаете потому, что человечество приложило к этому руку? – усмехнулся Виллэль.
– Вовсе нет, – встала на защиту человечества колдунья. – Трава всегда была редкой. Да и, скорее всего, ее целебные качества сильно преувеличили.
– Ну да. И на ее исчезновение никак не повлияло то, что люди имели обыкновение рвать растение с корнем и применять в просто невероятных количествах. Особенно ценились средства от полового бессилия, приготовленные из зогандэя. По сути, уникальная трава пала жертвой погони за удовольствиями, – не уступал эльф.
– Неужели? В таком случае вы, уважаемый лорд, ничуть не лучше нас, людей. Вы собираетесь добавить в супчик редкую травку, которую тем более нужно беречь. Если, конечно, вы действительно решили добавить именно ее, – скептически фыркнула колдунья.
– Действительно, нехорошо как-то получается, – вынужденно согласилась я. – Растение практически исчезло, а мы ее в качестве приправы употребить собираемся.
– Эймэль, – ласково промурлыкал Виллэль, нежно целуя мою свежевымытую руку, – твоя забота о природе делает тебе честь. Похоже, ты все-таки больше эльфийка, чем думаешь. Но не волнуйся, радость моя, делянка, с которой я взял растения, ничуть не пострадала. Она существует столетия и, надеюсь, при правильном уходе будет здравствовать еще многие века. Я взял немного. Да и то только те растения, которые явно мешали остальным. От моего вмешательства зогандэй будет только лучше расти. Нам же он нужен в качестве природного средства от усталости. Я даже животным дал немного.
Муж неохотно выпустил мою руку из своей и удалился.
– Ты так и не ответила, чего он такой довольный? – напомнила о себе Лисса. – Рецептами делится, и вообще…
– Не знаю, – пожала плечами я. – Может, рыбалка удалась?
– Ага, – кивнула колдунья, хотя видно было, она ничуть не поверила в мою версию. – А ту пару засосов на его шее оставила форель.
– Форель – большая рыба. Она не сдается без борьбы.
– Да ладно тебе. Колись. Мы же тоже молодожены, а уединиться здесь совершенно негде.
Хм… Действительно, негде. Пришлось в общих чертах рассказать о пещере. В подробности свидания, конечно, не углублялась, но и рассказанного с лихвой хватило, чтобы Лисса уважительно присвистнула:
– Ну, ничего себе! Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
– В смысле? – впала в недоумение я. – Вот уж не знала, что Виллэль оказывает платные услуги подобного рода.
– Вероника, ты точно не от мира сего, – снисходительно рассмеялась собеседница. – Пещера, разумеется. Точнее, ее содержимое. Это же целое состояние.
От того, что кому-то пришло в голову разрушить такую красоту, стало грустно. Обязательно попрошу Виллэля не делать этого.
Глава 6
Добавленная Виллэлем к блюдам кучерявка золотая (или зогандэй) действительно творила чудеса. Мы все, включая животных, стали гораздо меньше уставать и быстрее восстанавливаться, так что темпы путешествия заметно ускорились. Это радовало не только из-за банальной экономии времени, но и потому, что наш летописец заодно решил попробовать себя в роли барда. Его заунывные эпосы на тридцать куплетов повергали народ в уныние, вызывая стойкое желание броситься в пропасть, лишь бы не слышать этот кошачий концерт. А еще лучше – сбросить в пропасть самого певца. Последнее осуществить очень хотелось, но мы крепились изо всех сил. К тому моменту, когда мы подъехали к какому-то городку, нервы у всех были ни к черту.
– Бо-бр-ов-ые за-пру-ды, – нараспев прочитал Линк полустертое название на старом дорожном указателе.
– Похоже, здесь водятся бобры, – высказала предположение Лисса.
– Сомневаюсь, – напустил на себя ученый вид Акиэль. – Я читал об этом месте. Несколько столетий назад это место облюбовали лесорубы, построили здесь город, уничтожили всех бобров и их плотины. Видите ли, грызуны портили ценные породы древесины, а стволы гораздо проще сплавлять по реке, если на ней нет препятствий. Варвары.
Романист смерил Лиссу с Линком таким взглядом, словно они самолично уничтожили несчастных зверей, затем пошили из шкур шапки и прочие меховые изделия, и, не обнаружив даже намека на раскаяние за содеянные своей расой зверства, продолжил:
– Как по мне, так называть город в честь того, кого уничтожил, высшая степень лицемерия.
– Мне невероятно жаль невинно убиенных бобров, – прервал обличительную речь Акиэля принц, – но мы очень устали, а леди едва держатся в седлах. Предлагаю оставить дела минувших дней на потом и разведать, не найдется ли в городе какого-нибудь приличного постоялого двора и вкусной еды.
Предложение Астураэля было встречено всеобщим одобрением. Недовольным остался только летописец, который тут же обиженно надулся, но его мнение уже мало кого интересовало.
– Постоялый двор имеется. Как без него? – спокойно известил Виллэль.
– Великолепное известие! – радостно захлопала в ладоши Норандириэль, и ее гнедая кобыла испуганно затанцевала на месте. – Может, здесь даже есть баня.
– Или найдется хотя бы какая-нибудь лохань, – выразила надежду на долгожданное мытье я.
В отличие от остальных, мне, конечно, перепало романтическое купание в пещере, но это было всего один раз.
– Разумеется, здесь есть и постоялый двор, и мыльня, – обнадежил нас Виллэль.
О! Просто бальзам на раны.
– А также целых четыре борделя, – вставил свое слово Акиэль.
А вот без этой информации мы вполне могли обойтись.
Бобровые запруды лично для меня от деревни мало чем отличались. Бревенчатый настил был только на главной, прямой как стрела, улице, но многие бревна отсутствовали или пребывали в таком плачевном состоянии, что ехать или ходить по ним приходилось с большой осторожностью, чтобы не сломать что-нибудь. Тут и у пешего возникали проблемы, а конному нужно опасаться вдвойне. Большинство домов было каменными, а многие – двухэтажными. Благо, в стройматериалах недостатка не было: камня и леса вокруг хоть мегаполис строй. Общее впечатление немного портило полное отсутствие какого-либо понятия об архитектуре и строительстве, отчего многие здания, слепленные кое-как, грозили развалиться в любой момент, погребя под руинами живущих в них смельчаков. А некоторые и вовсе по наклону могли соперничать со знаменитой Пизанской башней, только вот вокруг не наблюдалось туристов. Постоялый двор вообще оказался трехэтажным. Два этажа были каменными, третий же отстроили из дерева, и он чуть выпирал в сторону улицы, опираясь на крепления из толстых деревянных подпорок. Сооружение, на мой взгляд, очень шаткое.
Перед самим постоялым двором, в грязи, в живописной позе «павший в неравном бою витязь» возлежал пьяный мужик, облаченный в холщовую неопределенного цвета рубаху, такие же штаны, а на левой ноге красовался сапог. Второго сапога в зоне видимости не наблюдалось. Вместо него на правой ноге пьяного был грязный растянутый носок с дырой на большом пальце с давно не стриженным ногтем. Видимо, похитили злые вороги и, судя по доносившимся из распахнутых настежь окон заведения звукам гулянки, активно пропивали ворованное.
– Жуткое заведение, – резюмировал Акиэль. – Ах вот он какой, человеческий бордель.
– С чего вы взяли? – фыркнула Лисса. – Это обычный трактир, какой устраивают на первом этаже постоялого двора.
– Но это явно не место для леди, – ужаснулся наш штатный летописец.
– Тогда славно, что я не леди, – жизнерадостно откликнулась колдунья, спешиваясь. – До чертиков надоело мерзнуть по ночам у костра да и ходить грязной, честно говоря, тоже. Хочу нормальную кровать, хочу баню, хочу съесть что-то не пропахшее костром. Не в обиду вам, лорд Виллэль. Готовите вы превосходно.
Тень ответил снисходительным поклоном. Он явно не собирался расстраиваться по пустякам. Линк спешился, быстро обнаружил убогую, покосившуюся коновязь, у которой понуро топтался худенький ослик, и оптимистично привязал свою лошадь и животное супруги.
– Я отказываюсь здесь ночевать, – капризно надула губы Норандириэль. – Лорд Акиэль прав, это не место для благовоспитанной леди. Здесь наверняка дурно готовят, а постели кишат клопами.
– Им же хуже, – не растеряла оптимистичного настроя Лисса. – Но если ваше высочество боится за свою кожу и желудок, можете заночевать в соседнем городе. Кстати, лорд Виллэль, не напомните, сколько до другого города ехать?
– Всего день или два пути, – спокойно сообщил супруг, легко спрыгнул с левбая на землю и галантно подал мне руку, помогая спешиваться, хотя в поддержке я не нуждалась, – на своих лошадках дней за пять доберетесь. Может, и дольше выйдет, – «оптимистично» добавил он.
– Как это? – искренне изумился романист. – Ехать всего два дня, а персонально нам пять? Дорога же одна. По ней все путники за одинаковое время добираться должны.
– Что тут непонятного? – с превосходством бывалого путешественника усмехнулся Астураэль. Конечно, будучи превращенным в левбая, он не один километр отмахал своими копытами, а значит, ему видней. – Наши горные лошади совершенно не приспособлены к равнинам. Повезет, если не охромеют в пути. Надо их продать и купить новых. А на это нужно время.
– То есть ночевать все равно придется? – опечалилась и окончательно сникла принцесса.
Даже ее гнедая лошадка понурилась, грустно грызла удила, косясь на пустые ясли перед коновязью.
– К сожалению, да, – ничуть не добавил оптимизма Норандириэль ее брат, спешиваясь. – На смену животных уйдет по крайней мере весь завтрашний день.
В это время дверь постоялого двора с шумом распахнулась и ударилась о стену, следом как выпущенное из пушки ядро, вылетел очередной пьяный мужик. Линк увернулся, меня с траектории импровизированного снаряда убрал Виллэль. А вот летописцу не повезло. Он как раз решил слезть с седла, замешкался, был сметен, повержен в дорожную пыль и придавлен сверху бесчувственным храпящим телом. Тело даже не подумало проснуться. Надо же, какой крепкий у некоторых сон. Никакого снотворного не надо. Романист выдал серию заковыристых ругательств на нескольких языках. Принцесса покраснела.
Из дверей показалась облаченная в домотканую рубаху и кожаные штаны мощная фигура бородатого вышибалы. Комплекцией он превосходил Линка раза в два и производил неизгладимое впечатление. С таким размером сапог – зимой лыж не надо. Мужик демонстративно сложил руки на груди и вперил в нас немигающий взгляд карих глаз.
– Мне страшно, – жалобно всхлипнула Норандириэль и схватила брата за руку.
– Эй! Кто-нибудь вытащит меня отсюда? – сварливо поинтересовался Акиэль, но его проигнорировали.
– Скажи, любезный, у вас есть свободные комнаты? – спокойно осведомился Виллэль у здоровяка.
Судя по изумленному взгляду последнего, «любезным» его не называл никто. Глядя на лишенное даже мимолетного проблеска дружелюбия лицо, было понятно почему.
В таверне постоялого двора оказалось не настолько мерзко, как ожидалось. Возможно, это полумрак милосердно скрывал некоторые детали. Здесь были массивные деревянные лавки, столы, куча галдящих пьяных мужиков, вино, пиво рекой, зато на полу такой глубокий слой сосновых опилок, что хоть цирковых животных выпускай. Стол для нас нашелся практически сразу. Правда, изначально он был не совсем свободен, за ним расположилось несколько завсегдатаев, уютно пристроивших головы на столешницу и раскатисто храпящих на разные голоса. Гороподобный вышибала твердой рукой выдворил за дверь загостившихся посетителей, явно не собиравшихся больше ничего заказывать, а значит, по его разумению, попусту занимавших дефицитные места. За труды мужик получил несколько медных монет чаевых. Тут же подскочил вихрастый подавальщик в замызганном, видавшем виды переднике. Парнишка сделал неловкую попытку протереть стол довольно грязной тряпкой, но только еще больше размазал жирные пятна по столешнице и «мило» тоном «и что вам дома не сиделось?» поинтересовался:
– Чего надо?
М-да. Похоже, местных высокородными гостями не удивишь.
– Поесть и комнаты, – лаконично озвучил общие чаяния принц Астураэль.
– Принеси нам меню, – вставил Акиэль.
– Меню – нет. Комнат – нет, – выкорчевал с корнем наши надежды подавальщик, явно не имевший даже отдаленного понятия, что такое это самое меню.
– А что есть? – лениво поинтересовался Виллэль.
Он не повышал голоса и выглядел расслабленным как сытый кот, но парнишка ощутимо вздрогнул.
– Лось. Каша. Пиво. Вино, – с расстановкой перечислил немудреный ассортимент подавальщик, нервно икнул и завороженно уставился на то, как Тень задумчиво постукивает длинными пальцами по столу.
Да. У Виллэля красивые руки. Сильные. Породистые. Пальцы длинные. Такими хоть на лютне играй, хоть на арфе струны перебирай. Впрочем, у всех эльфов так. Даже у воинов-мечников. Такая уж у них, эльфов, конституция.
– А если мы не хотим лося и кашу? – подала голос Норандириэль.
– Значит, не хотите есть, – ничуть не смутился подавальщик.
– Тогда будем то, что есть, – резюмировал Астураэль. – Выбора все равно никакого.
Пока я пыталась решить, съедобное ли это блюдо лось с кашей в исполнении местного повара и имеется ли у запасливого Виллэля хорошее средство от несварения, подавальщик удалился с таким видом, будто только что выиграл маленькую войну. Мягким слитным движением Тень поднялся из-за стола, сообщил, что отлучится буквально на минутку, запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони и удалился куда-то в глубь зала. Принц вызвался провести переговоры насчет ночлега и тоже ушел.
– М-да. Вот и переночевали в тепле и уюте, – с сожалением вздохнула Лисса.
Принцесса саркастически хмыкнула. Мол, она всегда знала, что благовоспитанным леди не место в этом задрипанном городке.
– Ненавижу лосятину, – скорбно вздохнул романист, извлек из-за спины лютню и принялся наигрывать нечто душераздирающе-тоскливое.
В это время к нашему столу снова подошел подавальщик и водрузил передо мной железный таз с теплой водой и маленьким кусочком душистого мыла с таким видом, будто главный жрец обязал его вымыть бодливую храмовую священную корову, которая обладала дурным нравом и имела привычку лягать послушников. Вытереть руки предлагалось ветхим, застиранным почти до дыр, но чистым льняным полотенцем. Я вымыла руки и поблагодарила за сервис. Есть грязными руками действительно не хотелось. Парень судорожно кивнул и отправился в обратный путь, прихватив банные принадлежности.
– Куда?! – не своим голосом взревела колдунья, вырвала у опешившего от такого поворота парня таз с полотенцем и водворила их обратно. – Мы все хотим есть с чистыми руками.
Подавальщик презрительно хмыкнул, мол, вам, приезжим, вечно лезет в голову всякая блажь, и удалился, чтобы вернуться через пару минут, но уже с мокрой тряпкой и ножом. Еще примерно через пять минут столешница сияла такой чистотой, какой не могла похвастать со времени своего создания.
– С чего это такое рвение? – изумилась все еще раздраженная колдунья.
Мытье рук ничуть не улучшило ее настроение, наоборот, она метала грозные взгляды в сторону Линка, который явно не понимал, в чем опять провинился.
– Виллэль, – загадочно сообщил вернувшийся принц, усаживаясь за стол.
– Что Виллэль? – непонимающе нахмурилась я.
– Это он мягко, но очень убедительно объяснил, насколько важна гигиена для леди, – с улыбкой пояснил Астураэль. – В чем, в чем, а в умении убеждать ему не откажешь.
– Видишь, как некоторые заботятся о своих женах, – зашипела на Линка Лисса.
– Я о тебе забочусь, – сообщил парень благоверной.
– Правда? Что-то не заметно, – недовольно фыркнула та.
– А что там с комнатами? Удалось договориться? – задала интересующий всех вопрос принцесса.
Даже Акиэль прекратил терзать лютню и прислушался к разговору.
– К сожалению, свободных комнат действительно нет, – огорчил Астураэль. – Нам всем придется ночевать в конюшне. Но хотя бы не под открытым небом.
Утешение, надо сказать, так себе. А я-то уже настроилась на кровать. Судя по вытянувшимся физиономиям спутников, они тоже.
– Говорите за себя, ваше высочество. – Виллэль вновь умудрился появиться неожиданно, заставив всех синхронно вздрогнуть. – Дорогая, я снял нам комнату.
Лисса бросила на моего супруга красноречивый взгляд «о боже, какой мужчина!» и не менее красноречиво ткнула своего мужа под ребра локтем.
– Мог бы подсуетиться, – сообщила она ему в ответ на недоуменный взгляд.
– Так ты же слышала, что комнат нет.
– Как вам это удалось? – восхитился талантами Виллэля Астураэль.
– С трудом, – усмехнулся тот. – Строго говоря, это какая-то кладовка, но в нее вполне можно поставить небольшую кровать, хватит места для сундука под вещи и даже имеется небольшое окошко. Ее приведут в порядок, помоют – и можем заселяться.
Мне стало неловко. Как-то неудобно получается, мы с Виллэлем расположимся с комфортом на кровати, в собственных апартаментах (пусть и малогабаритных), а остальные вынуждены ютиться в конюшне.
– Думаю, комнату следует отдать нашим леди, – великодушно предложил романист, решивший щедро делиться с окружающими тем, что ему не принадлежит.
– Нет, – спокойно откликнулся Виллэль.
– Но почему? – тут же надулась Норандириэль, которой явно не улыбалось спать в конюшне на сене. – Разве истинный лорд не обязан пренебречь удобствами ради комфорта леди?
– Может, и так, – согласился Тень. – Но коридоры здесь узкие, и никто не позволит нам там ночевать.
– Коридоры-то здесь при чем? – искренне изумилась Лисса.
Меня тоже сильно интересовал этот вопрос, но колдунья меня опередила:
– При том. Если вы не заметили, это городок лесорубов. Работа здесь сезонная, и большинство мужчин приезжают сюда на заработки. Разумеется, без семей. Женщин здесь мало. Отсюда и наличие четырех борделей. На наших леди уже косятся. Конюшня же находится на некотором расстоянии от постоялого двора. Три леди, ночующие в одном помещении, без охраны мужчин привлекут ненужное внимание. Интересно, как скоро им взбредет в пьяные головы проверить на практике, сколько всего интересного можно успеть сделать с женщинами за то время, пока мы прибежим на помощь? – терпеливо пояснил Виллэль.
Капец. А он ведь прав. Это-то и обидно.
– Мы вовсе не беззащитные девицы, нуждающиеся в постоянной мужской опеке, – все же возразила я. – Я, на минуточку, боевым трансом обладаю. А Лисса вообще колдунья. Нас голыми руками не возьмешь.
Лисса гордо кивнула, соглашаясь с моими доводами. В конце концов, мы же путешествовали раньше без мужчин. И ничего. Живы. Здоровы. И кошмары нас не мучают.
– Согласен, – не стал отрицать очевидное эльф. – Но они же этого не знают. В итоге вы всю ночь проведете в сражениях.
Спор был прерван появлением подавальщика, который нервно водрузил перед нами блюдо с запеченной до румяной корочки курицей, обложенной картофелем, и жаровню с жареной речной рыбой. Далее последовали: чугун с гречневой кашей с грибами и травами, несколько кувшинов с пивом, тарелки, ложки, кружки и даже чистые льняные полотенца. Выставив перед нами все вышеперечисленное разнообразие, парень стремительно ретировался.
– Обещали же лосятину, – потрясенно напомнил Акиэль, который вроде как лосятину не любил, а теперь возмущался ее отсутствием.
– Видел эту хваленую лосятину, – скептически хмыкнул Виллэль, накладывая на мою тарелку самые лакомые кусочки. – Животное явно старое. Не удивлюсь, если умерло своей смертью, предположительно, от голода. К тому же повар зажарил мясо до состояния старой подошвы. Такое ездовым ящерам подашь – подавятся или падут от заворота кишок.
– И как же вам удалось уговорить подать то, чего у них не было в меню? – с восторженным придыханием вопросил романист, явно желая внести ответ в летопись нашего путешествия.
– Очень просто. Пообещал повару выдернуть руки, если еда не понравится моей леди.
Глава 7
Еда оказалась вкусной. Видимо, повар принял близко к сердцу угрозу Виллэля и решил не рисковать конечностями. Предусмотрительность супруга на этом не закончилась: он снял для нас целую баню на весь вечер, и пока мы наслаждались курицей, рыбой, картофелем и прочими блюдами от запуганного шеф-повара, помещение вымыли, а в каменную чашу небольшого бассейна даже налили свежей воды и нагрели ее камнями. На заклинания у местного банщика денег не было. Ну или купить амулеты было не у кого, что более вероятно. Борделей в городе целых четыре, а вот маги вряд ли стремились здесь осесть. Мужчины проявили галантность и пустили слабый пол первыми принимать водные процедуры, даже передали со служанкой чистую одежду и ягодный морс. Очень мило с их стороны. Мы так обрадовались предстоящему купанию, что совершенно не подумали прихватить с собой смену. Так что я прекрасно провела время плавая, болтая о всякой всячине и потягивая вкусный напиток. В нашу с Виллэлем комнату меня проводил подавальщик, выдал ключ и даже пожелал спокойной ночи.