«Откровения о…» Книга 2. Милаха

Глава 9

Домой меня отвёз Виталий. А вот Денис так больше и не появился.

До утра я не сомкнула глаз, не понимая – вот блин, элементарно НЕ-ПО-НИ-МА-Я! – как мне теперь быть? Ехать завтра на учёбу или ждать его? Если ехать, то как, на автобусе или ждать какого-нибудь очередного водителя? Если ждать водителя, то он сразу приедет или сначала позвонит? Ну конечно ещё я думала и про Макса, и мне было ужасно стыдно перед ним. Вообще ведь ни в чём не виноват человек! И о заварушке с ограблением думала, и о том, как быстро нашлись грабители. Ах да, сначала Денис позвонил Медку и спросил про пахана какой-то банды. Нормально, чё: пожарная – ноль один, милиция – ноль два, скорая – ноль три, пахан бандитов – …ну, тоже, в общем, есть куда позвонить. Так, словно это само собой разумеется.

А ещё, чем больше я думала о сладкой парочке мошенников, тем меньше у меня было к ним жалости, и тем больше я понимала Дениса. Эмоции утихли, и теперь детали ограбления вспоминались намного ярче: и что мужик этот стоял на остановке, вроде транспорт ждал, но когда я вышла из троллейбуса, сразу увязался следом, и что тётка та ничего в ларьке не покупала, просто стояла возле него, типа разглядывала витрину, а сама косилась на меня через плечо. И что скользко там вообще ни разу не было, наоборот, засыпано песком так, что цветочки сажать можно. Как она беспокоилась, чтобы я не измазала шубу о грязное ограждение обочины. Как сухо щёлкнул отжатый предохранитель направленного на меня пистолета… И Денис, Господи, какой же он… Нереальный! Эти брови в кучу, этот строгий взгляд…

А как он решил вопрос? Без суеты, без лишних эмоций! Как обронил в трубку: «Милаху мою обидели»… Мою́! Господи, он сказал – МОЮ! Остро, до прикушеной губы, до глухого стона, захотелось обнять его, почувствовать силу рук, запах кожи, его желание заботиться обо мне, доверие… Мама родная, доверие! Сжалась, уткнувшись лицом в его подушку, зажмурилась… «Ты хоть понимаешь, как сложно бывает вернуть доверие?..» – его слова. И он уже говорил их мне, уже был повод… А я опять. Ну где же он, Господи? Обиделся, наказывает, лишая меня себя? Или не наказывает, а просто не хочет видеть? Как всё сложно и непонятно… Кто бы мог подумать, что так всё обернётся? А всего-то – не захотела подвести Зойку, сходила на работу, блин… Всего-то – в очередной раз не послушалась. Но, блин, из лучших же побуждений!

Всё ещё затянутая в целлофан коробочка с парфюмом стаяла теперь на полочке в изголовье кровати. Я смотрела на неё и, несмотря на жгучее желание, не решалась открыть. Снова и снова обнимала подушку Дениса и думала: «Господи, ну как можно его не любить? Как можно теперь жить без него?.. И как Боярская могла предпочесть бизнес?»

Когда начало светать, сделала себе крепкий, такой, что челюсть сводило, чай, выпила его залпом и, несмотря на чугунную голову, стала собираться. На учёбу не на учёбу, ведь я всё ещё не была готова к встрече с Ленкой, а вот с матерью обязательно надо поговорить, пока кипишь не подняла.

До последнего ждала телефонного звонка – не от Дениса, так хоть от его людей. Уже обуваясь, поняла, вдруг, что вторая связка ключей теперь у меня, а первая в украденной сумочке. Растерянно выпрямилась и тут же подпрыгнула от неожиданного трезвона. Кинулась к глазку – Денис! Непослушными руками кое-как справилась с замком, с засовом… и, оробев, вдруг, попятилась вглубь коридора.

Денис вошёл – в руках мои шуба и сумочка, ногой прихлопнул за собой дверь. Не глядя на меня, скинул ботинки.

– Положи куда-нибудь. Попозже завезу в салон, обменяю на другую. Не примут, новую куплю.

Я растерянно взяла у него шубу.

– Зачем поменяешь?

– Ну… тебе ж теперь неприятно, наверное, будет в этой?

– Да прям! – я прижала её к груди, словно защищая. – Не надо другую!

Он дёрнул плечами:

– Дело хозяйское, – и пошёл в комнаты.

– Денис!

Не обернулся, не остановился, только приказал:

– Полотенце чистое дай!

Я думала, как и в тот раз, помочь ему принять душ, но он отказал. И теперь я стояла под дверью в ванную, и меня трясло. Что вот так, да? Игнор? А поговорить – не лучше? Или я исчерпала лимит его терпения? Или я сделала что-то, что «лечится» только выносом мозга? Вот, кстати! А это разве не вынос мозга? Чем это лучше моего поведения? Но я-то, простите, не сорокалетний мужик!

Как ни странно, эти размышления приводили меня в чувство, словно ставили вровень с Денисом, позволяли поднять голову. В чём я виновата-то? В том, что забыла про Макса? Ну так, это же не специально. Выслушать-то мои объяснения можно?!

Щёлкнул замок, и я поспешно сбежала в зал. Нефиг! Ещё я под дверью у него не стояла, ага!

Когда зашла в спальную, Денис, стоя перед зеркалом, пытался размотать перевязку на плече. Намочил-таки, дурень. Не говоря ни слова, взялась помочь. Дался. Затаив дыхание, сняла последний слой марли… Ну, не так уж и страшно. Шов, конечно, грубый, с признаками некроза, но в целом…

– А как ты обратно заматывать собираешься? Я не умею по правилам, сам знаешь. И аптечки у нас нет, даже пластыря. Может, сбегать?

– Не надо.

– Но…

– Разберусь!

Ладно. Беспрекословно собрала мокрые бинты, отнесла в мусор. Когда вернулась, Денис небрежно стаскивал с кровати покрывало.

– Денис, давай я, всё-таки, всё объясню? Я стараюсь, правда, неужели ты не видишь? Но для меня это дико – когда кто-то сидит целый день и ждёт, пока я дам указание ехать туда-то, сюда-то. Правда, мне хреново от этого! К тому же, я хотела сходить к матери, а сам понимаешь, ехать к ней с водителем… Ну, я пешком пошла, думала, дела поделаю, вернусь к Максу. А потом Боярской позвонила, а она… – помолчала, не понимая, как говорить о ней, чтобы снова не выглядеть ревнивой дурочкой, – … а она сказала, что занята. И я просто…

Денис, даже не глянув на меня, вскинул руку:

– Так всё, отбой! – и завалившись в постель, повернулся ко мне спиной.

Хотелось швырнуть в него чем-нибудь или пнуть, или… Ла-а-адно… Хрен с тобой! Дуйся, сколько влезет! Батюшка-государюшка нашёлся, блин.

***

На эмоциях выскочила из подъезда, направилась было в сторону остановки, и не сразу поняла, что сигналят-то мне! Обернулась. Ну да, как же я прошла мимо вишнёвой мазды? Дождалась, пока Виталий аккуратненько подрулит, пока обойдёт машину, откроет мне дверь.

– Доброе утро, – он был на удивление свеж, словно не четыре часа назад привёз меня домой, а накануне, около восьми вечера, и всю ночь сладко спал. – К техникуму?

– Ну-у… А давайте! Только у меня первая пара уже через полчаса начинается, успеем?

Виталий для верности глянул на свои часы:

– Нет, не успеем. Самое раннее – с опозданием в пятнадцать минут.

– Ну и ладно. – Тронулись. – А Максим где?

Виталий вежливо пожал плечами. Понятно. Тактичный, сдержанный и услужливый, как дворецкий. Такой в жизни не сболтнёт чего не надо и уж точно не пошатнёт хозяйский авторитет. А самое интересное – вот его-то мне почему-то не было стыдно эксплуатировать. Может, потому, что он явно кайфовал от своей работы?

Приехали даже раньше, с опозданием всего в девять минут. Экономя каждое мгновенье, я попросила остановиться прямо перед входом. Виталий выполнил. Обошёл машину, открыл дверь.

– Где ждать?

– За углом, возле Сберкассы, парковка есть.

Он кивнул:

– Да, знаю. Буду там. Хорошего дня!

Когда забегала в технарь, меня окликнули. Ленка! Сердце замерло, щёки вспыхнули. Хорошо хоть время поджимало, можно было суетиться, прятать взгляд и отвечать невпопад.

На первой перемене она тащила меня «под тополь», но я отказалась: а что, не курю, имею право не ходить! А вот на второй, большой перемене, фокус не прошёл. Ленка довольно быстро вернулась из курилки и потащила меня в столовку. Смотрела изучающе и помалкивала, жуя пирожок за пирожком. Наконец, не выдержала:

– Ему же минимум под шестьдесят? А говорила – сорок?

В первый момент я не поняла, а потом дошло, что речь о Виталии, и даже радостно стало:

– Ааа… Да! Я приврала немного, как-то неловко было, что совсем уж старый.

– Немного, ага! Да и машинка у него, прямо скажем, не молодая. Хотя аккуратненькая, конечно. И что? В чём прикол-то, Кобыркова? Могла бы и покозырнее кого-то найти. Блин, а расписывала-то как! Красавчик, авторитет… Чёт я даже не представляю, чтобы вот этот в сексе зажигал, или в ночном клубе тусил. Тоже набрехала, небось?

– Ну, так…

– М-да, Кобыркова. Тяжёлый случай. Но я хоть спокойна теперь за тебя. Хочешь, обижайся, хочешь, нет, но на крутяшка он у тебя ну совсем не тянет! Не понятно, правда, ты мне врёшь или он тебе… – Залпом допила компот. – Сами разгребайтесь, короче. Неприятно только, что за дуру меня держала. Не ожидала от тебя.

Я счастливо улыбалась и с готовностью поддакивала ей.

– Лен, ну… Извини! Правда, стыдно было. Даже сейчас как-то не по себе. И я, если честно, уже подумываю поменять его на нового. Ну, не дуйся! Как у самой-то дела?

– Да, как обычно. Подумываю, вот, может переехать?

– В смысле… Куда?

– Ну, – она свернула из салфетки трубочку, завязала из трубочки узелочек, – в Подольск, например. Не в курсе, это правда, рядом с Москвой?

Я тут же вспомнила Медведя, опустила взгляд.

– Можно сказать, пригород. – Помолчала. – А с чего вдруг?

– Крёстный зовёт. Говорит, там можно будет на вышку поступить. С одной стороны – проще, чем в самой Москве, а с другой, ещё и возможность перевестись потом в столицу.

– Ну… Логично. А почему именно Подольск?

– Да потому что крёстный оттуда. Папанькин дружбан ещё по службе. Классный мужик, между прочим!

Я невольно улыбнулась.

– Чем?

– Не поверишь – всем! Такой спокойный, основательный какой-то. Если прям честно, я бы предпочла, чтобы он был моим отцом. Его, знаешь, как сказать… Хочется слушаться. В отличие от моего истероида, блин – тому наоборот, охота всё назло делать, чтоб не умничал много. Он прикинь, даже не соизволил заявиться, когда крёстный приехал, а ведь они с самой юности дружат! Дядя Миша точно бы все дела оставил, если бы друг приехал. Тем более он так, одним днём заскочил. Стыдно даже как-то за отца.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Твой… папа наверняка нормальный, просто у него работы много. А у крёстного тоже, поди, тараканов полно.

– Ну, тараканы не тараканы, а фотки сыночков он показывал… – хихикнула. – Прям хоть из-за них только переезжай!

– Красавчики?

– Ну, не то чтобы прям охрененные, но со средненьким я бы покуралесила.

Я сдержанно рассмеялась.

– И что? Это значит, что ты переезжаешь?

Ленка задумалась.

– Да сначала, вроде, загорелась, а потом думаю – ну а смысл? Ладно бы он мне одной предложил поехать, а то ведь с матерью. И что? Шило на мыло менять – была бы охота жопу мочить! Не. Мне отец ещё к окончанию школы обещал квартиру отдельную подарить, а когда я экзамены в институт завалила – психанул и, типа, передумал. Но я-то знаю, что хата всё равно за мной! Сейчас год нормально закончу, потом, слыхала, на базе технаря хотят вышку сделать? Ну вот, тут-то точно пролезу, не сама, так через мать, и тогда-то папаня никуда не денется. Обещал – будь добр! Мне главное, чтобы отдельно от них жить, а где – в Подольске или в Мухосранске… Похрену вообще! Всё равно когда-нибудь в Штаты эмигрирую. – Ленка мечтательно откинулась на стуле: – А прикинь, мы могли бы с тобой вместе в моей квартирке основаться! Двушка, евроремонт. Ты даже во сне такого ещё не видела! Опять же, это почти центр и там есть куда сходить потусить, всё цивильно! «Белокаменка», слыхала, может?

Я заторможено мотнула головой. Зашибись. Вот это сюрприз.

– Ну ты, блин, и деревня! – рассмеялась Ленка. – Это такой квартал элитный. Там все дома из белого кирпича и с какой-то особенной отделкой. Я, если честно, сама только издалека видела, но даже оттуда красиво! Надо, кстати, на разведку съездить. У тебя как со временем в четверг? Получится?

Я снова мотнула головой, и Ленка издевательски хрюкнула:

– Старпёрчик не разрешает? Ну-ну. Найдёшь помоложе – дай знать, затусим вместе!

Когда уходили из столовки, Ленка набрала целый пакет пирожков. Потом подумала и купила ещё и пачку сока. Я удивилась, но промолчала. Разговор наш был вроде бы ни о чём, но вымотал. Разбередил и без того беспокойную совесть. В сотни раз всё усложнил.

После учёбы хотела сбежать по-тихому, но от Ленки так просто не уйти! Пристала, как банный лист – пойдём, кое-куда, дельце провернуть надо. А я ведь и так чувствовала себя виноватой… Короче, не смогла отказать. Пошла.

Возле стадиона на Ленина был подземный пешеходный переход, а возле него всегда отирались толпы попрошаек. И далеко не все из них выглядели жалко, некоторые – вот прям бандюки из страшного сна. Ленка остановилась чуть поодаль, спряталась за ларьками.

– Слушай, пройди сейчас туда, к подземке, ну, типа ищешь что-то в киосках, ага? Посмотри, среди этой бомжатни девочка должна быть, такая, лет семь, может восемь. Если она там, отдашь ей эти пирожки и сок. Только смотри, сначала подкорми попрошаек которые рядом, но им по одному достаточно, лишь бы не возникали, а девчонке – штуки три, не меньше, ага?

– Не поняла, Лен.

– Да чего не понятно? Покорми её. Только прям проследи, чтоб сама съела!

– Аа… Почему именно я?

– Потому, что я утром уже бутерами её кормила, думаешь просто так что ли опоздала? – Посмотрела на моё озадаченное лицо, фыркнула: – Ты иногда такая тупая, Люд! Толку-то от твоих пятёрок по алгебре, если элементарных вещей не понимаешь? Я сегодня уже засветилась перед её пастухом. Если буду и дальше светиться, девчонку переведут на другой участок, и хрен его знает, где её тогда искать! Она и так раньше в другом месте стояла, я чисто случайно снова на неё наткнулась.

– Пастух?

– Ой, короче… – отмахнулась Ленка. – Сделай, что прошу и всё! Денег только не давай, один хрен, отберут.

Девочка сидела на корточках, подстелив под ноги в старых, дырявых бурках картонку. У меня аж сердце замерло при виде её загнанного взгляда и, в то же время – требовательно вскинутой навстречу мне покрасневшей от мороза ручонке. И действительно ведь, лет семь. И торчит она здесь, судя по рассказу Ленки, с утра. Чувствуя на себе неотрывный, жадный взгляд ребёнка, раздала пирожки соседним попрошайкам. Наконец, как можно незаинтересованнее протянула угощение и ей. Присела рядом.

– Как тебя зовут?

Но она молча драла зубами пирожок и заглатывала его, практически не жуя, как собака. В какие-то полминуты расправившись с первым, осторожно опустила взгляд на пакет с остальными. Я дала. Она проглотила. Даже страшно становилось на это смотреть.

– Ты не замёрзла?

Молчание и жадный взгляд. Налила ей сока. Она выпила.

– Ещё хочешь?

Мотнула головой: «нет», а сама на последний пирожок смотрит. Я полезла в пакет, но девочка шарахнулась вдруг от меня и побежала с протянутой рукой за идущей мимо женщиной. Как побитый щенок, выпрашивающий ласки! Я встала с корточек и увидела летящую ко мне на всех парах Ленку. Она сходу подцепила меня под локоть и, не говоря ни слова, утащила аж за перекрёсток и только там уже наехала:

– Да, блин, Кобыркова, я тебе сказала – аккуратнее!

– Что не так? Я проследила, чтобы она их съела!

– Ага! А я тебя просила разговаривать с ней?

– Фф-ф-ф… – выдохнула я и поняла, вдруг, что сделала это совсем, как Денис. – Что я должна была, тупо стоять и смотреть?

– Нет, конечно! Но можно было сделать вид, что шаришься по киоскам и иногда проходить мимо, давать новый пирожок? Сложно догадаться, да?

– Слушай, Лен, ты не охренела? Никого сама себе не напоминаешь? – сказала и тут же прикусила язык.

Она вскинула на меня злой взгляд.

– Чего-о-о?

– Да ничего. Наехала сходу, как… Как отец твой, Лен! Сама же сто раз говорила, как бесишься от этого!

Она опустила глаза, помолчала.

– Чтоб ты понимала – тебя пастух спалил. Ну, их смотрящий. Девчонка молодец, вовремя отчалила, а вот тебе могло бы и влететь.

Теперь и мой гонор слетел. Мы обе уставились через дорогу, туда, где маленькая девочка зарабатывала деньги для больших дядей.

– Блин, если её теперь на новое место переведут…

Я с удивлением глянула на Ленку. Она была не на шутку расстроена и напомнила мне, почему-то, тот случай с дохлым птенцом из далёкого детства.

– И что делать?

Она пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Может, в милицию?

– Не знаю… – задумчиво ответила Ленка, пряча руки, как в муфту, в рукава пуховика.

А ведь у неё тоже была норковая шубка, только не серебристого, а красивого коньячного цвета. Я видела её в ней как-то, когда они вместе с матерью ещё прошлой зимой приходили к директору школы. Ну то есть, получается, она не таскает её в каждый свет? Разумно. Вот и мне – только и остаётся, что выгуливать свою шубу по квартире или когда с Денисом вместе. Или с водителем.

– Знаешь что, – воспряла вдруг Ленка, – а давай-ка ещё в одно местечко сходим!

– Лен, у меня время поджимает.

– Ой, перестань, Кобыркова! Куда твой дедок денется? Попсихует немножко – скорее копыта откинет, станешь богатой вдовушкой. – Рассмеялась. – Да ладно, шучу! Ну пойдём, тут недалеко!

Оказалось и правда, совсем рядом. Возле центрального входа на стадион, вдоль обочины, всегда стояли таксисты-бомбилы, и Ленка быстро выцепила среди ряда машин небесно-голубую шестёрку.

– Ну ништяк, повезло, что на месте! Это Андрей, помнишь его? Ну тот, мент.

Я сбавила шаг. Вот уж кого мне не хотелось бы видеть.

– Он всего лишь конвоир, Лен.

– Да какая, хрен, разница? Всё равно знает в разы больше, чем любой гражданский. Как там, кстати, с твоими мошенниками? Не нашли ещё?

– Нет.

Она издевательски хихикнула:

– Ну ничего, у тебя же теперь богатый папик есть, да?

Ленка сидела на переднем сиденье, я на заднем. Андрей говорил, что уточнит. Блин, как знакомо-то, а! Семь бед, один ответ – я уточню. А с другой стороны – ну а что ещё он мог сказать, если две дурочки пришли не по адресу? Кстати сейчас, ловя его выразительные взгляды в мою сторону, я поняла, что всё-таки он узнал меня в тот раз, возле «Робин Гуда»

– Ну а если эта твоя инспекция по несовершеннолетним откликнется, куда девчонку денут? Ну, в интернат, в детский дом? – всё докапывалась с расспросами Ленка.

– Я уточню. Правда, Лен, не сталкивался этим никогда.

– Угу. Когда мне подойти к тебе?

– Да я сам позвоню.

– Не, не надо сам! Через пару денёчков, да?

– Ну, попробуй…

Ленка видела его взгляды в мою сторону. Поначалу не обращала внимания, но чем дальше, тем заметнее её распирало от любопытства. В конце концов, она даже лыбиться начала.

– Так, ребятки, я пойду сигареток прикуплю… Люд, посидишь пока, да?

– Лен, мне тоже идти надо.

– Ну подожди меня, я ж на минутку… – и выходя, даже подмигнула. Зараза.

Сначала мы неловко молчали, потом Андрей вдруг просиял:

– А у меня сын неделю назад родился!

– Ого! Поздравляю! – я действительно обрадовалась за него. – Всё нормально?

Он, захлёбываясь, рассказал все подробности, похвастал тем, что сын похож на него, даже рост целых пятьдесят семь сантиметров! А потом, мигом посерьёзнев, замолчал, вдруг, разглядывая моё лицо.

– Я ведь тебе не просто так записку оставил, Люд. Почему ты не перезвонила?

– Какую записку?

Он удивлённо вскинул брови.