Жёлтый клевер: дневник Люси
- -
- 100%
- +
– Доброго здоровья, Евдокия Петровна! – Люси ещё не отдышалась – верно, бежала быстро. – Могу ли я иметь счастье увидеть Александра Николаевича?
Горинова-старшая подбежала к крестнице с распростёртыми объятиями и запричитала:
– Доченька моя, ну как же ты забыла? Уехал ведь он.
– Боже мой! Когда? – огромные глаза Люси наполнились слезами.
– Утром повозку снарядили. Отец поехал с ним на вокзал, проводит поезд и вернётся. Состав вчера должен был отойти, да задержали его. Теперь уж точно до лета нашего Сашеньку не увидим.
– Евдокия Петровна! – девушка разрыдалась и бросилась в объятия крёстной. – Я опоздала!
– Ну что же ты так опечалилась, доченька? – ласково проговорила Евдокия Петровна, обнимая крестницу. – Вернётся он в июле, наш Александр. Вернётся, и пошепчетесь ещё.
Люси ничего ей не ответила. Она вытерла слёзы платком, извинилась за свой неожиданный визит и покинула дом Гориновых. Вчера она видела Александра в последний раз.
Отрывки из дневника Люси, май 1912 года
Приближается день нашей свадьбы с Димитром. Папенька и Ольга вне себя от счастья, а мне очень плохо. Уже три раза Златанов, которому я очень понравилась в качестве будущей матери его детей, приезжал к нам, уже произошла помолвка, на мой палец надели обручальное кольцо.
Я никогда до этого не путешествовала железной дорогой. В голове моей роятся мрачные мысли, что это путешествие будет для меня последним. Папенька, если бы ты любил свою младшую дочь, ты не отправил бы её в далёкую Болгарию!
Ольга вошла в комнату Люси, держа в руках маленький свёрток:
– Сестрёнка? Тут с курьером прислали подарок тебе от папеньки. Открой.
Она протянула Люси маленький свёрток. Та с интересом развернула обёртку.
– Смотри, там внутри медальон.
На крышке медальона был изображён жёлтый четырёхлистный клевер. Люси нажала кнопку, чтобы открыть его, и увидела внутри старую фотографию. На ней папа, мама, бабушка и они с Ольгой, совсем маленькие, позируют для фотографа. Как же счастливы они тогда были!
– Теперь мы никогда не покинем тебя, – радостно сказала Олюшка и поцеловала сестру.
День свадьбы. Июнь 1912 года
В Храме Вознесения Господня неподалёку от дома Каменевых собралось очень много народу, все хотели поздравить новобрачных. Среди гостей было очень мало тех, кого знала Люси. Златанов на венчание приехал в сопровождении своих друзей с жёнами, но его сестра так Россию и не посетила.
Счастливый отец привёл к алтарю Люси в шикарном подвенечном платье и длинной фате, которая скрывала все чувства невесты.
Люси старалась не смотреть на Димитра, но во время венчания и смотреть нужно было только на батюшку. Когда радостный Златанов потянулся рукой к руке Люси, чтобы надеть ей на палец кольцо, то оно внезапно выскользнуло из рук жениха и упало между новобрачными.
– Плохая примета, – прошептал кто-то в толпе.
Но жених как ни в чём не бывало поднял кольцо с пола и надел его на палец невесты. Люси выполнила свою часть обряда, и батюшка провёл венчающихся по кругу. Обряд был красивым и сопровождался стройным пением церковных служащих. Все присутствующие благоговейно замерли. А Димитр и Люси были необычайно молчаливы и сдержанны для такого счастливого дня.
Отрывок из дневника Люси. После свадьбы
В Болгарию мы поехали уже вместе с Димитром. Вот и случилась эта ненавистная для меня свадьба, теперь все зовут меня госпожой Златановой.
Дорога показалась мне долгой и неприятной. На перроне города София – их главного города – нас встретила очень красивая светловолосая девушка. Это была София, младшая сестра Димитра. Онане приезжала к нам ни разу, но, судя по её словам, уже по рассказам Димитра полюбила меня. Она, не видя меня, решила, что мы подружимся.
Когда я вошла, то повсюду в доме было расстелено белое полотно. Софи объяснила, что в Болгарии существует такой обычай. Он означает непорочность и чистоту. А ещё она приколола к костюму Димитра и к моему платью по зелёному листику – это тоже один из обычаев. Как позже объяснил Димитр, так делать должна свекровь, но поскольку их родители уже давно на небесах, то и встречала нас его сестра.
София в первый же день повезла меня в город. Я не писала ещё, что дом и владения Златановых находятся в пригороде. Брат и сестра живут, как отшельники. Окна этого неродного для меня дома слабо пропускают солнечный свет, и потому он ещё больше напоминает темницу.
А вот и Димитр пришёл. Боже, боже мой, как страшно!
Люси сидела в своей новой спальне и расчёсывала вьющиеся волосы. Дело было уже после праздничного ужина по поводу обретения ею нового дома. Немногочисленные болгарские гости желали им здоровья, счастья и побольше детей. Но она ужасно устала и хотела спать. Через какое-то время послышались шаги, и Димитр в домашнем халате вошёл в комнату.
– Как чувствуешь себя, дорогая? – спросил он.
– Я ужасно устала, если вы об этом.
– Давай перейдём на «ты». Мне не хотелось бы думать, что супруга меня боится.
Димитр стащил с кровати тяжёлый дорожный чемодан Люси и аккуратно поставил его в углу комнаты.
– Я жду тебя.
– Но стоит ли вот так сейчас? Мы же так мало знакомы… ты почти не знаешь меня, а я – тебя…
– У нас с тобой обязательства. И потом, нам же сегодня желали дом – полную чашу и детей побольше!
Люси затрепетала, словно пойманная рыбка, а Димитр задул свечу.
Отрывки из дневника Люси: лето 1913 года
После моего письма на Урал за год так ни одной весточки из дома не пришло. Я грущу и скучаю по родным. Зато София на меня не нарадуется. Говорит, что я превратила их дом в настоящий. Вот смешная: а разве их жилище было сделано из хрусталя или из бумаги? О России мне каждый день напоминают полевые цветы. Ещё не спадает роса поутру, как я бегу в поле и собираю букет для моей бесценной подруги. Софи поёт для меня болгарские песенки. Это скрашивает мою невесёлую жизнь вдали от Родины.
Димитра вижу в доме только по вечерам. Он очень опечален тем, что у нас до сих пор нет наследников. Я беспокоюсь о том, что папенька мне не написал ни строчки с самого нашего отъезда, а мой супруг говорит: если женщина будет беспокоиться, то детей у неё не будет.
Тем вечером супруги ужинали молча, не перемолвившись и словом, пока Люси не решилась заговорить.
– Как прошла служба?
– Ничего примечательного, – ответил Димитр, наливая чай. – Что ты хотела бы знать?
– Скажи, а не было ли почты из России? Ну, хотя бы одно письмо…
– Не видел почтальонов сегодня.
– Я беспокоюсь.
– Не стоит женщинам беспокоиться. От беспокойства детей не бывает. Скажи, тебе так плохо с нами? Может, я тебе чем-то противен? Может, София тебя чем-то обижает?
– Нет, дорогой. Всё хорошо.
– Тогда где же дети? Нам наследник нужен, ради этого мы и поженились…
– Я так давно не получала вестей от отца и сестры… мне стало бы намного легче дышать.
– Вот будут дети, тогда и напишем твоим в Екатеринбург.
Люси тяжело вздохнула.
– Пирогов с вареньем подать? Сама пекла, Софии они нравятся.
– Не стоит, дорогая, на сегодня я сыт. Пойду отдохну.
Сказав это, он удалился.
Отрывки из дневника Люси. Май 1914 года
Прощение. Прощение тех, кто причинил боль, – это самое главное в жизни. Идти по своему пути без злобы, которая мешает, без ненависти, с чистой душой и открытым сердцем.
Сегодня почтальон принёс письмо из России. Олюшка пишет, что в марте папенька дал согласие на её с Александром свадьбу. Не могу читать его до конца!
Люси отложила перо и тетрадь с клевером и с горечью посмотрела на скомканный листочек бумаги с российской гербовой печатью. Вдруг у неё потемнело в глазах, она громко позвала на помощь и бросилась в уборную.
София, услышав крики невестки, бросилась на помощь, принялась барабанить в дверь уборной и звать Люси, но услышала только, что девушке плохо.
– Душечка, открой! Что с тобой?
Люси не могла ответить с той стороны двери. Её ужасно тошнило.
София начала понимать, что происходит, и побежала вниз звать доктора. Она была счастлива своей догадке.
– Господи, ты услышал мою молитву! Спасибо тебе, Господи! Племянник!
Тем же вечером Люси лежала на кровати, укутанная во множество одеял, а счастливая София хлопотала вокруг неё, раздавая указания направо и налево. Повитуха, которая только что закончила осмотр, сказала Люси на болгарском:
– Поздравляю. Даст Бог, так к Новому году рожать тебе!
Люси ничего не ответила и отвернулась.
– Не стоит беспокоиться, – ответила София. – Она сегодня много по дому трудилась и слишком устала. Рада она, рада!
Бабка неодобрительно покачала головой и ушла прочь.
– Душечка, ты отдыхай, – Софию ничуть не смущало отчаяние Люси. – Я сама Димитру скажу, то-то он будет наследнику рад!
Люси подняла голову с мягкой подушки и внимательно посмотрела на щебечущую Софию.
– А если я ему дочку рожу?
София сначала не расслышала и переспросила:
– Что ты говоришь?
– Если девочка родится, будет ли он рад?
– Да будет уж он рад, будет. Ты не гадай – плохая примета.
Взбивая подушки для подруги, София заметила под одной из перин странную тетрадь и спросила:
– Что это у тебя, милая? Дневник?
– Это просто заметки обо мне, о прошлом, об отце и сестре.
– Я постоянно замечаю, что ты пишешь в эту тетрадь что-то. Прочитаешь для меня?
Люси слабо улыбнулась и кивнула ей. София несказанно обрадовалась.
– Только не сейчас. Ты ещё очень слаба, душечка. Прибирать в доме без меня и не думай! Вот отдохнёшь и мне почитаешь.
Она открыла окно, чтобы обеспечить невестке свежий воздух, и собралась выйти из её комнаты, как вдруг Люси окликнула её:
– Софьюшка?
– Что, дорогая?
– Принеси мне ещё чернильницу и перо, будь любезна. Мне бы написать сюда ещё немного.
– Всё принесу, что попросишь. Только сама не вставай.
Отрывки из дневника Люси: август 1914 года
София не подпускает меня к домашней работе. Всё делает сама. Или с помощью Васила – единственного слуги. Я перечитываю письмо от Ольги из России, а ещё то, что когда-то писала здесь о прощении. Софьюшка спрашивала, могу ли я простить им то, что они меня забыли. А я по-прежнему не могу. Они предали меня, разрушили мои мечты о счастье.
Может быть, беременность и должна быть такой, но мне каждый день плохо. Плохо вставать и плохо ложиться снова. Я не хотела ребёнка с тех пор, как узнала, но сейчас – больше всего хочу. Хочется гулять по улицам и дышать Рильским воздухом, но сил с каждым днём всё меньше и меньше.
Вчера со мной случился обморок. Ничего не помню. Помню только момент, когда я хотела почитать сегодняшнюю газету, но София стала читать мне вслух. Я потеряла сознание, а когда очнулась – Димитр был дома, и они с сестрой обсуждали вступление России в войну, которую объявила ей Германия. Димитр говорит, что я просто переволновалась, и мне не стоит беспокоиться о том, дойдёт ли война до Урала. А как мне не беспокоиться? Я каждый вечер молюсь за Гориновых и за папеньку.
Отрывки из дневника Люси: февраль1915 года
На наше Рождество родилась дочка. В Болгарии 7 января называется Крещение, или Иорданов день. Димитр окрестил нашу девочку Цветаной, а я зову Светланой. София спросила, почему выбрали такое имя, и я прочитала для неё балладу Жуковского . Она была в восторге. А пока я вынашивала Светочку, моя добрая подруга научила меня болгарскому языку – мне необходимо было найти какое-то занятие. 2
Димитр хотел сына, но он очень рад появлению Светланы, часто бывает в детской комнате и смотрит, как она спит. Мы с ним стали даже чаще разговаривать. Он замечает, что из Софии вышел отличный учитель словесности.
Став женой и матерью, я поняла, что многие вещи в мире имеют обязательное практическое значение. Возможно, в той рождественской беседе Ольга была права, и только с возрастом многое начинает доходить до нашего ума – например, стремление жить в безопасности, если у тебя есть дети.
Я читаю Софии то, что пишу в дневник, она хорошо говорит по-русски. Просто не всё читаю.
Глава II Наши дни
Недавно Алисе стали сниться старые времена и люди, которые жили в дореволюционной России. Девушки вели дневники, выходили замуж за тех, на кого указывали их отцы, и рожали детей от нелюбимых мужей. Сон этот необычный – он приходил к ней раз в несколько ночей, и каждый раз о людях того времени Алиса узнавала какую-то новую вещь. Каждый раз, когда «серия» заканчивается, больше заснуть она не могла, как ни старалась.
Каждый раз она видит во сне одну и ту же молодую даму. Та дама жила вроде бы в Екатеринбурге, была выдана замуж за богатого иностранца незадолго до начала Первой мировой войны. В Россию она так и не вернулась, а родительский дом не пережил войны. Каждый раз смотреть сон всё интереснее и интереснее. И вот скоро она уже узнает, что произошло с этой темноволосой дочкой золотопромышленника начала двадцатого века, но…
Дима на соседнем диване всхрапывает. Это её старый друг, с которым чуть ли не с детства в одной песочнице играли. Накануне вечером она приехала на маршрутке утешать его после разрыва с девушкой. Димыч хотел поцеловать её, но Алиса сказала: не надо рушить дружбу.
«Всё равно не засну теперь, так что же тут делать», – думает Алиса. Тихонько одевшись и взяв свои вещи, она уходит по ночным улицам прочь.
Остановившись на площади 1905 года, девушка прогуливается мимо памятника основателям города, а потом – по мостику, где миллионы молодожёнов прикрепляли свои замочки в залог вечной любви. «Интересно, сколько этих пар уже развелось», – думает Алиса.
Бездомная кошка задремала у перил моста. Чтобы её никто не тронул, она спрятала под себя лапы и съёжилась в комочек. Алиса положила рядом со спящей кошкой бутерброд с колбасой, случайно оказавшийся в сумке, и тихонько пошла прочь по мосту.
– Тоже одинока, бедная!
Путь Алисы до станции метро лежит мимо антикварного магазина, в который она никогда раньше не заходила. Однако девушка всегда засматривалась на его стеклянные витрины с причудливым рисунком. Вот и сегодня Алиса разглядывала своё весьма симпатичное отражение в стекле и пыталась заодно высмотреть, что же продаётся в этой антикварной лавке.
– Девушка!
Из лавки вышел старомодно одетый мужчина в соломенной шляпе, сандалиях на босу ногу и светлом костюме. Казалось, он давно наблюдал за ней по ту сторону витрины и потому так быстро вышел.
– Девушка, я уже больше месяца наблюдаю, как вы смотрите и собираетесь зайти ко мне, да всё никак не решитесь. Заходите же, я не кусаюсь! Товар покажу, даже чайку налить могу!
Охнув от испуга, Алиса бегом бросилась в сторону входа в метро, ни разу не взглянув на мужчину. Тот покачал головой, усмехнулся и скрылся в затемнённом помещении своей лавочки.
И ведь убежавшая девушка не успела… или не захотела заметить, что лицо старика на самом деле доброе-предоброе.
На следующий день она просит Диму воспользоваться его компьютером, с которого заходит в свой почтовый ящик, чтобы узнать, что там с предложением практики.
О! На ящик пришло письмо от отдела кадров той радиостанции.
Уважаемая Алиса Владимировна!
Благодарим Вас за письмо. Вынуждены сообщить Вам, что на нашей радиостанции практиканты пока не требуются. В случае, если таковые потребуются, мы обязательно дадим Вам знать.
С наилучшими пожеланиями…
Дочитывать Алиса даже не стала.
«Просто невозможно поверить», – сокрушалась она про себя, чтобы не привлекать внимание Димы. «Третий отказ за день – это уже слишком!»
– Не вешай нос, Алиска!
Алиса вздрагивает, когда Дима, читавший письмо за её спиной, начинает говорить. Тихонько щёлкает друга по носу.
– Фу, дурак! Не стыдно без спросу чужие письма читать?
– Я только хотел сказать, что не стоит огорчаться раньше времени. Вот мне, например, чтобы попасть в число стажёров на радиостанцию, пришлось три отказа от других городских станций потерпеть. А потом кто-то связался со станцией «Шёпот большого города» – и дело в шляпе!
– Ладно, друг. Спасибо за поддержку.
Каково это – наблюдать чью-то жизнь, словно находясь на съёмочной площадке некоего фильма? При этом ты не режиссёр, не оператор и тем более – не актёр в этом кино.
Уже некоторое время Алисе снятся одни и те же люди. Словно невидимая безвольная зрительница, она наблюдает за жизнью людей столетней давности: военные, промышленники, прекрасные дамы – восторг! Интересно, жили ли эти люди на самом деле? Жили ли они в Екатеринбурге, как в её снах, или в каком-нибудь другом городе?
Сегодня ей снится, как девушка, которую сестра называла Люси, пишет что-то в дневник. Интерьер совсем уже другой – как будто она не в родномдоме. Неслышно наклонившись над столом и пишущей девушкой, Алиса подглядывает и видит:
Из дневника Люси. 1913 год
На завтрак был теплый хлеб. Запах хлеба пробуждает во мне воспоминания о родине. Об отце, сестре и бабушке, о моём детстве. Помню, в детстве, когда была жива бабушка, утро начиналось с запаха хлеба из печи, мы с Олюшкой просыпались чуть свет и бежали вниз. А там уже и стол был накрыт. Бабушка не любила, когда мы шумели, она всегда ворчала, наша милая. А мы, глупые детки, сердились на нее. Послѣ завтрака, Оленька садилась заниматься за рояль. Я слушала, как она играет, со двора, пока мы с обожаемым другом детства Сашенькой играли в салки.
Не успев сосчитать количество еров и ятей в дневниковоых записях героини, Алиса снова проснулась среди ночи. Хорошо, что завтра ей не на работу и не к первой паре. Алиса надевает любимые джинсы, майку и ветровку и идёт гулять в центр города.
И почему иностранцы думают, что в России в ночные часы по улицам гулять опасно? Алиса спокойно совершала еженощные пешие прогулки с родного автовокзала до Плотинки и площади 1905 года, и никто не подходил к ней с ножом или не просил «найти позвонить». Просто потому, что в два часа ночи на центральных улицах города не бывает почти никого. В Екатеринбурге майские ночи всегда прохладные, но эта прохлада не колет и не кусается.
В одной из негорящих витрин, естественно, закрытого ночью магазина Алиса видит вместо своего отражения лицо и фигуру той девушки, за которой невольно наблюдает в своих последних снах. Девушка одета в белое платье, которое так подходит к её карим глазам, курносому носу и красивой старомодной укладке тёмных волос.
Заметив отражение, Алиса испуганно останавливается и, едва дыша, дотягивается до зеркальной поверхности витрины. Но через секунду перед ней —уже её собственное отражение. Алиса встряхивает головой:
– Показалось, наверное.
И она движется дальше. Но эта секундная галлюцинация ещё долго не выходит из головы.
– Это полный бред. Надо просыпаться!
Алиса останавливается на плотине городского пруда. Аккурат рядом с памятником основателям города собралась какая-то компания ребят. Девушки в длинных платьях «на выход» танцевали вальс с одетыми в классические костюмы парнями. В центре – самая красивая пара. Он в форме солдата. Она – в белом платье, волосы уложены, как у русской аристократки времён правления последнего российского императора. И эта девушка напоминает Алисе незнакомку из снов.
Заметив, что за ними наблюдают, главная пара прекратила свой вальс. Другие остановились вслед за ними.
– Простите, я вам помешала? – Алиса поняла, что неприлично вот так вот засматриваться на незнакомых ей людей.
– Нет, что вы, – один из парней улыбается ей. – Вам понравилось, как мы танцуем?
– Очень! – признаётся заворожённая Алиса. – А что у вас здесь, флешмоб?
– Нет, у нас – свадебная вечеринка.
– Вот как, – Алиса улыбается, приятно удивившись. – Ну, стало быть, горько!
– Горько! Горько! – поддерживают её все. А парень и девушка в центре целуются.
Алиса же развернулась и побежала в сторону своего дома. Пожалуй, хватит с неё ночных променадов.
* * * *
Утром Алиса встала с кровати такой бодрой и свежей, словно и не гуляла ночью по городу.
В комнату заглянула мама:
– Алисочка, вставай! Тебе в институт надо. О, ты уже? Вот это да!
Девушка поцеловала маму и направилась в ванную, чтобы проснуться окончательно под чуть тёплыми струями воды. Что поделать, в шесть утра из горячего крана вода бежит именно такая.
Алиса тяжело вздохнула: опять эти опрессовки подкрались незаметно!
– Овсяная каша, завтрак англичан!
Вот и папа проснулся, ему на работу. Вся семья, включая кота, завтракала на кухне.
– А чем вам овсянка-то не угодила? – шутливо проворчала мама. – Беречь фигуру смолоду надо.
– Так это разве что Алисе понадобится. Нам-то с тобой куда её беречь?
– Никогда не поздно.
– Ты, Алиска, с практикой уже вопрос решила?
Алиса вздохнула и отвлеклась от завтрака.
– Не совсем. За нас всё решает деканат. Я же в пятёрку лучших вхожу на журфаке. Нам традиционно дорога либо на радио, либо на местные телеканалы.
– Попробуй в «Шёпот большого города». Славная станция, уже лет двадцать вещает. Правда, там Ваенгу не крутят совсем.
Алиса так и прыснула. Вот ведь у мамы знак качества радиостанции – звезда шансона…
– Ну, а что Соня?
– Мам, она на другом факультете учится совсем. Сонька моя сегодня с бойфрендом в Болгарию уезжает. Говорит, что он ей и справку о практике просто купит.
– Вот и поучилась бы у Софии парней таких подцеплять.
– Да ну… Ей просто повезло с Кириллом. У них вроде как любовь. Вернее, у одного из них…
– Главное – чтобы мужчина любил! – воскликнула мама.
Папа хмыкнул, смотря в тарелку, но ничего не сказал.
– Кстати, где будет Дима практиковаться?
– Без понятия, – однозначно ответила Алиса, доедая последнюю ложку каши. – С таким-то папашей для Димы открыты все передовые СМИ города. Может быть, его и без практики возьмут на работу. Думаю, что он пойдёт на радио.
– Здорово, – откликнулся папа. – Будет ди-джеем, как Антон Башков на «Рок-Арсенале».
– Если бы этот ещё два слова мог связать, как Антон Башков, – ехидно прокомментировала Алиса.
– Тем не менее, до четвёртого курса дотянул, – заметила мама. – Найдёт он себе место тёплое, не пропадёт. Надо его брать!
– Ну, маааам! – разговоры о выгодном замужестве всегда выводили Алису из себя. – Он в мою сторону даже не смотрит. Разве что как на друга.
– Надо сделать так, чтобы посмотрел. Он же тебя иногда подвозил до дома. Делов-то. Попробуй и ты попрактиковаться на радио. «Шёпот большого города» – достойный вариант.
– Посмотрим. Спасибо за овсянку, мама. Мне пора бежать! – чмокнув в щёки родителей на прощание, Алиса убежала в университет.
Как ни достают Алису мамины постоянные разговоры о том, как бы выгоднее выйти замуж, а доля истины в её словах есть. В её-то двадцать Алиса одинока, как банановое дерево в тайге.
Но заставить Диму обратить на себя внимание можно только одним способом – выполнять за него все задания. Только этого Алисе и не хватало!
Радио – вот это мечта всей её жизни. Когда-то папа подсадил Алису на «Рок-Арсенал», и она даже ездила в универ на пары под бодрящие голоса троих ведущих утреннего шоу.
Но ещё до того… в её жизни появился «Шёпот большого города», и других радиостанций для Алисы как будто бы не стало. Музыку там не гнушались ставить всякую: от сумасшедших исландских электронщиков, знакомых от силы паре-тройке человек на всей планете, и до навязшей на зубах попсовой песенки, которая и без «Шёпота» на каждом втором телефоне вместо мелодии звонка играет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Гамза – сорт красного болгарского вина.
2
«Светлана» – баллада В. А. Жуковского (1813) (Здесь и далее – прим. авт.).