Тайная история Тартарии. Том 1. Паны, холопы и Другие
- -
- 100%
- +
Вот в кратчайший миг Дейали-Мурза вновь превратился в крылатое чудище, его длинный шипастый хвост мелькнул у самых ног Сирко. Однако шляхтич тут же увидел, как руки казака обращаются в крылья стремительного беркута, и вот он уже вонзает когти в макушку чудища и норовит острым крючковатым клювом выбить ему глаза. И снова бой на мечах в людском обличье, снова без окончательного исхода.
Гжегож, не отрываясь, следил за поединком, когда увидел графа, хорьком скользнувшего за спину казачьего атамана. В руках его была все та же трость с тяжелым бронзовым навершием. Он размахнулся…
– Нет! – воскликнул шляхтич и, сам не ожидая от себя такой прыти, бросился между Иваном и Леонардом фон Шрекенбергом. – Один на один!
От неожиданности граф отпрянул и обрушил свою палицу прямо на голову ротмистра. Шишак несколько смягчил удар, но Гжегож Левартовский рухнул без чувств.
– Мразь! – рявкнул граф. – Ни один человек не смеет заступать мне путь! – Он вновь занес трость над поверженным шляхтичем. – Честный бой не для меня.
– Хорошо, что ты сказал это, – послышался совсем рядом утробный, точно смеялся колодец, хохот. – Человек не остановит, а вот они – могут!
Каменные воины сдвинулись с места и, ускоряя шаг, бросились к оторопевшему графу. Заметив это, его сын, «мурза», метнулся было на помощь, но Сирко заступил ему дорогу.
– Э нет, так не пойдет! Куда побег, пацюк лайдачий?!
Он рубанул наотмашь, и вновь яркая вспышка разорвала тьму.
«А ведь не одолеем мы этак друг друга, – крутилось в голове атамана. – Как есть, не одолеем. Сколько ни бейся». Он видел оскаленные зубы Дейали-Мурзы. Впрочем, прежнее обличие спадало с того, будто клочья посеченного кафтана. Теперь пред ним был он, Змей Горыныч в собственном обличье. В зверском, не человечьем. Но от этого меч, а это был уже именно меч, в его лапах не становился менее опасным. Краем глаза Иван слышал вопль и грохот каменной лавины. Это Горын Змеич пытался вырваться из каменных тисков окруживших его безмолвных воителей. Да только впустую – древние стражи кургана сходились все ближе, запирая могущественного врага.
«Ну, что ж мы? – едва не застонал Сирко. – Ломим ведь уже! Надо побеждать!» Он отбил еще один удар, рубанул сам, поймал на себе полный надежды взгляд лохматого побратима и вдруг с неумолимой ясностью понял, что следует делать.
Широкий взмах блистающего светлого клинка, он занес руку для удара, открывая противнику грудь. И в тот же миг сталь Черного Хорта вонзилась в него, прошла насквозь и вылезла из спины подле лопатки. Сирко захрипел в предсмертной муке, сцепив зубы от боли, из последних сил ухватил меч противника близ самой пяты, вталкивая его поглубже в рану. Его опешивший противник дернул было оружие на себя, но то плотно застряло в ране. В тот же миг, не давая Змею бросить рукоять, Сирко ударил бывшего мурзу по бармице, закрывающей шею. Белый Хорт прошел сквозь железные кольца, будто через шелковый плат, и последнее, что видел перед собой Иван – катящаяся вниз по склону голова Змея Горыныча.
* * *Холодная струя ударила ему в лицо. Иван жадно ловил пересохшими губами капли воды, она была спасением, нежданным и негаданным. Сирко открыл глаза и увидал склонившегося над ним седого, как лунь, старца.
– Всеславлич?! Я что ж, не умер?
– Да как сказать. – Могутный богатырь забрал в кулак седую бороду. – Умер, конечно. Как же с такой-то раной, да не помереть? Да только вот он за тебя смерть принял. – Волх Всеславлич приподнял обессилившего казака. Рядом лежал оскалившийся мертвый волк, распластанный в последнем прыжке. Теперь, стало быть, ты его жизнью живешь. Он тебе свой долг вернул. А уж сколько там ее намерено – одному богу ведомо, его и спрашивай. Но и то сказать, дело ты сделал великое: Змея Горыныча ты жизни лишил, почитай, главного воеводу сил вражьих. А отца нашего с ним я с твоей подмогой в полон взял, так что теперь рядом с собой держать буду. Ну, и это тоже… – Волх Всеславлич поднял с земли два блистающих меча. – При мне они пока будут.
– Так ты ж сам когда-то рассказывал, что у кого эти мечи в паре будут, тот всей землей сможет завладеть.
– Сказывал, верно. О том и говорю. Пусть до поры до времени у меня эти мечи полежат, чтоб вы с ними на земле лишнего-то не наделали. А ты покуда лежи, не суетись. Слова мои и водичка рану твою хоть и заживили, а все ж крови ты потерял много, рано тебе еще жеребенком скакать. Мечи при мне побудут, – вновь повторил Волх Всеславлич, и растаял маревом, оставив Ивана лежать в густой траве.
Иван с трудом приподнялся и оторопел. Широкий Днепр катил поблизости свои вечные кипучие валы, на перекатах они в клочья разбивались о хищные клыки мокрых камней и висели нескончаемым множеством разноцветных брызг. Ни кургана с каменной стражей, ни Волха Всеславлича, сколь ни глядел Сирко, рядом не было. Лишь ковыль покачивался, колышимый отсутствующим ветром, там, где мгновение назад стоял диковинный старик.
Вук Задунайский. «Страна крепостей»
Всем моим предкам посвящается
Наказный Гетманъ…, возвращаясь съ войскомъ по повелънію Царя, во внутрь Бълорусіи, и проходя городъ Старый Быховъ; ружейнымъ выстръломъ, сдъланнымъ съ одной колокольни отъ засъвшаго въ ней Католическаго органиста, Томаша, убитъ до смерти, а органистъ признался добровольно, что подговоренъ къ сему злодъйству Католическими ксендзами, кои дали ему ружейную пулю изъ священной чаши, по его словамъ: освященную и укръпленную нарочитыми заклинаніями; а посулено ему за то на ряду мучениковъ царство Небесное… Въ самомъ дълъ, по освидътельствованіи нашлась тая пуля необыкновенною, и въ ней внутренность была серебряная съ Латинскими литерами! Тъло убитаго… отвезено въ отечество его, въ городъ Корсунь, къ погребенію въ тамошней деревянной церкви, на коштъ его построенной. Но когда началось погребеніе въ присутствіи многочисленнаго народа и духовенства, то громовымъ ударомъ зажжена церковь, и тъло убитаго, вмъстъ съ церковю, сгоръло въ пепелъ.
Исторія Русовъ[3]– А может, ну ее, москальку эту?
Алекс сделал гримасу, которая должна была одновременно изображать его усталость и безблагодатность этого предложения:
– Опять начинаешь, да?
– Не опять, а снова, – огрызнулся его бойфренд Никас. В последние дни он был явно не в настроении.
– Оно и видно. Ты что, думаешь, я ее вот прям очень жажду лицезреть тут, что ли?
В ответ Никас ухмыльнулся:
– Между прочим, некоторым она очень даже нравится.
– Он еще и издевается! – Алекс рад был перевести неприятный разговор на что-то более игривое. – Лично мне нравятся только прыгожи белоруски хлопцы, а не какие-то там москальские крали, будь они хоть сто раз Елены Прекрасные!
Поцелуй стал достойным завершением этой сцены. Алекс, шельмец, умел добиваться своего.
– Ну пойми же… – полушепотом обрабатывал он колеблющегося бойфренда, ероша его волосы. – Нам с тобой в Белорашке не жизнь. Батька нашего брата не жалует. Валить надо. А для этого, как ты знаешь, нужны бабки, много бабок. Твоя музыка нам в этом никак не поможет, увы и ах. Ну а к чему привела идея заняться политикой, сам помнишь…
Никас тоскливо вздохнул. Грандиозный план создать социал-демократическую партию, стоящую на страже прав притесняемых гэбней белорусских геев и лесбиянок, и развести по этому поводу на бабки западных спонсоров провалился. И далеко не по причине репрессий кровавого режима. Очень быстро выяснилось, что в стране уже существует аж четыре социал-демократических партии, причем все они в меру своей наглости грантоедствуют и прилежно стучат на конкурентов в Брюссель и Вашингтон. Соискатели общечеловеческих ценностей с некоторым количеством нулей вели с представителями Госдепа и между собой чрезвычайно конструктивные диалоги, воспетые впоследствии пресловутыми «Навiнками»:
«– Баксы привез? Мне первому дайте! С шести утра стою!
– Как тебе первому? Мне дайте! Пидар ты!
– Он не пидор. Он социал-демократ…
– Мне! Мне первому дайте! Я – пидор!»
Столь напряженная внутривидовая конкуренция не оставляла шансов более слабым и стеснительным особям. Пришлось податься в туриндустрию.
– Ну блин, для чего это я тебе тут это говорю-то! – прервал грустные мысли любимого Алекс. – У москалей этих бабок до фига, вот приедут – и разведем их по полной программе. А еще нам надо в фонде показать, что мы надежные партнеры, можем привлекать хороших клиентов. Помнишь, что Кот говорил? Если эти приедут и им понравится, то они и других за собой притащат. У Елены в Москве большие связи, она там чуть ли не депутатка. Или советник министра, точно не помню. Они нам нужны, понимаешь? Так что потерпи немного, милый. А когда мы будем сидеть на набережной в Ницце, в белых шортах, и попивать коктейль «Секс на пляже», вот тогда и посмеемся надо всеми.
Следующим вечером сладкая парочка встречала десант из Москвы на минском вокзале. Первой из московского поезда выпрыгнула та самая Елена, в ярко-кораловом брючном костюме и с алой помадой на губах. Сложно сказать, была ли она и в самом деле красива. Да это теперь и не важно. Важно было то, что она умела в совершенно любом месте и в любой компании оказываться в центре всеобщего внимания. Едва ее каблуки стукнули о перрон, как на нем в том самом месте образовался затор: кто-то из шедших мимо засматривался на нее, кто-то просто на миг задерживался, чье-то внимание привлекало яркое пятно, кому-то мешали протащить чемодан уже вставшие впереди. Через минуту перрон у третьего вагона напоминал кишащий муравейник.
– Ааа, ну вот они где! – прокричала Елена, едва завидев в толпе сладкую парочку: высокого голубоглазого красавца Никаса и мелковато-неказистого, но жутко обаятельного Алекса. Просочиться мимо нее не было никакой возможности.
Со словами «салютас, камарадас!» Елена заключила в объятия оказавшегося неподалеку Никаса, тот даже промямлил что-то вежливое в ответ. Алекс мог быть доволен проделанной накануне разъяснительной работой. Он даже ощутил легкий укол ревности – а вдруг, вдруг Никас передумает и…? Елена была козырной бабой. У нее наличествовали внешность, деньги и связи в Рашке. Именно она могла гарантировать милому другу Никасу вожделенный билет в Ниццу и «Секс на пляже». А если и выглядела порой как гламурная киса, то по повадкам напоминала скорее рубаху-парня.
– Как же я рада вас видеть! – Елена похлопала по плечу и Алекса, пока остальные московские туристы, озабоченные своим багажом, вылезали из вагона. – Никас, радость моя, ты больше на меня не дуешься, надеюсь?
Эпическая обида Никаса на Елену давно уже стала объектом мифотворчества в их интернет-околотке. Знакомство произошло при весьма интригующих и, можно даже сказать, пикантных обстоятельствах. Никас, в те поры – неоперившийся гей, бороздил просторы сети в поисках своего идеального партнера, как ему тогда казалось – тру-самца. А поскольку зверь этот – и на просторах интернета, и тем более по жизни – достаточно редкий, то искать партнера своей мечты пришлось долго. К тому же, Никас все время боялся ошибиться: в сети все как один мачо и не плачут, а по жизни… В общем, бедолага как никогда уже был близок к провалу, но тут на одном из левых форумов обнаружил диво дивное под ником Утилизатор, доведшее половину форумной публики до истерики и нервного срыва своей упоротостью, демонстративным имперством и тупым солдафонским юмором.
Никас долго следил за пациентом, навел даже справки у знакомых юзеров, и ему подтвердили, что да, он не ошибся, этот перец действительно мужик, и не просто мужик – а настоящий альфа-самец, и кто-то тут недавно это даже проверил лично, так сказать. Забрезжила надежда. Еще месяц аморальных терзаний и Никас открылся предмету своего вожделения. Тот сперва отмалчивался, но потом ни к чему не обязывавшую беседу в привате все-таки подхватил. А еще через полгода, в ответ на приглашение приехать в Минск и классно провести время вместе, ответил вдруг: «А ты вообще в курсе, кто я по паспорту?» Правда была ужасна. Наводивший на всех ужас юзер с ником Утилизатор, как и тот приснопамятный корнет, оказался женщиной, да еще какой!
Собственно, это и была Елена. Никас страшно обиделся на нее и целый месяц не разговаривал. Потом, правда, остыл, между ними завязалась переписка и уже через какое-то время они пересеклись в Москве, где Елена подарила своему неудавшемуся ухажеру дорогой парфюм и сводила его в крутой ресторан. После они благополучно общались несколько лет в сети, а теперь она даже приехала в Минск, и не одна, а притащила целую делегацию своих друзей. Все закончилось как нельзя лучше. Тем более странным было внезапное нежелание Никаса за два дня до приезда видеть свою старую знакомую, доходящее чуть ли не до истерики.
– Панове-москали, приветствую вас в стольном граде Минске! – продекламировал Алекс наконец-то выбравшимся из вагона московским гостям. – Надеюсь, этот визит вы запомните надолго!
– О да! – промурлыкали в ответ панове. – Мы даже не сомневаемся в этом.
Собственно, гостей было семеро – если не считать Елены, которая по уровню поднимаемого вокруг шума и движухи могла сойти за трех нормальных туристов. Среди гостей были замечены: незамужняя москвичка Оля, обладательница модельной фигуры и приятного лица, но увы – угрюмого нрава, неизгладимый отпечаток на котором оставила служба в следственных органах; ее многолетний неудачливый поклонник, малахольный эрудит Дима, так и не выбравшийся из ее френд-зоны; общая подруга Саша по прозвищу Блонд, откуда-то из Сибири, пресмыкающаяся на московских съемных квартирах и считающая себя потомком польских шляхтичей; простая русская девушка Маша по прозвищу Машусик – хозяйка той самой квартиры, увлекавшаяся гороскопами и гаданием на Таро, а также умевшая печь потрясающие пироги; претендент на ее руку, сердце и жилплощадь Вадик – хозяйственный молодой человек, без особых примет, из глубинки; еще одна москвичка Светлана или просто Света, сбежавшая в турпоездку по Белоруссии от мужа, трех детей, собственных родителей, родителей мужа, неопределенного количества бабушек и дедушек, двух кошек и большого коттеджа в престижном районе Подмосковья; а также духовно богатая дева без определенной гендерной идентификации, места жительства и занятий по кличке Рыся, она же Темный Лорд, больше похожая на пончик, что не мешало ей даже в лютую жару щеголять в байкерской косухе и гриндерсах. В общем, публика подобралась пестрая. По московским меркам – совершенно средняя с точки зрения платежеспособности, зато по белорусским – вполне себе состоятельные панове-туристы.
– Дорогие панове! – Алекс довольно быстро освоил повадки заправского экскурсовода. – Сейчас у нас запланирован трансфер в отель, а потом – ужин в ресторане белорусской кухни.
Последние слова потонули в одобрительных воплях панове-туристов. Им вовсе незачем было знать, что заселят их в один из самых дорогих и пафосных отелей в городе, а трансфер означает соседа дядю Васю, любезно согласившегося на своей газельке из породы маршруток катать честную кампанию, да еще и за деньги, которых хватило бы на аренду мерседеса. Но сейчас все это не имело значения. Гости из Москвы похватали наперевес свои чемоданы. Пышные кудрявые волосы Елены, предмет зависти подруг и не очень, золотились в лучах заходящего солнца – она как-то хвасталась, что волосы такие у нее от рождения и что стилисты не прикасались к ним своими грязными лапами. Все были благостны и настроены на приключения, разумеется – на свои задницы. А ищущий, как известно, да обрящет.
– Поехали! – провозгласил Алекс, сделав лицо Гагарина в космосе, и они гордо зашагали по перрону. – Вот, дорогие гости столицы Беларуси, перед вами шедевр ранне-лукашенсковского стиля – железнодорожный вокзал города Минска. Обратите внимание на застекленный конкорс…
– И особенно на название обратите внимание – чигу… чигу… чыгуначны вакзал, о! – Это была конечно же Елена. – И вот что бы им не написать это по-человечески, нормальным русским языком? Как вы такое выговариваете?!
Панове-туристы смеялись от души.
– Я вам сейчас расскажу историю про нормальное и человеческое, – предложил Алекс.
– Валяй.
– Как-то еще в двухтысячных у нас тут был яичный кризис: Новый год на носу, пироги там всякие, салатики, то да се, а яиц в продаже нет. То ли куры перестали нестись, то ли кто-то попридержал в торговых сетях, то ли народ очумел и начал по десять клеток хватать. Короче, праздники скоро, а яиц нет. И тогда Батька обратился к народу по всем каналам – мол, мы прямо сегодня решим эту проблему, и к Новому году на столах у всех белорусов будут нормальные человеческие яйца!
Это было действительно весело, нормально и человечно. Следующими объектами для лингво-имперских шуточек (Никас наверняка счел их изощренными издевательствами, а вот Алексу было пофиг, его по жизни больше интересовал финансовый аспект) стали улица Бобруйская (в Бобруйск, жывотное!) и проспект Незалежнести. Хорошо, что до отеля всей езды было пять минут, а то Никас точно закатил бы истерику.
– А теперь мы подъезжаем к цели нашего короткого путешествия – отелю «Минск». Как вы можете видеть, это красивое светлое здание построено в стиле сталинского… эээ… сталинского…
– Вампира? – ехидно спросила Елена, и все опять засмеялись.
После размещения они должны были встретиться в ресепшене на первом этаже отеля, откуда пешим ходом группа должна была пройти квартал по тому самому проспекту Незалежнести, чтобы очутиться в искомой едальне с местной кухней. Пока гарны белоруски хлопцы ожидали москвичей, Алекс как мог подбадривал своего бойфренда:
– Да ладно тебе. Смотри, у них номера на двоих по восемьдесят баксов за ночь, а у Елены – так и вовсе под сотню. В фонде будут довольны. Потерпи немного. Я понимаю, их сложно переносить…
Никас только жалобно посмотрел на него и ничего не ответил.
Ресторан располагался напротив здания КГБ и был рассчитан на жаждущих экзотики туристов. Просторный зал, оформленный в нарочито грубом квази-этническом стиле, с рушниками и прочими прибамбасами. Вместо решеток на окна были вставлены березовые стволы, а в центре зала и вовсе красовалась гигантская береза, у которой к настоящему стволу были приделаны ветви с искусственными листиками. Наверняка это что-то символизировало, но доносящиеся с кухни запахи вытеснили все мысли из головы.
Москальская команда расселась за большим столом в отдельном закутке, который в московских ресторанах обозвали бы VIP-залом, вооружилась меню и начала его изучать. Елена, уже сменившая свой яркий дорожный наряд на не менее яркое платье малахитового цвета в пол, с большим вырезом и тонким золотым пояском, как всегда не могла не выпендриться.
– Слушай, Алекс, – пристала она, – ты, наверное, лучше в вашей кухне-то разбираешься. Присоветуй. А то я как открываю меню и вижу каких-то колдунов или вот эту… мачанку с дерунами, так и не знаю…
Алекс усмехнулся:
– Деруны – это что-то типа ваших блинов. А вот колдуны настоятельно рекомендую попробовать.
– А на закуску что?
– Ну вот тут есть в меню… как ее… закуска по-деревенски. Сальце местное, колбасочки там всякие, соленья…
– Ладно, берем на компанию три закуски. Потом эти ваши… ну, которые…
– Драники?
– Вот! Драники!
– Обожаю драники! – влезла в разговор потомица шляхтичей.
– Итак, к закуске порцию этих ваших колдунов, три порции драников… А еще? Ну, Алекс, помогай!
– Шкварки с картошечкой…
– Официант, шкварки!
– Бигос…
– Бигос!
– Прысмаки вот…
– И прысмаки нам, пожалуйста, один раз!
– А пить что будем? Зубровку?
– Зубровку! – дружно прокричала вся команда.
– Рекомендую еще попробовать крамбамбулю.
– Кес кесэ крамбамбуля?
– Это как зубровка, только поинтереснее, с медом там, травками всякими…
– Официант, и крамбамбулю нам!
В общем, москали вели себя правильно, по-москальски то есть. Заказывали кучу еды и бухла и не смотрели на ценник. Когда они с Никасом покажут Коту чеки с ужина, он будет доволен.
Официанты быстренько подогнали выпивку и закуску по-деревенски, застолье можно было считать открытым. Функции тамады взял на себя обаятельный Алекс, Никас же больше отмалчивался в уголке и мрачно опрокидывал в себя одну стопку зубровки за другой. Когда градус мероприятия повысился и начались массовые братания, Алекс приступил к делу. Постучав ножом о фужер с квасом, он провозгласил:
– Дорогие мои москальские друзья!
Довольный гул встретил его слова.
– Среди нас присутствует полномочный представитель фонда «Страна крепостей», и я хотел бы предоставить ему слово! Никас, прошу!
Под возгласы «ааа, Никас!» и «а мужики-то и не знали» Никас поднялся из своего угла, по его лицу было видно, что он желает сделать со своим бойфрендом.
– Дорогие наши гости, позвольте от имени фонда «Страна крепостей» поприветствовать вас в столице Беларуси, гостеприимном городе Минске! – эти слова не отличались особой оригинальностью, но для звона рюмок и одобрительных возгласов их вполне хватило. – Даже не знаю, что вам сказать…
– А ты говори правду, правду всегда говорить легко и приятно, – вставил правдоруб-Вадик свои пять копеек.
– Спасибо за совет, – ответил Никас едко. – Ну тогда предоставляю слово Алексу, пусть он расскажет вам правду о том, что вас ожидает. По-моему, он припас для вас кое-что интересненькое.
– Благодарю, – Алекс картинно встал и отпил квасу из фужера. – Программа у нас действительно насыщенная и очень интересная. Завтра целый день посвящен Минску. Мы проведем обзорную экскурсию по городу, побываем в Национальной библиотеке и осмотрим панораму города, увидим дворец Незалежнести…
– Как я люблю эту вашу незалежнесть!!! – издевалась Елена. – Но странною любовью.
– Потом поедем к ратуше. Далее нас ждет центр города и, извиняюсь, площадь Незалежнести с подземным торговым центром – это для тех, кто любит шопинг, Домом Правительства и Костелом Святых Симеона и Елены. Потом мы едем в Дудутки…
– Кес кесэ Дудутки? – это прорезалась уже захмелевшая Рыся.
– Дудутки – это такой город мастеров. Недалеко от Минска. Там всякие ремесла, сувениры, музеи, – на них часа три нужно как минимум. А ужинать будем там в корчме.
– В настоящей корчме? – робко спросил вечно испуганный Дима, поправляя очки. – А драники там будут?
– Будут! Еще как будут! И драники, и колдуны, и какао с чаем.
– Короче, едем! – раздался голос уже совсем нетрезвой потомицы гордых шляхтичей.
– А что потом?
– Суп с котом, наверное.
– Именно суп. Но не с котом, а, например, с клецками. Тоже, кстати, исконно белорусское блюдо.
Алексу пришлось снова постучать ножом о фужер, но гомон и не думал утихать.
– У нас как в детективе: чем дальше, тем интереснее. Вот вы знаете, откуда взялось название нашего фонда?
– Какого?
– Вы меня чем слушаете вообще?
– Местами. Разными.
– Я так и понял.
– А какой фонд-то?
– Ну «Страна крепостей» же!
– А, ну точно!
– Вот, попробуй это. На вкус – божественно. Что это, Алекс?
– Вот это? Это как раз и есть колдуны.
– А вкусно, черт!
– Ну дык!
– Так и что там со «Страной крепостей»?
– «Страной крепостей», мои маленькие москальские друзья, – влез в обсуждение мрачный Никас, – когда-то как раз и называлась Беларусь.
– Ну в этом-то как раз ничего удивительного, – несмотря на количество употребленного спиртного и расслабляющую атмосферу, Елена не утеряла хватки. – Русь когда-то вообще называлась Гардарикой, сиречь «Страной городов», а Белая Русь – это все-таки часть той, большой Руси. Была, есть и, надеюсь, будет.
Алекс схватил под столом руку Никаса и сжал ее. Только б тот не вскочил и не устроил скандал. Но Никас лишь ответил таким же пожатием – мол, все в норме, волноваться не надо. Чтобы сгладить неловкость, Алекс решил перевести стрелки.
– Что это мы все про хозяев да про хозяев, когда у нас такие замечательные гости! Депутаты, генералы и вообще – Елены Прекрасные! Которые, между прочим, на банкетах с Президентом заседают. Слово предоставляется…
Московские гости встретили эти слова буйными выкриками и хлопками, официанты даже тревожно покосились на их компанию. Сама же Елена закрыла лицо руками и начала активно протестовать:
– Ну я же сто раз говорила, что никакой я не депутат. И генералом меня с натяжкой можно назвать – я ж все-таки на гражданской службе. А на том банкете столько народа кроме меня было…
– Не прибедняйся! – сказала Оля.
– Ну ладно, сами напросились, – Елена воздвиглась над столом, как монумент самой себе. – Дорогие гости и конечно же хозяева! Ясновельможные паны, высокородные шляхтичи (Саша Блонд выпятила грудь) и простое москальское быдло (быдло радостно застучало вилками о стол)! Мы с вами очень разные все (раздались возгласы «это да», «это точно»). Но на самом деле, у нас одни корни. Мы один народ, кто бы и что ни говорил…