ЮМОР ИЗ НАРОДА Житейские байкИ

Встреча в кафе Арбат

Кафе «Арбат» уютно притаилось в боковой улочке старой Москвы — запотевшие окна, запах свежесваренного кофе и корицы, приглушённый гул разговоров. За столиком у окна сидели двое мужчин. Прошло 20 лет с тех пор, как они вместе служили в Афганистане.

Олег, подтянутый, в дорогом пальто, с аккуратным перстнем на руке, — успешный галерист, владелец галереи современного искусства. Напротив него — Игорь, в рабочей куртке с пятнами краски, с мозолистыми руками сантехника, чинящего краны в пятиэтажках.

— Олежка, ты смотри, разбогател! — Игорь хлопнул друга по плечу, и его голос прозвучал громче, чем следовало. — А я всё в том же подвале сижу. Зато народная популярность: каждый подъезд меня знает!

Олег улыбнулся, но в глазах мелькнула грусть:

— Помнишь, как мы в Афгане вырезали фигурки из гильз? Ты тогда такие штуки делал — загляденье!

— Да ерунда это всё, — махнул рукой Игорь. — Я щас лучше пошучу. Слушай, а ты знаешь, что у тебя на входе в галерею написано? «Постмодерн»! А я подумал: «пост модерн» — это когда унитазы модерновые меняют!

Он громко рассмеялся собственной шутке, но Олег не поддержал смех. Он смотрел на друга внимательно, будто заново его узнавая.

— Слушай, Игорёк, — Олег наклонился вперёд, — а ты не хочешь попробовать? У меня есть знакомый реставратор. Он мог бы тебя научить. И я мог бы организовать выставку твоих работ.

Игорь замер с чашкой кофе в руке. Пальцы невольно сжались вокруг тёплой керамики. Где-то в глубине души шевельнулось что-то давно забытое, но он тут же отогнал эту мысль.

— Да ты чо! Я же сантехник! Мне некогда. Работы куча. Да и заказчики ждут.

— А помнишь, как ты вырезал ангела? Он был такой тонкий, аж дышать страшно было.

Игорь опустил взгляд. Перед глазами вдруг всплыла картина: госпиталь, запах лекарств, он сидит у окна, а рядом лежит солдат с забинтованной головой и шепчет: «Красиво… Как живой».

— Ой, да это баловство, — Игорь отмахнулся, но пальцы непроизвольно сжались, будто держали резец. — Щас я тебе анекдот расскажу!

Олег вздохнул и полез в портфель. Достал старую фотографию в потёртом конверте. Развернул её и положил перед Игорем.

Это был снимок госпиталя, где лежали солдаты. Среди них — юный Игорь с деревянной шахматной доской, которую он вырезал для раненых. Его лицо было сосредоточенным, глаза светились увлечённостью. Рядом, чуть в стороне, стоял Олег и улыбался, глядя на работу друга.

— Смотри, какой ты был, — тихо сказал Олег. — Талантливый парень. Мастер.

Игорь долго смотрел на фото. Его пальцы дрогнули, коснулись пожелтевшей бумаги. Он вдруг заметил, какими тонкими были его руки на снимке — совсем не такими, как сейчас, загрубевшими от работы. В носу защекотало от запаха, который он не ощущал много лет — смеси лекарств и стружки.

— Да это всё война виновата, — прошептал он. — Забрала лучшие годы. А теперь я взрослый дядька. Мне не до игрушек.

— Игрушки? — Олег подался вперёд. — Это не игрушки. Это был твой путь. Ты его забросил.

— А ты свой нашёл, — Игорь поднял глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на боль. — Молодец. Но я свой уже не найду. Мне и так неплохо. Народная популярность!

Они допили кофе в молчании. За окном зажглись фонари, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. Олег расплатился, и они вышли на улицу.

Воздух был свежим, с лёгким запахом осени и шуршанием опавших листьев под ногами. Олег поднял руку, подзывая такси.

— Ну, бывай, Игорёк, — он протянул руку.

— Бывай, Олежка, — Игорь крепко пожал ладонь. — Спасибо, что позвал.

Такси остановилось. Олег уже садился в машину, когда Игорь вдруг окликнул его:

— Олежка! А ты знаешь, что у тебя на галерее написано? «Модерн»! А я подумал: «Мо Дерн» — это когда зимой батареи горячие!

Олег замер на мгновение. Такси тронулось с места. В зеркале заднего вида он видел, как Игорь машет рукой, потом поворачивается и идёт вдоль улицы, засунув руки в карманы.

«Талант, — подумал Олег, глядя в окно. — Погибший в анекдотах».

А Игорь шёл по вечерней Москве, насвистывая какой-то мотив. Проходя мимо художественной лавки, он на мгновение остановился, глядя на резные шкатулки в витрине. Что-то шевельнулось в груди, но он тряхнул головой и пошёл дальше.

— Надо зайти к Петровне, — пробормотал он себе под нос. — У них кран течёт. А я им скидку сделаю. Народная популярность!

Он улыбнулся и прибавил шагу. В кармане рука нащупала камешек, подобранный у кафе, и машинально начала обтачивать его пальцами — забытое движение, которое когда-то было таким привычным.

Ошибки палеолита в прайс листе

Весна в черноморском городе пахла не только цветущей магнолией, но и лёгкой человеческой истерикой. Сезон официально считался открытым: туристы ещё не приехали и не заполнили набережную сладкой ватой, а местные уже начали сходить с ума от переизбытка солнца после серой зимы.

Кабинет психолога Александра располагался на втором этаже старого особняка с высоченными потолками. Кондиционер натужно гудел, пытаясь победить тридцатиградусный зной за окном, и время от времени срывался на жалобный свист — будто сам пытался подать сигнал бедствия. Александр поправил очки, посмотрел на часы — до конца сеанса оставалось десять минут — и усталым, но профессионально бархатным голосом произнёс:

— Итак, мы снова на берегу ледникового периода. Вы чувствуете этот холод, Виктор?

Виктор лежал в глубоком кожаном кресле, закатив глаза так сильно, что были видны только белки. На вид ему было около сорока, он владел сетью шиномонтажных мастерских и носил на шее золотую цепь толщиной с палец. В обычной жизни Витя был громким, напористым парнем, который решал проблемы ударом кулака по столу. Но здесь, в кабинете, под воздействием мягкого голоса Александра, он превращался в трепетную лань.

— Чувствую, док, — прохрипел Витя, не открывая глаз. — Прямо мороз по коже. Кожа эта… она чужая. Жмёт. Как будто меня Творец из Рая выгнал и сразу в дублёнку обрядил. Дышать тяжело.

Александр едва заметно улыбнулся уголком рта. Этот образ «дублёнки» появился три недели назад, когда жена Виктора потребовала выбросить его любимый китайский пуховик.

— Что вы видите перед собой? — спросил Александр, делая пометку в блокноте: «Транс стойкий, сопротивление снято, Эго регрессировало до австралопитека».

— Пустошь, Сан Палыч. Голый камень. И ветер воет. Это мои кредиторы воют, я их нутром чую. Ледник прёт. Мне нужно орудие труда. Иначе хана моей эволюции.

— Ищите его, Виктор. Орудие должно быть где-то рядом. Оно даст вам чувство контроля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.