Тёмный маг. Книга 15. Тревожный путь

— О, мне пришлось ради вас сменить имидж, — проворковала Фролова, подползая ко мне. — Мне показалось, что именно такой стиль слегка развратной секретарши вам нравится больше всего. Попросила у Ванды её запасную одежду. По-моему, она слегка расстроилась, когда всё на мне сошлось как положено.

— Ксения Анатольевна, прекратите! — я внезапно с ужасом осознал, что мой голос прозвучал несколько выше обычного, и это выглядело очень жалко. — Что на вас нашло?

— Я наконец-то решилась на то, чтобы потребовать премию в виде одной ночи. Всего одна ночь, ну что вам стоит, — она придвинулась ещё ближе, и я вжался в спинку кресла. — Я вами восхищаюсь. Никто никогда не скажет, что за этой ангельской внешностью может скрываться такое изощрённое коварство и такие страшные садистские наклонности.

— О чём вы говорите? — я попытался вскочить, но Фролова не дала этого сделать, положив руку мне на грудь.

— Я говорю о том, что никто в вашем окружении не сможет даже приблизиться к вам. Они всего лишь могут убить своих врагов, вы же предпочитаете предавать их мучительной и долгой смерти на каторге, — с придыханием проговорила внезапно сошедшая с ума судмедэксперт. — Ваша бесчеловечность не знает границ, это так сексуально…

— Ксения Анатольевна, я женат, — напомнил я ей, но она только отмахнулась от моих слов.

— Ну и что? Я же не прошу вас на мне жениться, — она подалась вперёд ещё больше. — Мне это совершенно не нужно, и узами брака я себя связывать пока не собираюсь даже с таким человеком, как вы. Я прошу всего лишь небольшую премию в виде единичной близости.

— Ещё раз: я женат и люблю свою жену…

— Дмитрий Александрович, любите вы кого хотите, — она улыбнулась. — Какое отношение какая-то там любовь имеет к тому, что я у вас прошу?

— Ксения Анатольевна, вы немедленно…

Договорить я не успел, потому что в этот самый момент дверь распахнулась.

— Дмитрий Александрович, что сегодня происходит в нашем ведомстве? — с порога начал говорить Довлатов, и я даже позволил себе выдохнуть с облегчением. Ну наконец-то меня хоть кто-то спасёт из этой щекотливой и неоднозначной ситуации. — Что тут у вас происходит?

— Ксения Анатольевна сошла с ума, разве ты не видишь? — процедил я сквозь зубы, одновременно широко улыбаясь Фроловой. Где-то я слышал, что с сумасшедшими всегда нужно соглашаться и улыбаться, вот и решил применить эти знания на практике. — Денис, помоги мне, сними её отсюда.

— Ну-у-у, — протянул Довлатов и сделал шаг назад. — Я не могу этого сделать по нескольким причинам: во-первых, я женат и люблю свою жену…

— Я не прошу тебя жениться на госпоже Фроловой, а просто убрать её отсюда! — рявкнул я, и только сейчас Ксения недоумённо повернула голову, чтобы посмотреть, кто же такой храбрый ей мешает получить заслуженную, на её взгляд, премию. При этом она смерила Довлатова таким взглядом, что тот снова попятился.

— Из этого следует, во-вторых, Дмитрий Александрович, — зачастил этот гад, а я внезапно понял, почему семейство Довлатовых всегда держалось в стороне и ни на шаг не приближалось к трону. — Я не могу стаскивать Ксению Анатольевну со стола, потому что это может быть принято за сексуальное домогательство. И я не смогу оправдаться ни перед одним судом, а самое главное, я не смогу оправдаться перед своей женой.

— Трус, — прошипел я, вжимаясь в стену ещё сильнее.

— Да, я трус, и горжусь этим, — Довлатов подумал немного и добавил: — Если разобраться, то трусость вовсе не порок, а базовая составляющая инстинктов самосохранения.

— У людей нет инстинктов, — Фролова ненадолго ослабила свой натиск, прислушиваясь к нашему разговору.

— Это не столь уж и важно, не так ли? Но, что бы здесь ни творилось, я сумел раскрыть сегодня два висяка, потому что подозреваемые выложили мне всё до мельчайших подробностей. А ведь я приглашал их всего лишь как второстепенных свидетелей, — этот гад уже допятился до двери. — Вам не проще попробовать то, что так настойчиво пытается вам скормить Ксения Анатольевна?

— Нет, не проще, потому что, боюсь, она на этом не остановится, — протянул я, а Фролова так улыбнулась, что сразу стало понятно — я был прав в своём предположении. Довлатов же протянул руку, чтобы открыть дверь, но она в этот момент сама распахнулась, и в кабинет вошла выглядевшая немного дезориентированной Лена.

— Дима, Эдуарда нет на месте, и я не знала, занят ли ты или нет, но звонил Рома и просил тебе передать… — и тут её взгляд остановился на Фроловой, всё ещё сидевшей на столе. — Я вижу, ты всё-таки занят. Очень-очень занят, — её глаза сверкнули. — Интересно. Ты всегда так занимательно проводишь время, когда задерживаешься? И, кстати, кто это? Новая секретарша? Решил не разбивать стереотипы?

— Дорогая, это совсем не то, о чём ты подумала, — я попытался отодвинуть Ксению, чтобы выбраться наконец из этой ловушки, но сделать это оказалось не так уж и просто, потому что наш судмедэксперт начал отчаянно сопротивляться. При этом она умудрилась повернуть голову в сторону моей жены и проворковать.

— О нет, дорогая, это как раз то, о чём ты подумала, — она соскочила со стола и подошла к Лене. — Никогда не могла понять, чем такая серая мышка могла привлечь его.

— Она лошадей объезжает, — встрял Довлатов, и тут же отступил под моим яростным взглядом.

— А, так значит, мышка полна сюрпризов? — Фролова прошлась по хрупкой фигурке моей жены пренебрежительным взглядом.

Лена не ответила, а без замаха влепила ей оплеуху. Рука у неё тяжёлая, я по себе знаю, поэтому неудивительно, что Ксению слегка развернуло, и она покачнулась на своих огромных шпильках.

— Полагаю, ты всё-таки не в его вкусе, иначе Дима женился бы на этой корове — Рубел, — ядовито прошипела Лена, но тут уж Фролова не сдержалась и схватила её за волосы, дёрнув на себя.

— Я тебе сейчас покажу корову, стерва крашеная!

Лена не стала стоять и ждать, когда её оставят без скальпа, а выкинула вперёд руку, вцепившись Фроловой в горло.

— Денис, мать твою! Да будь же ты человеком, помоги мне их разнять! — я бросился к совершенно сошедшим с ума женщинам, но Довлатов очень ловко обхватил меня за талию, не давая к ним приблизиться.

— Ни за что, и вам не позволю. Никогда не следует вмешиваться в женскую драку. Я не хочу потерять начальника в такой странный день. К тому же я трус, вы не забыли? — он, пыхтя, оттаскивал меня в сторону. — И горжусь этим.

Фролова тем временем схватила Лену за ворот блузки и дёрнула на себя. Раздался треск, приглушённая ругань, и вот уже Лена ухватила Ксению за волосы, заставляя наклонить голову.

— Денис, отпусти меня, это приказ! — заорал я, рванувшись.

— Ни за что, это небезопасно, — ответил он, продолжая удерживать. Давалось ему это с трудом, всё-таки подготовлен я был на порядок выше, чем Довлатов. И только то, что я не применял силу, позволяло ему пока со мной справляться.

Лена тем временем заломила руку Фроловой, взяв её на болевой, но наш судмедэксперт успела перехватить свободной рукой тяжёлую подставку со стола и занесла её над Лениной головой. Я рванулся так отчаянно, что Довлатов не сумел меня удержать, и мы рухнули на пол. А дверь в этот момент снова распахнулась, и на пороге возник Эдуард. Окинув пристальным взглядом представшую перед ним картину, он прислонился к косяку, скрестив руки на груди и невозмутимо произнёс:

— Кажется, я не вовремя. Но вы продолжайте, не стесняйтесь. Только, хочу отметить несколько моментов: если вы, Ксения Анатольевна, сейчас ударите этой тяжёлой, даже на глаз, штукой жену начальника СБ, то я вынужден буду составить рапорт и привлечь вас к дисциплинарному расследованию. А если вы, Елена Павловна, сейчас сломаете руку сотруднику СБ, то я вынужден буду обратиться к Ахметовой, а Дмитрию Александровичу предстоит заполнить собственноручно массу формуляров, а это очень утомительно, на самом деле. И это ещё не учитывая тот момент, что мы вынуждены будем оплатить компенсацию по производственной травме.

— Эд! Помоги их разнять! — заорал я, барахтаясь на полу, потому что Довлатов мешал мне подняться.

— А зачем? — Великий Князь пожал плечами. — Не каждый день увидишь здесь такое восхитительное зрелище. Неужели я так и не смог привить тебе чувство прекрасного, и ты не можешь просто наслаждаться борьбой двух очаровательных женщин? Здесь даже больше экспрессии, чем в той потасовке в захолустном баре с участием Киры. Ну, ты должен помнить, — улыбнулся он, глядя на меня насмешливым взглядом.

Бздынь! Подставка упала на пол, а Ксения, вырвавшись из захвата, развернулась и снова схватила Лену за волосы.

Плюх! На дерущихся женщин полился водный поток, заставивший нас с Денисом отползти немного в сторону. Взвизгнув, Лена с Ксенией отскочили друг от друга, а между ними встала Ванда, сжимающая в руке пустую вазу. Фролова окинула её злобным взглядом, снимая с головы алую розу, которая, как назло, запуталась колючками в её пышных волосах.

— Вот подобные методы всегда работают безотказно, — резюмировал Эдуард.

— Успокоились, быстро! — рявкнула Ванда, развернувшись ко мне. — Что за дичь творится в нашем СБ?!

— Кстати, насчёт дичи, — Эд опустил скрещённые руки, отлепился от косяка и подошёл ко мне, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Тебе нужно это увидеть собственными глазами. Ванда, за нами, — коротко приказал он и посмотрел на Довлатова. — Денис, разберись здесь. Проводи Ксению Анатольевну в её царство смерти, а Елену Павловну… ну, не знаю, чаем напои, — он на секунду задумался, а потом добавил: — С ромашкой. Да, именно так, чай должен быть обязательно с ромашкой.

— Да, но… — начал было Денис, но я его уже не слышал, выходя из кабинета следом за Эдом.

В приёмной было непривычно пусто и темно. Освещался только стол Эдуарда, и царивший полумрак внезапно показался мне очень зловещим.

Подойдя к двери, ведущей в коридор, я невольно прислушался, но, не услышав ничего криминального, распахнул её и замер на пороге, потому что прямо напротив меня стояли Бобров с Рокотовым, что-то выясняя между собой.

— Забери её из моего отдела, — яростно проговорил Андрей, ткнув Ваню пальцем в грудь. — Кира не дисциплинированна, своенравна и пытается оспорить любой мой приказ. Поэтому, не доводи до греха, просто убери её с глаз моих.

— Но тебе нужен огневик, — нахмурился Рокотов.

— Мне нужен прежде всего грамотный оперативник, — парировал Бобров. — А не избалованная дочка богатых родителей, которая если и заглядывает кому-то в рот, так это тебе, а меня, своего непосредственного начальника, не ставит ни в… — он не договорил, только выдохнул сквозь стиснутые зубы. — В конце концов, она не единственный огневик в СБ. Полянского заберу. Всё равно Гаранин уже не вернётся, ему секретарь больше не к чему.

— Андрей, — глаза Вани сверкнули. — Если будешь хоронить этого мальчишку раньше времени, я тебе шею сверну, — сказал он так спокойно, что у меня волосы на затылке дыбом встали. — Киру я заберу, не беспокойся, она больше не будет тебе глаза мозолить.

— Ну вот и славно, — Бобров сделал шаг назад. — Мне Хрущёвой хватает с её странными намёками и почти маниакальным желанием заманить меня на ужин.

— Так согласись, — хмыкнул Рокотов.

— Я соглашусь только в тот момент, когда буду точно знать, что на этом ужине не стану главным блюдом нашей очаровательной вампирши, — процедил Бобров и двинулся по коридору к оперативному отделу, чеканя шаг.

— Как интересно, — тихо пробормотал Эд, глядя ему вслед. — Хрущёва и наш неподкупный вояка? Чудны дела твои, Прекраснейшая.

Я покосился на него и вышел в коридор, направляясь к лестнице, чтобы спуститься на второй этаж, откуда до нас донёсся подозрительный шум. Шум становился всё громче, и я даже не понял, как перешёл на бег, перепрыгивая через две ступеньки.

В коридоре стоял плохо управляемый хаос. От той тишины, на которую я обратил внимание в середине рабочего дня, не осталось и следа. Сотрудники высыпали из своих кабинетов и громко выясняли друг с другом отношения. То тут, то там вспыхивали драки. Вопли, раздающиеся со всех сторон, смешались в сплошную какофонию звуков, и мне было не совсем понятно, как спорщики вообще различают то, что говорят их оппоненты. Хотя, многие, как мне показалось, никого не слушали, стараясь перекричать друг друга, считая свои обвинения и претензии более весомыми и существенными.

Возле лестницы, ведущей на первый этаж, расположился Чижов, презрительно глядя на стоявшего напротив него Гаврилова. Бывший Ромкин зам в свою очередь окидывал молодого волка неприязненным взглядом.

— Я до сих пор не понимаю, почему мы обязаны нянчиться с какими-то уголовниками, — наконец процедил Чижов. — Кто вы вообще такие? И что сделали с Рокотовым, раз он настолько сошёл с ума, что решил дать вам ещё один, предпоследний шанс.

— Знаешь что, заносчивое хамло, — Гаврилов сделал шаг вперёд, приблизившись к Чижову. — Лично тебя никто не заставляет с нами нянчиться! То, что вы считаетесь воинской элитой, не даёт вам права вести себя как напыщенное снобское дерьмо.

— Что ты только что сказал? — Чижов сжал кулаки и в свою очередь сделал шаг в сторону бывшего наёмного убийцы. — Повторить не хочешь?

— Очень хочу, — Гаврилов оскалился, и его рука легла на рукоять ножа.

Ванда пискнула у меня за спиной, протиснулась между мной и нахмурившимся Эдом и бросилась к ним. Потому что драка девочек из отдела кадров — это в какой-то степени даже пикантно, а вот драка элитных бойцов ни к чему хорошему совершенно точно привести не может.

— Саша, Миша, что на вас нашло? — она попыталась встать между ними, но Гаврилов схватил её за руку и легко оттолкнул в сторону.

— Не вмешивайся…

— Чижов, Гаврилов, брейк! — рядом с ними материализовался Рокотов. Я даже не заметил, с какой стороны он подошёл. — Ещё раз увижу нечто подобное, на пару будете месяц сортиры драить, и видят боги, я этого очень сильно хочу. Потому что вы, бараны, меня уже до печёнок достали!

Дослушивать вполне заслуженную порку я не стал и резко открыл дверь в финотдел. Реакция Эдуарда оказалась просто феноменальной. Он выхватил летящий степлер прямо из воздуха за секунду до того момента, как тот ударил меня в лицо. Вокруг стоял невообразимый шум. Я даже не пытался разобрать, что мои финансисты друг другу предъявляют. Они набрасывались друг на друга с яростью берсерков с перекошенными лицами и сбитыми на бок галстуками.

— Это я погорячился, когда думал, что драка между силовиками может привести к катастрофе, — пробормотал я, закрывая дверь и поворачиваясь к Эду.

Ванда стояла сбоку, кусала губы, поглядывая вокруг, и, как мне показалось, разрывалась от двух противоречивых желаний: забиться куда-нибудь в угол и пореветь, и схватить огнемёт и сжечь здесь всё к чёртовой бабушке вместе с сотрудниками.

— Кто бы мог подумать, правда? — вкрадчиво проворковал Эдуард и улыбнулся.

— Так, кто в этом дурдоме не сошёл с ума? — спросил я, переводя взгляд с Эда на Ванду и обратно.

— Тёмные, — решительно ответил Великий Князь. — Насчёт Демидова не уверен. Лео всегда себе на уме. И Ванда, но здесь, скорее всего, работает ожерелье, потому что вот это всё, — он обвёл рукой вокруг себя, — явно какое-то ментальное воздействие высшего порядка, да ещё и массовое. Но, знаешь, напрямую оно вреда никому из сотрудников не несёт, пока, по крайней мере. Не могу определить источник, но это вряд ли атака на СБ извне.

— Ещё Ольга, — добавила Ванда, потёрла лоб и нервно хихикнула. — Но она, как и Лео, очень странная, может быть, я просто не заметила, что она стала ещё страннее.

— У неё моё кольцо, наполненное моей энергией, — неохотно пояснил Эд. — Думаю, дело в этом. Она его в последнее время вообще не снимает, даже когда душ принимает.

— Тебе виднее, — я потёр шею. — Что-нибудь ещё?

— Да, — Ванда на мгновение задумалась, а потом выпалила: — В научном отделе тихо. То есть, оттуда не слышно ни единого звука. И это, в текущей обстановке, не может не насторожить. Я боюсь, как бы они не поубивали друг друга, опыт у некоторых всё же имеется.

— Да, ты права, — я снова потёр шею. — Вот что… — закончить я не успел, потому что меня прервал пронзительный звук телефонного звонка, прозвучавший очень громко в наступившей на мгновение тишине. Вытащив его и посмотрев на дисплей, я поморщился. Ему-то что от меня надо? — Слушаю вас, Артур Гаврилович.

— Я звоню, чтобы поздравить вас и Эдуарда Казимировича, — сразу же ответил Гомельский. — Ну и Романа Георгиевича, конечно. Вот только, до Романа Георгиевича я не смог дозвониться, но это не удивительно. Удивительно то, что я не смог дозвониться до его высочества. Поэтому звоню вам, чтобы поздравить с появлением наследника, истинного Лаз…

— Так, стоп, — прервал я его, ощутив, как по спине побежали полчища мурашек. — Не слишком ли откровенно, Артур Гаврилович?

— О, я с трудом сдерживался с того самого момента, как открыл Родовую книгу. Но сейчас меня настолько переполняют чувства, что я с удовольствием всё выскажу вам, Дмитрий Александрович. Прямо в лицо! Это же надо быть настолько безответственным человеком, чтобы до сих пор не выполнить свой долг перед Семьёй! Почему у вас до сих пор нет сына?

— Мы уже обсуждали этот вопрос, — говоря это, я смотрел на Эда. Похоже, для него откровения Гомельского тоже будут сюрпризом.

— Так где сейчас находится Эдуард Казимирович? Я уже говорил, что хочу поздравить его лично и уточнить несколько очень важных деталей. Его высоче…

— Артур Гаврилович, — быстро перебил я поверенного, — а где вы сейчас находитесь?

— Как это где? Внизу, возле охраны. Жду, когда два весьма решительно настроенных молодых человека выяснят отношения.

Я почувствовал, как краска отхлынула от лица. То есть, этот… этот… Гомельский! стоит сейчас в холле СБ и почти орёт про высочество и всё остальное? Да что, вашу мать, здесь творится?!

— Эд, быстро вниз. Убери оттуда Гомельского, пока он не растрепал про нас правду всем, кто его захочет послушать. Похоже, его очень угнетает тот факт, что он обязан хранить всё это в секрете, и сейчас он намерен оторваться по полной, — скороговоркой проговорил я, выключая телефон. Эд уставился на меня, затем рыкнул что-то нечленораздельное и помчался к лестнице, на ходу отшвыривая неразумных, оказавшихся у него на пути.

— Что случилось? — почему-то шёпотом спросила Ванда.

— Надеюсь, Эд заткнёт рот Гомельском у прежде, чем тот приветствует его как Великого Князя. Мы и так с трудом удерживаем личность Эдуарда в секрете, а тут… — я махнул рукой. — Так, ладно. Иди в научный отдел и задержи Медведеву. Разрешаю применить силу и добить всех, кто ещё остался жив. Возьми с собой Лео, если, как вы говорите, он не поддался этому странному влиянию. Демидов всё же маг и довольно неслабый, так что сумеет утихомирить наших сотрудников, если кто-то решит на тебя броситься. А я пойду кое-кому объясню, что не стоит утаивать такие новости, — добавил я тихо.

— Может быть, пойдём в научный отдел вместе? — спросила Ванда. — В СБ творится какая-то чертовщина, а ты собираешься отлучиться.

— Этот вопрос касается моей Семьи, — я потёр шею. — Он не займёт много времени, но прояснить я его должен прямо сейчас, потому что в противном случае Ольга может повести себя неправильно, а Эд сделает что-нибудь, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь. И какие долбанутые на всю голову черти притащили Гомельского сюда именно сейчас?! — и я саданул кулаком по стене, а потом развернулся и почти бегом побежал в сторону Ромкиной приёмной.

***

Роман открыл дверь в свою маленькую съёмную квартиру и посторонился, пропуская Анну. Войдя следом за ней, он захлопнул дверь и прислонился к ней затылком, одновременно призывая дар. На рану словно кислотой плеснули, и Рома не выдержал и еле слышно застонал. Но он заставил себя не обращать внимания на неудобство и закончил наложение сложнейших чар, прежде чем позволить себе отпустить дар и на мгновение прикрыть глаза.

Но Анна пристально смотрела на него, поэтому расслабляться не стоило, и Роман распахнул глаза, отрываясь от двери и проходя мимо неё в единственную комнату, бывшую для него и гостиной, и спальней, и кухней. Сняв куртку, он бросил её на кресло и стянул через голову рубашку. К счастью, кровь не успела засохнуть, и отдирать ткань от раны не пришлось.

— Где у тебя здесь бинты и антисептики? — резче, чем было необходимо, спросила Анна, подходя к шкафу на условной кухне.

— В банке, на которой написано «корица», — усмехнулся Рома, разглядывая довольно глубокий порез. Сейчас рана сильно зудилась, и он с трудом сдерживался, чтобы не почесать её.

— Ты всегда отличался оригинальностью, — пробормотала его бывшая невеста и подошла к нему с пресловутой банкой. — Не хочешь к целителю обратиться?

— Нет, не хочу, — буднично ответил Гаранин. — Она получена при противозаконных действиях с моей стороны, и было бы глупо попасться в лапы твоего муженька из-за какой-то царапины.

— Не хочешь поделиться подробностями? — довольно равнодушно спросила Анна.

— Нет, не хочу, — повторил Роман и оскалился.

Анна только пожала плечами и принялась отмывать кровь. Когда рана очистилась, она с недоумением посмотрела на него.

— Ты получил ранение не сегодня? — спросила она, глядя на свежий ещё красный шрам. — Откуда такая регенерация?

— Я попал в Род Наумова по праву крови, — Рома с удовлетворением осмотрел ранение, быстро прошёл к шкафу, выдернул с полки первую попавшуюся футболку и натянул её, скрывая от пристального взгляда женщины своё полуобнажённое тело. — Это оказалось очень выгодно во всех смыслах. И раны на мне сейчас заживают только чуть медленнее, чем на главе моего Рода, и я перестал нуждаться в тебе, как в эмпатике. Ну разве не чудесно? Единственное, о чём я буду жалеть весь остаток жизни, что не пришёл к Диме раньше. Тогда можно было бы многих проблем избежать.

— А разве Наумовы сильные маги? — Анна нахмурилась. Она прекрасно знала родословные почти всех значимых Родов и никогда не слышала, что Наумовы были кем-то большим, чем слабенькие эрили.

— Наумовы, может быть, и нет, а вот Пастели… — И Рома рассмеялся, увидев изумление на её лице. — Аня-Аня, ну как же так? Ведь ни Александр Наумов, ни сам Дима никогда не скрывали факта усыновления. Да и фамилия старшего брата Димы — Пастель. Неужели люди до такой степени слепы и глухи? Впрочем, неважно. О чём ты хотела со мной поговорить?

— Я хотела… — Анна бросила испачканные кровью бинты в мусорное ведро. Рома проводил этот комок тяжёлым взглядом и снова сосредоточился на ней. — Я хотела у тебя спросить, где мои деньги, гад?! После того, как во Фландрии поразвлекались поверенные Наумова, я осталась почти без средств к существованию!

— Понятия не имею, где именно твои деньги, — Рома сел в кресло и потёр ноющий шрам. — Где-то на моих счетах, или счетах Димы, я не интересовался.

— Тебя не волнует, что происходит с твоими деньгами? — Анна продолжала стоять перед ним, скрестив руки на груди.

— Не особо, — Гаранин пожал плечами. — Виктор знает, что ты здесь?

— Нет, — она покачала головой.

— Врёшь, — уверенно произнёс Рома, с удовлетворением отмечая, что его дар даже на эмпатиков распространяется. — Очень хорошо, что он знает. Мне необходимы некоторые гарантии, чтобы Витенька глупостей не наделал. Так что, располагайся, боюсь, тебе придётся здесь немного задержаться.

Глава 4

В приёмной у Гаранина стояла тишина. Оба секретаря находились на своих местах, и это было как минимум удивительно, потому что Полянский не слишком любил задерживаться на работе. Точнее, он бы, может быть, и задержался бы, но его драгоценная супруга не давала ему забывать, кто в их доме хозяин, так что ровно в шесть он обычно вставал, убирал документы в сейф и уходил.

Исключением были только различные чрезвычайные ситуации, но в этом случае дежурные уведомляли родственников, что сотрудники не вернутся вовремя домой, и Денису не приходилось объясняться с Лизой. Вообще, мне даже на мгновение показалось, что Полянский сильно расстроился, когда кризис с вирусом разрешился, и всех отпустили по домам отдыхать.

Сейчас же он сидел на своём месте и наблюдал за Ольгой, которая ела какую-то странную лапшу из бумажной коробки.