Тёмный маг. Книга 2. Начало пути

Глава 3

Лео кивнул, стащил вяло сопротивляющегося Рому с кровати, и они направились к двери. Саша же присел на кровать, и я понял, что пришло время серьёзного разговора.

– Дима, я знаю, что не был идеальным отцом, но поверь, я старался. – Тихо проговорил он. – Я старался как никогда в своей жизни. В первый год я постоянно задавал себе вопрос: как Казимир посмел оставить вас одних в этом мире, где вокруг рано или поздно начнут кружить стаи акул, вроде меня, – он невесело усмехнулся.

– Видимо, его родительский инстинкт умер гораздо раньше, чем он. А если верить маме – то вообще не рождался, – я вздохнул и сел рядом с ним.

– Когда мы с Анной поженились, у меня внезапно появилось то, ради чего стоит жить – настоящая Семья. Ты знаешь, что твои предки никогда не назывались Родом, как принято с очень древних времён. Лазаревы всегда называли свой клан, или что это было, Семьёй. Они, как никто другой, понимали значение этого слова. Казимир, видимо, был исключением, той самой паршивой овцой, – он замолчал, глядя куда-то вдаль. Но тут случилось нечто странное, Гвэйн прополз по кровати и положил голову ему на колени, преданно заглядывая в лицо. Ну вот, ещё один поклонник у Александра Наумова образовался. Почему он так странно реагирует на любые упоминания о Лазаревых? – Ты рос, взрослел. Проблема заключалась в том, что ты Тёмный. Уже практически не осталось тех, кто знает, как правильно воспитывать тёмного мага, но я старался. По крупицам собирал то, что ещё осталось, но этого было мало. Собственно, поэтому я и не возражал, когда Вячеслав забрал тебя в свою школу.

Я никогда не стану говорить отцу, как надо правильно воспитывать тёмных магов. У меня есть тот, кто отлично это знает, и мне Гришки за глаза хватит. А Саша тем временем продолжил говорить.

– Род Наумовых принадлежит к аристократии Фландрии. Мы не последние по знатности и происхождению, хотя никогда не служили Императору. Вместе с майоратом в мои руки упал и семейный бизнес. Моих знаний и титула хватило, чтобы приумножать доставшееся мне наследство. У меня не было цели в жизни, и единственное, что я делал и к чему шёл, часто по головам – это увеличение капитала. Меня так воспитывали. Я не слишком сильный маг, но я – эриль, а это дисциплинирует, чтоб ты знал. А ещё я всегда интересовался Тёмными: их наследием, их поделками, артефактами, – Саша невесело улыбнулся. – Я привык получать всё, что захочу. Ты знаешь, что я приехал в Россию, чтобы заполучить дом, абсолютно целый и не имевший по моим данным других владельцев, кроме Лазаревых?

– Почему-то ты не делился этой информацией со мной за семейными ужинами, – я посмотрел на него с восторгом. Он Гришке точно бы понравился. Но, что же это получается, Саша приехал, чтобы оставить нас с матерью без крыши над головой?

– Как я получил эту информацию, тебе лучше не знать. Вот только никто мне не сказал, что дом до сих пор принадлежит Лазаревым. – Он снова провёл рукой по волосам. – Твоя мать – удивительная женщина, но что ещё взять с женщины, которая в своё время связала свою жизнь с Казимиром и родила от него сына? Она дала мне такой отпор, не имея ничего, кроме силы духа… А потом к ней присоединился Троицкий, и я на себе испытал, что это такое, пытаться противостоять Тёмному. – Он покачал головой. – И это учитывая, что Троицкие никогда даже близко не стояли рядом с Лазаревыми.

– Но ты не оставил попыток захватить наш дом? – я прищурился.

– Нет, конечно. Я бы сам себя уважать перестал, если бы отступил, – и Саша негромко рассмеялся. – Решил действовать более официально и завоевать твою мать. Но когда она познакомила меня с тобой… – Он замолчал и снова уставился в стену. Гвэйн повернул голову и внимательно посмотрел на него. От этого движения Саша словно очнулся. – Дима, когда за меня взялся Троицкий, я понял, что такое тёмный маг, но это было не то, совсем не то. Тебе было всего три года, но меня не покидало ощущение, что этот малыш видит меня насквозь. Что перед ним не стоит даже пытаться притворяться – это бессмысленно и бесполезно, он всё равно не поверит, потому что знает, кто я есть на самом деле. Столкнувшись с последним Лазаревым, я сначала немного испугался, но потом стиснул зубы и всё-таки стал тем, кем хотел, и кем никогда не хотел меня видеть мой собственный отец. Я стал мужем, отцом, я стал самим собой. Как ни странно, но дела после этого пошли только лучше.

– Ты мало на самом деле занимался моим воспитанием, – наконец произнёс я, переваривая его исповедь.

– Я не знал, как это делать правильно, – он развёл руками. – Всё время боялся напортачить. Я даже с теми оборванцами позволил тебе возиться, наблюдая, во что это выльется. Зря, конечно. Но, никто не мог предугадать, что ты так рано столкнёшься со смертью. Самое главное, что никто ничего так и не понял, даже Троицкий. Я очень жестокий человек. И это правда. Я, не задумываясь, отдам приказ своей службе безопасности о ликвидации неугодной личности, если это будет необходимо. Но там, в том переулке я стоял и смотрел на этого мёртвого бандита, как идиот, и впервые не знал, что мне делать.

– Ты правда убил бы отца Романа? – Гвэйн поднял голову, и теперь мы оба смотрели на него с любопытством.

– Да, и Георгий это прекрасно знает. Страх – это очень хороший рычаг давления. Но, однажды я понял, что не единственный. Это было как озарение, – проговорил он задумчиво. – Как звали того мальчишку? Бык, кажется. Моим людям не было дано задание охранять его, они просто наблюдали и передавали мне полноценные отчёты. Мне жаль, что его убили. У тебя вполне могло получиться сделать из него человека, не запугивая, не требуя, очень ненавязчиво. Это ведь не его идея была, постигать грамоту, это ты его убедил, что в его годы должно быть стыдно не уметь читать. Очередной шок для меня, между прочим. Тёмный из Семьи Лазаревых научил меня вот такому. Не я его, а он меня. Не смотри на меня так, Дима, разумеется, к тебе была приставлена очень хорошая охрана. Я не мог позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Надо же, я не замечал, что за мной следят. И Бык… Разве это не он просил научить его хоть чему-то? Я нахмурился. Нет, не помню.

– Я тогда впервые почувствовал силу смерти и очень испугался, – тихо проговорил я. – Мне никто ничего не объяснил. И я… Похоже, что именно тогда я неосознанно запечатал свой источник.

– Мало кто знает, как правильно воспитывать тёмного мага. Но у нас был Троицкий, который давал хоть какие-то советы. Но вот в чем проблема: как воспитывать Лазарева, не знает никто. Там были определённые нюансы, которые они унесли с собой к своей госпоже. – Гвэйн, слушавший его очень внимательно, наклонил голову, словно кивнул, соглашаясь. Да кем ты был, пока тебя в волка не превратили? – Доподлинно известно только то, что мальчиков из Тёмной Семьи никогда не наказывали физически слишком сильно, считалось, что они от этого могут стать слабыми. Троицкий посоветовал не выдёргивать тебя из родного поместья.

– Чтобы не нанести мне моральную травму? – теперь я смотрел на него не отрываясь.

– Чтобы не отправиться знакомиться с твоей Богиней, если в тебе проснётся сила, – Саша усмехнулся. – Поместье защищено так, что начальник нашей службы безопасности до сих пор в полушоковом состоянии пребывает. Ну, и твоё мнение я всегда учитывал, не без этого.

– Но канализация действительно прорвалась? – спросил я подозрительно.

– О да, – он закатил глаза. – Именно из-за защитных чар нельзя было проводить в поместье капитальный ремонт. Мы пробовали, но ничего не получилось. Вся система дома как живой и цельный механизм. Она мешала нам даже трещины на потолке замазать, – Саша покачал головой.

– А-а-а, – протянул я. – А я думал, что это такого рода экономия. Гостей же мы не принимали, не перед кем перья распушать. – В ответ на моё высказывание Саша только головой покачал, и продолжил говорить.

– Только когда случилась эта катастрофа, защита поместья позволила нам заняться ремонтом. Ты даже представить себе не можешь, что сейчас творится дома. Чуть ли не полная реконструкция, которой занимается твоя мать, выбирая самолично каждый гвоздик. Я предлагал отдать дом профессиональным дизайнерам по интерьеру, но она категорически отказалась уезжать, с головой погрузившись в ремонт. Мы впервые серьёзно поссорились, чтоб ты знал. Я хотел увезти вас во Фландрию, чтобы, наконец, начать знакомить с моим родным домом, да и вообще с теми объектами, что нам принадлежат. Она назвала меня идиотом. Тогда я махнул рукой и решил, что всё равно с тобой встречусь, пусть даже в чужом доме. Только не знал, когда получится выбраться, именно поэтому и не предупредил заранее. А Анна пускай домом занимается.

– Постой, нам? Ты сказал, нам принадлежат? – я уставился на него, пытаясь вникнуть в его слова.

– Конечно, я же тебя усыновил вполне официально в тот самый день, когда женился на твоей матери. – Он даже удивился, когда я задал свой вопрос. – Ты мой единственный наследник, и всем это прекрасно известно. Кроме того, что ты Лазарев, естественно. Да многие даже не знают, что я твой отчим, считают тебя моим родным сыном. Хотя для меня ты и есть родной. А ты что же считал как-то по-другому? – Саша улыбнулся.

Я не буду говорить тебе, что даже в усыновление не до конца верил. Почему-то мне казалось, что об этом говорят только для того, чтобы я официально назывался именем Саши. Я знаю, что ты считаешь меня своим сыном, от потомственного менталиста такое очень сложно скрыть. Но чувства – это одно, а огромные капиталы Наумовых – немного другое. И нет, я пока не осознал. Может быть, позже. Вместо прямого ответа я привалился к его крепкому плечу и проговорил с философским видом.

– Кстати, о жестокости. Ты чудовищно мало знаешь о Лазаревых, поверь. И если тебе дорого твоё психическое здоровье – лучше не узнавай, – Гвэйн поднял голову и недовольно зарычал. – Что? Скажи ещё, что я не прав, насчёт Лазаревых. Особенно мне их фенька насчёт того, чтобы накладывать Родовые проклятья на провинившегося представителя того Рода, где это проклятье создали, нравится, – волк заткнулся и отвернулся, но от Александра не отошёл.

– Откуда у тебя это животное? – Спросил, наконец, отец после минутного молчания, во время которого он, видимо, осознавал, как именно развлекались в своё время Лазаревы.

– Я же вам писал письмо, – я нахмурился. – Я там рассказал в подробностях, как нашёл его на болоте, а крёстный разрешил его оставить.

– Мы не получали никаких писем, – Саша задумался и обнял меня одной рукой, из-за чего я скатился к нему под мышку.

– Я не знаю, как это вышло, но я подробно всё описал.

– Расскажи, что было в том письме? – Александр хмурился, продолжая о чём-то напряжённо размышлять.

– Ничего особенного. О том, что у меня появился друг. Егор Дубов. Учится на Втором факультете. О том, что меня хорошо приняли на Первом, несмотря на мерзкий характер и не менее мерзкий внешний вид. О том, что Роман и Лео взяли надо мной шефство, так сказать. На самом деле, они единственные, кто общается со мной на Первом факультете. Но это понятно, если уж ты почувствовал во мне Тёмного, когда мне было три года… Им неуютно со мной, но многие просто не могут объяснить даже себе, что их напрягает. Кроме Гаранина и Демидова. Да ещё Егору плевать. – Я на секунду замолчал, а потом продолжил. – Я просил тебя подтянуть меня по ботанике. Ты мне поможешь?

– Конечно, – он улыбнулся. – Летом позанимаемся. И я тебе буду в письмах отвечать на непонятные вопросы. Это так себе занятия, конечно, но всё же лучше, чем ничего. Скажи мне честно, ты, правда, натравил собаку на Гаранина? – он немного расслабился, узнав, что ничего криминального в письме не было.

– Нет, пап. Мы с Гвэйном случайно наткнулись на Гараниных в коридоре, и когда старший замахнулся на Ромку, Гвэйн прыгнул и вцепился ему в шею. Я его еле оттащил. Это из-за меня Рома так пострадал?

– Роман пострадал гораздо сильнее, чем тебе может показаться, сынок. И это произошло не сегодня. Он хороший мальчик, сломленный немного, но это поправимо. – Задумчиво ответил Саша.

– Откуда ты его знаешь?

– Мои дела часто пересекаются с делами Гаранина. – Он слегка прижал меня к себе. – Бизнес – ничего личного.

– Если у вас дела, почему ты его выгнал сегодня? – я развернулся, чтобы лучше видеть его лицо.

– Этот ублюдок додумался угрожать тебе. Совсем мозгов нет, – Саша покачал головой. – Не беспокойся. В наших делах с Гараниным именно он зависит от меня. Так что Гоша проглотит всё, что сегодня произошло, как миленький. Но с Романом мне нужно серьёзно поговорить, если ты не возражаешь.

– Нет, почему я должен возражать, – я пожал плечами. – Но у меня возник один очень важный вопрос. Ты, совершенно случайно, не захватил с собой мои вещи? Меня, знаешь ли, без вещей в школу увезли. Я как побирушка чужую одежду уже почти полгода ношу. Или это проверка твоих партнёров на вшивость. Мол, если чьё-то чадо зажмёт носки для твоего сына, то этот Род сразу же в чёрный список попадает?

– Эм, – отец зажмурился. – Мне как-то не пришло это в голову.

В ответ я только захохотал, в то время как Саша сконфуженно разводил руками. Ну что же, будем считать, что это всё-таки проверка. Всё равно никто не поверит, что он на мне экономит.

Глава 4

На встречу Нового года отец не остался. У него были неотложные дела, и он действительно выкроил несколько дней, чтобы меня увидеть. Теперь же он помчался, решать внезапно возникшую проблему, прихватив с собой Георгия Гаранина, сделав тем самым Роме просто сказочный подарок на Новый год. Хотя после того инцидента Гоша демонстративно не обращал внимания на своего наследника, что не могло не радовать последнего.

Роман через пару дней стал тем парнем с Первого факультета, которого я знал. О чём они несколько дней подряд разговаривали с моим отцом, не имею ни малейшего понятия, но Рома преображался просто на глазах. Мне было очень интересно, но я не стал спрашивать напрямую.

Сам Ромка заразился каким-то нездоровым энтузиазмом и вынудил меня чуть ли не силой заниматься медитацией. Прорыв у меня произошёл на третий день занятий с Гараниным: я, наконец-то, смог увидеть эти недоступные мне ранее нити моего дара. Видел я их как-то слабо: невзрачные, серые, часто теряющиеся, не то, что радуга Романа. Может, я не такой уж и сильный, как многие думают? Но это было моё личное достижение. Наконец-то я сумел чего-то достичь сам, поэтому вполне заслуженно гордился собой.

Правда, что делать дальше с этим новым знанием я не представлял. Рома лишь пожал плечами и сказал, что теперь надо найти сам источник, а в этом он мне, к сожалению, помочь не может. У каждого он свой и расположен по-разному. Подумав, он снова предложил обратиться к Демидову, но я благоразумно отказался. У меня есть учитель, который гораздо больше знает о копании в мозгах, чем кто бы то ни было из ныне живущих.

Меня теперь практически не оставляли одного, и я с завидной регулярностью проводил время то с Романом, то с Лео. Хочу ли этого я, никто не спрашивал. Не удивлюсь, если узнаю, что отец попросил Гаранина присмотреть за мной. Ну а Лео просто боялся, что я в очередной раз что-нибудь сломаю или взорву в его драгоценном доме. Хотя дворецкого действительно приставили ко мне, в качестве такой вот своеобразной охраны. Соответствующие навыки у Ефима были. Но это не уберегло ни меня, ни дом от катастрофы, когда тот всего лишь на десять минут отлучился, чтобы проводить Ромку к его отцу.

Ко всему прочему, несмотря на мои нелепые отговорки, мне приходилось практически ежедневно напяливать дорогущий костюм и плестись на очередной приём. К концу новогодних каникул от многочисленных гостей у меня началась изжога.

За день до Нового года в поместье появилась Кристина Роднина – старшекурсница с нашего факультета. Это про неё тогда говорили Роман с Лео, когда ругались в гостиной факультета, обсуждая их помолвки. Судя по кислым лицам Лео и Кристины, довольны этим решением они не были, но не стали идти против воли их отцов. Они уже оба совершеннолетние, и сразу после окончания школы поженятся.

За те полгода, что провёл в школе, я заметил только тихую неприязнь между ними, постепенно переходящую в полноценную ненависть друг к другу. Похоже, их ждёт потрясающая семейная жизнь. Никогда не понимал этих договорных союзов. Детей никто никогда не спрашивает о желании жить вместе. У них нет права выбора. Однажды я спросил об этом у императора Григория, но тот даже не понял моего вопроса. Для него подобные союзы были единственно возможным вариантом. А я так почему-то не хочу.

Как же хорошо, что отец не знает ничего о воспитании Тёмного Лазарева, и не будет настаивать на моей женитьбе. К тому же он признался, что Троицкий его просветил об общей тормознутости некромантов в этом, хм, вопросе. Так что разговор отца и сына на девочек так и не свернул, под изумлённым взглядом Ромки. Он так и не понял, почему Саша мягко обходит эту тему стороной. Хотя мне вроде четырнадцать лет, и желание дёрнуть за косичку понравившуюся девчонку уже должно перерастать в желание зажать эту девчонку в тёмном углу.

Однажды в раздумьях о смысле брака, плюсах и минусах брака по расчёту, я в очередной раз бродил по замку. Сам не могу понять, почему меня слегка переклинило на этом вопросе. Завернув в коридор, в который до этого ещё не заворачивал, я начал внимательно изучать, как оказалось, хозяйственные помещения. Когда я открыл дверь в очередной хозяйственный блок, я застыл на одном месте с открытым ртом. Наверное, я ещё долго так простоял, если бы из этого состояния меня не вывела ответственная за стирку женщина.

– Вы никогда не видели автоматических стиральных машин? – спросила она улыбаясь.

– Что? – я сфокусировал на ней взгляд, отвлекаясь от созерцания огромных машин с барабанами. В барабанах в этот момент как раз крутились чьи-то вещи. – Видел, конечно. Но я не думал, что в старинных Родах стирают вещи в стиральных машинах.

– А вы думали, что мы стираем их на руках? Как это делали древние прачки? – женщина была молодая и красивая. Она улыбнулась, и на её щеках образовались ямочки. – На радость молодым господам.

– Ну, нет, конечно, – я снова посмотрел на машины. – Почему-то я думал, что это делается при помощи магии.