Небесный орех

Распадающийся завтрак

Светящиеся медузы заполнили все пространство, так густо, что, кроме них, не видно ничего.

Но в плотном микрокосмосе движется корабль космических уток, что пытаются вырваться за его пределы.

Они крякают, совсем как Земные, но в звуках, издаваемых ими, отражаются все те сложности, что сопровождают долгий космический полёт.

– Кря, – короткая команда, и ракета меняет траекторию.

Вынырнув за пределы медузьего пространства, ракета открывает новый мир.

Ложка-часовой-механизм, отсчитывая эпохи, зачерпывает очередную порцию хлопьев, чтобы они бесследно исчезли.

Детские мечты в тарелке – то, что в действительности заполняет космос.

Скромность

Кто-то был в ванной.

Звук плещущейся воды, оханье и довольное пение себе под нос.

Но ведь единственный хозяин и по совместительству жилец, находился на кухне и с ужасом слушал всё это.

Кто там?

Шутка, подстроенная его друзьями – но так маловероятно, они не стали бы так жестоко издеваться.

Грабитель – залез в его дом, пока там никого не было, и решил сходить в душ. Какая наглость!

Приготовившись ворваться внутрь и дать бой негодяю, хозяин за секунду до того, как сделать это подумал о третьем варианте.

Призрак – что если какая-то неведомая сущность находится там и изображает обычного человека.

В голове пронеслась возможная жизнь одного из многочисленных владельцев этой квартиры – с её завершением и переходом к новому, неизведанному этапу.

Может, не стоит заходить туда. Или…

Нерешительность и природная скромность не дали хозяину квартиры прибегнуть хоть к чему-то реальному, и он предпочёл тихо выскользнуть за дверь.

Больше таких инцидентов не происходило.

А он старался об этом не вспоминать.

Портрет

Лицо гримасами расплывалось по скатерти в дешёвой столовой.

Никто из многочисленных посетителей, пережёвывая свой капустный салат, не обратил на него внимание.

Умные глаза-пятна пролитого супа ничего не выражали для них.

Съел свою порцию, и скорее на выход.

Только несколько раз, сильно уставшие работяги, уставившись в упор на него, провели по его лицу зубочисткой, размазав спектр эмоций на свой манер.

Но и они ушли, не удостоив его, ни единым словом.

В конце смены работник заведения стёр лицо со стола тряпочкой.

Никаких эмоций.

Дирижёр

Кусочек хлеба взлетел в небо и был тут же подхвачен чайкой.

В своей жизни человек у кромки воды не освоил ни одного дела, кроме дирижирования птицами.

Бросая приманку в различные стороны, он направлял птиц по замысловатой траектории, то приближая, этих «проглотов» к себе, то, наоборот, заставлял их удалиться.

Несколько буханок хлеба ушло на оттачивание мастерства, но теперь он получал особенное удовольствие от своих еженедельных походов на озеро.

Он знал, что этому легко научиться, и, наверное, каждый может стать птичьим дирижёром, но…

Чайка, пролетев совсем близко, вырвала концовку рассказа.

Спешка

За бетонным укрытием заканчивались последние приготовления.

– Всё, срабатывание на счёт 30, – властный голос зазвучал по всем радиочастотам.

Так, тщательно определённый промежуток времени сделать мог только одно – пройти, как и планировалось.

30!

Взрыв сотряс до основания всё – дрожала не только земля и все сооружения вокруг, но и сами внутренности людей, их мысли и помыслы.

Пламя, осколки, поднятая в воздух земля и всё, что в ней содержалось – это выстроилось в то, ради чего всё делалось.

– Бегом! – безумствовал голос, пытаясь влезть и на те частоты, по которым не передавался сигнал с военной базы.

Солдаты бросились вперёд – к входу в гигантский супермаркет войны, распахнувший перед ними свои осколочные двери.

Они скрылись за ними, и в эфире наступила тишина.

Командование ждало ответа.

Равновесие

Синее море, необычайно спокойное в это время года.

На небе ни облачка, и люди на берегу наслаждаются этим днём.

На горизонте появляется точка, которая поначалу совсем не привлекает ничьего внимания, но затем ещё одна, ещё одна, и вот на берег надвинулась целая флотилия лодок.

Люди не могли скрыть своего удивления, когда они рассмотрели их поближе.

Сотни лодок, в которых вместо людей, основательно устроились языки пламени, разного цвета и силы.

Некоторые судёнышки были полностью охвачены огнём, в других же оно разгоралось медленно, небольшим очагом на корме или на носу.

Тревога нарастала – никто не понимал, что произошло. Те, кто был на берегу, с интересом наблюдали за флотилией, но были готовы убежать прочь в любой момент.

Оттенки огня приближались все ближе.

Ещё немного и что-то произойдёт.

Гримаса

Вокруг притихли люди.

Для каждого этот день звучит особенно – музыкой, строительным шумом, криками о помощи, мольбой, скрежетом…

Лица вытягиваются, губы тянутся вперёд, рты совсем искривились – некоторые даже суют пальцы в рот и становятся похожи на детей.

А я – что происходит со мной, ведь я только вернулся сюда, из своего уютного убежища, в котором всё иносказательно, метафорично, где я всего лишь образ?

Я теряю контроль, и лицо готовится к собственному путешествию, уже без меня.

Расправив крылья, гримаса взлетает с меня и упархивает прочь.

Куда ты?

Может, она сядет на камень, впечатается в песок или на какой-нибудь манекен.

Но летит действительно красиво.

Небесный орех

Мне подарили его в лавке.

Апельсины, яблоки и бананы – мой стандартный набор.

Но у продавца улыбчивого мужчины оказалось особенно хорошее настроение, и он отдал мне бесплатно один небесный орех.

Не знаю, может, в действительности он называется по-другому, но его тёмно-синяя поверхность с небольшими белыми вкраплениями, напомнила мне именно вечернее небо.

Его необычный вид не дал шансов этому ореху остаться вечным обитателем холодильника или настенного шкафа, и я приступил к нему.

Раскололся он грозами, что охватили мой дом.

Подпалив несколько вещей, начался дождь.

Конечно, ничего не удалось спасти, и всё превратилось в раскисшую равнину, в середине которой я остался один.

Но оно стоило того!

Нежная синева безоблачного утра оказалась внутри, и мог, есть её в любых количествах.

Вкус, к которому не привыкнуть, нельзя сравнить ни с чем.

Взгляд во все стороны

Речь плавно лилась под куполом звёзд.

– Его имя не сохранилось, но до нас дошёл финал его жизни.

Он отвергал всё, славу, почёт и продолжал медитировать, вести размеренный образ жизни, помогать всем, кому мог.

В скале была проделана специальная ниша, которая запиралась снаружи. Там он проводил многие недели, без еды, воды, ощущения времени и направления.

Где-то совсем рядом затрещал сверчок.

– Однажды он вновь направился к этому месту и попросил запереть его там на два месяца. Даже настоятель монастыря, который безмерно уважал и любил его, запротестовал. Это ведь невозможно.

Искры взметались ввысь, исчезая навечно.

– Он не отступил. Два месяца братья думали о нём, надеясь увидеть его живым. Достоверно неизвестно, что произошло дальше.

– Вы шутите? – едва ли не вскричало одновременно несколько голосов.

Улыбка проскользнула мышкой-полёвкой по его лицу.

– Я слышал, что внутри никого не нашли, ни останков, ничего. Только маленькая капля воды вытекла из этой камеры. Но не более того. Кто знает, что подумали братья и настоятель.

Кап-кап.

Хвостики

Завтрак откладывается – нужно спешить.

Сорвавшись с кровати и мгновенно отключив будильник, я бегу на улицу.

У меня есть билет, но мой зоопарк работает так редко, что сходить в него большая удача.

Холодок проходит по телу.

Вот-вот двери откроются.

Этот момент наступает, и мои веки-павлины начинают крутиться передо мной, сияя каждым прекрасным пёрышком.

Синие пятнышки превращаются в туннели для меня, и я проваливаюсь в них.

Что же происходит по ту сторону?

Я попадаю в свой зоопарк.

Баланс

Слишком кисло.

Его лицо скривилось, как только он попробовал налоговую декларацию на вкус.

Она подогревалась в кастрюльке на медленном огне.

Соль, сахар и пол-ложечки подсолнечного масла – но баланс не достигнут.

Стоит добавить немного паприки – может, от неё во вкусе, появится хоть какая та изюминка или даже налоговая льгота.

Придётся поломать голову, прежде чем выйдет достойная основа для блюда.

Но такова эта кухня.

Несостыковка

Впервые за неделю выглянуло солнце.

Такое необыкновенно яркое, что на него невозможно было смотреть.

Меня это не особенно порадовало – все предыдущие дни у меня болела голова, а стало только хуже.

– А красиво на улице, – сказал мне аптекарь. Наверное, ему не нравилось торчать на работе в такое время.

Я ничего ему не ответил.

А выйдя на улицу с пакетами в руках, взглянул мельком на эту красоту. Ничего интересного, всё – от растений, машин и людей, покрыто пылью. Сейчас это особенно заметно.

А небо?

В самом зените стоит треугольное солнце.

Больно глазам.

Разве сегодня не понедельник? Я, кажется, совсем забыл какой сейчас день.

Слух

– Снова жалоба на ухо, разберитесь, – сказал начальник отдела, скрывшись тут же за дверью.

Обращение прямоугольником закрепилось на столе – в который раз жильцы не могут разобраться с особенностью своего дома.

На водосточной трубе выросло ухо, всё – что тут такого страшного?

Внешний вид дома не пострадал, никаких беспокоящих звуков не прибавилось, да и интерес публики быстро прошёл и даже тут жильцы ничего не потеряли.

Что их мучило и раздражало?

Может быть, незнание того, что слышит это ухо?

Мечта

– Сообщите в центр, – только и мог произнести капитан корабля.

Серая поверхность, покрытая мелкой пылью, на которой было видно множество старых кратеров.

Трое космонавтов только что вернулось на корабль, и пытались выйти на связь.

Вопреки всем данным, они оказались тут не первыми.

В нескольких десятках метров от места посадки в пыли лежал детский воздушный змей, который особенно абсурдно смотрелся в этом безвоздушном пространстве.

– Как он здесь оказался?

– Без понятия, связи нет.

Волны сигналов неслись через космос.

Морское сражение

Всего несколько кубометров воды, а тут такое!

Идёт стрельба, несколько кораблей уже ушло под воду, и адмиралы используют последние резервы.

Но это ведь так скучно для тебя!

Дёргаешь ногами, создавая ужасный шторм – это грозит нам трагедией!

Ты действительно неисправима.

На полу в ванной останутся следы.