Клан Смерти
- -
- 100%
- +
Я резко распахнула глаза. От испуга рука дернулась, и кольцо с тихим звоном упало на паркет. Каллум тут же молниеносно наклонился и поднял его.
– Что ты увидела? – голос Слоун дрожал от волнения.
– Мужчину, – прошептала я. Холод, не имеющий отношения к морозу за окном, пробрал меня до костей.
Каллум нахмурился, вглядываясь в моё побледневшее лицо. – Ты его знаешь?
– Нет. Но дело не в этом. Ты был прав… Запах и след действительно не принадлежат Бронну.
Брат восторженно хлопнул в ладоши.
– Я же говорил! – Его улыбка была широкой и искренней, но я не могла разделить его триумф.
Внутри образовалась зияющая пустота. Этого просто не могло быть. Моё чутье никогда не ошибалось, но этот след… Он принадлежал кому-то, кто был связан со мной кровью. – Этот запах… он принадлежит мне, – тихо произнесла я, не сводя взгляда с брата. Веселье в его глазах мгновенно сменилось замешательством.
– Ты уверена? Может, это ошибка? Попробуй еще раз!
– Я не ошибаюсь! – зло прошипела я.
Каллум поник, его взгляд метнулся к Слоун. Между ними завязалась безмолвная борьба; я кожей чувствовала искры, летящие от их немого диалога, но не могла понять причину. Первой сдалась Слоун. Едва заметно улыбнувшись, она развернулась и вышла из гостиной.
– И что это было? – я удивленно проводила взглядом удаляющуюся спину подруги.
Каллум проигнорировал мой вопрос. Он тяжело опустился в кресло и уставился на огонь в камине. Его внезапная молчаливость начала меня раздражать – обычно его невозможно было заткнуть и кляпом. Я подошла вплотную и помахала ладонью перед его лицом.
– Эй! Я всё еще здесь!
– Она пошла к отцу, – бросил он с явным раздражением. – Тебе тоже пора к себе.
Он что, издевался? Это я должна была рвать и метать. В голове крутились худшие сценарии: возможно, меня подставляют, и уже завтра казнят вместо Бронна. Что ж, хотя бы друга спасу, как и хотела. Всё же я была права: Бронн не способен на такое зверство.
– Зачем ей к отцу в такой час? – я не собиралась уходить, не получив внятного ответа.
– Наверное, сообщить, что твой дружок не виновен, – он устало потер лицо, скрывая глаза.
Я промолчала. В спорах не было смысла. Каллум каждый раз вел себя как безумец: сначала взрывался яростью, а мгновение спустя делал вид, будто ничего не произошло. Поняв, что здесь я ответов не добьюсь, а идти к отцу сейчас – чистое самоубийство, я направилась в свою комнату.
Я сидела перед зеркалом, расчесывая волосы и погрузившись в свои мысли, когда дверь в спальню осторожно приоткрылась. С подобной наглостью в мои покои мог заявиться только Крейвен, и я уже приготовилась как следует на него наорать – особенно за ту безобразную перепалку с его невестой. Но вместо любовника на пороге появилась заплаканная рыжая девочка. Брайер.
Сердце болезненно сжалось от жалости. Я мгновенно вскочила и подбежала к ней. Стоило мне обнять её, как она разрыдалась с новой силой; я лишь крепче прижала её к себе, стараясь передать всё свое тепло и поддержку. Я искренне любила эту девочку, как и её старшего брата. Брайер было всего пятнадцать. Я до сих пор помнила, как впервые увидела её – крошечный сверток, завернутый в мягкое одеяло. Дети в нашем Клане были большой редкостью, почти чудом. Большинство решалось на создание семьи лишь к исходу второго столетия жизни. Если бы все наши долгожители начали рожать, на горе быстро закончилось бы место – нам попросту негде было бы жить.
Когда всхлипы Брайер утихли, она подняла голову. В её глазах светились искренность и отчаянная надежда.
– Я хочу, чтобы ты поговорила со Слоун, – прохрипела она, сорвав голос от плача. – Я знаю, она единственная, кто может повлиять на твоего отца.
Я мягко отпустила её и отступила на шаг.
– В этом больше нет нужды, Брайер. Бронн невиновен.
Я увидела, как напряжение мгновенно покинуло её тело, а глаза засияли.
– Я знала! Бронн никогда бы так не поступил. Ты же знаешь, какой он затворник – порой неделями из замка не выходит. Всё сидит в своей кузнице, пока дни и ночи не перемешаются.
Я невольно улыбнулась, вспомнив его привычку работать до изнеможения. Он всегда был таким: преданным своему делу и своим мыслям до последнего.
– Конечно, знаю. Но тебе пора к родителям. Они, должно быть, места себе не находят от волнения.
Она кивнула, соглашаясь. Крепко обняв меня на прощание, она уже развернулась к выходу, но прежде чем уйти, тихо спросила:
– А Бронна уже выпустили?
Я замерла в замешательстве.
– Разве он не у себя?
– Его бросили в подземелье. Буквально час назад.
Её слова ударили наотмашь. Я была уверена: раз отец дал добро на расследование, он не станет запирать моего друга, словно преступника.
– Я с этим разберусь, – отрезала я, стараясь звучать уверенно. – А ты иди к себе.
Как только дверь за Брайер закрылась, я не стала терять ни минуты. Вместо того чтобы поддаться соблазну и лечь спать, я быстро переоделась в удобное и отправилась на «прогулку» в подземелье. Коридоры были пусты, и я вздохнула с облегчением: меньше всего мне хотелось ввязываться в очередные разборки. Единственное, в чем я сглупила, так это в том, что забыла плащ. Уже у двери, ведущей на задний двор, я вспомнила о ледяном ветре, но возвращаться не стала – плохая примета.
Засов на двери упрямился. Я тянула его на себя изо всех сил, изрыгая все известные мне ругательства. В такие моменты я всегда жалела, что уродилась такой хрупкой и уделяла тренировкам преступно мало времени. Наконец, дверь с треском поддалась, и меня обдало колючим холодом.
До пристройки, ведущей в подземелье, оставалось всего метра четыре. Чтобы не превратиться в сосульку, я преодолела это расстояние бегом. К счастью, на второй двери засова не было. Шумно выдохнув, я начала спускаться по крутой винтовой лестнице.
Миновав первую камеру, я разочарованно вздохнула: пусто. В этих казематах редко кто задерживался, ведь они предназначались только для «своих». Жители Клана редко преступали закон – кажется, последняя казнь здесь была лет семь назад. Тогда обвиняли старика Рикара из младшей ветви. Этот дурак умудрился соблазнить девицу из семьи повыше. Её родители были в ярости: их «милая девочка» была обещана Западному Клану, а Рикар, видите ли, запятнал её честь. В итоге бедолагу заточили здесь, а после – казнили. Дикость, как по мне. Пусть бы жили, с кем хотят – в других кланах и так народу хватает. Слышала я, что в Южном Клане женятся даже братья на сестрах. От этой мысли к горлу подкатил комок тошноты. Не представляю, что бы я сделала, если бы меня заставили выйти за Каллума.
Сделав еще несколько шагов в кромешной тьме, я услышала негромкое шуршание. Оставалось надеяться, что это не призрак Рикара – тот явно был бы не рад гостям. Я уже собиралась позвать друга, но он меня опередил. Сдавленный голос Бронна я узнала мгновенно и сразу пошла на звук.
Как же глупо было не взять с собой ни плаща, ни факела! Слоун была бы в ярости. Из меня вышла просто отвратительная ученица, и именно поэтому мне никогда не стать Рыцарем Ночи. Богиня, как всегда, оказалась права.
– Ты как? – спросила я, добравшись до решетки. В этой темени я не могла разглядеть даже собственных рук, не то что состояние Бронна.
– Жить буду, – отозвался он сквозь кашель. – Ты-то как здесь оказалась?
– Пришла на своих двоих. Ими, как видишь, я умею пользоваться не хуже, чем языком.
Бронн негромко рассмеялся. Хороший знак: его дух оказался крепче измученного тела.
– Не хочу тебя расстраивать, Риан, но в этой мгле я вижу ровно столько же, сколько и ты. То есть ничего, – заметил он.
Я лишь нахмурилась. Нужно было что-то предпринимать, а главное – придумать, как вызволить его отсюда. На решетке висел массивный замок. Кто-то явно боялся, что Бронн решит сбежать. Хотя какой в этом смысл? Таких, как мы, без Клана ждет только смерть, а чужаков нигде не принимают.
– Что думаешь? Ты сможешь отсюда уйти?
– Зачем? – от этого вопроса мои брови сами собой взлетели вверх.
– Чтобы вернуться домой, дурак! Или ты предпочитаешь каменный пол своей мягкой кровати? – я бросила на него взгляд, полный недоумения и легкого раздражения, но в темноте он всё равно этого не увидел.
Бронн тяжело вздохнул:
– Тебе не кажется, что за мой побег тебе влетит по первое число? Тем более, через три дня меня всё равно казнят.
После его последних слов меня охватила тревога. Похоже, моему другу в темнице вышибли последние мозги. Только истинный дурак мог так покорно ждать собственной смерти, словно это было чем-то обыденным.
– Ты же понимаешь, что ни в чем не виноват? – спросила я, стараясь говорить мягко, будто объясняла очевидное пятилетнему ребенку. Хотя я с трудом помнила, как выглядят дети. Последней была Брайер, но с тех пор пролетело целых десять лет.
– Почему ты разговариваешь со мной как с умалишенным?
– Потому что ты так себя ведешь! – раздраженно зашипела я. – Любой другой на твоем месте был бы счастлив, что к нему пришли на помощь и решили вытащить из этой дыры, где и поговорить-то не с кем, кроме крыс да пары призраков.
– Здесь нет призраков, – отрезал он с такой серьезностью, что я едва не расхохоталась.
От безысходности я хлопнула себя ладонью по лбу. – Заткнись, Бронн! Иначе я оставлю тебя здесь, и твоя сестра снова будет заливать мою одежду слезами. И да… – я решила выложить главный козырь, пока этот идиот не начал снова препираться. – Все обвинения с тебя сняты.
– Эм… Хорошо. Но как ты откроешь дверь?
– Не волнуйся, – на моем лице расплылась ухмылка. – У меня есть пара трюков в запасе.
Честно говоря, я до последнего надеялась, что камера окажется открытой, и не догадалась взять отмычки. Единственное, что меня спасло – привычка прятать кинжал за голенищем сапога. Им-то я и воспользовалась. Нащупав замочную скважину, я принялась осторожно возиться лезвием в механизме. Я уже начала всерьез опасаться, что затея провалится, как вдруг раздался заветный щелчок. Облегченно выдохнув, я сбросила замок и потянула на себя скрипучую дверь. В ту же секунду Бронн выскочил из темноты и сжал меня в крепких объятиях.
– Может, хватит? – задыхаясь, я попыталась отстраниться, но друг не отпускал.
– Я ведь и вправду думал, что меня казнят, – прошептал он мне на ухо, и его голос дрогнул от избытка чувств.
– Радуйся, – я легонько пихнула его кулаком в грудь. – В твоей жизни есть я. И ты не избавишься от меня, даже если тебя казнят.
Мы решили не медлить и кое-как отыскали выход из подземелья. Уже на лестнице наши осторожные шаги перешли в бег. Оказавшись на улице, я закрыла тяжелую дверь с глухим стуком. Бронн замер на мгновение и глубоко вдохнул морозный воздух; его грудь тяжело вздымалась с каждым жадным глотком свежести. Я зябко скрестила руки на груди, пытаясь согреться, но мой друг, казалось, совсем не чувствовал холода. Он завороженно смотрел в ночное небо, где звезды сверкали, точно драгоценные камни на черном бархате.
Только сейчас я смогла как следует его разглядеть. Бронн был жестоко избит: над правой скулой налился огромный фиолетовый синяк, бровь была рассечена, а губы – нервно искусаны в кровь. Внутри меня вспыхнул гнев. Я знала, что за этим стоит мой отец. Только он мог отдать подобный приказ, даже не удосужившись разобраться в ситуации. Я взяла Бронна за руку и подбадривающе улыбнулась.
– Тебе пора в постель, – прошептала я. Он молча кивнул, и мы направились к дверям, ведущим в жилое крыло замка.
На всякий случай я проводила Бронна до самой спальни. Крепко обняв его на прощание и пожелав спокойной ночи, я побрела к своим покоям по темным переходам. Свечи в настенных канделябрах догорали, отбрасывая дрожащие тени на холодный камень. Внезапно по затылку пробежал холодок: мне показалось, что кто-то пристально наблюдает за мной из темноты. Я замерла и огляделась. Замок спал. Двери комнат были плотно закрыты, из-под них не пробивалось ни лучика света. Не обнаружив ничего подозрительного, я пожала плечами и вошла к себе.
Сил не осталось даже на то, чтобы натянуть ночную рубашку. Сбросив одежду, я легла в одном белье и блаженно вытянулась на простынях. Перед тем как провалиться в сон, меня посетила лишь одна мысль: завтра отец устроит мне грандиозную головомойку. Но это будет только завтра.
Глава 6
Месяц назад
Орвиданэл пришел в себя от невыносимой головной боли – казалось, мозг пытаются расколоть кузнечным молотом. Вокруг царили хаос и разруха: пол был усеян обломками колонн, с потолка свисали ошметки лепнины. Запах каменной пыли смешивался с чем-то сладко-горьким – возможно, это были остатки магии, прежде пропитавшей эти стены. Последнее, что он помнил, – отчаянная попытка выбраться из комнаты. В тот миг, когда пальцы коснулись дверной ручки, сознание помутилось, и мир поглотила тьма.
Ощупав затылок, он не нашел раны, но боль была настолько острой, будто его оглушили ударом дубины. Тело не слушалось, превратившись в неподатливый камень. Каждая попытка подняться лишь усиливала чувство безысходности. Лежа на холодном полу, Орвиданэл прислушивался к звукам: шорохи за пределами зала, далекое эхо шагов и приглушенные, испуганные голоса.
Прошло не меньше получаса, прежде чем дверь распахнулась с тяжелым скрипом. Прямо перед собой он увидел знакомые ботинки со сбитыми носками. Это был Брендон – его племянник, вечно игнорировавший просьбы дяди сменить обувь на новую. Никогда еще Орвиданэл не был так рад видеть этого неряху.
Брендон едва не наступил на дядю, не сразу заметив его в пыли. Юноша пребывал в состоянии чистой паники, и для этого были веские причины. Во-первых, он уснул вовсе не в своей постели; во-вторых, очнулся в тронном зале среди руин; в-третьих, он совершенно не помнил, как там оказался. Он метался по замку в поисках единственного родственника, натыкаясь лишь на других обитателей, пребывавших в аналогичном трансе. Все они проснулись в случайных местах и не помнили последних часов своей жизни.
В коридоре у покоев Орвиданэла Брендон уже почти молил Матерь о чуде. И его молитвы были услышаны. Дядя лежал у самого входа. Сначала Брендону показалось, что тот мертв, но когда Орвиданэл открыл глаза, юноша почувствовал, как напряжение наконец отпускает его сердце.
– Что здесь произошло? – голос Орвиданэла был хриплым, а слова давались с трудом, словно он молчал целую вечность.
– Я бы и сам хотел знать, – Брендон присел рядом и криво улыбнулся сквозь тревогу. – В замке жуткая разруха. Мы с остальными так и не поняли, что случилось. Всё выглядит так, будто здесь прошла война.
– Война? – Орвиданэл нахмурился. В памяти всплыли обрывки недавнего разговора с королем. Чтобы восстановить картину, ему не хватало лишь одного человека.
– Где Риданнон? – обеспокоенно спросил он, хватая племянника за руку в попытке подняться. Тело всё еще казалось чужим и тяжелым.
Брендон растерянно моргнул:
– Я нигде не видел короля. И его семьи тоже, – ответил он, лихорадочно припоминая последние мгновения перед провалом. – Но сейчас меня больше волнует Камьен. Думаю, это он всё устроил.
Камьен, старший сын короля Риданнона от первого брака, всегда вызывал у Брендона инстинктивную неприязнь. Поскольку дядя Брендона был военачальником и близким другом монарха, юноше часто приходилось сталкиваться с королевской семьей. И если новая жена короля была женщиной редкой доброты и красоты, то её пасынок рос сущим чудовищем. У Камьена не было друзей; он упивался властью, издеваясь над сверстниками при малейшей возможности.
Брендон и сам однажды стал его жертвой: после случайной словесной перепалки принц, не раздумывая, столкнул его с балкона. Лишь чудо и отменная реакция спасли Брендону жизнь – он успел зацепиться за каменный выступ. Видеть разочарованную мину принца после этого было истинным наслаждением. Брендон даже подумывал о реванше, но Камьен, видимо, быстро потерял к нему интерес, переключив свое ядовитое внимание на других придворных. Со временем король решил, что его воспитательные меры подействовали, но на деле люди просто перестали доносить на принца, опасаясь его мести.
Орвиданэлу наконец удалось подняться на ноги и унять головокружение.
– Нужно найти королевскую семью, – отрезал он, пристально глядя на племянника.
Брендон лишь молча кивнул. Он предположил, что монарх с родными могли находиться в тронном зале, просто он, ослепленный паникой и тревогой за дядю, не заметил их в пыли и сумерках. Поделившись этой мыслью с Орвиданэлом, он зашагал следом за военачальником. Им не оставалось ничего другого, кроме как отправиться на поиски короля, его жены и детей среди руин.
Тронный зал лежал в руинах: из десяти величественных колонн устояли лишь четыре. Гобелены, некогда воспевавшие великие победы и деяния предков, превратились в лохмотья. Картины были сожжены до неузнаваемости, оставив на стенах лишь уродливые черные пятна. Но Орвиданэла поразило не само разорение замка, а то, что они с Брендоном обнаружили за троном: два иссохших тела.
Сомнений быть не могло. Перед ним лежали его лучший друг, король Риданнон, и его преданная королева. Они умерли вместе, крепко держась за руки, словно не желали расставаться даже за гранью жизни. В пальцах королевы Орвиданэл заметил уцелевшее детское одеяльце – мягкое, с вышитыми звездами. Оно принадлежало их новорожденной дочери. Мать сжимала его в последние мгновения своей жизни, и от этого зрелища сердце военачальника пронзила острая боль.
Он велел Брендону обыскать каждый угол зала в поисках принца Камьена, а сам опустился на колени рядом с королем. Время и смерть стерли знакомые черты: на лице Риданнона больше не было привычной суровости, лишь пугающая безмятежность. Король всегда носил маску строгого монарха, и только королева умела заставить его улыбаться. А когда она подарила ему долгожданную дочь, счастью Риданнона не было предела. Празднества длились целую неделю – редкое событие для их сурового края. Король всегда опасался, что если дать армии слабину и позволить лишнего, воины разленятся и потеряют бдительность. «Когда Серебряные ведьмы решат нас захватить, мы должны быть готовы дать отпор», – часто повторял он.
Вспомнив это, Орвиданэл горько усмехнулся. Он потерял всех, кто был ему дорог, в одно мгновение, не успев даже обнажить меч. Уму непостижимо: как он мог просто проваляться в беспамятстве в своих покоях, пока его короля хладнокровно убивали? А в том, что это было убийство, сомневаться не приходилось: убийца даже не потрудился вытащить кинжал из груди монарха.
Орвиданэл продолжал сидеть в оцепенении, пока его не окликнул племянник. Брендон подошел и молча сжал плечо дяди. Он знал, как военачальник уважал короля, и понимал, что эта потеря оставит на его душе незаживающий шрам. Но времени на скорбь не было. Им нужно было во всем разобраться и выяснить, какое зло обрушилось на замок.
– Камьена нигде нет, – произнес Брендон, стараясь унять дрожь в голосе. – Думаю, мы не найдем его во всем замке.
Орвиданэл тяжело вздохнул. – Ты всё еще считаешь, что это его рук дело?
– У меня никогда не было сомнений на его счет.
Военачальник наконец развернулся к племяннику:
– А я полагаю, что это вина наших «старых друзей». – Он указал на кинжал, всё еще торчащий в груди короля.
Брендон поморщился. Ему и раньше доводилось видеть мертвецов, но тела перед ним вызывали тошноту. Они выглядели так, словно их выкопали из древних могил и выставили напоказ, заставляя любоваться жуткой находкой.
Кстати, об этом.
– Почему они выглядят так… странно? – спросил Брендон, чувствуя, как липкий страх подбирается к сердцу. – По моим ощущениям, я уснул вчера. Но эти тела…
– А вот с этим вопросом нам стоит обратиться к жрецам, – Орвиданэл склонился над королевой. Её лицо было не просто искажено предсмертными муками, оно застыло в выражении невыносимой печали. Он осторожно поднял маленькое одеяльце. – И нужно выяснить, куда исчезла принцесса. Если Камьен жив, остается надеяться, что он прихватил сестру с собой.
При упоминании принца по спине Брендона пробежал холодок. Он знал, какой ненавистью Камьен исходил по отношению к сестре, и не мог избавиться от мысли, что тот расправился бы с младенцем в первую очередь.
– Ты сам-то в это веришь? – с сомнением спросил Брендон. – Камьен ненавидел её больше всех на свете. Если он выжил, то принцессы уже давно нет в живых.
Орвиданэл поморщился, понимая горькую правоту этих слов, но в его душе всё еще теплилась искра надежды. Им нужно было действовать быстро. Первым делом следовало узнать, что творится за стенами замка, а получить ответы можно было лишь одним способом – отправившись на остров Вечности.
Глава 7
Мой сон был необычайно крепким, словно мир вокруг растворился в мягком облаке покоя. Но это затишье грубо прервал стук распахнутого окна. Кто-то бесцеремонно вошел в мою комнату и рывком раздвинул шторы. Приоткрыв глаза, я увидела незваную гостью – Слоун. Она стояла у подоконника, скрестив руки на груди, и её яростный взгляд пронзал меня, точно острое лезвие.
Вспомнив ночное приключение, я сразу поняла, чем заслужила это недовольство. Странно лишь, что после всего случившегося ко мне явилась она, а не разъяренный отец. Тяжело вздохнув, я с трудом оторвала голову от подушки.
– Можешь начинать ругаться, – прохрипела я. Слоун продолжала молчать. Её покрасневшие глаза буравили меня так, словно она всерьез намеревалась сжечь меня на месте.
– Ты хоть понимаешь, что натворила? – наконец сорвалась она. Голос её звучал глухо, пробиваясь сквозь стену сдерживаемого гнева. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– Ты выпустила его до завершения расследования! Твой отец орал на меня как на провинившуюся девчонку! Он был уверен, что это моих рук дело!
Словно подброшенная пружиной, я вскочила с кровати и подошла к ней вплотную, нос к носу. – А вы даже не соизволили сказать мне, что бросили Бронна в темницу! – процедила я сквозь зубы. – Если бы не Брайер, я бы вообще не узнала об этом!
– Своим самоуправством ты затолкала Бронна в еще более глубокую задницу, чем раньше! – напирала Слоун. Я лишь непонимающе уставилась на неё.
– Что опять произошло?
Слоун до боли закусила нижнюю губу. В её глазах бушевала борьба – она отчаянно пыталась скрыть эмоции и не выдать слабость. Наконец она отвернулась к окну, и я заметила, как её плечи едва заметно дрогнули.
– Трейнор вызвал меня с утра не ради пустых обвинений, – спокойно ответила она, глядя вдаль. – Сегодня служанка Селии нашла её мертвой.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это. – Подожди… Селия? Сестра Селестии?
– И моя кузина, – добавила она с тяжелым вздохом. Эти слова ошарашили меня – я и понятия не имела об их родстве. – Мать Селестии запретила афишировать нашу связь. Для неё сестра умерла в тот день, когда её выдали замуж за моего отца.
Ситуация становилась пугающе запутанной. До меня наконец начал доходить истинный масштаб катастрофы: раз я выпустила Бронна под покровом ночи, а наутро нашли новое тело, у отца появились все основания считать его виновным. Теперь мне не поверят. Я не смогу его защитить. Ведь на этот раз жертвой стал не человек, а Тень – причем из старшей ветви Клана.
Из моей груди вырвался стон разочарования.
– Его снова заперли?
– А ты как думаешь? – Слоун уставилась на меня с таким видом, будто я задала самый глупый вопрос в своей жизни. – Ты что, не могла потерпеть до утра? Сегодня бы всё разрешилось, не прояви ты свою неуемную прыть!
– Не могла! Вчера пришла Брайер, вся в слезах, умоляла поговорить с отцом. Я пообещала ей, что всё будет хорошо, что подозрения сняты… а потом узнала, что её брата швырнули в яму. Я просто вышла из себя.
Слоун тяжело вздохнула и опустилась на край моей кровати. Она долго сверлила взглядом пол, словно искала в каменных плитах ответы на все наши вопросы. В её глазах читалась мучительная борьба между верностью долгу и привязанностью к нам.
– Отец, должно быть, в бешенстве, – предположила я.
– Не то слово. И Каллум от него не отстает. Сегодня они вдвоем «беседовали» с Бронном, и, боюсь, ни к чему хорошему это не привело.
Я до боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мысль о том, что они снова причинили ему боль, отозвалась во мне вспышкой ярости. Как они могли? Даже если он виновен – а я ни на секунду в это не верила – Бронн был мне ближе, чем родной отец или несносный брат. Я была готова стоять за него до самого конца.
Спустя два часа я уже стояла на пороге кабинета отца. На этот раз мне пришлось надеть доспехи: в замке стало неспокойно, повсюду сновали стражники, обыскивая каждую комнату. Как ни странно, отец решил повременить с официальным обвинением Бронна. Не знаю, кто на него повлиял – Слоун или Каллум. Я бы поставила все свои деньги на подругу: её упрямство и ледяная решительность способны пробить любую брешь.