Дневник «Норд-Оста»
- -
- 100%
- +
– Проснись Оля, проснись! Кто-то усиленно тряс меня за плечо.
– Это я, Тамара, проснись.
Действительность обрушилась на меня как снежный ком на голову. Задремала я неожиданно и провалилась в небытие. Мне снилось, как папа и мама готовят меня в первый класс. Мы ходили по магазинам, выбирали школьную форму. Папа за примерное поведение купил мне мороженное, и я с большим удовольствием лопала его за обе щёки. Когда открыла глаза, так во рту ещё ощущался привкус московского пломбира.
– Вот бери, съешь.
Тамара мне протянула бутерброды с колбасой, и я с жадностью на них набросилась. Старалась как можно скорее перебить вкус мороженого. Когда начала жевать, поняла, насколько голодная. Оглянувшись, увидела, что дети продолжают спать и всё вокруг тихо и мирно.
– Тамара, это не сон? – спросила я женщину. – Может мне всё сниться?
– Нет, к сожалению это правда, – ответила она.
Тамара открыла красный термос, и я почувствовала аромат крепкого кофе.
– Выпей и согрейся.
Она протянула чашку с кофе, и я начала делать большие глотки, обжигая язык и губы.
– Сколько сейчас времени?
– Где то около двенадцати.
– Есть изменения или нет?
– Да нет ни каких изменений, – ответила она. – Русские как обычно только обещают, кормят «завтраками». Мы надеемся, что всё закончиться мирным путём.
– Ты в это веришь Тамара?
– Приходится верить, ведь я такой же человек, как и ты, и тоже не хочу умирать. Хотя страх смерти присутствует только в начале, а потом ты его просто не замечаешь.
Я молчала и не хотела её перебивать.
– Когда я была моложе, Оля, верила в то, что жизнь никогда не закончиться. Всё казалось таким прекрасным и удивительным. Перед тем, как выйти замуж строила планы на будущее и, казалось, что в жизни нет ничего невозможного. Муж, дети, хорошая и дружная семья. После внуки и спокойная старость на земле своих предков. Я жила в Грозном, там выросла и закончила школу. Потом встретила свою первую и единственную любовь. Его звали Джохар. Мы поженились, я родила двоих мальчиков – близнецов. Нам с Джохаром помогали родственники, и мы в девяностых годах построили свой большой дом, в котором воспитывали детей. Ты знаешь, я была, по-настоящему счастлива. Добрый, заботливый муж, послушные дети. Живи и радуйся! Всё закончилось в один из дней, когда Президент Ельцин в 1994 г. направил русские войска, на юг страны, свергнуть наше правительство. Задача у военных была восстановить конституционный порядок и разоружить банды.
Так, Оля, всё выглядело официально, но на самом деле русские представляли собой сборище недисциплинированных людей. Солдаты не восстановили порядок, но и нарушили все мыслимые законы. Устроили насилие, грабежи, убийства. Это в той стране, которую они считали своей. Торговали оружием через дырки в заборах военных городков, чтобы на эти деньги купить водку и наркотики. Мародёрство считалось самым обычным делом. Мой народ решили испытать на прочность, забыв при этом, что такие моменты в истории уже имели место. Мы хотели независимости, с полным на это правом. Ты, может быть, последний человек в моей жизни, с кем я говорю по душам.
На минуту она замолчала, после продолжила.
– Муж мой Джохар, погиб в самом начале войны. Росли сыновья, и я знала, что они пойдут по стопам отца. Иначе просто и не могло быть. У нас такие законы, каждый мужчина в первую очередь – воин. То, что творилось в Грозном, невозможно высказать словами. Перемешалось всё на свете. Ночь уступила место дню, а день ночи. Я не обвиняю солдат, их и солдатами назвать трудно. Обычные подростки, оторванные от материнских рук. Большинство из них были обычным пушечным мясом, которым набивали танки и БТРы. Они и стрелять не умели, я не говорю уже о простой армейской подготовке. Долг, офицерская честь, для них это было пустым звуком, который абсолютно ничего не значил.
Я слушала Тамару очень внимательно, старалась ничего не пропустить. Потом уже записала всё, что услышала в свой дневник. До утра не смогла уснуть, перед глазами всплывали картинки тех событий, о которых Тамара мне рассказала. Эти дни заключения я не смогу забыть никогда. Несколько дней назад всё было не так… Спокойная, мирная жизнь, в которой не было боевиков, Грозного, Чечни, заложников. О том, что творилось в Чечне, я не раз читала и смотрела по новостям. Это была настоящая трагедия, особенно для мирных жителей. Но то, что это затронет лично меня, я и в кошмарном сне не могла представить. В это трудно было поверить, но к своему великому сожалению, это оказалось – правдой. Слава Богу, что Женьку отпустили и он уже дома.
Хотя… Может, не отпустили и продолжают держать здесь, в подвале театра? От этих мыслей холодок пробежал по спине, и кожа стала «гусиной».
Ведь чеченцы могли обмануть, чтобы успокоить людей. Нет, зачем им это? Хотя они поступили сейчас как настоящие бандиты и убийцы, а ты такая наивная дурочка им веришь….
Чеченцы пришли сюда умирать, им прекрасно известно, что правительство не пойдёт на уступки. А мы? Что же будет со всеми нами? От таких мыслей я принялась ходить вперёд, назад, словно заключённый в одиночной камере, которому утром должны вынести смертельный приговор».
Глава 15
Незаметно для самого себя я перешёл читать с дневника на тетрадь. Бедная, бедная девочка. Что ей пришлось пережить за эти трагические дни. В парке к обеду становилось многолюдней. Мне захотелось с кем-то поделиться прочитанным. Мысленно я начал перебирать знакомых, друзей, с кем можно было посидеть и обсудить. Но с кем? И тогда я понял, что более благодарного слушателя и собеседника чем моя родная бабушка не найти. Правильно. И я решительным шагом потопал домой. Дневник произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я был первый человек, который его читал. Добравшись без приключений, я застал бабушку дома. Она с интересом рассматривала, какие-то новые безделушки.
«Всё-таки интересные люди старики. – Подумал я, – На улице замечательная погода, а ей хочется сидеть в тесной квартире. Вместо того чтобы гулять в парке и наслаждаться последними, тёплыми осенними деньками».
– Как настроение Саша? – спросила она, отодвигая небольшую золотистую сахарницу.
– Ты знаешь бабушка уже гораздо лучше. Я вчера был у Ольги, мы с ней долго общались.
– Вижу по глазам твоим, есть, что рассказать?
Я кивнул в знак согласия, с горящими от возбуждения глазами.
– Тогда давай так, ты достанешь арбуз, который я купила и разрежешь его, а пока ты это будешь делать, я расскажу тебе не большую притчу.
– Бог слепил человека из глины и у него остался один не использованный кусок. «Что ещё слепить тебе? – спросил Бог у человека.
– Слепи мне счастье, – попросил человек.
Ничего не ответил Бог, а только положил неиспользованный кусок глины в ладонь человеку…».
Я улыбнулся, когда бабушка закончила.
– Каждый человек сам кузнец своего счастья! – Сказал я с гордостью.
– Умница! – Бабушка погладила меня по голове и поцеловала.
Арбуз оказался на редкость спелым и вкусным.
– Как получается у тебя выбирать спелые и сладкие арбузы.
– Вот мы, с тобой, пойдём на рынок, и я тебе покажу, как правильно выбирать. Кстати ты знаешь, мне подруга рассказала, что чем дольше арбуз лежит в помещении, тем он полезней. Он при комнатной температуре продолжает набирать витамины. А вот сразу после того как его разрезали, необходимо спрятать в холодильник. Чтобы не испортился. Вот так дорогой мой. Кстати я принесла два арбуза, один отнеси в больницу Оле.
– Отнесу завтра обязательно!
– Рассказывай, видно по твоим глазам, что уже не терпится.
И я рассказал бабушке всё, что прочитал в дневнике. Она внимательно слушала до конца. После спросила у меня, что я сам думаю по поводу всех этих событий. Я ей попробовал объяснить, хотя внутри кипел гнев и негодование. Начал возмущаться, сыпать от досады крепкими словами.
Она меня остановила и сказала:
– В жизни, Сашенька, много несправедливости. То, что одним кажется правильным, другим наоборот. Самое трудное – это когда надо выносить приговор. Судья принимает решение, но через полгода, или год, оказывается, что человек невиновен. А настоящий преступник на свободе. Сколько таких случаев в жизни. Я прожила достаточное количество лет и не перестаю удивляться тому, на что способен человек. И сколько он может принести боли своему ближнему. Мне не доводилось бывать в тех местах, откуда пришли эти люди, но дыма без огня не бывает. Пишут газеты, телевидение об этом постоянно говорит. Война – это всегда плохо, ни одна из воюющих сторон не может оправдать своих действий. Виновных найти трудно, а иногда это происходит через десятки, сотни лет.
Она тяжело вздохнула и продолжила:
– Я видела своими глазами разбитые и разрушенные города. Мучительно больно вспоминать годы мучений и страданий. С одной стороны конечно прав чеченский народ. Они хотят независимости, но им не дают этого сделать. А с другой стороны, беспорядки начавшиеся там ещё до ввода войск, не оставляли правительству другого выхода. Необходимо было защитить мирное население, по этой причине, ввели войска. Не всегда газеты пишут правду, да и телевидение искажает факты. Слава Богу, что Олечка жива и здорова и не сильно пострадала в этой ситуации. Это большой стресс для молодой девушки и от тебя, Саша, многое зависит.
– Что именно? Не пойму тебя.
– Твоё внимание, забота, по отношению к ней, должны стоять на первом месте. Ты мужчина и обязан защитить своего любимого человека. Знаешь, что мы с твоим дедушкой несколько лет жили на Кубе?
– Ты когда-то говорила, правда очень не много об этом.
– Я могу рассказать, слушай. Вполне возможно, что тебе в работе пригодиться. Удивительная личность Фидель Кастро. О нём пишут и говорят много, но сам народ его уважает и любит. В 1944 г. он завоевал титул лучшего спортсмена школьного возраста на Кубе.
– Я не знал этого…
– Ты много ещё чего не знаешь, – она добродушно улыбнулась. – Так вот, революционными идеями он заболел ещё в университете. Уже тогда с другими студентами он участвовал в неудачной попытке свержения диктатора Батисты. На Фиделя Кастро было совершенно, огромное количество нападений, потому что он многих не устраивал. Будучи во главе правительства он закрыл на Кубе все казино, бордели и ночные клубы, которые приносили огромные прибыли мафии. Тем не менее, на волосок от смерти он находился всего дважды в жизни. Фидель был арестован при неудачном штурме казарм Монкада. Если я не ошибаюсь, это было или в 1951 г., или же 1952 г. Практически всех его единомышленников схватили и расстреляли. Фиделя отправили в тюрьму. Батиста распорядился, чтобы ему тайно в еду положили яд и отравили. Но капитан, которому поручили это сделать, отказался и раскрыл тайный план Батисты. После этого случая Батиста отказался от таких намерений и Фиделя осудили на пятнадцать лет тюрьмы. К этому моменту его поддерживала большая часть страны, включая и зажиточных кубинцев. При такой поддержке народа, после двух лет заключения он был освобождён. До революции на Кубе, не умели читать и писать большая часть населения. Твой дедушка имел педагогическое образование и ему предложили поехать на Кубу, чтобы там поработать учителем. Вот так мы с ним туда и попали.
– Бабушка у тебя просто замечательная память!
– Что есть, Сашенька, то есть. Мы около десяти лет там жили. Ты тогда был маленьким, поэтому, практически, не знал этой истории.
– А, что же было дальше? Расскажи, я очень тебя прошу об этом.
– Дальше Куба начала строить социалистическое общество, и наш Советский Союз помогал в этом. Разных специалистов отправляли туда для работы. Куба стремительно росла и мужала. Фидель бросил призыв: «Если не грамотен – учись, если грамотен – учи!».
Образование в стране стало бесплатным, и вскоре эта проблема решилась. Пятьдесят лет назад мир оказался на пороге ядерной войны. Попытки США оказать на Кубу как экономическое, так и силовое давление заставили Кубу ещё больше сблизиться с Советским Союзом. Провалилась очередная попытка свержения Фиделя и наш Никита Хрущёв предложил разместить на Кубе советские ракеты. Президенту США Кеннеди доложили, что Куба имеет в своём распоряжении ядерное оружие. И вот в 1961 году Кеннеди едва не уступил совету своих военных нанести ядерный удар по Кубе. Так могла начаться – третья мировая война. Советский Союз так и не разместил свои ракеты на Кубе, но правительства двух стран пошли на взаимные уступки. Со временем революция дала свой результат и вывод напрашивается сам собой. Революция освободила людей, дала им работу, образование и надежду на будущее.
– Интересно, очень интересно, я не знал многих фактов.
– Ты я уже вижу, засыпаешь?
– По правде да, ты уж извини меня. Спасибо за интересный рассказ, спокойной ночи.
Я пошёл спать к себе, не переставая удивляться, знаниям и опыту бабушки.
Глава 16
С утра позвонил Валерка с работы и давай обо всём расспрашивать. «Откуда он узнал о дневнике? – Думал я, – Наверное, Ленка проговорилась, или кто-то из редакции».
Я решил сегодня в любом случае дочитать Олину тетрадь, а вечером поехать к ней в больницу. Выключив телефон, я сварил кофе, улёгся на диван и продолжил чтение.
Страницы дневника:«Уснула я сразу, как только уселась в кресло. И снова приснился сон, в котором я была маленькой девочкой. Папа меня ругал за то, что я порвала новое платье. Стало очень обидно, ведь я случайно задела рукавом платья за край стола.
Проснулась от того, что по щёкам текли горячие слёзы. Вокруг стояла тишина, дети продолжали спать. На душе было больно и обидно.
«Почему нас не спасают? – Думала я, – Неужели забыли и бросили на произвол судьбы…»
После сна во рту пересохло, и я встала, чтобы пойти и выпить воды. Одна девочка проснулась и потянула меня за край куртки.
– Тётя Оля! Тётя Оля, я хочу в туалет.
– Сейчас пойдём, милая.
Я взяла её за руку и повела за собой, на выход из зала. Заглянув я обнаружила, что в туалете нет окон. Как будто специально их не сделали…
«А если попытаться убежать…», – промелькнула у меня шальная мысль. В коридоре располагалось окно, и рядом никого не было. И как вниз спускаться? Высота довольно приличная. Да всё равно как, лишь бы убраться от этого места. Ну и эгоистка же ты Олечка. А дети? Ты хотела их бросить и убежать? И кто ты после этого? Во мне заговорила совесть и я поняла, что если бы и была возможность убежать, одна и без детей я бы не смогла этого сделать.
– Тебя как зовут? – спросила я пучеглазую девочку.
– Меня зовут Соня, хотя полное имя – София!
– Тогда давай, садись ко мне на колени и рассказывай.
С Сонечкой мы говорили, где-то часа полтора. Она мне рассказала о школе, друзьях. О том, что любит рисовать красками, карандашами. Наш разговор оборвала Тамара, которая пришла с одним из боевиков.
– Ты раненого сможешь перевязать? – спросила она.
– Не знаю, никогда раньше этого не делала.
– Когда-то всё приходиться делать в первый раз, если не умеешь, то придётся этому научиться. Пойдём со мной.
– А за детьми, кто будет присматривать?
– Это недолго, за пять минут ничего не случиться.
И мы пошли втроём по длинным коридорам театра.
– Уже освободили триста человек, – сказала она. – Очень плохо идут переговоры. Русские тянут время и не хотят идти на уступки.
В холле было много людей, в центре на полу лежал мужчина и стонал. Я увидела на лацкане пиджака депутатский значок. Вокруг толпились боевики и о чём-то, спорили между собой. Тамара взяла сумку с красным крестом и протянула мне.
– Открой её, внутри есть всё самое необходимое.
Мужчина лежал с закрытыми глазами, лицо его искажала гримаса боли. Я увидела у него два пулевых ранения, в ногу и плечо.
– Потерпите не много, – сказала я ему, – сейчас вам будет легче.
– Вы врач?
– Нет, к сожалению, я заложница и к медицине не имею ни какого отношения.
Перевязав бинтом первую рану, дрожащими руками, принялась за вторую. С ней было труднее, но я справилась и с этой задачей. В сумке лежали антибиотики и обезболивающие таблетки. Я взяла несколько штук и дала их раненому.
Он дрожащей рукой взял у меня стакан воды и запил лекарство.
Сказал спасибо и с трудом улыбнулся.
– Как зовут мою спасительницу?
– Оля, меня зовут Ольга.
– Ещё раз спасибо тебе, Олечка! Скоро вас всех освободят, власти делают всё, что от них зависит, – сказал он шёпотом.
– Скорей бы, – ответила я ему, а сама прислушалась к разговору чеченцев.
– Русские упираются и не хотят выводить войска из Чечни. Просят, чтобы мы освободили женщин и детей! Только потом они предпримут конкретные действия.
– Так мы освободили больше триста человек, разве этого не достаточно? Они думают, что мы шутим, и спокойно, без крови уйдём? Ох, как шайтаны ошибаются.
– Пускай только попробуют штурмовать, я сразу взорву здание. Этот депутат останется у нас, он прибыл с парламентариями и начал довольно резко отзываться о Грозном. Назвал извергами и убийцами.
– Ха! – Ха! – Ха! – засмеялся высокого роста боевик.
– Он не знает, что такое настоящий беспредел! Жаль, что сразу не пристрелил его. Пусть знает собака дикая, как оскорблять честных людей!
– Джамиль, отрежь ему язык, и выброси на улицу. Пускай коты и собаки отведают депутатского язычка.
И они все хором как лошади заржали. И Джамиль, подошёл и со всей силы ногой ударил депутата в живот. Тот закричал от боли и выгнул спину. Чеченец достал нож и медленно провёл по горлу раненого. Тонкая струйка крови потекла на воротник белой рубашки.
– Не вздумай убивать, – закричал один из боевиков.
– Джохар, разреши я вырежу ему сердце.
Джамиль потянул пленного за ворот рубахи.
– Успеешь ещё, время есть у нас, он никуда не денется.
Я дрожала, и старалась не смотреть в их сторону. Боялась я одного, сорваться и закричать от страха. Зубы стучали как мелкая дробь по стеклу. «Хоть бы меня не тронули…» – думала я, от отчаяния.
– Ты, что тут стоишь?
Я поняла, что обращаются ко мне и с ужасом повернулась к ним.
– Пошла на х… отсюда, не то я за себя не ручаюсь.
– Тамара! Тамара! – крикнул чеченец. – Забери эту девку!
Он медленно направился в мою сторону, и я замерла, не зная, что делать дальше.
Второй раз спасла меня Тамара, которая пришла вовремя и остановила этого грозного боевика.
– Не трогай её, она присматривает за детьми. Это я сюда привела её, чтобы она перевязала раненого.
– Много чести для этой русской собаки. Надо было оставить его подыхать. Пускай бы захлебнулся кровью…
Тамара силой меня развернула и толкнула к выходу.
– Иди прямо, не оборачивайся, – сказала она вполголоса.
Я шла ни живая, ни мёртвая, еле передвигая ноги. Во рту пересохло и хотелось пить. В любой момент могли убить или же изнасиловать. Возле выхода я усилием воли заставила себя повернуть голову и взглянуть на депутата. Он лежал тихо и не стонал.
«Наверное, они его добили, – думала я, – если он не подаёт признаков жизни. Вот сволочи! Поставить всех к стенке и расстрелять. Творят, что хотят, и нет на них ни какой управы. Ну, ничего, скоро всё закончиться, и получите по заслугам. Твари» Я вспомнила слова депутата, что помощь скоро придёт и немного, стало легче на сердце.
– Господи! – Помоги этому несчастному! Пускай он живёт, пускай он живёт… – твердила я, не переставая.
Дети обрадовались моему появлению. У многих блестели глаза, и они с открытыми ртами смотрели на меня, в ожидании хороших новостей. Что им сказать, если я ни на минуту не приблизилась к ответу на вопрос, когда это всё закончиться и нас освободят?
Тамара на мой вопрос, ответила очередным обещанием и больше ничего. Тоска и холод сжимали сердце.
– Успокой их и пообещай, что они в скором времени будут дома.
У меня раскалывалась голова, и я попросила Тамару хоть какую-то таблетку от головной боли. Сама уселась в кресло и обхватила голову руками, чтобы успокоиться. В висках стучала мелкая барабанная дробь.
– Вот выпей.
Тамара протянула мне таблетку.
– Что это?
– Пей, не бойся, это обезболивающее.
Я взяла и попробовала разорвать упаковку, но руки предательски дрожали. Это увидела Соня и подошла ко мне, чтобы помочь. Она достала таблетку и принесла стакан воды запить.
– Спасибо, Сонечка.
Дети перестали шуметь и затихли. В голове творилось что-то невообразимое. Мысли перепутались, и невозможно было сосредоточиться. Я вспоминала годы студенчества, потом маму, отца…
Тамара сидела возле меня и ни о чём не говорила. Когда я открыла глаза, впервые увидела её лицо без повязки. Это была довольно молодая женщина и очень красивая. На вид ей можно было дать лет тридцать пять или сорок. Я видела по ней, что ей хочется поговорить и единственный собеседник здесь это я. В голове немного прояснилась, и я сама захотела услышать продолжение истории её жизни. Нам никто не мешал и она начала свой рассказ.
Глава 17
– Как только мои сыновья, начали подрастать, я поняла, что не смогу их удержать дома. Зураб и Рашид были смышлёными мальчиками, не разлей вода. Они конечно мечтали пойти по стопам отца, и я не могла им помешать. Я умоляла их стоя на коленях не идти служить. Но они с упрямством стояли на своём и даже слушать меня не желали. Да и соседские ребята не сидели дома под мамиными юбками, а служили и воевали. Ты не представляешь Оля, как они похожи на отца. Те же движения, тембр голоса, жесты. У Зураба глаза отца, а у младшего нос, лицо, улыбка. Вот рассказываю тебе, и невыносимая боль гложет сердце, потому что понимаю, ничего вернуть обратно нельзя. А так бы хотелось начать всё заново… «Если бы знал, где упадёшь, то соломку бы подстелил»– как говорят у вас. Вначале сыновья попали в так называемое чеченское ополчение, которое состояло из боевиков Кадырова и Ямадаева. А после сдачи Гудермеса в 2002 году, перешли к федералам. Мы сейчас находимся по разную сторону баррикад. У меня одна правда, у них другая. После «кадыровцы» в основном составе перешли в так называемую службу безопасности президента Алу Алханова. Живы они или нет, я не знаю… Муж мой воевал с Дудаевым и погиб в ноябре 1994 года, при захвате телевизионного центра в Грозном. Видела сыновей я очень давно и конечно хотелось бы повидать перед смертью. Нас живыми не отпустят, никто не вернётся обратно. Но я знала на что иду, и не жалею ни о чём. Правда сердце предательски болит, с каждым днём всё сильнее. Эта операция долго готовилась, и солдаты пришли сюда добровольно. Пора прекратить этот произвол и оставить чеченский народ в покое.
Я слушала Тамару и в глубине души жалела. Видно было, что она говорила правду, не стараясь, хоть что ни будь приукрасить. Ситуация не позволяла этого сделать и я прекрасно понимала, что жизнь у них закончена. Пощады не будет, после того, что они натворили.
– Нам терять нечего, – продолжила Тамара. – У многих бойцов не осталось близких. На Родине мы станем героями, и солдаты это знают.
– Но ведь это жестоко и бесчеловечно, Тамара, – сказала я ей. – Мы же ни в чём, не виноваты, но должны отвечать за ошибки других. Не правильно всё это. Не правильно. Зачем и за что убивать невинных людей? А дети? Для них вы навсегда останетесь подлыми врагами, и никто не сможет их переубедить.
Я пыталась ей ещё, что-то сказать, но она перебила и ответила, что не хочет меня больше слушать. Потом я осталась одна и ещё долго размышляла над тем, что она рассказала. Так незаметно наступил вечер.
Наконец-то освободили детей, а я так и осталась в заложниках. Просила и умоляла Тамару отпустить меня, но она оставалась непоколебимой. И на все мои просьбы отвечала категоричным отказом. Причину понять я не могла? Сказать, что я смирилась со своим положением? Нет, конечно. Внутри всё бушевало и требовало возмездия. Чтобы время шло хоть чуточку быстрее, я записывала всё, что слышала, и происходило со мной. Хотелось, оставить записи в тетради. И я твёрдо решила писать.
Буквально через час пришла Тамара и я спросила её о том, что происходит, есть ли изменения?
Она покачала головой и вполголоса ответила: