От винта

– Ой, Мишенька, прости. Ты видишь, этот негодник не хочет идти гулять.

Я уставился на несчастную собаку, которая смотрела на меня большими, водянистыми глазами и просила заступиться.

– Ничего, всё нормально, Варвара Сергеевна.

Бульдог скулил и пытался спрятаться за моими ногами от хозяйки.

– Как твои дела? Жениться не надумал? У меня есть потрясающая подруга, как раз в твоём вкусе. Если хочешь, могу познакомить. Женщина в самом соку, работает в банке, квартира в центре, дети живут отдельно. Очень интеллигентная и сексуальная. Конфетка.

Причмокивая пухлыми губами, она улыбнулась, сверкая золотыми коронками.

– Спасибо, одного раза хватит.

Я вспомнил о неудачном знакомстве, по совету Варвары Сергеевны и ухмыльнулся.

– Ты про Надьку? Я тебя умоляю, кто же знал, что она окажется пройдохой. На вид умная и серьёзная женщина.

Варвара Сергеевна уже передумала выводить собаку на улицу, и всячески уговаривала меня на новую встречу. Я как мог, отнекивался и, ссылаясь на то, что много работы, убежал. Уже перед дверью я услышал, как с первого этажа кричит Варвара Сергеевна: Мишенька, дорогой, ты подумай, я завтра вечером к тебе загляну. Не пожалеешь.

Хлопнув дверью, я смог наконец-то спокойно вздохнуть и расслабиться. Принимая душ, с наслаждением думал о предстоящем ужине и бутылке коньяка. Обтираясь насухо, одел халат, тапочки и засеменил на кухню. Открывая холодильник, скривился. Он был пустой, и давно нуждался в разморозке. В морозильной камере лежали полуфабрикаты и, перебирая их, я вытащил куриные котлеты и бросил их в микроволновку. Через минуту нехитрая снедь, с открытой баночкой шпротов стояла на журнальном столике. Коньяк обладал приятным запахом и, наливая в пузатый бокал, я с удовольствием наслаждался божественным ароматом.

Квартира мне досталась от родителей. Они лет семь назад уехали в Америку и не собирались возвращаться обратно. Общаясь с ними по скайпу, я уставал от ежедневных предложений мамы приехать к ним. Оттягивал поездку как мог. Не потому, что не хотелось увидеть своими глазами Америку, нет. Просто здесь, в Украине, было всё гораздо ближе и роднее. Родители в один голос твердили про внуков, и я каждый раз обещал им заняться этим вопросом вплотную. Я был единственным сыном и с детства испытывал со стороны родителей настоящую любовь и ласку. Меня баловали, как могли и ни в чём не отказывали. Со школы у меня выработалась привычка читать. И от родителей досталась громадная библиотека. Более пяти тысяч книг стояли на полках, лежали в шкафу, в кладовке, на полу. Библиотеке была отведена отдельная комната, и когда уже становилось совсем невмоготу от одиночества, я шёл к своим верным и преданным друзьям – книгам, и запоем читал. Электронные книги, которыми сейчас был забит до отказа интернет, мне не нравились. Привычка держать книгу в руках, чувствовать запах типографской краски, листать страницы, была неискоренимой. Любил классику, приключения, военную прозу. Отец собрал труды почти всех великих полководцев, и я часто переносился мыслями в военные годы, и как истинный книголюб, с благоговением переворачивал одну страницу за другой. Так часто и засыпал в кресле с книжкой на коленях.

Когда друзья гоняли во дворе в футбол, зимой ходили на речку кататься на коньках, я сидел дома, изучая историю. Школу закончил с отличием, благодаря хорошей памяти, смог учить наизусть стихотворения и запоминать цифры с рисунками. Если для остальных ребят домашнее задание представляло непосильный труд, то я справлялся с лёгкостью, и даже помогал товарищам. По настоянию отца, после окончания школы подал документы в военное училище. Уезжать из дома не хотелось, и я тогда со слезами на глазах прощался с родителями. В Харькове, я сдал экзамены, и поступил в национальный университет Воздушных Сил имени Ивана Кожедуба. Преподавателей поражал уровень моих знаний, и так я стал одним из самых перспективных курсантов. Хорошо разбирался в тактических приёмах, иностранной технике, всегда старался проводить анализ ошибок, как обороны, так и наступления. На полигоне метко стрелял, и с молодецкой находчивостью находил выход в трудных армейских задачах. Но чем больше я находился в армии, тем сильнее понимал, что военная служба не для меня. Хотя преподаватели пророчили мне блестящую карьеру военного. И окончив университет, к удивлению многих друзей, остался на гражданке. Сказались годы, прожитые в армейской общаге, среди клопов и вшей. Кормили из рук вон плохо, будущие офицеры голодали и спасались только тем, что им присылали родственники. Ко мне приезжали родители, и отец, видя весь этот бардак, уныло качал головой и не настаивал на том, чтобы я остался в армии. Я тогда был ему очень благодарен за то, что он оставил за мной право выбора, как за настоящим мужчиной. Больно было на всё это смотреть, в огромной стране, выигравшей войну, потерялись приоритеты. И на телевидении, в газетах, на первом месте стояли воры и бандиты. Двухтысячные, или как говорят «нулевые» года для огромной страны стали переломными и к военным относились без должного уважения. Научившись выживать, я не один раз впоследствии был благодарен университету. Мои умения не раз спасали жизнь, но об этом чуть позже.

Вернувшись домой, на гражданку, долго искал работу. Платили тогда мало и на жизнь едва хватало. Помог старый друг отца, который устроил меня в строительную фирму «Зюйд-Вест». Молодая компания тогда только начинала делать первые шаги, и моё рвение и желание работать не осталось незамеченным у начальства. Так год за годом, я стал первоклассным специалистом и не жалел ни о чём. Денег хватало, я мог поехать на отдых в Грецию, Турцию, в Европу, куда душа желает, и при этом не экономить на гостиницах, и перелётах. Так, в аэропорту Киева, Борисполе, познакомился с Еленой, четыре года назад. Я вышагивал возле терминала и собирался улетать в Грецию. Внимательно изучая расписание, не заметил, как столкнулся с ней. Краснея и одновременно бледнея, в прямом смысле этого слова проглотил язык, и таращился на очаровательную незнакомку во все глаза. Это случилось летом, и Елена только прилетела из Европы. Жизнерадостная, загорелая, она смотрела на меня сверху вниз, когда я собирал разбросанные вещи из её чемодана.

– Простите меня, ради Бога, – сказал я, торопливо укладывая платья, крема, журналы обратно в чемодан.

Елена стояла и не шевелилась. Как после она сама призналась, я тоже ей понравился, особенно когда долго возился с застёжкой и заикался от смущения. Это выглядело смешно. Девушка улыбалась и специально не торопилась мне помочь.

– Скажите, вы всегда такой рассеянный? – спросила она и подняла с пола блузку, которую я почему-то не заметил.

В её голубых глазах было столько нежности и тепла, что я забыл обо всём на свете. Это случилось со мной впервые в жизни, и я не имел опыта общения с девушками. Голубое платье Елены с кожаным ремешком на талии, и распущенные длинные волосы, делали её похожей на загадочную Ассоль, из повести Александра Грина «Алые паруса». Позже я убедился, что судьба Елены в чём-то похожа с героиней Грина. Елена, как и Ассоль, рано потеряла маму, она умерла во время операции в больнице. Отец Елены был человеком замкнутым и нелюдимым. И воспитанием дочери не занимался. В пять лет Елена осталась на руках у бабушки, и только благодаря её душевной любви и ласке, смогла вырасти и получить хорошее образование. Отец Елены уехал на Север, и так и не вернулся к дочери. И что с ним случилось, Елена не знала.

Когда закончил с чемоданом Елены, объявили мой рейс. Лететь уже не хотелось, и я честно признался в этом Елене. Она, недоумевая, пожала плечами и хотела уйти.

– Елена, Бог с ним, с отпуском, я ещё успею улететь. Давайте я вам помогу с вещами.

К моему удивлению Елена согласилась, правда, прежде чем я взялся ей помогать, отправила меня в кассу сдать билет.

– Миша, может, всё-таки полетите? – спросила она с улыбкой. – Нельзя же быть столь легкомысленным.

Ничего не отвечая, я пулей побежал в кассу. Вернувшись, не обнаружил на месте Елену. Выбежав на улицу с испуганными глазами, увидел её на автобусной остановке и радостно помахал рукой.

– Я думала, что всё-таки передумаете и улетите, и не стала вас ждать, – сказала она и взяла меня за руку.

Тепло исходившее от руки Елены в одно мгновение заставило забыть о том, что мы десять минут назад познакомились. Я смотрел в её большие, чистые глаза и понимал, что Елена создана лишь для меня одного. Уже в автобусе, по дороге в город, мы с ней болтали как старые, добрые друзья, и я ни капельки не жалел о том, что не полетел на отдых. Елена делилась впечатлениями от поездки и показывала фото. Я рассказывал ей про военное училище и работу. Девушка хохотала, когда я шёпотом говорил о своих успехах и неудачах на службе. Два года совместной жизни с ней пролетели незаметно. Я был счастлив и собирался сделать предложение. Если бы не несчастный случай. Зимой Елена возвращалась домой с работы и, переходя дорогу, на пешеходном переходе была сбита машиной. Нелепая смерть навсегда лишила любимого человека. Водитель на джипе был в хлам пьян и унёс жизни ещё нескольких людей. Потом был суд, приговор. Я хотел задушить этого подонка своими руками на суде, и если бы не конвой, лежать бы ему на кладбище. Меня силком оттянул адвокат и вывел из зала заседаний. Туда я больше не вернулся. В течение следующего года беспробудно пил. Не мог забыть Елену и часто по ночам от одиночества рыдал в подушку. По ночам, закрывая глаза, я видел её в голубом платье, как в первую нашу встречу в аэропорту. Она стояла и улыбалась. Пытаясь к ней дотянуться, хватал руками воздух и падал с дивана. Трудное время, которое я не смогу забыть до смерти.

Наливая коньяк, помянул Елену, и с неохотой поковырял вилкой в тарелке. Потом были другие женщины, знакомства, встречи, но таких чувств как к Елене, я ни к одной из них не испытывал. Чтобы отвлечься, взял книгу, и принялся за чтение. Неожиданно я зацепил правой ногой за ножку кресла и ощутил резкую боль. Снимая носок, увидел на пятке всё ещё кровоточащую рану от армейского сапога. Болтался кусок пластыря, и рана была кем-то обработана. Хотя я отчётливо помнил, что этого не делал. И в этот самый момент снова возникла резкая боль в сердце, и всепоглощающая пустота поглотила в неизвестность.