Жертва без лица

5

Сначала Лина Польссон даже не поняла, кто он. Хотя он представился, назвав свое полное имя и напомнив, что они учились в одном классе в средней школе, ей это ничего не сказало, так что Фабиан сам стал сомневаться, та ли это Лина из класса. И только когда он представился как Фаббе, до нее все дошло, и она сразу же пригласила его домой на кофе в тот же день в час дня. Таким образом, у него хватит времени обустроиться на новом месте и связаться с Эресуннским мостом.

Рабочий стул Хуго Эльвина выглядел, как передовой эксперимент из будущего: из него торчало множество ручек и регуляторов, что отнюдь не прибавляло стулу красоты. Сидеть на нем было неудобно, и Фабиан принялся крутить ручки, одновременно объясняя свое дело диспетчеру Эресуннского моста. Его переключили на нужного человека, и пока шли гудки, ему удалось найти идеальное положение стула. Он все время гадал, какое же у Хуго Эльвина телосложение.

– Так это ты новый Курт Валландер[4]? – неожиданно спросила женщина на другом конце провода, и Фабиан, не успев понять, что гудки прекратились, пояснил, что Валландер был криминальным комиссаром, а не инспектором. Если он вообще существовал, хотелось ему добавить. – Послушайте, вы действительно такие жутко умные?

Через пять минут Фабиан сумел взять инициативу в свои руки и стал задавать женщине вопросы. Она рассказала, что все транспортные средства, которые едут через пункт оплаты в Лернаккене, снимаются на две камеры. Одна спереди, чтобы были видны регистрационные номера, а другая сверху, чтобы измерить длину транспортного средства. Все это делается с целью правильно рассчитать стоимость билета и иметь доказательство в случае исчезновения машины с места происшествия.

Фабиан рассказал, что его интересует «Шева пикап» с регистрационными номерами BJY 509, которая должна была проехать пункт оплаты на пути в Данию во вторник 22 июня около половины седьмого утра и вернуться в тот же день вечером в восемнадцать минут двенадцатого. Женщина пообещала найти фото и спросила его мейл. Фабиан, у которого еще не было своего, дал ей мейл Тувессон, поблагодарил за помощь и вышел из участка.

Лина Польссон продиктовала ему свой адрес, и навигатор, попросив его свернуть в сторону Эдокры, направил его через коттеджный поселок, похожий на все другие подобные поселки, до улицы Тегатан, где Фабиан остановился у дома номер 9. Он вышел из машины и направился к двухэтажной вилле, сложенной из такого же красного кирпича, что и школа во Фредриксдале. Йорген и Лина… Фабиан не мог понять, как им удалось продержаться вместе больше тридцати лет. Когда-то он не сомневался, что их отношения не продлятся и учебной четверти.

Фабиан нажал на кнопку дверного звонка и вспомнил самый первый раз, когда позвонил в ее дверь. Он учился в четвертом классе. Не решившись остаться у двери, он прятался этажом выше, пока ему не открыл ее отец.

С того дня он звонил в ее дверь каждое утро, и они вместе шли в школу, что было для него кульминацией дня. Во время этой прогулки она принадлежала одному ему. Они болтали и смеялись, и он делал все, чтобы они шли как можно медленнее и как можно дольше.

Утес прав. Лина была самой красивой девочкой в классе. «Интересно, а сейчас она такая же красивая?» – думал Фабиан, пока ему открывали дверь.

На пороге стояла крупная, можно сказать, толстая женщина в свободном коричневом платье. Волосы с седыми корнями были выкрашены в черный цвет. Женщина выглядела усталой и измученной. «На вид ей больше ее сорока трех», – первым делом подумал Фабиан, признавая, что Муландер тоже прав.

– Наверное, вы Фабиан Риск, – сказала она. Фабиан кивнул, и они пожали друг другу руки. – Агнета, кузина Лины. Мы дежурим у нее по очереди, чтобы она не оставалась одна. Проходите.

Фабиан вошел и обвел взглядом гостиную. Она оказалась симпатичнее, чем можно было подумать, глядя на фасад дома. Лины нигде не было видно.

– Подождите здесь, сейчас принесу кофе, – сказала женщина и пошла на кухню.

Фабиан подошел к стеллажам. Конечно, мы живем в эпоху электронных гаджетов, но стеллаж в гостиной все еще остается одним из тех мест в доме, которые хранят большинство секретов.

Содержимое полок было вполне предсказуемым: разноцветные бутылки и разномастные хрустальные бокалы, а также сувениры из Греции и с Канарских островов. Музыкальных альбомов было совсем немного, а коллекция DVD состояла наполовину из фильмов Диснея, а наполовину – из шведских детективных сериалов. Три четверти крайне скромной библиотеки занимали книги Гийу, Манкелля и Гришэма, дополненные обязательными томами Стриндберга, Шекспира и Диккенса. Картину портили или, наоборот, улучшали – как посмотреть – Пол Остер, Кормак Маккарти и Джонатан Франзен.

Фабиан решил, что это книги Лины. На самой нижней полке он обнаружил фотоальбомы. В первом были свадебные фотографии Йоргена и Лины, и Фабиан невольно подумал о том, на какой же мезальянс она пошла. Во втором альбоме чего только не было – от сочельников и дней рождения до крестин и праздников раков. На нескольких фотографиях Йорген стоял с обнаженным торсом и демонстрировал хорошо натренированные мускулы в татуировках.

– Нашел что-нибудь интересное?

Фабиан поспешно оторвался от альбома и увидел Лину.

– А, это ты.

Он отложил альбом, порываясь ее обнять, но потом решил протянуть руку, хотя ладонь уже вспотела.

– Привет.

– А обняться?

– Да, конечно, прости. Я просто не хотел… – Он осторожно обнял ее.

– Тебя не узнать. Я слышала, ты переехал в Стокгольм.

– Да, но теперь я вернулся. А я тебя сразу узнал. Ты совсем не изменилась.

– Спасибо.

Фабиан понятия не имел, что ему делать дальше, чтобы молчание не слишком затянулось, и почувствовал себя мальчиком, который только что позвонил в ее дверь, но не успел убежать и спрятаться. Агнета принесла из кухни поднос с кофе и поставила на столик у дивана.

– Лина, хочешь, я посижу с вами?

– Нет, Агге, спасибо. Все хорошо.

Агнета ушла, и Лина с Фабианом опустились на диван.

– Значит, ты полицейский и будешь расследовать это дело? – спросила Лина и стала наливать кофе. Но поскольку руки у нее дрожали, это получалось с трудом.

– Подожди, давай я, – Фабиан забрал у нее кофейник.

– Извини, извини, – Лина беззвучно расплакалась. – Не понимаю. Не понимаю, как так можно поступать? Ведь его все безумно любили. Совершенно не могу понять.

Фабиану захотелось придвинуться к ней поближе и утешительно положить руки на ее трясущиеся плечи, но он решил этого не делать. Он пришел к ней как полицейский, и ничего больше.

– Лина, понимаю, что тебе страшно тяжело. Но у тебя есть… Хоть какое-то предположение о том, кто стоит за всем этим?

Лина покачала головой.

– Никакого. Я же сказала, что его все любили. Ученики его просто боготворили. Он умел найти к ним подход. Особенно к трудным детям. Он точно знал, как с ними надо обращаться.

– Да, могу себе представить. Ведь он и сам был немного… Как бы это сказать, с ним было непросто.

Лина подняла глаза и встретилась взглядом с Фабианом.

– Что ты имеешь в виду?

Или она это вытеснила из памяти, или просто сейчас не в том состоянии, подумал Фабиан и поставил кофейную чашку на стеклянный столик.

– Лина, чтобы у нас был хоть какой-то шанс поймать того, кто это сделал, придется поворошить прошлое.

Лина отвела взгляд. Фабиан не стал нарушать молчания, и в конце концов она сдалась и кивнула.

– Насколько я понимаю, он поехал в Германию за пивом. Ты не знаешь, он поехал с кем-то?

– Нет, он всегда ездил один.

– И этот раз не был исключением?

Лина покачала головой:

– Если бы ему пришлось делить с кем-то место на погрузочной платформе, не стоило бы и ездить.

– Я имею в виду просто за компанию.

Лина вновь покачала головой:

– Кому это нужно? Просто съездить на машине в Германию и обратно, даже не имея возможности что-то купить?

Она права, подумал Фабиан, по-прежнему не видя никакого смысла в такой поездке.

– Ну, не знаю. Какой-нибудь приятель. Кстати, он общался с кем-нибудь из класса? Кроме тебя?

– Нет, только с Гленном. Ну, ты знаешь, Гленн Гранквист.

Фабиан кивнул. К нему возвращалось все больше воспоминаний. Гленн и Йорген стали лучшими друзьями еще до школы. Насколько помнил Фабиан, они были из одного теста. Следующим пунктом будет разговор с Гленном.

– Я посмотрел альбом. Йорген всегда был в очень хорошей форме.

– Да, он всегда тщательно следил за своим телом. Одно время, когда дети были маленькими, казалось, что он больше времени проводит на тренировках, чем дома.

– Значит, он часто тренировался, – сказал Фабиан и решил, что теперь либо пан, либо пропал. – А он не принимал препараты для роста мышц?

Лина подняла глаза и встретилась с ним взглядом, словно ждала какой угодно вопрос, но только не этот.

– Не понимаю, куда ты клонишь. Анаболические стероиды? Естественно, нет.

Фабиан был уверен в том, что Йорген их принимал. Но это не имело значения. Значение имело, как ответит Лина, а она соврала.

– Он никогда не поднимал на тебя руку?

Теперь Лина подготовилась лучше. Спокойная и собранная. Она фыркнула и покачала головой.

– Честно говоря, не понимаю, что ты хочешь сказать. Йорген был одним из самых прекрасных людей на свете и никогда бы не сделал мне больно, не говоря уже обо всех остальных.

– Лина, я не собираюсь очернять Йоргена. Но мы оба знаем, каким он был в школе, и я только хочу, чтобы…

– Тебе лучше уйти. – Она встала. – Пожалуйста, уходи.

– Извини. Я не хотел…

– Агге! Можешь войти. Мы закончили!

6

Фабиан сел в машину и вставил ключ в зажигание. Он, без сомнения, получил именно то, что хотел, и зревшее в нем подозрение переросло в уверенность. Йорген Польссон сам вырыл себе могилу. Но Фабиан понимал, что действовал слишком жестко, совсем не принимая во внимание, что она только что потеряла мужа.

Так вот с чем он не мог примириться. С тем, что из всех Лина выбрала Йоргена и что они столько лет были вместе? Какое он имеет право подвергать сомнению ее выбор? Как будто у него есть хоть малейшее представление о том, что для нее лучше.

Он открыл бардачок, достал последний протокол техосмотра и на обратной стороне написал ей записку. В записке он очень извинялся за то, что ранил ее, и настоятельно просил связаться с ним в случае необходимости в любое время. В конце он приписал свой адрес и номер мобильного телефона, подписался, сложил записку и опустил в почтовый ящик Лины.

Все это время Фабиан чувствовал, что Лина стоит у окна и смотрит на него сквозь тонкую занавеску, и, прежде чем сесть в машину и уехать, обернулся, улыбнулся и слегка помахал ей рукой.

Очень скоро зазвонил мобильный. Однако звонила Тувессон.

– Мы получили фотографии из Лернаккена.

– Что-нибудь видно?

– Лучше всего тебе приехать сюда.

На пункте оплаты было сделано четыре снимка. Тувессон выложила их на сервере полиции, чтобы показать фото в комнате для совещаний в виде проекций на стене.

– Только не говорите, что молоко опять кончилось, – сказала Лилья, держа в руке чашку свежего кофе.

– Есть сливки, – отозвался Утес, плеснув каплю в свою чашку. – Всего лишь несколько лет тому назад ни у кого не было проблем с… – его прервал звонок мобильного. Он достал телефон и посмотрел на него.

– Ты не собираешься отвечать? – спросила Лилья.

Утес вздохнул и ответил:

– Привет, дорогая. Послушай, я сейчас на совещании и… Что? Снова? – он опять вздохнул. – Берит, я же говорил тебе много раз. Нельзя тратить тонны туалетной бумаги. Тогда… – На всю комнату раздался голос Берит. – Ну ладно, о’кей. Кому-нибудь позвоню… Нет, только не прямо сейчас. Как только освобожусь. Дорогая, я больше не могу говорить. Пока. – Утес отложил свой телефон и молча развел руками.

– Ну что, начнем? – сказала Тувессон и включила проектор.

– Первый снимок сделан спереди. На нем видно, как «Шева» Йоргена Польссона ждет, когда ее впустят на мост в сторону Дании. В нижнем углу указаны время 06:23 и дата 22.06.10. На фото ясно видно, что за рулем сидит Йорген Польссон. Следующий снимок сделан сверху. Тут Йорген протягивает кредитную карточку своей рукой в татуировках.

– Во всяком случае, здесь он еще с руками, – заметил Утес.

– А вот это уже по-настоящему интересно, – Тувессон показала третье фото, снятое 22.06.10 в 23:18. Оно было гораздо темнее, чем два первых, и лицо Йоргена было едва различимо.

Но их внимание привлек не Йорген, а мужчина в темной одежде, сидящий рядом с ним на пассажирском сиденье. На голове у него была кепка, опущенная так низко, что закрывала все лицо. Вот он – мужчина, которого они ищут. Он слился с темнотой, словно привидение без очертаний.

– Я могу попробовать обработать фото и постараться сделать его более контрастным, – предложил Муландер.

– Достаточно контрастным, чтобы его можно было обнародовать? – спросил Утес.

Муландер пожал плечами.

– Сомневаюсь. Посмотрим.

– А мы на сто процентов уверены, что это действительно преступник? – спросила Лилья.

– Нет, но многое говорит об этом, – отозвалась Тувессон. – И, естественно, мы не будем делать никаких заявлений, пока не соберем больше сведений.

– Это же может быть кто угодно, – сказала Лилья.

– Что значит – «кто угодно»?

– Например, просто попутчик.

– Кто сегодня сажает таких людей в свою машину? – удивился Утес. – Сейчас и остановиться-то практически негде.

– Я сажаю. Мир на самом деле не так уж ужасен, как может показаться в этих стенах, – заметила Лилья.

– Нет, он еще хуже, – возразил Муландер.

– Даже если этот человек не преступник, он, по всей вероятности, последний, кто видел Йоргена живым. Как бы то ни было, мы должны его найти. А теперь давайте представим, что человек на фото действительно преступник, – взяла слово Тувессон. – Тогда возникает вопрос: почему Йорген Польссон посадил его в свою машину?

– И где? – спросила Лилья.

– А они могли договориться о встрече? – задала вопрос Тувессон.

– Нет, по словам Лины он всегда ездил один, – сказал Фабиан.

– Это она так думает. Но что доказывают ее слова? – вмешался Утес. – Например, моя жена знает обо мне не все.

– Счастливая, – заметил Муландер.

– Поскольку убийство тщательно спланировано, мы в любом случае должны исходить из того, что преступник был на сто процентов уверен, что его посадят в машину, – продолжил Фабиан. Другие кивнули. – Все обстоит именно так, как сказал Утес. Практически весь отрезок пути – автострада, где нельзя останавливаться. Может быть, нам надо узнать номер его кредитной карточки и сделать распечатку платежей.

– Точно, он посадил мужчину там, где остановился бы в любом случае, – заметила Тувессон.

– Хорошая мысль, – Утес повернулся к Тувессон. – А он далеко не дурак, наш новенький. К сожалению, это займет массу времени. Банки любят тянуть до последнего.

Фабиан знал, что Утес прав. Но у него было решение по имени Нива Экеньельм из Радиотехнического центра вооруженных сил. Она как никто умела прорваться сквозь самые толстые брандмауэры, чтобы получить нужную информацию. Нива много помогала ему в последнем расследовании. Но у помощи была своя цена, и Фабиан пообещал себе никогда к ней больше не обращаться.

Женщина из диспетчерской Эресуннского моста сразу же узнала его голос и спросила, как идет дело и нашли ли они убийцу. Фабиан уклончиво ответил, что расследование продвигается, и что они делают все, что в их силах, чтобы как можно быстрее раскрыть преступление.

– Да, понимаю, дорогой мой. Ты дал подписку о неразглашении, так что тебе нельзя раскрывать оперативно-технические детали, – сказала женщина с тягучим южно-шведским говором. – Но ведь это он сидит рядом на пассажирском сиденье? Правда?

– Ты наверняка понимаешь, что я не могу рассказать все, что мы знаем, – ответил он, надеясь, что этого достаточно.

Ему по-прежнему была нужна ее помощь, и он не хотел быть невежливым.

– Считаю это утвердительным ответом. Но тебе не стоит беспокоиться, я не сделаю заявления в газете. Во всяком случае, пока.

Фабиан решил, что надо внушить ей ощущение причастности.

– А я и не беспокоюсь. Ты сама все понимаешь, и мы не хотим, чтобы преступник узнал столько, сколько знаем мы. Ясно?

– Ясно.

– И именно потому, что ты уже в курсе дела, мне нужна твоя помощь еще кое с чем.

– Вот как!

– Ты не могла бы выяснить номер кредитной карточки, которой он расплачивался?

Женщина ответила не сразу:

– Ты же знаешь, что мы не имеем права сообщать такие сведения без разрешения прокурора.

А она не дура, подумал Фабиан. Проблема заключалась в том, что на прокурора не было времени.

– Но только ради тебя, Фабиан Риск, мой маленький Валландер, я сделаю исключение. При одном условии.

– Каком?

– Что в следующий раз, когда ты окажешься в наших краях, ты зайдешь ко мне.

Вставив наушник от мобильного в одно ухо, Фабиан нашел мини-кухню, где стоял большой кофейный автомат с длинным рядом кнопок – выбор был большой. Он нажал на кнопку капучино и услышал, как автомат заработал. В трубке тем временем шли гудки. Она видит, что он звонит, в этом он не сомневался. Наверняка она сейчас сидит с мобильником в руке и смотрит на экран.

– Как ты смеешь мне звонить?

Фабиан растерялся и не нашел, что ответить.

– Але? Ты думаешь, я не понимаю, что это ты? Какого черта…

– Нива, я не хотел…

– Между нами все кончено. Ты что, уже забыл это?

– Нет, не забыл, но я звоню не поэтому.

– Нет, ты, наверное, звонишь, чтобы рассказать, какой счастливой семейной ячейкой вы стали, когда покинули поле битвы и эмигрировали в Сконе?

– Я звоню, потому что мне нужна твоя помощь в расследовании одного дела, и время не терпит, – сказал Фабиан. Ее молчание он расценил как согласие. Она успокоилась. – Я расследую убийство своего старого школьного приятеля. Ты наверняка читала об этом в газетах. Учитель труда, которому отпилили руки.

– Конечно, читала. Так поступают у вас в Сконе. Значит, это твой старый школьный приятель?

– На самом деле, не такой уж и приятель. Мы учились в одном классе, и мне надо выяснить, какие покупки он совершил по карточке 22 июня.

– Пошли мне смс с номером карточки, и я тебе отвечу.

– О’кей. Спасибо тебе. Прекрасно. И чтоб ты знала: я совсем не хотел…

– А в целом как оно?

– Ничего. Мы только что переехали, так что пока все вверх дном. Такое ощущение… Все будет хорошо. А как ты?

– Как обычно, страшно одиноко. Психотерапевт говорит, что должно пройти время.

– Тебе скоро станет легче, вот увидишь. Теперь, когда я переехал, весь Стокгольм твой.

– Как это может помочь, когда ты продолжаешь мне звонить?

Фабиан собрался ответить, но не успел. Она положила трубку. Он взял чашку с капучино, сделал глоток и вылил кофе в раковину.

7

– Папа, а ты знаешь, что мы делали? – закричала Матильда и бросилась к Фабиану, который входил в дверь. – Мы купались! Огромные волны и страшно холодно! Завтра мы опять пойдем на пляж, и мама обещала купить мне новый купальник! – Дочка прыгнула в его объятия. – Давай с нами. Пожалуйста.

– Даже не знаю. А что если я замерзну? – Он вошел в кухню, держа на руках Матильду.

– Папа, ну пожалуйста. Пожалуйста.

Фабиан подошел к Соне, которая накрывала стол к ужину, и поцеловал ее.

– Все готово, – сказала она с улыбкой. – Как дела? Закончил то, что должен был? – Жена сняла фартук и встретилась с ним взглядом.

– Любимая, это…

– О’кей, понимаю. Забудь, что я тебя спрашивала. Забудь, что вообще-то у тебя отпуск.

– Любимая…

– Больше мы об этом не говорим. Сходи лучше за Тео.

– Конечно, а где он?

– В своей комнате.

– Он весь день там просидел, – сказала Матильда.

– Он не ходил купаться?

– Нет, он надеялся, что ты пойдешь с ним и поможешь ему купить маску и трубку, – ответила Соня.

– Папа, обещай, что завтра пойдешь с нами. Пожалуйста, обещай.

– Хорошо, обещаю. Буду стараться изо всех…

– Ну и дурак, – Матильда высвободилась из его объятий.

Фабиан направился к лестнице, но тут зазвонил телефон.

– Уже подключили?

– Наверное, – Соня подошла к телефону и взяла трубку. – Да, это Соня Риск… Понятно. Да, он дома. Это тебя.

По коротким репликам Фабиан сразу же понял, кто звонит. Ах ты, змея подколодная, подумал он, взял трубку и перешел в гостиную.

– Фабиан Риск слушает, – сказал он официальным тоном.

– Привет, милый, – отозвалась Нива на другом конце провода. – Решила позвонить тебе домой по городскому, чтобы не вызывать подозрений. Мы же не будем с тобой секретничать?

– Нет, конечно, не будем, – Фабиан пожал плечами и посмотрел на Соню. – Что-нибудь выяснила?

– Как всегда, рвешься в бой. Честно говоря, не понимаю, как Соня это выдерживает. Когда, наконец, ее терпение лопнет и все будет кончено?

– Нива, мы как раз собирались есть.

– Как мило. Заправка в Леллинге в 22:22, 739 датских монет. Кроме приграничного магазина «Bordershop» в Путтгардене, где он накупил пива на целый Октоберфест.

– Хорошо, спасибо тебе за помощь.

– Не за что.

Фабиан положил трубку и сел за стол. Соня, естественно, недоумевала. С полным правом.

Но ей придется подождать.

Подождать, пока он снова не вернется домой.

Часы уже показывали начало одиннадцатого, когда Фабиан вышел из дома, завел машину и выскользнул в темноту. Заправка в Леллинге находилась на одном расстоянии с Кеге, в нескольких милях от Копенгагена, и он рассчитывал быть там около полуночи.

Хотя Теодор отказался открывать дверь своей комнаты, а Матильда все еще злилась на него, не говоря уже о Соне, он решил не откладывать поездку на следующий день. Ему удалось выиграть немного времени, и он не может позволить себе потерять целую ночь.

Преступник никак не мог знать, где и сколько раз будет останавливаться Йорген. Но, должно быть, рассчитывал, что тот остановится хотя бы один раз на заправке. По словам Муландера, в баке «Шевы» было 88 литров 95-го бензина. Всего бак вмещает 120 литров, а это значит, что Йорген использовал 32 литра до того, как встретил свою судьбу в кабинете труда. Место, где он заправился, находится в 144 км от школы, считая мост. 32 литра на 144 км означает, что полностью заправленная «Шева» расходовала 2,2 литра каждые десять километров, что представляется вполне правдоподобным, и в свою очередь означает, что машина никуда не заезжала без надобности и ехала прямой дорогой до кабинета труда.

Йорген Польссон использовал свою карточку в Дании один-единственный раз. В 22:22 он заплатил 739 датских крон, что соответствует примерно 75 литрам бензина. Исходя из того, что он выехал из Эдокры с полным баком и заправился только в Леллинге спустя 380 километров, 75 литров вполне подходят. Через 56 минут, в 23:18, он доехал до пункта оплаты в Лернаккене. Отрезок пути, который можно проделать максимум за 40 минут. Это означает, что он провел на заправке 15-20 минут, прежде чем отправиться дальше.

Теперь уже с попутчиком.

Мужчина в будке вернул Фабиану карточку, и перед ним поднялся шлагбаум. Он нажал на газ и доверился автоматической коробке передач, слушая по радио одну из своих любимых композиций. Он прибавил громкость, и голос Кейт Буш заполнил весь салон.

По мосту он ехал в первый раз. С высоты открывался почти магический вид. В свете полумесяца небо переливалось темно-синими и золотыми красками, а далеко внизу простиралась гигантская зеркальная гладь спокойной воды Эресунна.

8

Гленн Гранквист сел за кухонный стол, отвернул крышку стеклянной банки и посмотрел на кусочки сельди, плавающие в мутном рассоле. Банка осталась со времен их совместной жизни с Анки. Сам же он сельдь не любил. В составе было что-то не то, и поэтому ему приходилось глотать все целиком и запивать холодным пивом, чтобы еда не пошла обратно.