Пока настоящая мама спит

Глава 4. Патронаж

Нора не разбудила мужа.

Она лежала с открытым блокнотом, пока свет фонаря за окном не погас. Дэниел дышал ровно. Несколько раз ей казалось, что он не спит: дыхание становилось слишком аккуратным, как у человека, который притворяется. Потом он громко сглатывал и переворачивался на другой бок.

В четыре утра заплакал Оуэн. Нора поднялась раньше, чем Дэниел успел пошевелиться.

Детская была пуста. Кресло стояло ровно, обе тапочки — под кроваткой. На полке между справочниками тихо светился фотоаппарат.

Карта заполнилась. Запись остановилась.

Нора не стала смотреть её с ребёнком на руках. Забрала аппарат и прижала к себе так, словно это был ещё один младенец.

Телефон завибрировал, когда она возвращалась в спальню.

От Рут пришло несколько сообщений сразу.

«Я только увидела».

«Ты сейчас в безопасности?»

«Я позвоню утром. Если нужна помощь раньше, напиши адрес, я вызову к тебе».

И последнее:

«Нора, почему на выписке другая дата?»

Она остановилась в коридоре.

С экрана смотрели те же две смазанные цифры. Рут обвела их красным и увеличила. Под чёрным отпечатком проступал нижний контур ещё одной строки.

Нора стала печатать ответ.

В спальне зашуршало одеяло.

Она выключила экран.

Утром позвонили в дверь.

Дэниел ушёл открывать, даже не спросив, ждёт ли она кого-нибудь. Нора сидела в детской. На коленях лежал фотоаппарат, и на его маленьком экране застыли её собственные босые ноги.

Первые полчаса записи она уже просмотрела. На ней не было ничего необычного: Нора укладывала сына, заглядывала в объектив, придвигала один из справочников. Дэниел менял пакет в ведре для подгузников. Он видел полку, но к ней не подходил.

На сорок второй минуте по креслу прошла тень.

Нора перемотала назад. Тень принадлежала человеку за пределами кадра. Видны были плечо и голова, вытянутые светом из коридора.

Потом кресло прогнулось под чьим-то весом.

В кадр никто не вошёл.

Снизу донёсся женский голос.

Нора нажала паузу и сунула камеру в карман халата.

На кухне стояла незнакомая женщина в синем дождевике. Сняв его, она аккуратно повесила мокрую ткань на спинку стула. Под дождевиком была обычная одежда — тёмные брюки, вязаный жилет. Из сумки выглядывал пластиковый контейнер.

— Нора? Здравствуйте. Я Лия Мерсер.

Женщина показала удостоверение. Нора успела прочитать имя и название районной службы. Потом Лия убрала карточку обратно.

— Я уже собиралась звонить. Нам передали, что после выписки визиты отменены. А вчера пришло уточнение, что вы всё-таки хотите осмотр.

Нора посмотрела на мужа.

Дэниел улыбнулся.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Ты же вчера спрашивала про врача.

Лия чуть подняла брови, но ничего не сказала.

Ей было около сорока. На переносице осталась красная полоска от очков. Один рукав жилета возле запястья распустился, и Лия, разговаривая, машинально заправляла нитку внутрь.

Норе захотелось схватить её за этот рукав.

— Можно я посмотрю Оуэна? А потом поговорим о вас.

— Конечно, — сказал Дэниел.

Лия всё ещё смотрела на Нору.

— Можно, — ответила та.

Они прошли в детскую. Дэниел принёс стул, затем остался в дверях. Лия вымыла руки, разложила на комоде свои вещи. Спросила про кормление, сон, подгузники. Нора отвечала подробно, иногда сбивалась и начинала заново.

Лия её не торопила.

— Можно снять шапочку?

Нора кивнула.

Красные точки на виске почти исчезли. Лия осторожно провела пальцем рядом с ними, спросила, когда Нора заметила след. Записала ответ.

Оуэн лежал на одеяле и смотрел на её лицо. Когда она наклонилась, его рот растянулся в улыбке.

Лия ответила ему.

— Здравствуй. Да, я тоже тебя вижу.

Нора услышала в этой фразе что-то странное и тут же поняла, что ищет странность во всём подряд.

Лия взвесила ребёнка. Посмотрела на дисплей, затем снова на мальчика. Проверила запись в своей папке.

— Какую дату рождения вам вписали в домашние документы?

— Десять дней назад.

Женщина подняла глаза.

— Простите?

Нора назвала число. Именно оно стояло в календаре телефона рядом с сердечком. Она помнила, как Дэниел показал эту запись по дороге домой.

Лия не стала ничего писать.

— Мне нужно свериться с нашей системой. Здесь, возможно, ошибка при передаче данных.

Дэниел отступил от косяка.

— У них там всё перепутано с самого начала. Я говорил с регистратурой.

Лия кивнула, но не повернулась к нему.

Нора смотрела на сына. Оуэн двигал ногами и пытался повернуться всем телом, следя за расстёгнутой лямкой сумки. Его ладонь сомкнулась вокруг Лииного пальца.

— Что не так? — спросила Нора.

— Сейчас я вижу ребёнка, которого нужно осмотреть и сопоставить с его документами. Я не хочу объяснять расхождения, пока не проверила их.

— Но они есть.

— Есть.

Дэниел кашлянул.

Лия завернула Оуэна и передала матери.

— Я побеседую с Норой наедине. Мы так делаем на домашних визитах.

Муж посмотрел на неё, затем на Нору.

— Конечно. Я буду внизу.

Он закрыл дверь. Лия подождала, пока скрипнет лестница.

— Вы хотели этот визит?

Нора кивнула.

— Я не знала, что он состоится. Но хотела.

— Хорошо. Скажите, что вас больше всего пугает сейчас.

Нора почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она не хотела плакать. Плач сделает историю длиннее. Придётся дышать, сморкаться, слушать утешения. А под дверью мог стоять Дэниел.

— Я видела женщину, — сказала она. — С моим лицом. Она держала моего ребёнка. Муж тоже её видел, а теперь говорит, что нет.

Лия не изменилась в лице.

— Когда это было?

— Вчера утром. Ещё я не помню, как писала некоторые вещи. И я не уверена, какой сегодня день.

— Такое случалось до родов?

— Нет.

— Сейчас вы что-то видите или слышите, чего, возможно, нет в комнате?

— Вас вижу.

Слова выскочили сами. Нора испугалась, что это прозвучало грубо.

Лия чуть подалась вперёд.

— Вы сомневаетесь, что я здесь?

Нора посмотрела на её рукав, на торчащую нитку.

— Иногда я во всём сомневаюсь.

Лия задала ещё несколько вопросов. Нора отвечала. Сказала про сон, про таблетки, которые не приняла, про отсутствующую защёлку. Когда речь зашла о страхе причинить кому-нибудь вред, она ответила сразу:

— Я боюсь, что его заберут. Я никому не хочу вредить.

— Я вас услышала. Нам нужно организовать очную оценку вашего состояния сегодня. И проверить документы Оуэна. Вы можете поехать со мной?

Нора так резко кивнула, что Лия придержала её за локоть.

— С сыном?

— Мы организуем помощь вам обоим.

— А если Дэниел не разрешит?

Лия убрала руку.

— Вам не нужно его разрешение, чтобы обратиться за помощью.

Нора впервые за утро глубоко вдохнула.

Потом достала фотоаппарат.

— Посмотрите ещё это. Только до того, как мы выйдем.

Лия придвинула стул. На дисплее снова появилось кресло.

Тень легла на подлокотник. Ткань сиденья продавилась.

Следующие несколько секунд ничего не происходило.

Потом из-за спинки кресла медленно поднялась рука.

Женская, с синяком на запястье.

Она легла на подлокотник. Лицо женщины оставалось за пределами кадра.

Лия наклонилась к экрану.

— Это когда записано?

— Вчера.

— Вы это монтировали?

— Нет.

На записи ладонь ощупала подлокотник. Пальцы сжались, как будто женщина пыталась подняться, но не могла найти опоры. Затем в кадр вошёл Дэниел.

Он присел перед креслом. Взял руку, поднёс к губам и что-то сказал.

Звук был слишком тихим.

Лия потянулась к кнопке громкости. Нора остановила её.

За дверью скрипнула доска.

Они обе повернули головы.

Ручка медленно опустилась.

Дверь открылась на ладонь. Дэниел заглянул в щель.

— Вам кофе?

— Спасибо, не нужно, — сказала Лия. — Мы сейчас спустимся. Нора поедет со мной на осмотр.

Муж посмотрел на фотоаппарат.

Потом на Оуэна.

— Конечно, — ответил он.

Нора вдруг поняла, что за всё утро он ни разу не спросил Лию, здоров ли его сын.

Глава 5. Возраст

В сумку Нора положила подгузники, запасной комбинезон, пелёнку и документы. Потом вынула документы, спрятала фотоаппарат на самое дно и снова накрыла его папкой.

Дэниел наблюдал с порога.

— Возьми зарядку.

Нора огляделась. Муж подал ей провод. Тот самый, который всегда лежал с её стороны кровати, свернувшись в пыльный узел.

Рядом на тумбочке стояла чашка с нетронутым чаем.

Вчера вечером он держал пустую.

Нора посмотрела на чашку. Дэниел проследил за её взглядом.

— Я свежий сделал, — сказал он.

Она не стала спрашивать, почему на поверхности осталась тонкая холодная плёнка.

Лия ждала в прихожей. Оуэн уже лежал в автолюльке. Пока Нора одевалась, акушерка попросила Дэниела найти детскую медицинскую книжку. Он ушёл в кухню, долго перебирал какие-то бумаги и вернулся без неё.

— Всё должно быть в системе.

— Я свяжусь с вашим отделением, — ответила Лия. — Если найдёте книжку, пожалуйста, возьмите с собой.

— Я поеду следом.

Нора застегнула пальто. От усилия заболел живот, и она согнулась. Дэниел шагнул к ней.

— Подожди.

Он взял её левую руку.

Сначала Нора решила, что муж хочет помочь с рукавом. Потом его большой палец лёг на кольцо.

— Это давит. Давай снимем.

Он впервые предложил его снять.

Нора прижала ладонь к себе.

— Потом.

Лия подняла автолюльку.

— Кольцо действительно тесное. Покажем в приёмном отделении, там помогут безопасно его снять.

Дэниел посмотрел на неё.

— У нас есть ювелир.

— Сейчас важнее осмотр, — сказала Лия.

Нора открыла дверь сама.

Холод пробрался под пальто. На другой стороне улицы стоял зелёный фургон, за ним — крохотный красный автомобиль с наклейкой на заднем стекле. Лия открыла багажник, убрала сумку и занялась креплениями детского кресла.

Дэниел остался в дверях дома.

Нора оглянулась на окно детской.

За стеклом темнела комната. Кресло стояло спинкой к улице, виднелась только верхняя часть подголовника.

Над ним медленно поднялась ладонь.

Четыре пальца. Большой был поджат к середине ладони.

Нора шагнула обратно к калитке.

Рука исчезла.

— Что такое? — спросила Лия.

— Там кто-то есть.

Акушерка посмотрела на окно. Дэниел обернулся, поднял голову, затем снова посмотрел на жену.

Он ничего не сказал.

Нора стояла, вцепившись в ремень сумки. Ей хотелось броситься в дом. Открыть детскую, обойти кресло и увидеть, кто прячется за ним. Взять Лию за руку и потащить за собой, чтобы кто-то наконец посмотрел в нужную сторону вовремя.

Из машины послышалось сердитое кряхтение Оуэна.

Нора разжала пальцы.

— Поехали.

Она села рядом с сыном. Лия спросила, можно ли ей позвонить коллегам по дороге. Нора кивнула. Акушерка говорила без громкой связи, короткими фразами, не произнося при этом ничего, что Норе пришлось бы опровергать.

Машина тронулась.

Дэниел продолжал стоять на крыльце.

Через два квартала Нора поняла, что впервые за много дней не чувствует запаха их дома. Порошок для детского белья. Старое дерево лестницы. Чуть кисловатый воздух спальни. Она не замечала, что этот запах был на ней постоянно, пока его не перебили мокрые сиденья Лииной машины и дешёвый освежитель с нарисованной сосной.

— Вам не холодно? — спросила Лия.

— Нет.

Нора дотронулась до щеки Оуэна. Сын повернулся к пальцу.

— Вы видели запись, — сказала она.

— Да.

— Это было там?

Лия посмотрела на неё в зеркало.

— Я видела на экране то же, что и вы. Я не знаю, как это объяснить. Запись нужно сохранить.

Нора прикрыла глаза.

Этой фразы оказалось достаточно. Ничего не объяснили, ничего не обещали. Просто не заставили сомневаться в том, что произошло несколько минут назад.

У медицинского центра стояли два такси. Женщина в тапочках курила у закрытого служебного входа, прикрыв огонёк ладонью. Заметив детскую люльку, отвернулась и спрятала сигарету за спину.

Лия провела Нору через стеклянные двери.

Внутри пахло кофе из автомата и влажными куртками. За стойкой регистрации кто-то спорил о парковке. Телевизор под потолком показывал утреннюю передачу без звука.

Нора поймала себя на том, что улыбается.

Здесь было слишком много людей, чтобы Дэниел мог говорить за всех.

Их проводили в маленький кабинет. Пришла врач с короткими седыми волосами, представилась доктором Шоу. Лия осталась, получив согласие Норы. Оуэна положили в прозрачную больничную люльку рядом с кушеткой.

Сначала врач говорила с ней. Потом осмотрела и попросила разрешения связаться с родильным отделением и детской службой.

— Вы можете звонить кому угодно, — сказала Нора. — Только не моему мужу раньше, чем скажете мне.

Доктор Шоу посмотрела на Лию.

— Договорились.

Нора произнесла название клиники. Врач записала его без видимого удивления. Потом спросила дату рождения сына.

Нора ответила и сама услышала, как неуверенно это прозвучало.

— Какую дату вы сегодня считаете текущей?

Она показала телефон.

Доктор Шоу взяла его, спросив разрешения. Открыла настройки. Несколько раз коснулась экрана.

— Автоматическое определение даты отключено.

— Я не отключала.

Врач не стала спорить. Положила телефон на стол экраном вверх и придвинула к нему собственный.

Разница составила почти два месяца.

Нора смотрела на цифры.

— У вас ошибка.

Доктор Шоу развернула к ней монитор. В углу экрана стояла та же дата.

Из приёмной доносилось раздражённое:

— Я приехал до восьми, у вас на знаке написано до восьми!

Кто-то засмеялся. Щёлкнул принтер.

Нора взяла свой телефон. Её руки стали неловкими, палец не попадал в нужную строку. Она пыталась открыть фотографию из клиники. Оуэн в шапочке с утятами. Ещё одну: Дэниел держит сына у машины. Дата под снимками соответствовала её календарю.

— Посмотрите.

Доктор Шоу посмотрела.

— Фотографии могут содержать неверную дату, если устройство настроено вручную. Мы сейчас проверяем независимые сведения.

— Я была беременна две недели назад.

Врач пододвинула стул ближе.

— Я понимаю, что для вас это именно так.

Нора сжала телефон. Ей захотелось разбить его о край стола. Увидеть, как белый экран треснет и погаснет. Она испугалась этой вспышки и положила аппарат рядом с папкой.

— Я что, потеряла два месяца?

Доктор Шоу не ответила сразу.

— Сначала мы удостоверимся в датах. Потом будем разбираться, что с вами происходило.

Лия села рядом. Не обняла, не погладила по голове. Просто придвинула коробку салфеток так, чтобы Нора могла взять её сама.

Из люльки раздалось хлюпанье. Оуэн проснулся, смотрел на край одеяла и шевелил губами.

Нора наклонилась к нему.

Сын заметил её лицо, замер и улыбнулся. Широко, осмысленно. Так, как будто уже делал это прежде и ждал ответа.

Она не знала этой улыбки.

Не знала, когда он научился следить глазами за лицом. Не помнила, как его щёки стали круглее, как одежда, привезённая из клиники, оказалась тесной. На нём уже был другой комбинезон. Она надевала его сегодня утром и ни о чём не задумалась.

За эти недели её сын успел измениться.

А она даже не знала, что недели были.

Телефон Лии завибрировал. Акушерка посмотрела на экран и вышла в коридор.

Вернувшись, она закрыла за собой дверь.

— Регистратура родильного отделения подтвердила запись, — сказала она врачу.

Доктор Шоу кивнула.

— Нора, Оуэн родился двенадцатого сентября. Сегодня шестнадцатое ноября.

Нора держала ладонь на краю люльки.

За спиной кто-то двигался, предлагал воды. Она слышала отдельные слова. «Остаться». «Поддержка». «Безопасность».

Потом её собственный голос произнёс:

— Где я была?

И никто не ответил.

Глава 6. Чужой отдых

К полудню Нора рассказала свою историю четырём людям.

Доктору Шоу. Ещё одному врачу, который говорил с ней о сне и памяти. Женщине из службы защиты взрослых. Наконец — полицейскому, которого вызвали после того, как Нора показала переписку и попросила зафиксировать возможную подделку документов.

Каждый раз история становилась короче.

Сначала Нора начинала с родов и подробно описывала кресло. Потом стала говорить, что не помнит два месяца своей жизни, что муж давал ей бумаги с неверной датой и что дома ей страшно.

О записи она всё-таки рассказывала. Но после этого собеседники смотрели на неё иначе. Не обязательно плохо. Осторожнее. Словно она только что передала им предмет, который мог оказаться либо драгоценностью, либо разорвавшейся батарейкой.

Полицейского звали Томас Рид. Он был молод и очень старался не показывать, что молод. Записал модель камеры, спросил, готова ли Нора предоставить файл для изучения, и объяснил, что её рассказ нужно проверять.

Она согласилась передать копию, сохранив карту. Лия помогла попросить для этого сотрудника, который умел обращаться с файлами. Всё происходило буднично и долго. Норе это нравилось. Чем больше людей видели камеру, тем труднее было потом сказать, что никакой камеры не существовало.

Рид спросил, были ли у мужа её пароли.

— Да.

— Были ли случаи, когда он представлялся вами?

Нора показала сообщения Рут.

Полицейский попросил связаться с подругой. Нора позвонила с телефона Лии, и Рут ответила на втором гудке.

— Нора?

Она услышала своё имя и заплакала.

Рут не спрашивала, что случилось с ребёнком, не говорила, что давно предупреждала её насчёт Дэниела. Просто ждала. Потом сообщила, что купит билет на ближайший поезд и приедет вечером.

— Это не обязательно, — сказала Нора автоматически.

— Обязательно. Скинь мне, где ты.

— Я не со своего телефона.

— Тогда передай тому, с чьего звонишь.

Нора отдала аппарат Лии.

Пока они разговаривали, она смотрела на сына. После кормления Оуэн заснул у неё на руках. Казался совершенно довольным. Ему было всё равно, знает ли мать дату. В этом было что-то успокаивающее и одновременно невыносимое.

Она погладила его бровь ногтем мизинца.

Кольцо задело ткань пелёнки. На краю осталась золотая пыль.

Нора повернула руку.

Утром ободок был гладким снаружи. Сейчас по нему тянулась тончайшая линия, почти шов. У основания пальца темнела маленькая точка.

Она показала её доктору Шоу. Та проверила кожу и позвала сотрудника, который помогал с застрявшими кольцами. Пришёл мужчина с небольшим инструментом, представился Сэмом и спросил, не жалко ли Норе украшение.

— Разрежьте, — ответила она.

Сэм подложил под кольцо тонкую защитную пластинку. Нора отвернулась к Оуэну.

— Стойте, — сказал мужчина.

Она посмотрела на него.

Он взял лупу, которую принёс вместе с инструментом.

— Оно открывается. Здесь шарнир.