Смена. Военный дневник подполковника Джордже Аничича

Воскресенье, 04.04.1999

С 06.00 до 12.00 я был на дежурстве. В 9.30 мы получили команду о снятии с готовности, и сразу начали перевод техники в транспортное положение. Прошедшей ночью смена Дани работала по двум целям. Групповая цель на дальности 15 километров и одиночная на дальности 8 километров. Искали 2–3 раза, но не обнаружили. Нужно разобраться, почему. Оператор П-18 сержант Любенкович наблюдал их на экране РЛС, а майор Дотлич и капитан Голубович говорят, что на экране СНР цель была очень маленькая, как точка. Разве возможны такие большие потери сигнала в кабеле? Любенковичу необходимо выделить в помощь ещё одного человека.

Ночью Дани вместо себя на дежурство послал майора Дотлича, помощника командира по тылу. Поведение Дани стало другим, он изменился.

Вчера, когда я был у управляющего кооперативом Жики, он мне рассказал о том, что Дани говорил ему, что на днях станет полковником. Так вот оно что! Поэтому и изменение в поведении. Новому знакомому он сообщил новость, а от своих ближайших соратников скрывает. В чём причина? Случайность? Может быть. Наиболее вероятно это потому, что он человек генерала Биги. Наверное, Бига рассказал ему об этом, когда приезжала русская делегация.

При переводе СНР операторы Тиосавлевич и Волф отключили все кабели, кроме кабеля передатчика команд. При опускании антенны УНВ опорной осью повредили кабель. Сержант Тиославльевич с несколькими солдатами должен отправиться в Яково за резервным кабелем. А майор Дотлич с водителем Лукичем на „Ниве“ отправились к подполковнику Джевичу, чтобы снять кабель с резервного фонда.

Майор Янко Алексич из штаба Бригады сообщил, что приедет в наш дивизион, чтобы посмотреть на повреждение. Ночью, когда я вернулся с техники, у нас была милиция. Обсуждали, как действовать при налёте авиации, мероприятия по сохранению скрытности дивизиона и организацию прочёсывания местности по поиску радиомаячков НАТО.

По возвращении в лагерь около 11.30, на кровати я обнаружил две сумки, наполненные нижним бельём. Это местные жители собрали деньги и купили для армии. Акцию организовала младшая дочь Жики. Нас исключительно хорошо принимали. Старший сержант 1 класса Милан Барвалац принёс паёк сигарет за последние шесть дней – каждому по три пачки.

Разговаривал по телефону с Данкой. Она мне сообщила: „Сегодня ночью разбили теплоцентр в Блоке 70а Белграда, а значит и резервуары с топливом. Это было ужасно. У кого не были открыты дверь или окна, побило стёкла.

Поручик Црнобрня передал мне сообщение, что Дотлич должен связаться с Терзичем по поводу суточных для расчёта за 24–31 марта. Я дал номер телефона Терзича курьеру солдату Косте, когда он вернулся от подполковника Джевича.

В дивизион прибыл доброволец Йовица Йовичин из Румы. Дани написал подтверждение, что мы в нём нуждаемся, и сказал, что он должен обратиться в военкомат Сремской Митровици или Румы с просьбой о распределении к нам.

Утром около 6.30 мне позвонил Дани и сказал, чтобы я сообщил полковнику Станковичу о НАТО-вском радиомаяке, который нашли рядом с нашей позицией. Станкович потребовал, чтобы с ним связался Дани. Я передал это Дани, и они, наверное, созвонились.

Послал сообщение на пейджер Пошарацу, чтобы он поехал в Огар и забрал кабели.

Живан Йованович из деревни Буджановци видел старт и падение какой-то ракеты. Надо послать кого-то из ракетчиков и посмотреть номер ракеты. По возвращении из разведки около 12.15 Дани сказал, что ракета почти целая. По пути он встретил майора Поповича из 250 бригады ПВО. Устно он передал распоряжение: „Идёте обратно в район деревни Прхово“.

Я приказал командиру батареи наведения ракет впредь держать под контролем действия личного состава и не допускать ошибок, связанных с человеческим фактором.

Технику в боевое положение в районе деревни Прхово мы перевели около 20.00. На дежурстве до 24.00 осталась боевая смена Дани. Техника исправна. В помощь нам на РЛС П-18 назначены майор Попович и капитан Вучкович. Нас известили о начале налёта крылатых ракет и самолётов. Сообщили, что в воздухе примерно 50–60 крылатых ракет. Это вряд ли. Предполагаю, что любой сигнал шума на экране они воспринимают как крылатую ракету.

Понедельник, 05.04.1999

С 0.00 до 8.00 я на дежурстве со своей сменой. В 1.00 Станкович приказал поднять высокое напряжение на передатчике команд и быть в готовности, потому что запущены крылатые ракеты. В 2.00 начался массированный налёт авиации. Неразумно снова работать на прежней позиции. А накануне смена Дани около 45 секунд искала крылатые ракеты и вертолёты. Ничего не нашли. Когда кто-нибудь там, наверху, на командном пункте Бригады поймёт, что на нижней границе системы невозможно обнаружить цель, которая летит на высоте 100 метров? Что делают „Праги“, „Бофорсы“, „Стрелы“ на пути полёта крылатых ракет, которые летят над руслами рек, вдоль шоссе, над железными дорогами? Дани сказал, что из-за этого тоже поругался со Станковичем. Мы себя обнаруживаем.

Они знали, что мы находимся здесь, и одно время около зоны поражения на дальности 20–22 километров находилось около десятка целей на разных азимутах. Мы реагировали спокойно. Мы ждали, пока кто-то войдёт в зону поражения. Они выманивали нас, как рыба дёргает поплавок, и ждали, когда мы себя обнаружим излучением СНР. На большой дальности (30–35 километров) появилась отметка новой цели. Пусковые установки в постоянной готовности и есть опасность остаться без ракет.

В какой-то момент имитатор излучения нам сильно помог отпугнуть две цели, пока мы были нацелены на две другие. С противоположного направления появилась ещё одна цель и, пока мы разворачивали антенну, успела уйти. Обнаруженные цели находятся на высоте от 5 до 8 километров, а наблюдатели сообщили, что над позицией прошло 5–6 самолётов на большой высоте. При массированном налёте невозможно одновременно работать по целям на разных высотах. Ситуация была крайне серьёзная и тяжёлая. В кабине царила тишина. Понимая нашу ситуацию, полковник Станкович приказал: если они попытаются пройти, сосредоточиться на одном и стрелять независимо от того, есть захват или нет. Мы попробовали три или четыре раза по 10 секунд обнаружить цель, но не удалось. Эту ночную смену надо запомнить по сложности и напряжённости.

Около 4.00 пропала связь с командным пунктом Бригады. Был очень пронзительный звук, как будто непрерывно звонит телефон.

Я узнал, что мой однокашник Джорджевич стрелял около 2.30, а через 20–30 минут после этого натиск авиации ослаб, и она ушла. Это мне рассказал Црнобрня, когда приходил ко мне в лагерь в Шимановцах около 9.00. Он рассказал и то, что Джокича обнаружили и обстреляли, есть трое раненых и погиб капитан Тепавац. Я с ним не был знаком. Это, видимо, первый погибший офицер из 250 бригады ПВО. Слава герою! На его месте могла оказаться и моя смена. Слава Богу, что у нас нет потерь.

Около 7.00 я разговаривал с полковником Паульевичем, который был прислан к нам в помощь Бригадой. Попросил его передать демагогам на командном пункте Бригады, что нет никакого смысла в том, что мы пытаемся обнаружить вертолёты и крылатые ракеты. Пусть применяют сухопутные войска, чтобы закрыть направления „Иглами“, „Стрелами“, „Бофорсами“ и другими лёгким средствами вооружения. Найдите способы, чтобы определить возможные направления полёта крылатых ракет по высоте и глубине проникновения. Расставьте орудия и все другие малые средства, а нам дайте воевать с авиацией. Пусть все демагоги, которые думают, что они что-то могут, приходят, садятся и ведут поиск, пусть делают, как знают и умеют. Никто из штаба Бригады до сих пор не пришёл в дивизион, где стреляют и убивают. Единственный офицер, который прибыл в дивизион своего однокашника подполковника Носкова, был подполковник Гойко Вучич.

Около 16.30 на огневую позицию прибыл мой приятель Пера Банга, который после демобилизации живёт в Прхове. Там живут его родители. Пригласил меня в гости, обещал приготовить в казане хороший гуляш. Я поблагодарил его, но сказал, что это невозможно.

Разговаривал с Данкой. Она спокойна. Привыкает к войне. Я рад, что у неё больше нет паники. Сменила место работы. Теперь работает через день. Очень хочется попить с ней кофе. Я похудел. Это понятно по дырочкам в ремне.

Около 17.00 приехала милиция, чтобы им дали офицера или сержанта для совместного осмотра ракеты, которую нашли около деревни Михальевац. Она наполовину вошла в землю и не взорвалась. Я отправил их к Дани в Шимановци, чтобы кто-то из ракетной батареи пошёл с ними. Моё дежурство сегодня с 18.00 до 24.00.

Около 17.30 прибыли подполковники Байич, Коман и майор Станчич для того, чтобы установить камеру ТОС на СНР. Она обеспечивает видимость в течение полутора часов после захода солнца и столько же перед восходом. Объяснили нам возможный диапазон использования по освещённости. Офицеры поцеловали меня и сказали: „Браво, командир, ты вошёл в историю. Ты сломал им рынок сбыта. С Саудовской Аравией был контракт на поставку 40 самолётов“. Байичу я сказал, что нужно как можно быстрее сделать дистанционное управление имитатором излучения. Это очень важно для оперативности боевой работы и безопасности личного состава. Сейчас оператор сидит в укрытии и по команде об изменении азимута излучения должен бежать к имитатору и после разворота на нужный азимут снова бежать в траншею, и только после этого включать излучение. Траншея на расстоянии 100 метров. Это примитивно. Есть возможность действовать по-другому, более эффективно: когда офицер наведения поворачивает антенну СНР – синхронно поворачивается и имитатор. Очень просто и дёшево. Годами не вкладывали в армию. А все хотят успеха. Чем? Рогаткой?! Как будто наше командование не знает, чем и как мы воюем.

Поручик Црнобрня рассказал, что узнал как погиб капитан (или капитан 1 класса) Тепавац из Обреноваца. Оказалось, что не были закреплены аппаратные блоки в кабине, и при попадании противорадарной ракеты в СНР от взрыва вылетел блок и убил его. У нас в станции все блоки закрепил и проверил сержант Зденко Волф.

На огневой позиции должен быть запас ракет из расчёта по четыре на каждую пусковую. Не должно быть такого, чтобы у нас не оказалось ракет для стрельбы. Командир ракетной батареи Роксандич об этом не подумал.

В 19.25 Црнобрня задержал гражданское лицо – спортсмена Теодора Райича из Раковици, который совершал тренировочную пробежку, члена сборной Югославии по карате.

Около 19.50 Бойич закончил установку, настройку и фокусировку камеры ТОС. Видимость хорошая.

С 20.00 до 24.00 находимся в готовности № 1, практически до конца дежурства. На экране РЛС я наблюдал оргии авиации НАТО над Нови-Садом. Я вспоминал любимый город. Я вспомнил, как прошлым летом пил кофе с Данкой в пешеходном оазисе в прекрасной обстановке. Но в это время на дальности 22 километра появилась цель. В зону не входила. Все средства в готовности. Ракеты на подготовке. Адреналин прибывает, но сердце бьётся ровно. Нервы уже достаточно натренированы. Офицер наведения капитан 1 класса Муминович и сержант Тиосавлевич признались, что предыдущей ночью у них был стресс. Тиосавлевич сказал, что когда вчера он посмотрел на мой экран и увидел, сколько целей вокруг нас, ему стало дурно. Он повернулся к своему экрану и больше не осмелился смотреть на мой. Тепавац позвонил и сказал, что рядом с нами прошёл один самолёт. На экране РЛС я его не видел (он находился в мёртвой зоне).

После того, как я вчера сказал полковнику Паульевичу, чтобы они больше не занимались ерундой, и что мы больше не будем искать радаром СНР крылатые ракеты и вертолёты, ситуация улучшилась. Они поняли, что это глупость, и невозможно нашими силами обнаруживать и обстреливать маловысотные цели.

По прибытии на дежурство Дани рассказал мне свой сон – что когда солдат Коста стал его будить, то он ему сказал, что я добровольно остаюсь на технике. И продолжил спать. Когда солдат его снова разбудил и сказали, что весь расчёт уже в автобусе и ждёт только его – он вскочил как ошпаренный. Поэтому смена задержалась на 10 минут. Я не упрекнул его за это, знаю, что все мы устали.

Прапорщик Илия Вучкович ночью на П-18, которая работает в интересах Бригады. На экране интенсивная электронная засветка – это были активные шумовые помехи. В сложных условиях он выдавал информацию.

Прапорщик Славко Варга работал на РЛС вместо Любенковича и хорошо с этим справился. Делает всё, как я приказал.

Я чувствую большое уважение и доверие моей смены. Выполняют любую мою команду. Они осознают, что мы одна команда. И понимают, что только хорошо обученная и слаженная команда может что-то сделать и сберечь себя. Удивительно, как человек в таких исключительных обстоятельствах сохраняет спокойствие, не имеет страха, и как все спокойно и хладнокровно принимают решения.

Вторник, 06.04.1999

День прибывает. Кто-то из смены поделился вслух размышлениями о том, как будет противно сегодня ночью на дежурстве с 00.00 до 6.00. Не обременяю себя этим.

Майор Дотлич и сержант Бугарин отправились в деревню Михальевац осмотреть и забрать ускоритель (первую ступень ракеты). После сравнения цифр мы поймём, наша это ракета или нет. Я приказал инженеру дивизиона майору Стоименову обеспечить электропитание П-18 от дизель-генератора СНР. После этого отключить ДЭС на П-18. Необходимо экономить топливо.

Поручик Николич дал своему отцу адрес и номер телефона, чтобы он навестил его. Обычно к нам приезжают родственники, а не мы к ним. Родственные связи становятся более тёплыми. Я это замечаю.

Вижу, как просыпается природа. Прекрасное утро. Зацветает слива. Как красиво весной. К чёрту войну и глупости этого мира.

Данка сегодня на работе. Не знаю её рабочего телефона. Позвоню к вечеру. Мне спокойнее, когда её слышу. Захотелось её увидеть. Четырнадцатый день войны. У старшего сержанта Малетича есть резервист, симпатичный мальчик, Славиша Павлович. „Если война продлится ещё месяц – трахну Славиша“, – пошутил Малетич. Общий смех на местах.

В „Новостях“ увидел подтверждение гибели капитана Тепаваца. Очень его жаль.

Данка вчера сказала, что ей не выдали талоны на топливо. Я разозлился. Буду звонить Ковачевичу в полицию и решать эту проблему. Я знаю, что он переживает о старых родителях. Мы защитили честь страны и принесли ей славу. Мы нанесли пощёчину НАТО на глазах всего мира, а наша система не решает вопрос обеспечения меня топливом по талонам. Я разочарован тем, что все пренебрегают проблемами наших родственников.

В 11.30 Стоименов мне сообщил, что обеспечил распределение электропитания на П-18 от дизель-генератора СНР. Дополнительно подключена пусковая установка на западном направлении с двумя ракетами. Теперь у нас много ракет, вооружённость ракетной батареи составляет 75 %.

Мне позвонил Ковачевич из отдела полиции Печинци и сказал, что привезёт мне или топливо, или талоны на 40 литров для Данки.

Я поехал разведать местность для позиции в районе деревни Карловчич и нашёл очень подходящее место. Нашёл инженерное подразделение, которым командовал подполковник Никола Станисавлевич. Осмотрели с ним позицию. Я подробно ему объяснил и нарисовал, какое требуется инженерное оборудование и защитные насыпи.

Заехал к родителям Данки – Милану и Наде, чей дом находится на выезде из деревни. Я у них помылся и вздремнул час-полтора. Встретил Симу, полковника на пенсии. Он расцеловал меня и поздравил с успехами.

Сегодня в ночь с 00.00 до 6.00 мне опять на дежурство. Когда я проходил через Деч, небо светилось от трасс снарядов зенитных пушек 20/3. Стреляли, вероятно, по крылатым ракетам.

На левом сапоге у меня лопнул ремешок. Теперь он стал менее удобным.

В дивизионе сегодня был полковник Станкович, поэтому Дани пришёл на смену с опозданием на 45 минут. Дани мне сказал, что Станкович спросил его, почему я нервничаю. „Как не нервничать, если нам приказывают всякие глупости“, – ответил я.

Сегодня стало известно, как был поражён дивизион Джокича из Обреноваца. Они обнаружили групповую цель (2 самолёта) на дальности 30 километров и сопровождали их с интервалом 6–10 секунд. А кто-то другой со стороны выпустил по ним противорадарную ракету. Воевать по книге плохо. Противник хорошо знает наши возможности.

Сегодня в Югославию с визитом прибыл Селезнёв.

Среда, 07.04.1999

Я был на дежурстве с 00.00 до 8.00. За это время был нанесён удар по Нови-Саду. На командном пункте Бригады находился полковник Паульевич. Назначил нам сектор ответственности. Было очень приятно с ним работать. После дежурства я ушёл в лагерь и в 9.00 лёг спать. В 10.15 мне позвонил Дани и сказал, что поступил приказ: меняем дислокацию. Я приказал коменданту лагеря в Шимановцах прапорщику Жугичу отправить водителей с машинами на огневую позицию. А водителя Лукича отправил собрать личный состав. Прибыли они очень быстро. Когда расчёт был на месте, начали перевод техники. В это время с командного пункта Бригады поступила команда перейти в готовность № 1. Командир батареи Голубович задал им вопрос, как можно перейти в готовность № 1, если мы начали перевод техники в транспортное положение. Благоевич в ответ сказал: „Всё в порядке, продолжайте перевод техники“. Вероятно, в какой-то момент произошёл сбой передачи информации.

Перевод техники закончили очень быстро – в 12.15. Дани всё ещё находился на разведке местности для новой огневой позиции. Прапорщик Йович свернул имитатор излучения, а сержант Волф должен будет перевозить его на автомобиле.

В фирме „Термомонт“ в Шимановцах я взял 14 метров кабеля с разъёмами „папа-мама“ и отдал их командиру батареи капитану Голубовичу, чтобы он сделал удлинитель.

Во время нашего перевода техники дивизион подполковника Носкова находился в готовности № 1 и прикрывал нас.

Приехал Црнобрня, и мы беседовали в его машине. Он сообщил, что достанет бронежилеты для нашего дивизиона. По крайней мере, 10 штук для боевого расчёта на огневой позиции. Меня это обрадовало. Но с учётом того, что я не спал день и ночь, и ещё не буду спать день, в моей голове была неразбериха. Майор Стоименов и Армуш отправились в лесничество, чтобы взять ещё 50 брёвен. Мы направляемся в район деревни Попинци. Это наша пятая передислокация.

Врач дивизиона Джукич напомнил мне, что завтра я должен явиться к стоматологу в Печинцах.

Проблема с топливом – сломался бензовоз FAP. Нам нужен другой транспорт.

В 19.10 я доложил на командный пункт Бригады об окончании перевода техники в боевое положение. К этому времени мы замаскировали СНР и кабину распределения питания, установили вокруг брёвна для их защиты. Эту работу выполнял сержант Волф на „КрАЗе“. Я восхищён его профессиональной работой.

При расположении пусковых установок на новой позиции майор Роксандич установил их под углом 60 градусов. Это плохо. Резервисты начали возмущаться, когда я приказал прекратить работу. Один резервист сказал Роксандичу: „Отлично, майор. Знаешь ли ты свою работу?“ Я им заметил, что каждый человек может ошибаться и что майор сильно устал. Лучше ошибку устранить сейчас, чем остаться без головы потом. Они смотрели на меня молча, согласились со мной и начали перемещать пусковую установку на то место, которое я указал. При установке монитора камеры ТОС появилась проблема – кабель был без разъёма, поэтому было потеряно качество изображения.

Когда я сообщил Благоевичу на командный пункт о том, что мы расположились на огневой позиции Попинци, он выразил удивление: „Джордже, разве это возможно, что вы уже закончили? Молодцы“. Это была адекватная реакция, а не то что накануне. Вслед за курьером солдатом Костой я отправился в Шимановци для руководства обустройством лагеря. Поужинал и пообедал одновременно – ел фасоль. Это второй или третий раз, когда мы можем поесть все вместе. Майор Дотлич во время перевода техники привёз суточные. Это всем подняло настроение.

В 20.00 мы переведены в готовность № 1. Очередное дежурство. Техника снова работает, взгляд не отрывается от вращающейся линии на экране РЛС. Сколько это будет продолжаться? До 23.00 в небе было чисто, когда я заметил на экране 6 целей в секторе от 30 до 350 градусов на большой дальности. Как будто они прощупывали расположение объектов ПВО. По сравнению с прошлой эта ночь более спокойная. Услышали в новостях, что „Томагавками“ нанесли удар по зданию Генерального штаба. Последствия неизвестны.

Когда я брал бутылку с водой, то не заметил, что она открыта и сильно облился. Намочил всё – брюки, куртку, майку. Попросил солдата включить обогреватель.

В Брюсселе заседает НАТО. Признали большие потери авиации. У них уничтожено или повреждено около 36 самолётов.

Мне позвонил Црнобрня и поделился информацией, что в боевых действиях будут использовать диверсионные группы на вертолётах. В этот момент я подумал, что наш расчёт во время боевых действий не защищён, и по этому вопросу необходимо предпринять меры. Один расчёт „Стрела-2М“ я разместил на путепроводе шоссе. Поручик Стоянович со своим взводом обеспечил хорошую связь.

Я смотрю на свою боевую смену. Офицер наведения капитан 1 класса Муминович, операторы ручного сопровождения по Ф1 Волф и по Ф2 Тиосавлевич, у меня за спиной – помощник руководителя стрельбы майор Стоименов, командир ракетной батареи поручик Николич и записывающий солдат Давор Бложич. На энергосредствах старший сержант Малетич и солдат-резервист Славиша Павлович. На П-18 Любенкович. Замечательные ребята. Задремали. Я их не бужу. Прошлую ночь они дежурили, весь день передислокация и опять на дежурстве.

При проведении контроля функционирования выяснилось, что не работает привод по углу места. Неисправность устраняют Стоименов, Муминович и Тиосавлевич. Остальные отправляются в лагерь отдыхать. Но тыловики не сделали свою работу. Оказалось, что расчёту негде спать. Я разозлился. Утром буду решать эту проблему. Когда расчёт приходит в лагерь, всё должно быть уже подготовлено.

Четверг, 08.04.1999

В 7.00 меня разбудил майор Борис Стоименов. Он хочет до дежурства сходить на почту в деревню и отправить жене деньги, которые вчера получил. Оказалось, что почта не работает. Кто-то из местных жителей объяснил нам, где можно найти почтальона. Он владелец частного магазина. Борис дал ему адрес и деньги. Он хотел съесть бурек (слоёный пирог – Прим. перев.) и йогурт. Очень любит йогурт. Но его здесь нет. Возвращаемся в лагерь. Стоименов с боевой сменой уходит на огневую позицию, а смена Дани возвращается в лагерь. Сам Дани остался на позиции дожидаться меня.

Вчера мы договорились, что до моего возвращения от стоматолога на дежурстве будет только Борис. Наверное, Дани забыл об этом. Я отправляюсь на огневую позицию. Там мы договариваемся, что остаётся Борис. Обсудили, как организовать хорошие бытовые условия в лагере. Расчёт после дежурства должен прийти в подготовленный лагерь и не искать место, где спать. Нужно привлечь прапорщика Седлака. Дани возвращается в лагерь, а я иду к доктору Джукичу, чтобы он мне сообщил время и место моего визита к стоматологу. Нужно из зуба удалить лекарство, которое было введено, чтобы убить нерв в верхней правой „пятёрке“. Застал его за завтраком в доме, в котором он разместился. Хозяева пригласили позавтракать вместе с ними. Я из вежливости согласился. На завтрак была ветчина, варёные яйца и сыр.

Еду в Печинци. По пути у сапожника Цвеи привёл в порядок кобуру, которая вся распоролась, и застёжку левого сапога. У него не было подходящих запасных застёжек, и он поставил одну металлическую серую, а другую белую. В шутку сказал: „От сглаза“. Иду в отдел полиции, чтобы у Ковачевича получить талоны на топливо для Данки. Обеспечил 20-ю литрами бензина. Пока пили кофе, он пытался подобрать мне сапоги. Но моего размера не оказалось.

Я пошёл в лазарет к стоматологу. На лестнице я почувствовал вибрацию пейджера. Пришло сообщение от Данки. Спрашивает, получил ли я вчера сообщение. Я ответил, что не получал. „Как?“, – удивилась она. После зубных дел связываюсь с Данкой. Сказал, что у меня есть дела в Карловчиче и могу заскочить к её родителям.