Онтологически человек: Битва деревьев

Редактор Татьяна Агеева

Дизайнер обложки Ксения Погорелова

© Марина Аницкая, 2023

© Ксения Погорелова, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-4485-9141-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

[2х01] люди и клятвы

– Сэр Мерлин?

– Просто Мерлин, – не отрывая глаз от карты, сказал Мирддин.

– Сэр Мерлин, – настойчиво повторил Ларсон. – Вам посылка.

– Пусть заносят, – сказал Мирддин.

Ларсон благосклонно кивнул Мирддину снизу вверх (как это у него получалось – загадка) и распахнул двери. Внутрь потянулась процессия – курьеры принялись заносить коробки. На коробках значилось «Камелот», «Ллогрия», «Дифед» и «Камилард». Последние двое, как муравьи гусеницу, внесли гигантский рулон и заозирались в поисках места, куда его прислонить.

Мирддин махнул рукой:

– Положите так.

Он предпочитал карты больших масштабов, но свободные стены уже закончились. Мирддин не мог не радоваться, что этап глиняных табличек человечество уже оставило глубоко позади.

– Что-нибудь еще, сэр? – с нажимом произнес Ларсон.

Мирддин хотел ответить, но тут зазвенел комм, замаскированный под «капитанские» часы с тремя циферблатами. Мирддин нажал кнопку – появилась карта дворца и отмеченная зеленым точка – Артур. Мирддин выглянул в окно – точно, в ворота въезжал черный «Астон Мартин».

– Нет, спасибо, Ларсон, – торопливо ответил он и поспешил вниз.

Комм пискнул еще раз и показал красную точку.

Мирддин беззвучно выругался и ускорил шаг.

Он пробежал два поворота, съехал вниз по перилам, извинился перед напуганной горничной, выбежал во двор и затормозил практически одновременно с машиной.

Дверца распахнулась, и он оказался нос к носу с Артуром.

– А, Мерлин! Привет! Ты чего как черт из табакерки? – Артур блеснул зубами и тут же посерьезнел. – Что-то стряслось?

Комм еще раз тренькнул. Мирддин постарался сместиться так, чтобы заслонить Артуру обзор большей части двора.

– Я закончил сбор данных по разрывам за последние сто лет – несчастные случаи с предполагаемым вмешательством мистического фактора. На этом основании можно сделать прогноз с точностью до семидесяти двух процентов, что…

Взгляд у Артура расфокусировался:

– А… да… конечно, обязательно, давай как-нибудь потом…

– Когда «потом»? – раздраженно спросил Мирддин.

Артур, не отвечая, расплылся в широкой улыбке и молча отодвинул Мирддина в сторону. Мирддин оглянулся и обнаружил спешащую через двор Джиневру, всю в белом.

Мирддин прислонился к проему арки и обреченно прикрыл глаза.

С идеей поговорить с Артуром по делу можно было распрощаться. Они с Джиневрой уже танцевали танго, шаркая ногами по мраморной плитке и хихикая.

Мирддин ничего не имел против Джиневры как таковой, но его изначальный план был ориентирован на Артура-который-эффективно-принимает-решения, а не Артура-полностью-потерявшего-голову.

Люди с энтузиазмом переводили потенциальную энергию в кинетическую. Солнце било из-под облаков, подсвечивая алым драконью голову на флаге. Мирддин заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок и прищурился.

А зачем, собственно, мне тут торчать, подумал он. Королевский архив у меня уже плюс-минус оцифрован, так что можно заканчивать в нем рыться. Статистику по пропавшим без вести, белым местам на картах и необъясненным феноменам я и дома обработаю, и на нормальной мощности. И можно будет сравнить с данными Круга.

И озеро. И Нимуэ.

Померкшие было перспективы моментально заиграли новыми красками.

Надо будет только оставить Артуру координаты для связи. Блейз всегда сможет передать на Авалон весточку, если что. Вернуться месяцев через… несколько.

– Та-тада тадада – тааа дааа! – не очень мелодично, но очень громко пропел Артур, технично загибая Джиневру чуть не до земли.

Лет через несколько, поправился Мирддин. Должно же его попустить когда-нибудь?

Главное, конечно, не забыть время отслеживать, а то придется в итоге иметь дело с артуровыми внуками… Гипотетические внуки, чтоб им всем в перспективе жить долго и счастливо, Мирддина совершенно не устраивали. Ему нужен был Артур с его Экскалибуром, и, что еще важнее – с его умением судить о людских делах.

Своим суждениям в этой области Мирддин не очень доверял.

Были прецеденты.

Люди, наконец, наплясались и, запыхавшись, приземлились на широкие ступени дворцовой лестницы. Мирддин мимоходом оценил композицию – светлая рубашка Артура, светлое платье Джиневры, белый мрамор колонн, классический портик, четкие черные тени, протянувшиеся наискось и сливающиеся в одну, двухголовую и двурукую. Это было красиво. Мирддин любил графику.

Он шагнул вперед.

– Ваше Величество. Ваше Высочество.

– Каждый раз, когда он чем-нибудь недоволен, он начинает мне выкать, – сообщил Артур Джиневре. – Мерлин, ты дождешься. Я тебе присвою какой-нибудь титул, и обяжу всех по нему к тебе обращаться.

– Великий визирь? – предложила Джиневра.

– Великий визирь, – согласился Артур. – А также Адепт Всея Белыя, Черныя и Пупырчатыя Магии. Повелитель зануд, Властелин архивных выписок. И вот тогда, сэр колдун, – мечтательно протянул он, – ты все поймешь. Но будет уже поздно!

Мирддин представил себе эту картину и содрогнулся.

– Хорошо, – он поднял руки. – Извини. – Он присел на ступеньку рядом.

Джиневра опасливо блеснула глазами и покрепче прижалась к Артуру. В свое время Мирддин несколько смазал отмечание королевской помолвки и, кажется, Джиневра этого не забыла.

– Так вот, – сказал Мирддин вслух. – Кстати о выписках… – начал он.

Артур закатил глаза:

– Мерлин, давай потом как-нибудь, а?

– … мне надо как следует проанализировать данные, и, думаю, лучше всего это будет сделать на Авалоне. Так что я уезжаю, а, когда ты освободишься, свяжешься со мной через Блейза, и обсудим, как лучше действовать дальше.

Повисла пауза. Мирддин подождал ответа, не дождался и поднялся на ноги:

– Значит, договорились.

Артур торопливо поднялся следом.

– Погоди-погоди… А что, на свадьбе ты не будешь? А я тебя хотел свидетелем позвать…

– Зачем? – удивился Мирддин.

Артур потер шею.

– Ну… обычай такой.

– В церкви? Думаю, не стоит, – сказал Мирддин.

Как работает человеческая система Предстояния, Мирддин так и не разобрался, и ему точно не хотелось кого-нибудь случайно оскорбить своим присутствием. Некоторые священники на дану как-то остро реагировали.

– А, – протянул Артур. – Ты же это… ясно. Ну, удачи тогда.

Они обменялись рукопожатием.

Мирддин ухмыльнулся, козырнул и откланялся.

Насвистывая, он почти дошел до своего флигеля, как сзади послышался топоток.

– Сэр Мерлин! Сэр Мерлин!

Мирддин обернулся и увидел девушку, светловолосую, запыхавшуюся и взъерошенную, как воробей.

– Просто Мерлин, – сказал Мирддин.

– Просто Мерлин, – истово кивнула девушка. Элейна, вспомнил он. Секретарь королевы. – Госпожа просила передать.

Она протянула ему записку – это был торопливо вырванный из блокнота листок, на котором размашистым косым почерком значилось: «15—00, у меня в кабинете, важно! Дж». Хвост у заглавной буквы закручивался в затейливый вензель, слово «важно» было подчеркнуто два раза. Мирддин поднял бровь.

– Хорошо, – сказал он. – Передай, что я буду.

Элейна просияла, сделала реверанс и помчалась в обратном направлении.

Мирддин хмыкнул, невольно проникаясь к ней сочувствием. Кажется, он был не единственный, кто из-за Джиневры бегал по коридорам, как укушенный.

Кабинет Джиневры располагался в башенке, был круглый и представлял собой что-то среднее между гостиной и будуаром. Все было белое и золотое. По всем горизонтальным поверхностям были тщательно раскиданы изящные и нефункциональные предметы. Корешки книг на полках совпадали с цветом штор. Создавалось впечатление, что кто-то пытался создать непринужденную обстановку, но перестарался.

Посреди комнаты, ровно в точке золотого сечения, находилась Джиневра. Надо было отдать ей должное, она очень точно располагала себя в пространстве.

Перед Джиневрой на пюпитре возвышалась книга, открытая на красочной миниатюре.

Мирддин узнал «Трактат о холмах сокрытых, или Нравы и обычаи детей дану, тако же волшебным народом именуемых» – авторство святого Руэлла, иллюминация аббатства Келлс.

Рядом по столу был рассыпан ворох свежесрезанной зелени – Джиневра пыталась восстановить букет по рисунку и была полностью поглощена этим занятием. Мирддин откашлялся.

– Ага, – Джиневра вынула из зубов лилию, воткнула ее в середину букета и попыталась загнуть лепесток под нужным углом. – Ну как? – спросила она.

– На тринадцать градусов выше, – сказал Мирддин.

– Сойдет, – Джиневра переставила вазу в сторону, решительным жестом смахнула оставшиеся цветы на пол, сгребла книжку с пюпитра и протянула ее вперед двумя руками, как щит. Блеснули металлические застежки.

– Вот здесь, – сказала Джиневра, – сказано, что корчей от святой воды и ожогов от серебра у дану не бывает. Это так?

Мирддин моргнул. Постановка вопроса озадачивала.

– Так, – сказал он. – А что?

– Артур предположил, что у тебя на входе в собор случится отек Квинке или что похуже. Он прав?

Мирддин по-прежнему не понимал, что происходит.

– Нет, разумеется.

– Тогда почему ты не хочешь быть на свадьбе?

– А зачем мне на ней быть?

Джиневра с грохотом сгрузила фолиант на стол и прикрыла ладонями лицо. Вдохнула, выдохнула, села на софу и решительно ткнула в сторону соседнего кресла.

– Сядь, пожалуйста.

Мирддин повел бровью, но сел.

Джиневра набрала в грудь воздуха.

– Мерлин. Ты в курсе, что королевская свадьба – это большое, значимое событие?

– Плюс-минус, – ответил он. – Пеллинор ввел меня в курс дела. Если честно, монархическая система правления кажется мне изрядно неэффективной. Судя по человеческой истории, корреляция между происхождением и наличием организаторских способностей не превышает статистической погрешности. Если хочешь знать, я бы рекомендовал сменить форму правления.

Джиневра фыркнула и торжествующе наставила на него палец:

– Вот! Мерлин, только ты такое можешь выдать. И тут мы переходим к тому, ради чего разговор, – она посерьезнела. – Вокруг Артура очень мало тех, кому глубоко наплевать на его титул. Тех, кому важен не король Артур, а человек Артур.

– А ты? – внезапно для себя спросил Мирддин.

– Я? – Взгляд у Джиневры затуманился. Она расплылась в улыбке, слегка зарделась, потом нахмурилась, тяжело вздохнула и потянулась за сигаретой. Сделала затяжку, выдохнула дым в потолок и опять заулыбалась.

Мирддин наблюдал за всеми этими метаморфозами, терпеливо ожидая, когда Джиневра вспомнит про собеседника.

– Артур – король, это его сущность, – наконец, сказала Джиневра, наблюдая, как дым уплывает вверх, завиваясь кольцами. – Если бы он не был королем, он был бы другим человеком, а я люблю его таким, какой он есть. – Она перевела глаза на Мирддина. – Но речь сейчас не обо мне. Артуру нужен друг. И хотя временами мне очень, очень хочется запустить в тебя чем-нибудь тяжелым, любой другой на этом месте будет еще хуже. Так что я очень тебя прошу, – с нажимом произнесла она, – потратить немного своего драгоценного времени и снизойти до королевской свадьбы. Тебе это ничего не будет стоить, а Артуру это важно.

В подобные детали Пеллинор Мирддина не вводил.

– Я не знал, – сказал Мирддин.

Джиневра затушила окурок в пепельнице.

– Чего не знал? Что в свидетели обычно зовут лучшего друга?

Что Артур вообще считает его другом, для начала.

– На Авалоне нет такого обычая как брак, – вслух сказал Мирддин. – Что от меня требуется?

– Стоишь рядом с женихом и наблюдаешь за происходящим. Молча, – быстро ответила Джиневра. – Свидетельствуешь, в общем.

По скорости ответа Мирддин догадался, что обычный список обязанностей гораздо шире.

– А можно более подробно?

– Вот сценарий, – Джиневра с готовностью протянула ему папку толщиной в добрых два пальца.

Мирддин наугад заглянул внутрь. «11:00 – 11:16 – посадка в карету Ее Высочества. 11:17 – выезд кареты Ее Высочества. 11:34 – прибытие кареты Ее Высочества. 11:34 – 11:50 – выход из кареты Ее Высочества…»

Все-таки была в Джиневре какая-то самоотверженность. Мирддин подавил в себе желание выразить ей соболезнования и принялся листать дальше.

– Погоди, – вдруг сказал он. – Я правильно понимаю, что это ритуал, в котором вы обмениваетесь клятвами?

– Да, а что?

Мирддин подавил вздох.

– Клятва – любая клятва – это очень опасная вещь. Любая клятва искушает судьбу. Опрометчивая клятва, – он поискал аналогию, – это как радиация. Как яд. Она убивает своего носителя, и это так не только для дану. На нас это просто сказывается сразу же. Я, – он поморщился, – я видел, как это бывает. И очень не хотел бы видеть подобное еще раз. Ты… точно уверена в том, в чем хочешь клясться? Особенно именем Единого?

Джиневра промурлыкала:

– Аб-со-лют-но.

– Тогда зачем тебе клясться вообще?

Джиневра зажмурилась.

– Мерлин. Если ты сейчас же не закроешь дверь с той стороны – я надену эту вазу тебе на голову. Клянусь.

Мирддин коротко поклонился и вышел.

Окно флигеля выходило на крохотный дворик с колодцем. Когда-то здесь пробурили артезианскую скважину – очень важную вещь на случай осады. Потом времена стали более мирными, колодец превратили в мраморную чашу, широкую и низкую – но шахта по-прежнему уходила достаточно глубоко. Когда стало ясно, что в Камелоте придется проводить много времени, Мирддин договорился, что будет останавливаться здесь – чтобы Нимуэ могла приходить и уходить, как ей угодно.

Первое защитное кольцо вокруг он накладывал сам и обновлял регулярно. Технически, оно не делало фонтан невидимым – солнечный свет вполне проходил границу – просто никому не приходило в голову смотреть в его сторону, а любой случайно посмотревший тут же забывал о его существовании. Второй слой защиты накладывала сама Нимуэ – и он полностью закрывал территорию от людских эмоций. Стоило подойти ближе, и это сказывалось – будто пробирался против течения и вышел на берег. Исчезало сопротивление среды, вечный белый шум людских страстей на краю сознания.

Мирддин положил ладонь на поверхность воды и позвал. Вода под ладонью дрогнула, зов ушел в глубину. Мирддин положил на мрамор папку, взятую у Джиневры, набрал на комме программу и пристроил прибор сверху, а сам лег на широкий бортик и стал смотреть в небо. В небе кружили ласточки, периодически влетая под стрехи башни, и реяли флаги – государственный камелотовский и личный артуровский, отмечающий присутствие короля в резиденции.

Мирддин задремал и проснулся оттого, что на веки легла тень. Он открыл глаза и увидел ладонь – прозрачную, сквозь которую просвечивало солнце. Он поморгал, чтобы ее щекотнуть. Ладонь отдернулась.

Мирддин повернул голову и увидел Нимуэ. Из воды выступило лицо, будто выточенное из хрусталя, ключицы и тонкие руки, прозрачные, как стеклянные, сквозь которые виднелся потемневший от времени мрамор и ходящие в глубине колодца смутные тени. Дану склонила голову к плечу:

– По делу или так?

Мирддин ощутил острое желание сказать «так». Рвануть прямо сейчас на Авалон, и гори оно все синим пламенем.

Если бы время в Срединных землях не значило настолько много…

– По делу, – сказал он, садясь. – Выбирайся.

Нимуэ легко скользнула вперед и вверх, отливаясь в человеческую форму. Вот вскинулась волна – и вот она уже сидит на бортике, подвернув под себя колено, только подол платья мокнет в чаше и сливается с рябью. Ему никогда не удавалось заметить, как стекло превращается в шелк и кожу – если смотреть человеческими глазами, не успеваешь уследить. Если смотреть глазами ветра – не понимаешь таких деталей.

– Так что у тебя? – спросила дану.

– У людей есть ритуал, когда они обмениваются клятвами. Они зовут меня свидетельствовать их.

Нимуэ нахмурилась:

– Насколько это опасно?

Мирддин прикусил губу.

– Артур и Джиневра не считают это опасным. Им кажется, что это такой праздник.

Дану повела бровью.

– Текст клятвы у тебя есть?

Мирддин пошарил по земле и протянул ей комм:

– Формулировка стандартная.

Дану оперлась спиной о его плечо и принялась читать определения. Мирддин тихонько дунул – от прикосновения воздуха затрепетала паутинно-тонкая прядь на затылке. Нимуэ, не оборачиваясь, пробежала рукой по волосам. Белые пальцы прошли сквозь темные пряди, как гребень, на секунду замерли над вторым позвонком и скользнули вниз.

Мирддин сделал усилие и попытался сконцентрироваться на сценарии. Получалось как-то не очень.

Пахло колодезной водой и нагретым камнем. Тень от шпиля сдвинулась на десять градусов. Шелковый подол стек вниз и разлился лужей по мраморной плитке. Толстый сизый голубь, курлыча, попытался напиться. Дану, не глядя, сделала резкий жест, прогоняя птицу, и подняла глаза от текста.

– Мирддин, это шарлатанство. Единственное четкое условие – «пока смерть не разлучит нас», и это абсолютно нерабочее условие, потому что обнуляет результат всех предыдущих действий. Какой смысл в деятельности, если по итогам ты все равно оказываешься в Аннуине один?

– Люди считают, что важнее регулировать то, что происходит при жизни, – сказал Мирддин. – Социальный статус, имущественные отношения…

– В Аннуине это все не имеет значения!

– Зато в Срединных землях имеет, – терпеливо пояснил Мирддин.

– Тогда зачем они вмешивают сюда Единого? Вот уж кому все это без разницы!

Мирддин вздохнул. Он сам не слишком хорошо это понимал.

– Клятвы так не работают, – твердо сказала Нимуэ. – С помощью клятвы можно добиться только исполнения долга. А они пытаются регулировать клятвами истинные стремления. Как было в Городе Солнца с Лансом. Ты помнишь, чем это кончилось?

Мирддин дернул плечом.

– И в любом случае, – продолжила дану, – людские клятвы – это только декларация о намерениях, у них нет силы физического закона. А если ты ввяжешься их свидетельствовать, то окажешься единственным, кто будет связан.

Мирддин подтянул колено к груди и уперся в него подбородком. Вода из фонтанной чаши струилась вниз, журча и рассыпая яркие блики. От бликов оставалось пятно на радужке.

– Ну… не так уж надолго. В конце концов.

Нимуэ мгновенно выпрямилась и взяла его лицо в ладони, разворачивая к себе. Мирддин попытался успокаивающе улыбнуться.

– Ты уже, – прошептала дану.

– Я уже, – согласился Мирддин.

Он не заметил, как какой-то частью себя врос в Камелот. В Смертные земли. Но он понял, что произошло, только когда сами люди заговорили с ним об этом.

– Это было закономерно, – сказал он вслух. – В каком-то плане. Я ведь тоже из людей.

Нимуэ стремительно отпрянула, отворачиваясь – но не настолько стремительно, чтоб до него не доплеснуло чувством острой жалости. «Не привязывайся к смертным. Смертные меняются. Смертные уходят путями Единого. В любом случае ты теряешь их навсегда – и это разбивает тебе сердце».

– Ты такое слышишь постоянно? – медленно спросил он.

Нимуэ кивнула. По тонкому позвоночнику прошла дрожь – как по тростнику под ветром.

Мирддин обнял ее и развернул к себе.

– И что ты делаешь?

Дану пожала плечом.

– А что я сделаю… Единый всегда забирает все.

Он взял ее ладони в свои и развернул вверх, будто можно было прочесть решение задачи по линиям. У запястья билась синяя жилка. Мирддин прогладил ее пальцем.

– Но ведь и дает все. Разве нет?

Дану судорожно вздохнула.

– Я никогда… – начал Мирддин. Дану вскинулась, как волна, и прижала пальцы ему к губам. Замотала головой и торопливо зашептала:

– Не клянись. Не обещай. Не искушай судьбу.

«Если ты не изменишься – клятва не нужна. Если ты изменишься – клятва ничем не поможет».

Мирддин опустил веки. Это была правда. Но это было тяжело.

Совсем рядом, под щекой, под шелком, под кожей, билось сердце – быстро и сбивчиво, как птичье, исчисляя секунды. Ни одну из них невозможно было удержать.

Дану не то засмеялась, не то всхлипнула. Прохладная ладонь скользнула по его щеке и замерла.

«Все равно у нас нет никакого другого мира. Никакого другого тебя. Никакой другой меня».

Холодные губы прижались к его виску, раздался плеск воды – и она исчезла.

Артур крутился перед зеркалом.

– Ты же вроде уезжать собирался? – сказал он отражению Мирддина.

– Возникли новые данные, – сказал Мирддин, присаживаясь на край стола.

– Ааа, – буркнул Артур. Он пытался завязать галстук герцогским узлом так, чтоб он не превратился в ленту Мебиуса. Процесс выглядел мучительно.

– Слева направо сверху вниз, – не сдержался Мирддин.

– Не подсказывай! – шикнул Артур.

Кажется, королю полагался отдельный специалист, занимающийся такими вещами, но Артур пошел на принцип.

Наконец, Артуру удалось достичь поставленной цели и не задушиться.

– Воот! – торжествующе заявил он, одергивая воротник. – А то «камердинер, камердинер»! Им волю дай, так на помочи посадят, п-пестуны… Мерлин, так что там у тебя?

– У меня был разговор с Джиневрой. Она пообещала надеть мне вазу на голову.

Артур хохотнул:

– Она может, да. Это что ты ей такое сказал?

Мирддин хрустнул пальцами.

– То же, что я должен сказать тебе, – он обхватил колено и покачал ногой. – Бывает так, что человек создает образ себя… в своих глазах, в глазах других… и живет внутри него. Я посмотрел, клятва, которую вы собираетесь давать, дается до смерти. После смерти такой образ не сохраняется. Я… видел, как это бывает, и больше не хочу, – он подался вперед. – Если ты можешь что-нибудь сделать, чтобы так не было – сделай. Никто, ни при каких обстоятельствах, не должен оставаться Вовне один. Я не знаю, что правда между вами с Джиневрой, я не знаю, что подразумевает ваш обычай – но ты должен, я повторяю – должен! – убедиться, что иллюзий между вами нет. Что между вами честный и открытый договор. Что вы действительно имеете в виду то, в чем собираетесь клясться, потому что, если в Аннуине обнаружится, что это не так… вы окажетесь порознь. Это очень, очень жестокий опыт. Не допускай такого.

Артур сдернул с таким трудом повязанный галстук.

– Я как-то не подозревал, что ты все это так близко к сердцу принимаешь.

– Видел как-то… последствия. – Мирддин скривился. – Это как… как дыра, наполненная пеплом там, где должно быть что-то живое. Понимаешь, всякая клятва создает точку излишнего напряжения. Испытывает судьбу. Всякую клятву можно обойти. И в то же время, никакую клятву обойти нельзя, потому что расплата с каждым разом становится все больше. Это воронка. Как любая попытка ограничить свободу воли. Если ты неспособен просто снова и снова, в каждый момент времени, выбрать свое «да» и свое «нет» – в физическом ограничении все равно нет смысла. Это как, не знаю… сшивать ветхую ткань проволокой. Все равно тут же рвется в другом месте.

И все же Мирддин понимал, как может возникнуть желание поклясться. Поставить ограничение. Сохранить то, что кажется важным, от самого себя.

Артур помолчал.

– А женятся у вас как?

– На Авалоне такого обычая нет.

Артур зачем-то намотал галстук на кулак, расправил и опять намотал.

– Значит, правду говорят… извини, я не знал.

– Чего не знал? – не понял Мирддин.

– Что ты баст… сын невенчанных родителей.

Мирддин моргнул:

– Не знаю, никогда не приходило в голову спросить. А какая разница?

– Ну, у вас, может, и никакой… – проворчал Артур.

– Я знаю, что Эльфин с Керидвен друг другу Предстоящие, – задумчиво произнес Мирддин. – но это другое. Предстоящие необязательно любовники. Предстоящий – это посредник между тобой и Единым. В таком не клянутся. Ты либо видишь истину сквозь кого-то, либо нет.

– А с детьми как? – помолчав, спросил Артур.

– Что с детьми? – опять не понял Мирддин.

– Как узнают, кто чей?

– А как можно этого не знать?

Галстук к этому времени превратился уже в какую-то тряпку.

Артур вздохнул.

– Мой отец, Утер… был любовником моей матери, когда она была замужем первый раз. Так вышло, что я… Меня… зачали, когда ее первый муж был еще жив. После его смерти они поженились. Я родился, когда они были уже женаты, но по срокам вышло сомнительно. Когда я занимал трон, была большая смута по этому поводу. Много криков. Кое-кто вроде Вертигерна отделился под предлогом, что не признает над собой бастарда, – Артур потер шею. – Утер был хорошим отцом, ты не подумай. Но правды я до сих пор не знаю.