Прахлад. Сын демона, любимец Бога

— Где был ваш героизм? — спросил он у воинов.

Никто не ответил.

— Где была ваша магия? Где ваша верность?

Один из министров попытался сказать что-то о могуществе Вишну, но демон поднял руку.

— Не произноси это имя с уважением.

Он собрал родных, жен, сыновей, демонов и министров. Его речь была почти философской: тело временно, душа вечна, мудрый не скорбит. Он утешал других словами, которые сам не впустил в сердце. Когда говорил о душе, голос его был ровен; когда произносил имя Вишну, ровность исчезала.

— Если Он защитник, — сказал Хираньякашипу, — почему Он отнял моего брата? Если Он справедлив, почему встал на сторону наших врагов? Нет. Мы сами создадим справедливость.

Так скорбь стала приказом. Хираньякашипу перестал быть братом, потерявшим брата; он сделался царем, которому нужна война, чтобы не оставаться наедине со своей раной.

С этого дня имя Господа стало для него именем врага. Он говорил о мести, о долге перед родом асуров, о чести. Но под всеми речами лежала нестерпимая боль.

Глава 9. Аскеза против смерти

Желая вынудить вселенную подчиниться своей воле, Хираньякашипу ушел на гору Мандара.

Он оставил дворец, войско, музыку побед и плачущих родственников. Внешне это походило на отречение. Но отречение измеряется не тем, что человек оставляет, а тем, ради чего он оставляет это. Хираньякашипу оставил удовольствия, чтобы получить власть над удовольствиями. Он оставил тело без пищи, чтобы однажды сделать это тело непобедимым.

Горы встретили его ветром. Небо над ним было резким и чистым. Он выбрал место, где скалы стояли как свидетели, и поднял руки к небу.

— Если есть сила в аскезе, — произнес он, — пусть она станет моей. Если боги живут дарами жертв, пусть они узнают голод. Если смерть властвует над всеми, пусть она будет вынуждена отступить передо мной.

Дни стали месяцами, месяцы — годами. Его тело иссыхало. Муравьи поднимались по ногам, птицы перестали бояться его неподвижности. Лес менял цвет, дожди приходили и уходили, но Хираньякашипу стоял. Внутри его сознания горел один образ: Вишну, убивший брата.

Полубоги почувствовали жар его аскезы.