- -
- 100%
- +
– Я не совсем то сказал. Доченька моя, пойми, если женщина тверда характером и бесстрашна – это хорошо, но если она перейдет черту, это сразу вызовет недовольство. Если же женщина неизменно покладиста и уступчива, это тоже нехорошо. Мужчины любят только тех женщин, которые сочетают в себе жесткость и мягкость, обладают чувством меры, ведут себя разумно.
Наставления Мужун Синя были резонными, но казалось, что он говорит это все для матушки. Мужун Цзялань внимательно выслушала, обдумала и не нашла, чему возразить.
– Отец хочет подарить тебе вот этот кинжал. Не думай, что это мелочь! В молодости я этим кинжалом заколол не меньше пятидесяти диких волков и потому назвал его «нож, отсекающий волчьи головы». Дарю его тебе для самозащиты, приручай мужчин с его помощью! Когда речь идет о покорении мужчин, нежность – основное женское оружие, но твердость ровно так же важна. Что ж, давай покамест переименуем его в «нож, отсекающий мужские[33] головы»!
Мужун Синь вынул из колчана для стрел кинжал, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями. Он надеялся, что его дочь действительно будет поступать так, как говорит, и станет выдающейся женщиной своего времени, ни в чем не уступающей мужчинам. Главное, чтобы она ни в коем случае не повторила судьбу старшей сестры Мужун Цзятань[34], которая плохо кончила.
Во дворе кто-то из родственников будущего мужа позвал голосом высоким, как морские волны: «Пора начинать!» Время пришло.
Мужун Синь и госпожа Цуй вдвоем встали перед дверьми главного зала. Цзялань сделала шаг во двор, переступила порог и внезапно обернулась. Отец и мать стояли рядом – как редко это бывало! Оба смотрели на нее с надеждой и нетерпением. Цзялань про себя попросила благословения Будды – пускай он поможет батюшке и матушке прожить до старости в любви и согласии.
– Хороший день! Брак Цзялань – это большое событие. Позовите старшую жену Го, пускай поскорее пожарит оленину и подготовит закуски к вину! – Услышав распоряжения, которые отец, желавший поскорее перейти к веселью и выпивке, отдавал свите, Мужун Цзялань грустно вздохнула – батюшка неисправим. Лишь бы он только больше не гневался на матушку.
Тут Цзялань увидела и покрытое пудрой лицо матушки. Она выходит замуж, в доме Мужун остается лишь ее младшая сестра Мужун Цзялянь[35], но она еще совсем малышка. У матушки не будет даже человека, с кем можно было бы по душам поговорить, а у ветреного отца на уме только старшая жена, которая будет с ним ночи напролет предаваться вину и веселью. Прежде их с матушкой любимой забавой было готовить цветочное вино, а потом пускать по воде наполненные чарки, чтобы те плыли, будто маленькие лодочки. А что теперь? Ненавистная госпожа Го отняла и это. Будь Цзялань на месте матушки, она бы тоже возненавидела такого человека.
– Цзялань, доченька! – Она только собиралась сесть на лошадь, как матушка подбежала к ней.
– Матушка! – Цзялань распахнула объятия и крепко прижалась к матери, слезы ручьем полились из ее глаз.
– Пусть твой отец всласть повеселится, боюсь, немного ему осталось счастливых дней, – Цуй Минчжу злорадно прошептала проклятия на ухо дочери.
– Матушка, что вы? – пораженная, Цзялань резко оттолкнула ее. Неужели в трудную минуту мать бросит отца? Неужели в семье начнется смертельная вражда?
Вдруг откуда ни возьмись прилетела стайка неизвестных черных птиц, множеством голосов разнеслись их горестные крики. Птицы покружились пару раз над двором усадьбы и вдруг бесследно исчезли, скрывшись в облаках.
– Даже чудо-птицы явились к нам на праздник, какая радость! – Из покоев старшей матушки госпожи Го донесся громкий и радостный смех отца. Матушка вся задрожала от злобы, и Цзялань подхватила ее под руку, не зная, как утешить.
– Госпожа, вы уже полдня на ногах, пойдемте в покои – отдохнете. Только сделали миндальное молоко, надо пить, пока горячее, – вперед с поклоном выступила Амань. Она все понимала и в нужный момент подоспела, чтобы успокоить досаду Цуй Минчжу.
– Цзялань, доченька, твой отец сказал, то были чудо-птицы, а ты как думаешь? – Лицо матушки вспыхнуло, она будто не заметила руку помощи, протянутую ей Амань.
– Матушка, это просто стайка обычных птиц, и все, к чему беспокоиться? – скривилась Мужун Цзялань, не желая, чтобы мать уклонилась от начатого разговора.
– Какие еще чудо-птицы – то были вороны, питающиеся падалью! Эти птицы приносят беды, они прилетают только в те места, где скоро кто-то умрет, – презрительно пробормотала Цуй Минчжу.
От услышанного у Цзялань кровь застыла в жилах. Обида матушки оказалась глубока, как черная бездна.
– Амань, господин Мужун сказал, что стайка черных птиц, что только что улетели, – это чудо-птицы, верно? – Цуй Минчжу все не унималась.
Цзялань хорошо знала Амань – матушка привезла ее с собой из родительского дома. Служанка с молоком матери впитала культуру срединных равнин и, конечно, понимала, что означают эти «чудо-птицы», но не могла прямо сказать об этом, ведь ей нужно было успокоить госпожу. Да и к тому же в культуре кочевников ворона и правда чудо-птица, приносящая добрые вести.
– Я глупа, не смею говорить нелепицы. Сегодня свадьба второй младшей госпожи – счастливый день! Так давайте и будем думать, что то были чудо-птицы. – Амань стояла на коленях перед госпожой Цуй и мягким шепотом успокаивала ее.
– Думаю, эти птицы не связаны с Цзялань. О, как долго мне еще наблюдать его бесцеремонность? – злобно бросила матушка. Она сняла маску, которую обычно надевала при Мужун Сине. Настоящая, она была красавицей, но жестокой и ревнивой.
Мужун Цзялань в растерянности смотрела, как матушка дает волю яду ревности, скрытому от глаз посторонних. Она безмерно сочувствовала ей, женщине, лишенной любой власти, в распоряжении которой осталась лишь ревность. Это в самом деле ужасно.
Она не будет похожа на матушку.
Глава 3
Мужун Синь: силуэт перед окном
Темная ночь, подобно дикому зверю, поглотила поместье рода Мужун, которых звали Правителями Великой Пустыни. В главном зале поблескивало пламя свечей, озаряя мягким прозрачным сиянием алтарь и фигуру тонкой работы в форме лежащего Будды.
Благородный Правитель Великой Пустыни Мужун Синь поглаживал изящные бороздки резьбы на статуэтке Будды, выполненной из цельного куска белого нефрита. Складки одеяния были вырезаны аккуратно и плотно прилегали друг к другу, сохраняя отпечаток гандхарского стиля Древней Индии. И резьба, и сам материал были уникальной ценности.
Мужун Синь, до этого долго погруженный в раздумья, наконец, поднял лицо и, глядя на сидевшую напротив него Цуй Минчжу, не проронившую прежде ни слова, безучастно произнес:
– Отдать Цзялянь замуж за Юйвэнь Сюна или подарить его величеству? Вопрос правда непростой.
– И вы лишь сейчас об этом говорите? А о чем же вы раньше думали? Цзялянь не для того училась играть на пипе[36], чтобы выступать на потеху, как какая-нибудь певичка. Так ради чего вы решили похвастаться ею на публике? Сами и пригласили стаю волков в наш дом! Нам уже и дары со сватами прислали, как теперь выкручиваться будете?
Цуй Минчжу в высокомерной позе держала в руках веер из павлиньих перьев и с нескрываемым презрением смотрела на мужа. Фигурка Будды была подарком от Юйвэнь Сюна, старшего сына Правителя Срединных Земель, посватавшегося к Мужун Цзялянь.
– Ты бы лучше помогла мне вместо того, чтобы сетовать на судьбу. Мы сейчас между двух огней, необходимо выбрать меньшее из зол. Выдать дочь в род Юйвэнь неплохой, но и не лучший выбор.
Мужун Синь поправил серое атласное платье ручной работы, покрывавшее его могучее тело, и взял со стола чайную чашку из лунцюаньского фарфора, всем своим видом выражая неприязнь к красавице-жене.
– Вы уже все давно решили, так к чему сейчас эти лицемерные вопросы о моем мнении? Цзялань, Цзялянь – разве они не просто ступеньки, по которым вы карабкаетесь наверх? Да даже женитьба на мне была союзом, заключенным лишь ради выгоды. Когда дело доходит до брака, мы, женщины, себе не хозяйки.
Прекрасные глаза Цуй Минчжу насквозь видели отчаяние, в котором находился ее супруг, и она с отвращением отвернулась от него. На ее семью, как вороны, налетели сладострастные мужчины, а его жестокое сердце даже для родных дочерей не сделало исключения. С черствостью и бездушием мужа она уже была знакома.
Мужун Синь не обратил внимания на гнев жены. Пропасть между супругами разверзлась в момент, как их старшая дочь Цзятань внезапно скончалась, только-только войдя в императорский дворец. С тех пор их отношения уже было невозможно наладить.
Мужун Синь безучастно посмотрел на свиток с картиной «Пастбище», высоко висевший на стене главного зала. По безбрежным полям мчался табун белых скакунов под седлами его родичей, на плечах всадников примостились ястребы. Это была его родная земля, его предки – кочевники, не имевшие крова, не знавшие покоя и сытой жизни. Все это он уже давно оставил позади.
Если хочешь, чтобы твои потомки были долгие годы связаны с верховной властью, пользовались могуществом и наслаждались богатством, то можно пойти несколькими путями: можно положиться на придворные титулы и ранги, переходящие из поколения в поколение, а можно породниться с правящей семьей. У Мужун Синя было четыре сына и три дочери. Старшая дочь Мужун Цзятань вышла замуж за старшего сына его императорского величества, за будущего законного наследника, уверенно шедшего к расцвету своей власти. Однако жизнь полна неожиданностей: спустя три месяца после вхождения во дворец дочь неожиданно скончалась.
Ради богатства и знатности Мужун Синь смог отказаться от супруги и ребенка, пойти за покойным прежним императором. И по сей день его первая жена и сын находились в заложниках у неприятеля из земель Ляобэй, чьи войска расположились на горе Бэйманшань. Сколько языков шепталось за его спиной, обвиняя в бесчувственности! Но что такое иметь чувства? Процветал бы клан Мужун, был бы ему присужден титул сановника, если бы не его бесчувственность, если бы не кровь, которой он омывал поля сражений, если бы не его осторожность и трепет в отношении бывшего друга, теперь ставшего императором? Смог бы его род оставить в прошлом бесприютную жизнь в пустынных степях и поселиться на плодородных срединных равнинах, купаться в их изобилии?
Мужун Синь очнулся от глубоких раздумий, усилием воли собрался и твердо сказал:
– Постройка нового гарема его величества вот-вот завершится, ему понадобятся красавицы, что пополнят ряды наложниц. Сейчас все гражданские и военные чиновники ломают голову над тем, как бы ввести во дворец девушку от своего имени и получить милость таким образом. Это шанс, и я обязан за него ухватиться!
Мужун Синь крепко сжал кулаки, еле сдерживаясь: если бы у него был выбор, разве он послал бы свою плоть и кровь на верную смерть?
– Почему же ты никак не войдешь в мое положение? Почему ты отказываешься понять, что я все силы прикладываю, чтобы найти наилучший выход? Разве я делаю это не ради рода Мужун, не ради вашего же благополучия?
Мужун Синь и впрямь вышел из себя – госпожа Цуй целый день попрекала его смертью Цзятань.
– С какой стати я должна входить в положение такого бессердечного человека и пытаться понять его благие намерения? Старшая дочь Цзятань уже на том свете, а он хочет и Цзялянь погубить! Ты-то хоть раз подумал о моих чувствах? Я же их мать!
Цуй Минчжу задела его за живое. Она швырнула веер из павлиньих перьев в лицо Мужун Синя, но тот успел поймать его и в два счета разорвал на кусочки. А когда-то этот веер он преподнес ей на помолвку.
– Такова уж ее судьба! Неудачлива, да и недостойна она была стать императрицей, другого исхода и быть не могло!
В раздражении Мужун Синь откинул обрывки разорванного веера. Они медленно закружились в воздухе и, покачиваясь, плавно опустились на землю. Их с Цуй Минчжу любовь так же разлетелась на куски.
– Это все потому, что они дочери, а не сыновья? Почему же ты своих родных сыновей во дворец не пошлешь? – Жемчужные украшения на голове Цуй Минчжу покрылись обрывками перьев, а лицо перекосилось от злобы – вид потешный, как у шута. Но если бы это было возможно, огонь в ее глазах превратил бы Мужун Синя в пепел в считаные секунды.
– Глупая ты женщина! Ты и сюда свою ревность приплела? Да это просто смешно!
У Мужун Синя пропало всякое терпение. Он понял, что нет смысла пытаться что-либо объяснить жене. За все нужно платить, а дорога к императорскому трону пропитана кровью. Принести в жертву одну-единственную жизнь Мужун Цзятань – да это мелочь в сравнении с гибелью на поле боя многотысячного войска!
В борьбе за власть три красавицы-дочери были козырями в его рукаве. Полмесяца назад он выдал вторую дочь, Цзялань, замуж за менее знатного На Лояня по прозвищу Ледяной Богатырь. Знающие люди говорили, что в будущем этот юноша добьется бесподобного успеха, а таким предположениям полезно верить. Вторым козырем после смерти Цзятань стала младшая дочь Мужун, Цзялянь.
Его величество Юйвэнь Ху был его товарищем в юности. Став императором, Юйвэнь Ху погряз в удовольствиях, жил на широкую ногу, и Мужун Синь, желая угодить ему, за большие деньги отправил Цзялянь учиться игре на пипа к прославленной мастерице музыки Лин Босян, хотя ранее та никогда не принимала учеников.
На банкете в честь своего пятидесятипятилетия Мужун Синь приказал Цзялянь показать свои умения, чтобы развлечь гостей. Однако истинным его желанием было продемонстрировать дочь представителям знатных семей, чтобы однажды подарить ее государю, закрепив таким образом свое положение. Кто знал, что его плану помешает Юйвэнь Сюн, старший сын Правителя Срединных Земель, сановника Юйвэнь Цзэ.
Среди четырех великих семей Дундучэна Правители Срединных Земель, род Юйвэнь, сохранили чистоту сяньбийской крови. Семья Юйвэнь Цзэ приходилась государю Юйвэнь Ху родственниками по боковой линии. Старший сын, Юйвэнь Сюн, был хорош в боевых искусствах, крепок телом и обладал исключительной отвагой – его можно было считать достойным человеком. Однако, чтобы обеспечить род Мужун богатством и славой, одного Юйвэнь Сюна недостаточно, несмотря на всю его силу и отвагу. Мужун Цзялань должна стать императрицей государя, а уж кто будет этим государем, значения не имеет. Любой другой мужчина может только мечтать о ней! Мужун Синь уже принял решение.
– Чем отправлять нашу малышку Цзялянь во дворец на верную смерть, не лучше ли выдать ее за Юйвэнь Сюна? Так она всю жизнь не будет ни в чем нуждаться. Прошу тебя! – Цуй Минчжу подняла утопленные в слезах глаза, рухнула на колени и обхватила мужа за колени, отчаянно умоляя его.
– Да что ты понимаешь, женщина! Завтра утром я тотчас подарю Цзялянь его величеству, а не то время будет упущено и все мои планы пойдут насмарку! – Мужун Синь не на шутку разозлился.
– У тебя ни сердца, ни совести нет! Ты не достоин быть отцом Цзялянь! Думаешь, что на престоле, которого ты так жаждешь, полежат горы из золота и серебра – как же ты не видишь, что это просто грязь и нечистоты?
Увидев, что муж тверд в своем решении, Цуй Минчжу пришла в ярость. Она поднялась с земли и была готова ударить супруга. Мужун Синь прекрасно понимал, что Минчжу и любит, и ненавидит его. Любит за неординарную внешность, за его талант полководца. Ненавидит за его неверность, за холодность и бессердечие. Он прекрасно понимал, что ее чувства – это тесное сплетение любви и ненависти, поэтому не придал никакого значения ее словам и со вздохом повернулся к ней спиной.
– Господин, разрешите доложить. Сановник Цао прибыл с визитом, – объявил с поклоном Цуй Хао, личный телохранитель Мужун Синя. Мужун Синь и Цуй Минчжу тут же сделали вид, что между ними ничего не произошло.
– Пригласите гостя в тайные покои. Статуэтку Будды украсьте и поместите в молитвенный зал. И проводите госпожу в ее покои: она устала.
Цао Гуй был товарищем, с которым они вместе росли в уезде Чжэньчуань, он же был его благодетелем, спасшим Мужун Синю жизнь на поле боя, – к такому человеку нельзя проявлять неучтивость. Отдав распоряжения, Мужун Синь пошел встречать гостя.
Цао Гуй, покрытый черной вуалью, и хозяин дома перешептывались, сидя вплотную в узкой тайной комнате.
– Братец Цао, так не подобает, время еще не пришло. Прошу тебя, наберись терпения, дождись удобного случая и только потом действуй, – увещевал друга Мужун Синь, хмуро сдвинув брови.
– Нет времени ждать, братец Мужун. Через три дня уже наступит четвертый месяц, к тому времени вся природа будет цвести.
Тощее тело Цао Гуя, много повидавшего на своем веку, было одето в плотно облегающую черную рубаху, еще больше подчеркивавшую его худобу. Он откинул вуаль – его руки дрожали от страха, – лицо оказалось изможденным и будто восковым. Только глаза испускали зловещий блеск, который, казалось, проникал под кожу.
– Ты уверен, что хочешь… хочешь беспорядок устроить? – Мужун Синь с большим усилием подавил в себе желание произнести слово «бунт». Глядя на боевого товарища, он почувствовал прилив неимоверной скорби.
– Настоящий владыка не заботится о своей безопасности, он стремится к могуществу и ради него ни перед чем не остановится, готов даже жизнью рискнуть! Обширные земли, которыми правит он, удобно усевшись на троне, – разве не мы с тобой их завоевали? И что же мы получили за это?
Риторические вопросы Цао Гуя отзывались в душе Мужун Синя: он был согласен со словами товарища.
– Он только заполучил императорский трон, как сразу отобрал у меня всю военную власть. Да еще и вручил ее Юйвэнь Чжоу – этому льстецу и подхалиму, этому заносчивому человечишке, безнравственному и бездарному! – Цао Гуй заговорил о наболевшем.
– Дело уже сделано, нет смысла ворошить былое. Таков уж наш мир.
Только эти слова вылетели у Мужун Синя, как он поймал себя на мысли, что это те самые избитые фразы, которыми госпожа Цуй часто докучала ему самому. Юйвэнь Чжоу приходился императору старшим братом, неудивительно, что он получил важный пост.
Император Юйвэнь Ху заменил восьмерых приближенных, завоевавших ему страну, и сделал их сановниками. Кроме того, он особенно выделил Мужун Синя и Цао Гуя, пожаловав каждому титул советника по военным делам. С виду казалось, что теперь их полномочия безграничны, однако на деле у обоих постепенно отняли всю военную власть, оставив лишь намек на былое величие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Ли – китайская мера длины, равная приблизительно 0,5 км.
2
Детское имя – прозвище, даваемое маленьким детям в Китае, чтобы уберечь их от злых духов. «Хэйюй» дословно означает «Черная рыбка».
3
Ханьцы – крупнейшая народность в составе Китая.
4
Иероглиф «Ху» в имени правителя означает «тигр».
5
Традиционные струнные китайские инструменты, по форме напоминают длинные гусли.
6
Традиционные духовые китайские инструменты, по форме напоминают связку свирелей с единым дульцем.
7
Традиционный женский китайский танец, исполняется под мелодичную музыку в платьях с длинными рукавами.
8
Цитата из стихотворения Ли Бо (701–762/763) «Три стиха о байчжу», ок. 726 г.
9
Цитата из стихотворения Тан Хуэйсю (2-я пол. V в.) «Три песни о байчжу».
10
Цитата из стихотворения Ду Фу (712–770) «Посвящаю Вэй Ба, живущему на покое», 758 г.
11
Бхаратнатьям – классический индийский танец, каждая композиция которого рассказывает некую историю из мифологии.
12
В традиционной китайской культуре считалось, что одаренные люди испытывают недостаток в личной сфере: они либо рано вдовеют, либо бездетны, либо одиноки в старости (из-за того, что дети живут далеко от них), либо они калеки (глухи, слепы, немы, отсутствуют конечности). Все вышеперечисленное считалось в Древнем Китае изъяном, отсюда и название книги.
13
На китайском «Чжэньмэй» созвучно словосочетанию «истинная красота».
14
«Глазами феникса» называли миндалевидные глаза с приподнятыми кверху наружными уголками.
15
Хань Синь (231–196 гг. до н. э.) – военачальник Лю Бана, внес большой вклад в основание династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.). Бай Ци (III в. до н. э.) – выдающийся полководец царства Цинь в период Сражающихся царств (V в. до н. э. – 221 г. до н. э.). Вэй Цин (II в. до н. э.) – генерал династии Хань, получивший известность в борьбе с кочевниками хунну. Хо Цюйбин (140–117 гг. до н. э.) – выдающийся генерал династии Хань, разгромивший войска хунну на территории современной провинции Ганьсу.
16
Совершенномудрыми в Китае называют легендарных правителей, живших в III тыс. до н. э.
17
Один из сортов желтого чая, название переводится как «желтые побеги».
18
Название переводится как «весна грушевого цвета».
19
Дахэйшань переводится с китайского как «Большая черная гора».
20
Ду Кан – изобретатель вина, покровитель виноторговцев и виноделов в китайской мифологии.
21
Два из семи классических китайских военных трактатов.
22
Строчка из стихотворения танского поэта Мэн Хаожаня (689/691–740) «Покатался на озеро Цзинху с Цуем, написал об этом Бао Хэ».
23
В китайской культуре ласточка – предвестник весны, символ удачи, а также счастливого брака.
24
Второй иероглиф имени «Цзялань» означает «орхидея».
25
По легенде, традиция украшать лоб небольшим рисунком возникла после того, как принцесса Шоуян отдыхала в саду и ветер принес ей на лоб цветок сливы, который впоследствии никак не смывался. Позднее «макияж Шоуян» стал очень популярным.
26
«Минчжу» переводится как «чистая жемчужина».
27
Цзиньбу – традиционное женское китайское украшение, издававшее звук при слишком резких движениях. Его носили знатные девушки и женщины, чтобы контролировать мягкость и плавность движений.
28
В Древнем Китае девушкам, достигшим брачного возраста (14–16 лет), начинали укладывать волосы с использованием шпилек.
29
По-китайски слова «груша» и «разлука» произносятся одинаково.
30
«Уставное письмо» – один из стилей китайской каллиграфии, наиболее близкий к современному написанию иероглифов.
31
Обращение детей от других жен или от наложниц к старшей жене отца.
32
Мера измерения объема, равная приблизительно 10,35 литра.
33
В китайском языке слова «волк» и «мужчина» имеют одинаковое произношение.
34
Второй иероглиф имени «Цзятань» означает «эпифиллум», цветок с длинными узкими лепестками. Первый иероглиф не имеет специального значения, это фонетик. В Китае детям одного пола часто давали (и дают) имена с одинаковым первым или вторым иероглифом.
35
Второй иероглиф в имени «Цзялянь» означает «лотос».
36
Пипа – четырехструнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.