В поисках Олеговой Руси

Западнославянские предания о первых князьях и их русские параллели

К сожалению, польский эпос в целом виде до нас не дошел. Отдельные сказания о рождении Польского государства были записаны поздними хронистами. Однако именно эти сказания находят удивительные параллели в русских былинах!

К примеру, один из древних легендарных князей полян Лешко Попелюш, победивший хитростью завоевателя «Александра Македонского» с бумажными крыльями, – двойник Алеши Поповича, победившего чудовищного Тугарина Змеевича с бумажными крыльями!

В преданиях о князе Краке рассказывается о междоусобице его сыновей, одного из которых зовут также Крак, – тот же сюжет использован в былине «Королевичи из Крякова», в которой один из братьев Петр – тезка своего отца, при этом польские королевичи оказываются «святорусскими богатырями»!

Наконец, только в польском языке «богатырь», как и в русском (не в белорусском и украинском, что странно!), сохранилось в значении «герой».

Предок-эпоним польского народа Лях, или Лех, оказывается сыном праотца Слава и братом Руса и Чеха. Этот сюжет, а также предание о князе Краке-Кроке объединяют польские сказания с преданиями чехов о происхождении чешской династии Пржемысловичей, что заставляет и чехов включить в число племен, входивших в древнее Русское государство, тем более что Ругиланд располагался именно в древней Богемии, а главный богатырь русских сказаний Илья носил изначально прозвище не Муромец, а Моровлин – Моравец, выходец из Моравии!

Итак, в чехо-польских преданиях рассказывается о праотце Славе из Паннонии (отражение преданий о славянской прародине), сыновья которого Лех, Чех и Рус дали имена своим племенам. Чех передал власть мудрому судье Кроку, так как у него не было своих наследников. Крок же передал власть трем дочерям – Либуше, Кази и Тэтке. После бунта чехов, не хотевших подчиняться женщине, Либуше взяла в мужья обладавшего полубожественным могуществом пахаря Пржемысла, который и стал родоначальником чешской династии. Этот Пржемысл удивительно напоминает былинного полубога – пахаря Микулу Селяниновича, хранителя тяги земной, превосходящего и горного титана Святогора, и оборотня Волха Всеславича!

Анализ былин о Микуле привел Льва Прозорова к мысли, что Микула изначально был князем какого-то славянского племени (по мысли автора, это были кривичи). Он отождествлял богатыря-пахаря с героем белорусских сказаний князем-пахарем Радаром, но Радар, пропахавший на краковском драконе-цмоке (!) Западный Буг – границу с королем Лехом (!!!), был скорее героем эпоса дулебско-волынских, а не кривичских сказаний. Кривичский герой – это лесной охотник Бой или Бай, прародитель белорусов, хозяин исполинских собак Ставра и Гавра.

Сказания чехов помнят о борьбе их с братством или, точнее, сестринством женщин-воительниц во времена перед избранием Пржемысла. Это были настоящие славянские амазонки, которые не раз одерживали верх над мужчинами. О существовании этих амазонок сообщает и лангобардский историк Павел Диакон, отмечающий, что, по слухам, город амазонок существует в глубинах Европы и в его время. Германский король Оттон I рассказывал о Городе женщин послу халифа Ибрагиму ибн Якубу в Х веке; позже, вероятно, опираясь на него же, об амазонках сообщают и другие арабские географы. Наконец, сирийский автор VI века Псевдо-Захария Ритор называет амазонок по соседству с мифическими псоглавцами, загадочными амазаратами и «народом Рос».

Это триединство – амазонки, псоглавцы и русы – в Средние века становится постоянным. Мы встречаем его в «Саге о Вельсунгах», у Адама Бременского. Обычно известие сирийца пытаются привязать к Поднепровью и объявить «амазонок» женоуправляемыми сарматами, но все вышеперечисленные предания о амазонках, известия о ругах-русах на Дунае и, наконец, тот факт, что, по словам Псевдо-Захарии, амазонки, «народ Рос» и амазараты живут к северо-западу от 13 народов Великой Степи, некоторые из которых, например, авары, в его время проживали в Северном Причерноморье, заставляют меня вслед за Прозоровым перенести амазонок и русов в Центральную Европу.

Постоянными персонажами русских былин являются амазонки – поляницы. Аналогии русской княгине Ольге мы находим также в польских и чешских преданиях о дочери Крока Либуше и дочери польского Крака Ванде. Как можно заметить, все польско-чешские предания о воительницах и правительницах связаны именно с именем Крака- Крока и, вероятно, отражают какие-то реалии.

Еще одной удивительной параллелью, подтверждающей реальность существования некогда в Чехии амазонок-поляниц, является скандинавский цикл саг о Бравалльской битве, в которой принимали участие славянские воительницы Висна, Хете и Вебьерг. Согласно чешским преданиям, одной из сильнейших воительниц в окружении предводительницы амазонок княгини Власты была дева Хета! Совпадают и примерные хронологические рамки Бравалльской битвы и разгром чехами амазонок, так что можно утверждать, что, потерпев поражение в Чехии, амазонки могли бежать на Север и принять участие в легендарном сражении северных героев!

Можно с определенной долей уверенности говорить, что комплекс русских, чешских и польских сказаний формировался в одно время и восходит ко временам, когда все три народа входили в состав единого королевства русов-ругов на Дунае. При этом встает вопрос о совпадении в русском и польско-чешском сказании мотива трех князей, которые делят между собой владения.

В древнейшей армянской записи сказания о Кие с полянами (палуни) связаны не все три брата, а только младший – Хореан/Хорив, его уместно отождествить с Лехом, героем сказаний поляков-полян. Многие авторы обращали внимание и на сходство имен Щека и Чеха. Старший же из трех братьев – Кий, как правитель русов, может быть отождествлен с Русом. Кий считался основателем династии. Так ПВЛ сообщает: «И после этих братьев стал род их держать княжение у полян», а в летописи Яна Длугоша сказано, что потомками Кия были Дир и Аскольд – вожди русов, тот же Ян Длугош сообщает, что потомком Руса был Одоакр.

Западнославянское предание называет нам имя отца трех братьев – Слава, который жил в Паннонии (воспоминания о федератстве русов или все-таки влияние сказания о происхождении славян?). Отца Владимира Красно Солнышко, согласно былинам, звали также Славом или Всеславом («Слово о полку Игореве» называет всех русских князей «внуками Всеславлевыми»!), в новгородском книжном переложении этого предания – «Сказании о Словене и Скифе (или Русе)» – прародитель русских князей назван Словеном, а Владимир Древний превратился в его внука и сына Вандала. Любопытная параллель этой генеалогии находится в родословной готского королевского рода Амалов: Винитарий (Венед/Словен) – Вандаларий (Вандал) – Валамир (Владимир), дядя Теодориха Великого. Возможно, что именно под готским влиянием в поздней книжной версии русской генеалогии, которая и попала в летопись Иоакима, появился Вандал. Показательно, что «Сага о Тидреке Бернском» не знает Вандала. Отцом Владимира/Вальдемара здесь назван Гертнит («Славный» (калька со славянского Всеслав/Слав) по мнению Веселовского).

Вероятно, этот Всеслав/Гертнит был приемником Кия и потомком первого Слава. А славянские имена Всеслав, Владимир – отражали власть руссов-ругов над славянскими племенами. «Тидрек-сага» показывает, что имя «Гертнит» было очень популярно в Русском роде: кроме Гертнита – отца Владимира, сага называет Гертнита – сына Ильи Греческого (брат Владимира, некоторые былины называют Илью Муромца королевичем) и Гертнита – сына Озантрикса (еще один брат Владимира, конунг велетов- вильцинов). Однако Гертнит и Вандал в то же время имеют много общего – оба великие завоеватели, создатели обширной державы! Более того, в источниках IV века упоминается некий могущественный варварский правитель Харатон, которого традиционно считают вождем кочевников – гуннов. Между тем самого Харатона единственный источник, упоминающий этого правителя – отчет путешественника Олимпиодора, около 412 г. посетившего гуннов Причерноморья, – так не называет, в отличие от его вассала гуннского «царя» Доната, убитого римскими послами! В «Тидреке Бернском» гунны до Аттилы также представлены как вассалы Русских королей!

Хорив/Хореан – князь полян – в таком случае должен соответствовать Леху. Характерно, что ни у Леха, ни у Чеха предание не отмечает потомков. Чех передает княжение роду Краков-Кроков, а поляне-ляхи несколько раз избирают князей из числа простых людей, одним из которых был и Лешко Попелюш, двойник русского богатыря Алеши Поповича, пока на престоле не утверждается род Пястов.

Несколько раз уже упоминался некий древний князь Крак или Крок, которого знают и чешские, и польские легенды, а когда-то, судя по былине «Королевичи из Крякова», знал и русский эпос. В Польше Крак почитался основателем Кракова – древнего племенного центра вислян, главных соперников полян-поляков. По легенде, на горе Вавель, на которой возник Краков, прежде жил свирепый дракон-цмок, державший в страхе всю округу (сравните Змея Краговея, союзника короля Ляха из белорусских преданий!). Крак убил дракона и основал на горе град, назвав в свою честь. После смерти змееборца его сыновья, одного из которых тоже звали Крак, повздорили и оба пали в междоусобице, а престол унаследовала их сестра Ванда (былина «Королевичи из Крякова»).

В чешской версии Крок был мудрым судьей (библейский термин «судья» означает также племенного вождя), которому праотец Чех передал власть над своим народом. Крок не имел мужского потомства, и после смерти ему наследовала дочь Либуше, которая в свою очередь передала власть Пржемыслу.

Аналогии, несомненно, есть, но есть и отличия. Вероятно, некогда и Краков, и Чехия входили в какое-то славянское объединение, возглавляемое родом Краков, в котором это имя превратилось в своего рода титул (краковская версия и русская былина). С. В. Алексеев полагает, что Краки были правителями Хорватского племенного союза. Действительно, Краков оказывается между чешскими и галицкими хорватами, но этой версии противоречит то, что ни в Галиции, ни в балканской Хорватии не знают легенд о Краке. Но попробуем разобраться в хронологии.

Исторический Пржемысл пришел к власти примерно в середине VII века, судя по поколенному счету рода чешских князей. Если верить чешским преданиям, то выходит, что Крок и Чех-Щек жили в начале VII века! Многие реалии летописного предания о Кие – попытка закрепиться на Нижнем Дунае, борьба с дунайцами, потом приход на Днепр – также могут отражать реалии VI–VII вв.[9]. Но выше мы отнесли правление Кия-Руса к IV веку. Против поздней датировки говорит то, что легенда о Кие, причем без упоминания борьбы с каким-то племенем, была уже в VII веке известна армянам, а «краковские королевичи» в былинах – современники Владимира Красно Солнышко (начало V века)! Впрочем, последняя привязка достаточно условна, так как в эпосе довольно часто хронология смещается: так, Тидрек (Дитрих) Бернский, заглавный герой одноименного германо-скандинавского эпоса, выступает современником гуннского правителя Аттилы, тогда как в действительности его прототип – Теодорих Великий, король остготов, действовал уже после смерти Аттилы. Противоречие устраняется, если мы предположим, что «Крак-Крок» воплощает в себе многие поколения одноименных вождей. Таким образом, первый Крок вполне мог оказаться современником и наследником русского князя Чеха-Щека!

Столь грандиозное событие, как распад словенского объединения, вероятно, слился в памяти бывших подданных «риксов склавинов» с преданиями о первых князьях. Возможно, впрочем, что князя, возглавившего в VII веке Полянское княжество на Днепре, тоже звали Кий. Пример многочисленности различных поселений с названием «Киев» указывает, помимо прочего, и на популярность этого имени у славян. Можно говорить, что в представлении летописцев конца XI–XII века образ Кия слился с образом волынского князя Маджака, которого помнили еще в начале Х века (легенду о нем приводит «арабский Геродот» аль-Масуди), так как появление независимых славянских княжений – Полянского, Древлянского, Дреговичского, Полоцкого, Словенско-Новгородского соотнесено в ПВЛ со смертью Кия. Аналогично в легенде Масуди распад Волынского союза племен на независимые княжения связан со смертью Маджака.

Лев Прозоров в книге «Варяжская Русь» отмечает еще одну неожиданную параллель между чешскими и датскими сказаниями. В «Саге о Хрольве Жердинке» и в англосаксонском «Беовульфе» рассказывается о золотом веке правления конунга Хрольва Краки, который был нарушен страшным чудовищем Гренделем, убить которое сумел только гаутский витязь Беовульф. Среди сказаний о Кроке и его дочери Либуше есть предание о витязе Бивое, который избавил Чехию от чудовищного вепря. Помимо сюжетного совпадения и сходства имен главных героев (Бивой – Беовульф) важно отметить и ряд важных фактов:

1. Беовульф, пожалуй, единственный король гаутов-геатов, которому нет соответствий в других сагах и хрониках, что говорит о том, что для Скандинавии персонаж этот абсолютно мифический;

2. Хрольв Краки, как и славянские Крок и Крак, не оставил мужского потомства, а его прозвище было явно непонятно потомкам.

Можно сделать вывод, что предания «Беовульфа» первоначально не имели отношения к Северу, были туда занесены из славянского Подунавья и искусственно присоеденены к циклу сказаний о Хрольве. Возможно, что случилось это во времена Бравалльской битвы, и сказания принесли славянские амазонки, а может, и раньше. Но кто мог быть прообразом славянского и скандинавского Крака?

В поздних генеалогиях вандало-герульских королей, к которым привязывали происхождение династии герцогов Мекленбургских, упоминается некий Крок, король вандалов, владения которого как раз располагались примерно на территории Богемии и южной Польши. Согласно Бухгольцу, Крок был сыном того самого Радагайса, который грозил всех римлян принести в жертву на алтарях северных Богов. Радагайс пал в 406-м, а это значит, что Крок жил примерно в конце IV – начале V века! Был ли он действительно сыном Радагайса и королем вандалов? Ни один источник не называет вандалом самого Радагайса, который был вождем «варваров». Он вполне мог стать наследником брата Кия и прообразом для скандинавского и славянских Краков!

Всего круга проблем и вопросов, связанных с легендарной историей русов на Дунае и их следами в эпосах народов Европы, не изложить в одной-двух главах. Эта тема отдельного исследования, и не одного. По ходу нам не раз еще придется возвращаться к эпическим сказаниям о дунайской Руси, сейчас же вернемся к основной теме.

Варяжская легенда

Главным камнем преткновения в изучении русской истории является Варяжская легенда. Точнее, ее изложение киевским летописцем XII века, который вдруг начал учить всех своих оппонентов, в том числе новгородцев[10], что варяги – это все тамошние народы, что дань с них брали одни варяги, а князя они призывали у других варягов. Другие варяги – это и были русы, от них прозвалась Русская земля. Вот, собственно, этот знаменитый отрывок, с которого началось вторжение в науку норманистов, в переводе Лихачева: «И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманы и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти».

Антинорманистами в их споре с противниками было собранно огромное количество примеров противопоставления варягов и руси, в том числе и в ПВЛ. Не меньше свидетельств найдено ими и в пользу того, что летописные варяги – это главным образом балтийские славяне – ободриты и вагры. И вот здесь мы сталкиваемся с удивительным явлением.

Дело в том, что в летописи есть только одно место, в котором летописец утверждает, что русь – это славяне: «Поэтому учитель славян – апостол Павел, из тех же славян – и мы, русь; поэтому и нам, руси, учитель Павел, так как учил славянский народ и поставил по себе у славян епископом и наместником Андроника. А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской. Полянами прозваны были потому, что сидели в поле, а язык был им общий – славянский». Но из текста ясно видно, что летописец считает славянами именно полян, которые не есть русь, но только получили это имя от настоящих русов, которые якобы варяги, – «от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской». Следовательно, был кто-то, считавший, что русь не славянское племя, и на этом основании отрицал славянство полян-руси. Иначе трудно объяснить, почему летописец так настойчиво подчеркивал, что в его время именно поляне звались русью и был это славянский народ. Узнать этого загадочного оппонента полянского летописца нетрудно – это греки. Для греков русы были не просто извечными врагами, это были ВРАГИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, все равно что орки «Властелина колец»! Причина такого отношения к русам была в Библии, а точнее, в предсказании о конце света, деятельным персонажем греческого перевода которого был «князь Рош». Для православного монаха – летописца греки были учителями в вере, непререкаемыми авторитетами и именно для них в первую очередь и доносилась эта мысль – МЫ НЕ ТЕ РУСЫ, МЫ НЕ НАСТОЯЩИЕ, МЫ СЛАВЯНЕ, ТЕ САМЫЕ, КОТОРЫМ В ИЛЛИРИИ ПРОПОВЕДОВАЛ АПОСТОЛ ПАВЕЛ! МЫ ИЗНАЧАЛЬНО С ВАМИ БРАТЬЯ В ВЕРЕ ХРИСТОВОЙ, А ТЕ НАСТОЯЩИЕ ПЛОХИЕ РУСЫ ТОЛЬКО ИМЯ НАМ ДАЛИ, ДА И СГИНУЛИ. ОНИ ДРУГИЕ – ОНИ ВАРЯГИ!

Но кто были те варяги-русь, и были ли они вообще? Немало аргументов и за, и против их существования, точнее, варяги и русы, конечно же, существовали, но существовало ли в древнейшей версии летописи определение – варяги-русь? Начнем опять же с цитат; вот что нам рассказывает само Варяжское сказание:

«В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма.

В год 6368 (860).

В год 6369 (861).

В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманы и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – находники, а коренное население в Новгороде – словене, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик».