Пижамная вечеринка. До рассвета о любви
- -
- 100%
- +
Что стало с китом, она не помнила. Наверное, так и остался лежать там, на дорожке. Вера выбежала прочь очень быстро и домчалась, задыхаясь, до бабушки.
– Что случилось?
– Ничего…
Она и правда не знала, какими словами это объяснить. Казалось, будто закат стал черным, и лишь одна мысль крутилась в голове: «Это неправда. Не может быть…»
Вера ела разогретые блинчики с чаем, но не чувствовала вкуса; смотрела в экран телевизора, но как бы сквозь, не видя сериала… Вдруг она почувствовала, что бабушка смотрит на нее, а болтовню персонажей прорезает какой-то звук – лучший в мире – звонок его велосипеда.
Он не написал – просто приехал и встал у калитки. Она как в тумане вывела из сарая свой велик – ведь бабушка должна думать, что они, как обычно, едут кататься.
Вера села и покатила. Молча. Сеня следом. Она ехала все быстрее и быстрее, разгоняясь как никогда, а он не отставал.
«Мы сейчас разобьемся…».
Но вот дорога пошла в гору, и силы оставили Веру. Перед ней вырос косогор, где корни сосен торчали из глинистого обрыва, а внизу у подножия стучали электрички. Она слезла с велосипеда, села на траву. Сеня – рядом. И все рассказал.
Ее звали Маша. Это она когда-то ночевала в старом доме. Такая у нее была причуда – нравилось, как «дышат» деревянные стены.
– Понимаешь, – говорил Сеня, одну за другой срывая травинки, – иногда кого-то нельзя бросить. Это предательство, понимаешь? Например, человек попал в аварию и лежит в больнице. Долго лежит, умирает практически. Если бы я оставил ее, то кем был бы? Мне все говорили, что ей нельзя волноваться – нужно думать о хорошем, чтобы выздороветь.
– Так ты к ней ездил, что ли? – пробормотала Вера – В больницу?
Он пожал плачами:
– Мы в любом случае с ней… Ну… Старые друзья. С самого детства – мамы наши еще дружили. Только вот… – Сеня покачал головой, запустил руки в густые волосы и почти простонал: – Не знаю, зачем мы вообще начали с Машей встречаться… Неправильно это. Я не знал, как сказать ей, чувствовал, что все кончено, но никак не выходило… Потом эта авария… А затем я встретил тебя.
– И мне тоже ты не мог сказать, да? – Вера встала, отряхнула штаны. А когда Сеня кинулся к ней, отстранилась. – Нет уж. Дуне привет передавай.
Он что-то говорил, кричал даже, но слова тонули в стуке колес ехавшего под ними товарняка, да и ветер засвистел в ушах – аж да боли.
* * *Вера очень быстро уехала домой, в Сибирь. Стерла все контакты, не отвечала на звонки. Никому ничего не рассказывала – просто не было слов, чтобы описать. Она жила как прежде: с осени пошла в школу, волонтерила у первоклашек. Только плейлист сменила. И больше не носила летящие белые юбки. А еще раз за разом беззвучно открывала рот, глотала слезы, когда стояла под душем.
Однажды Вера смотрела в окно на последнем уроке: лучи солнца уже начали розоветь, и она поняла – что-то изменилось. Как будто сдвинулся камень в душе, и тишину вот-вот, как когда-то, прорежет музыка. Вера с трудом дождалась последнего звонка. Домой шла почти как всегда, хотя и немного быстрее.
А когда вышла из лифта, то замерла.
На нижней ступеньке лестницы сидел он и смотрел на нее.
– Узнал у твоей бабушки адрес. Вроде как чтобы открытку отправить, – сказал Сеня и улыбнулся.
При звуках его голоса музыка вновь потоком хлынула в сердце Веры, и она засмеялась – заразительно, как раньше. А он встал и коснулся ее челки, будто хотел понять, пружинит ли она под рукой. Как раньше.
– Бо-о-о-жечки, как это трогательно! До глубины души прямо, – первой нарушила удивленное молчание Ульяна. Она украдкой стерла навернувшиеся слезы, сняла пластинку с граммофона и уставилась на нее, будто та каким-то чудесным образом покажет ей продолжение.
– И не говори! Неужели вот так бывает и в жизни: настолько сильная любовь, чтобы найти во что бы то ни стало! Круто было бы, чтобы и меня так однажды кто-то разыскал, – откинулась на спину Катя и мечтательно взглянула наверх. Там, в геометрии бабушкиного потолка, на нее таращилась хрустальная люстра.
– Да-а-а, а то везде надо самой инициативу проявлять, и вообще…
Ульяну, настроившуюся уже было на длинную пламенную речь, вдруг перебил громкий хруст. Катя вынырнула из мечтательной неги и приподнялась на локтях. В дверях стояла Ксю с постным лицом и полным ртом попкорна. Всем своим видом подруга давала понять, как ей наскучили подобные разговоры. Ульяна шумно выдохнула и предупредительно спросила:
– Ксю-ю-ю, ты что-то хочешь сказать?
– Не-а, – буднично пожала плечами Ксю. – Считайте, слишком стара, чтобы верить в такие байки. Очередные любовные сопли. Ни на грамм не правдоподобные.
Ульяна с Катей заговорили разом:
– Ну уж знаешь!
– Да ну, ты чего?
Но Ксю только выше закатывала глаза и продолжала нарочито громко хрустеть:
– Знаете, я уже так устала от этого. Куда ни глянь, сплошь любовные похождения. Такое ощущение, что от нас, девочек, не ждут ничего серьезнее этих возвышенных охов-вздохов.
– Да ты сама еще недавно… – начала было Ульяна, но Катя одернула ее за руку, выпучив на подругу глаза и выразительно покачав головой. Ульяна, казалось, поняла намек, но Ксю уже приняла вызов.
– Что я недавно? Ну, договаривай, раз начала… – требовательно проговорила та и, даже отставив попкорн на стол, сложила руки на груди.
Сгустившуюся тучу назревающей ссоры прервал дверной звонок.
– Маринка приехала! – преувеличенно радостно выпалила Катя и первой побежала вниз открывать. Девчонки, еще раз потыкав друг друга колючими взглядами, последовали за ней.
– Приветик! Еле добралась, такси не хотели везти за город. Держите комбучу, ничего я не пропустила? – спрашивала раскрасневшаяся от поездки в душном салоне такси Марина. Сняла модные кожаные сапоги, аккуратно поставила их на обувницу. Повесила на плечики пудровое пальто, разгладив на нем все до единой складки и смахнув зацепившееся за ворот перышко.
– Почти ничего, мы только начали экскурсию по дому. Там у бабушки чего только не нашлось! – заговорила Катя, но Ульяна прервала ее:
– Ну как же не пропустила: вот наша Ксю рассталась со своим парнем и теперь оспаривает любовь. «Не доставайся же ты никому», как говорится.
Ульяна с вызовом уставилась на Ксю. Марина удивленно заморгала и тоже посмотрела на подругу, требуя объяснений. Ксю фыркнула, развернулась и прошагала обратно в гостиную. Девочки потянулись за ней: Ульяна – решительно, Катя – с обреченным выдохом, Марина – с задранными до середины лба бровями. Ксю заговорила не раньше, чем все снова расселись кто где: на диване, на полу, в кресле.
– Я не оспариваю любовь. Просто говорю, что надоели все эти амурные истории сейчас везде. А ведь есть куча других, не менее интересных тем! – всплеснула руками Ксю.
– Ну каких, например? Давай, предложи что-то. Спорт твой ненаглядный?! Футбольными матчами посоветуешь себя на праздниках развлекать, да? – напирала Ульяна.
– А вот и нет! Недавно, например, наткнулась на интересную статью. До конца не дочитала еще, но там не про любовь вашу, а про дружбу! Мальчик-футболист и девочка, тоже футболистка, и вот они с детства вместе, ходили в одну секцию, тренировались у одного тренера…
– И что? Ни взгляда, ни поцелуйчика прямо-таки? – допытывалась Ульяна.
– Говорю же, не дочитала пока, но, надеюсь, нет! – парировала Ксю.
– Доставай свою статью, почитаем вместе…
FW: Интервью_открытие сезона
Друзья детства – любовь. Слоуберн. Второй шанс. Карьера vs Чувства
Привет! Это Женя Грин с портала Sports.ru, общались в подтрибунке после матча в субботу. Лови вопросы для интервью на нашем сайте! Ожидаю развернутых и честных ответов Будет круто, если успеешь ответить до ** февраля 202* года.
Кто твой лучший друг?Пашка Дронов, мы с ним с шести месяцев вместе. Однажды моя мама придержала на выходе из магазина дверь для его мамы. Обе были с громоздкими зимними колясками, полными пакетами и большим желанием поговорить «хоть с кем-нибудь, кроме ваших отцов» – они нам с Пашкой так потом описывали свою первую встречу. С крыльца продуктового наши мамы и начали дружить: сначала гуляли с колясками по району, потом с нами – по детским площадкам. Бегали по очереди за кофе, на маникюр друг друга отпускали. В общем, сошлись на почве материнства. Ну а мы, получается, сошлись на почве материнства наших матерей… Или как-то так.
Главное, что нас с ним объединяет, – это футбол. Тетя Катя Пашку в четыре с половиной первый раз на занятия привела, а я потом сама напросилась: скучно было его ждать просто так у кромки. Сергей Алексеевич, тренер, оценил мои старания мячик щечкой подавать и позвал играть в команду.
«А чего такого? – сказал он тогда моей маме. – За границей никакого деления на мальчиков и девочек нет. Все малыши занимаются в одной группе. Пусть Кристина лучше к нам присоединяется, чем по дворам будет шастать».
Так я попала в команду.
* * *– Все окей, Крис? – Пашкин голос вывел из задумчивости. Забыла совсем, что пошла инвентарь собирать, да так и застыла у ворот. Ребята уже все в раздевалку ушли – только мы вдвоем и остались. Я кивнула, присела на корточки и стала спешно запихивать мячи в большой мешок. Они скользили, вырывались из рук, щекотали ладони налипшими струнками травы.
– Давай помогу! – Пашка шумно опустился рядом, протянул худощавые руки к мешку и придерживал края, пока я складывала. – Ты что-то молчаливая сегодня, Акиньшина не ругаешь, что запускал за шиворот все, что летело, на Самодулова ни разу не пожаловалась…
– Да в порядке все, Паш, устала просто…
– Алексеич расстроил чем? Я видел, вы выходили из подтрибунки вместе, про сезон что…
– Да не случилось ничего, говорю! – Голос сорвался на визг, последний мячик, словно испугавшись, выскочил из мокрых ладоней и покатился к центру поля. Перед глазами все смазалось, и я поскорее отвернулась.
Пашка поднялся, догнал мяч, технично перекинул с ноги на ногу, подбросил носочком вверх, поймал одной рукой и положил к другим. Затянул мешок.
– Пойдем, скоро свет погасят.
Мой взгляд скользнул по лицу друга. Пора было ему уже подстричься: челка от пота прилипала ко лбу и лезла в глаза. Я взялась за протянутую горячую ладонь, встала. Стерла слезы со щек и пошла рядом. Небо за искусственным прямоугольником света было уже совсем черным, у прожекторов роилась стая мушек. Я почувствовала, как Пашка обнял меня за плечи; футболка его была насквозь мокрая, а от кожи шел жар. Он все еще тяжело дышал после тренировки.
– Не боись, Крис, мы в этом сезоне всех порвем, вот увидишь! Мы с тобой лучшие и обязательно там будем! Все при нас: скорость, техника. Немного уже нам до юношеской команды осталось…
– Тебе, Паш. Сергей Алексеевич затем и звал, чтобы предупредить. Играю до Нового года, а дальше надо женскую команду искать. Что-то там по правилам запрещено. До одиннадцати лет только в смешанной, и все. А мне уже как бы двенадцать.
Он застыл на месте, я не сразу это заметила. Еще пару шагов сделала, обернулась к нему.
– Ты шутишь? – спросил Пашка наконец, поводя кадыком. И когда только он так выпирать стал? Раньше шея у Пашки была совсем короткая, а теперь вдруг вытянулась. Вырос он, что ли? Да так, что вторым стоит на линейке после Самодулова.
– Но в Энске нет женской команды! Алексеич тронулся, да?
– Ну Энск твой не последний вариант, – прошипела я и сама удивилась, как злобно это прозвучало. Вот не хотела вообще ничего Пашке говорить, знала же, что так и начнет все эти общие выводы делать. Сейчас еще «все будет хорошо» затянет. – Сергей Алексеевич обещал письма написать. В области вроде как планировали девчачью молодежку собирать, а нет – так в Москву ездить буду. Четыре часа на автобусе – не слишком уж и страшно. Из Сибири вон вообще только самолетом…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.