СДВИГ КОДИРОВКИ

Честный Лейстред всерьез думал, что камера заточения делает человека правдивым и этот Диамон раскается и скажет всю правду про свое преступление. Да если бы Диамон и был преступником, то просто камера не заставит его ничего рассказать. Адвокаты, которые уже гроздьями облепили семью Диамона, не позволят ему никому никогда ничего рассказывать. Адвокаты уже присосались к наследникам 100 га земли в престижном предместье Лондона. Нет, их от этого лакомого Диамона уже не отдерет не только Лейстред, но и Холмс.

Да, Диамону очень тяжело в застенках, его там уже начали обрабатывать местные сидельцы из числа бандюганов, но и это не заставит его ничего говорить. В результате, как большинство случайно попавших в тюрьму людей, он замкнется, не будет верить никому. И даже перед лицом смертной казни вернее всего ничего не скажет на Суде Присяжных правильного и путного. Такова психология людей, не имеющих дела с преступлениями.

Холмс и Ватсон подошли к Лейстреду. Обменялись с виду очень теплыми приветствиями. Потом, после нескольких часов оформления неизвестных нам документов, они прошли внутрь ЦАК.

– Я очень благодарен Вам Лейстред за совместный визит в ЦАК, – раскуривая трубку сказал Холмс. Вся троица прогуливалась по дорожкам сада, близлежащего к зданию ЦАК. Погода была на редкость для Лондона отличной. Светило приятное, нежаркое и не очень яркое солнышко. На деревьях перекликались между собой какие-то птицы, и контраст с мрачными, защищенными от любых военных действий помещениями, в которых располагался сверхкомпьютер, был колоссальным в сторону жизни, а не мрачных катакомб ЦАКа.

– Я всегда был очень расположен к Вам, Холмс, и хоть Вы и не профессионал, но Ваш метод дедукции очень помогал нам неоднократно, – в тон, вежливо и приятно ответил польщенный Лейстред.

– Да… Но знаете до применения метода дедукции очень далеко. Данных очень мало, а те, которые имеются, странные.

– А что странного, Холмс. Диамон зашел в лабораторию, увидел там Воувэна. План похищения или убийства был уже разработан. Возможно, по заданию террористов, в группу которых тайно входит преступник. Далее он делает укол, – и, Лейстред очень значительно посмотрел в сторону Холмса и Ватсона, давая понять, что он, Лейстред, не упустил эту очень мелкую деталь. В ЦАК имелся материал, который говорил о том, что среди кучки одежды Воувэна был найден маленький кусочек лейкопластыря со следами крови Воувэна. – потом он, с целью сбить следствие с толку, полностью раздевает уснувшего или уже убитого Воувэна и утаскивает куда-то. Пока мы не знаем куда, но узнаем. Дедукция нам поможет! Диамон крупный, сильный, а Воувэн худой и щуплый. Утащить он его мог элементарно, Холмс!

– Это, пожалуй, единственно, что в этом деле элементарно, – выдал реплику Доктор Ватсон.

Холмс подхватил некую иронию Ватсона:

– Элементарно только то, что на отделенном от тела пластыре кроме следов крови не обнаружено ни одной молекулы кожного покрова. Попробуйте снять с себя пластырь, и ЦАК неизбежно обнаружит на клеевом следе пластыря фрагменты отодранной кожи?!

Все задумались. Холмс продолжил вслух:

– А зачем вообще нужно было заклеивать Воувэну ранку пластырем, если преступник намеревался его убить!

– Возможно, Диамон уговорил Воувэна, под каким-то благим предлогом, уколоться его иглой. Диамон работает в лаборатории борьбы с гриппом, а уж там-то могут делать разные растворы. Например, Диамон предложил Воувэну, который начал заболевать гриппом, уколоться новым эффективным средством, а потом, когда он этим уколом уже умертвил Воувэна, Диамон решил избавиться от улик окончательно. Ведь так всегда делают мафиози, когда они убивают жертву, они бросают оружие на пол рядом с убитым и уходят. Труп есть, оружие убийства есть, а кто убил неясно!

– Послушайте, Лейстред, я никогда даже и предполагать не мог, что у полицейского может быть такая богатая фантазия. Да Вам нужно романы писать, Лейстред. Я бьюсь об заклад, что Ваша писательская карьера пойдет в гору, как только вы оставите свое полицейское поприще.

Все снова замолчали и задумались. В глубине души каждый говорящий понимал, что он говорит бред. Но так устроены любые совместные мозговые штурмы. А вдруг из общего бреда что-то кто-то и сумеет выудить.

Миссис Хадсон, как и положено гостеприимной хозяйке, накрывала на стол в гостиной. Ожидалось прибытие главного адвоката Диамона с женой Диамона Марки. Холмс просил все сделать богато и красиво, ибо он знает этого брата, адвокатов богатых обвиняемых. Сам Диамон не был богат, он был просто нищ, но Марки и ее семья весьма обеспечены. Отец не отрекся от дочери, а просто ему надоело жить-поживать со сверхскаредной матерью Марки. Он просто диву давался, как он мог влюбиться в эту «мымру-кощееху», как он теперь называл свою бывшую жену, и прожить с ней почти двадцать лет?! Он пока больше не женился, его устраивали соответствующие девушки соответствующего поведения. А больше ему ничего не надо. У него все есть! Даже еще есть здоровье, что, пожалуй, самое ценное из того, что действительно необходимо человеку.

Через некоторое время после подготовки стола в гостиной туда проследовали Марки с адвокатом. Их уже ждали Холмс с Ватсоном. После обмена любезностями все расселись, и Холмс обратился к очень упитанному, просто благоухающему дорогим одеколоном человеку, с ногтями, покрытыми дорогим лаком:

– Угощайтесь после долгой дороги, вот это Вам понравиться. Редкий омлет из павлиньих яиц с трюфелями. А здесь паштет из страуса с добавлением редких специй, – и Холмс стал долго перечислять все яства, выставленные на стол. Это очень понравилось адвокату. После легкой закуски из семи блюд Холмс предложил – Сигару? Это особый сорт, который курил Сам Касторка с Кьюбы.

Все шло как по маслу. Наконец приступили и к главному.

– Я действительно очень рад, что Вы согласились посетить нашу с Ватсоном скромную обитель. Я же не профессионал и не имею никуда официального доступа, но иногда даже сам Лейстред признателен мне за некую помощь в его расследованиях.

На эту сверхскромную фразу адвокат мило заулыбался и стало ясно, что он хитрый малый и реальную цену всему знает. Раз его позвал Холмс, значит его вес сильно вырастет, и гонорар соответственно.

– Сначала я хочу просить Вас не разглашать, до определенного мною времени, в интернете и СМИ ваш визит ко мне. Чуть позже, пожалуйста, и Вы понимаете, как вырастет ваш гонорар. Но я прошу цену нынешнего обслуживания миссис Марки и ее несчастного Диамона не увеличивать.