- -
- 100%
- +
– Ты уже четвёртый раз спину разминаешь, – заметил Соби. – Болит?
– Просто устала, – отмахнулась я. – Целый день скрюченная сижу за компьютером.
– Хочешь, массаж сделаю? Я умею.
Я подозрительно покосилась на собеседника. И всё-то он умеет.
– Не надо. Не впервые, само пройдёт. Ух ты! – взглянула я на часы. – Уже одиннадцатый час! С тобой так быстро время проходит.
– Приму это за комплимент, – улыбнулся Соби. – Будешь ложиться спать?
– Вообще-то, мне завтра на работу.
Я встала, переложила ноутбук с дивана на журнальный столик.
– Ты всегда проводишь вечера дома? – наблюдая за мной, поинтересовался Соби. – С друзьями никуда не ходишь?
– У меня мало друзей, – против воли вздохнула я. – И Игорь ревнив очень. Он не любит, когда я гуляю в компаниях.
– Он же с тобой только два вечера в неделю.
– Игорь может позвонить домой в любую минуту. Да и… привыкла я уже быть верной ему.
– Такую привычку хорошо сохранять для мужа.
Странно, но я почему-то не разозлилась на это замечание, не указала Соби на место. Напротив, мне снова стало неловко перед парнем. Я отвернулась от него, ушла в спальню и начала стелить постель.
– А ты как проводишь свои вечера? – продолжила я беседу.
– Как правило, шумно и весело, – отвечал из комнаты Соби. – Ночные клубы, дискотеки, кино, вечеринки у кого-нибудь на квартире… Или просто по улице бродим. На выходные большой компанией можем выехать загород…
Я издала ещё более тяжкий вздох. Вот человек, у которого жизнь горит, а моя… так, тлеет. Даже тоскливо стало. Я села за туалетный столик и приготовилась к процедуре снятия макияжа. И тут обнаружила на столике охлаждающий крем.
– Соби! – позвала я. – Тебе нужно смазать твой «загар».
Взяв тюбик, я вернулась в комнату и всучила его парню. Соби как-то странно посмотрел на меня, будто ждал продолжения. Но мне дополнить больше было нечего. А потому я вернулась за свой столик и, сев поудобнее, промокнула салфетку лосьоном. Однако вскоре в зеркале я заметила силуэт прислонившегося к стене парня. Не будет мне от него покоя. Я обернулась.
– Чего ещё?
– Мне самому неудобно спину мазать, – просто ответил Соби.
Что поделать, он прав. Придётся помочь. Кивком головы я попросила его подойти ближе. Сняв по пути футболку, Соби подошёл и остановился, повернувшись ко мне спиной.
– Мазь помогает, сегодня краски уже не так пестрят, – констатировала я, смазывая кожу спины.
И всё-таки плечо ещё сохраняло тёмно-лиловый оттенок. Я вдруг ярко представила, как происходило создание этой жуткой абстракции, с каким зверством. Несомненно, это был не честный бой, а грубое тупое групповое избиение. Жалость к страдавшему парню снова разлилась по прожилкам моего сердца.
– У тебя внутри ничего не болит? – с тоном участия спросила я.
– Вроде нет, – спокойно ответил Соби.
– И чем… чем по тебе рисовали?
– В основном ногами. – Голос парня всё же дрогнул.
Дура. Мне хотелось расспросить его про плен, о причинах, которые вогнали его туда, о побеге, но я сдерживалась, понимая, что вспоминать и заново переживать всё это Соби будет больно. Сдерживалась, и всё-таки сорвалась. Всё, больше ни слова об этом. Если захочет, сам расскажет.
Отвлёкшись от раздумий, я обнаружила, что Соби уже повернулся ко мне лицом, подставив для процедуры голубое предплечье. Как бы ни было жалко парня, поддаваться его хитрости я не собиралась.
– Здесь ты уже сам достанешь, – высказала я ему, протягивая тюбик.
– Но после твоих рук быстрее заживает, – возразил Соби.
– Одинаково заживает. – Я вложила тюбик в его руку и села за столик. – Возвращайся на свою территорию. Надеюсь, сегодня ты не побеспокоишь меня с благими намерениями?
– Но ты же не хочешь.
Хитрый и нахальный.
3 ДЕНЬ
Утром к звону будильника вновь добавился аромат кофе. Всё-таки очень приятно, когда кто-то готовит тебе завтрак, и вдвойне приятно осознавать, что этот кто-то – молодой человек. Я сладко потянулась, впитывая свет солнечного утра.
В кухне уже суетился Соби. Его чёлка опять была забрана в весело торчащий хвостик.
– Доброе утро, Соби, – приветствовала я своего квартиранта.
– Доброе утро, – улыбнулся он мне в ответ.
– Сегодня на завтрак снова блины?
– Сегодня нет молока. Но я сделал горячие бутерброды с ветчиной и сыром.
– Мм! Я их обожаю.
Я села за стол и всем своим видом дала понять, что готова к потреблению завтрака. Соби искоса наблюдал за мной, приподняв одну бровь.
– Вижу, ты с утра в хорошем настроении, – заметил он.
– Да, со мной и такое случается, – признала я. – Соби, а что тебе снится в моём доме?
Парень поставил на стол тарелку с горячими бутербродами и две чашки с дымящимся кофе.
– Я не запоминаю сны, – сев за стол, бесцветно ответил он.
– Или просто не хочешь рассказывать?
Загадочно улыбнувшись, Соби опустил глаза.
– В твоём хозяйстве закончился кофе, – сменил он тему. – Боюсь, завтра утром будем пить чай.
– Совсем закончился? Ладно, вечером зайду в магазин.
– Я мог бы сходить. Мне всё равно скучно. Только у меня нет ключей.
Я напряглась. К чему он клонит? Прожил в квартире два дня и уже ключи от неё просит? В моём солнечном настроении поползли тучки разочарования.
– Ты предлагаешь снабдить тебя ключами? – пренебрежительно усмехнулась я.
Соби стушевался, видимо, поняв, что сказал что-то не так.
– Может, тебе ещё показать, где деньги лежат?
Парень совсем угас, склонил голову, утопив взгляд в чёрных глубинах кофе.
– Ты правильно делаешь, не доверяя мне, – проговорил он. – Только… Если бы я был вором, то ушёл бы отсюда ещё вчера. И вору вовсе не обязательно запирать за собой дверь.
– Я не говорю, что ты вор…
– У меня есть и деньги, и одежда. Только это всё в общежитии, – продолжал Соби, и голос его наполнялся горечью. – Номера моих друзей остались в телефоне, который у меня отобрали. Помню лишь номер Сашки, моего соседа по комнате, но он почему-то не отвечает. Как только ответит, я попрошу его принести мои вещи. А может, и сам в общагу вернусь. И тогда я смогу отдать тебе больше, чем взял.
– Соби…
– Думаешь, мне легко быть нахлебником? – К горечи добавился звон нервов. – Я ни разу в жизни им не был. Я даже не знаю, как играть эту роль. Если бы не обстоятельства, я никогда не позволил бы себе сидеть на шее у женщины. Извини, что испортил тебе настроение.
Резко поднявшись, Соби, не удостоив меня даже мимолётным взглядом, вышел из кухни. «Дура, – ругала я себя. – Ну, попрекнуть ключами ещё куда ни шло, но попрекать деньгами… Он же их не просил, от меня ничего не требовал. Можно было просто сказать «нет», не расписывая подробности». Я снова почувствовала стыд за мой поступок. Если Соби останется у меня надолго, он вывернет мою совесть наизнанку. Надо пойти за ним и извиниться за своё неправильное поведение.
Не доев бутерброд, но допив кофе, я отправилась в комнату. Соби сидел на диване, откинув голову на спинку, и равнодушно взирал на потолок.
– Спасибо за завтрак, – сделала я первый нерешительный шаг.
Парень поднял голову и послал мне лёгкую улыбку:
– Додзо. На здоровье, Милена-тян.
От его улыбки моя совесть ещё больнее впилась в меня. Я села на диван рядом с Соби.
– Прости, я была груба, – выдохнула я.
– Ты говорила то, что на твоём месте сказали бы многие, возможно, и я сам, – спокойно ответил Соби. – А вот мне следовало понять и не срываться.
– Ну… если мы оба виноваты, то давай так же дружно простим друг друга.
– Вполне разумное предложение.
На работе меня ждал очередной отчёт. И его сверка мне опять давалась с трудом. Из мыслей не выходил Соби, его грусть в глазах, его горечь в голосе. «Думаешь, мне легко быть нахлебником?» Почему я ему сочувствовала? Почему ему верила? Зачем вообще думаю о нём? Об этом странном человеке. Действительно странном. Позавчера он был жалким, вчера милым и забавным, сегодня грустным. Передо мной постепенно раскрывались оттенки его души. Каким-то я увижу его завтра? И увижу ли вообще? А вдруг Соби уже сегодня покинет меня? Сердце вздрогнуло. Снова наступят тихие спокойные вечера. Снова поселятся в моём доме тоска и одиночество.
– Ты что такая вялая сегодня? – окликнула меня Карина.
– Да… – отмахнулась я. – Поздно спать легла. Не выспалась.
– Долго со Светой гуляла?
– Нет. Просто долго болтали.
– Понятненько.
Мои мысли вернулись к прежнему предмету моих раздумий. Надо перестать быть такой грубой. В конце концов, Соби не виноват, что судьба так развлеклась с ним. И ко мне он тоже не навязывался. Какой же я стала циничной в последнее время, нетерпимой, раздражительной. Ведь я не была такой, к людям старалась относиться с участием, проблемы свои решала с достоинством. Что сделала со мной жизнь всего за полтора года.
Интересно, чем Соби сейчас занят? Спит? Читает, лёжа на диване? Или готовит обед? После сегодняшних несправедливых упрёков я бы на его месте ничего не готовила. Вот бы взглянуть сейчас на него…
Камера! – вспыхнуло у меня в мозгу. Ведь в квартире есть скрытая видеокамера! Когда-то её поставил Игорь, ещё задолго до наших отношений. Я, конечно, ничего об этом не знала. Но вот месяцев восемь или девять назад он мне о ней рассказал, покаялся. Естественно, я была в гневе. Эх, и закатила же я ему скандал тогда! Хороший такой, громкий, с истерикой и пощёчинами. Даже пригрозила расставанием. Но зато, благодаря подглядыванию, Игорь убедился в моей верности, уверился в моей любви. А в качестве награды за милостивое прощение подарил вот это колечко с бриллиантиком и вот этот ноутбук, к которому и подключена та самая пресловутая камера. До сих пор я ей ни разу не пользовалась. Даже забыла о ней. Но сейчас, если включу её, то смогу понаблюдать за моим квартирантом. Нехорошо, конечно, подглядывать, но… Всё-таки в моей квартире находится совершенно чужой мне человек, должна же я посмотреть, что он там делает. Я повернулась к ноутбуку. Найти бы ещё, где эта камера включается.
– Не хочешь прогуляться в обед? – спросила Карина. – Купим мороженое. Взбодришься.
К удивлению подруги я отказалась от приглашения. Меня ждало более интересное занятие. Вот только бы найти камеру. А вдруг Игорь её удалил? Нет, не должен. Он тогда ещё сказал: «Можешь в любой момент посмотреть, всё ли в порядке у тебя дома».
Я уже стала подряд открывать все папки, хранящиеся в ноутбуке, и наконец нашла нужную. А здесь уже проще. Программа включилась, подала сигнал, и сразу на экране монитора появилось изображение моей комнаты. Камера, видимо, была установлена где-то под потолком со стороны прихожей, так как помещение просматривалось именно с этого ракурса. Я нажала кнопки «вправо-влево», «вверх-вниз», но изображение не менялось. Значит, камера не поворачивалась.
Соби сидел на диване возле журнального столика и, машинально пощипывая думку, разговаривал по телефону. Звук. У фильма обязательно должен быть звук. Я спешно порылась в своей тумбочке и нашла маленькие наушники. Соби говорил по-японски. Говорил негромко, серьёзно, нахмурив брови. Естественно, я ничего не понимала. Только несколько раз ухо уловило имена Акито и Милена. Значит, говорил с братом. И судя по выражению лица парня, разговор не был приятным. Соби то трагично качал головой, то обречённо кивал. Забранная в хвостик чёлка весело колыхалась в такт движения головы и совершенно не в тему печальных эмоций. И вот разговор окончен. Не кладя трубку, Соби нажал на рычаг и набрал номер на циферблате. Посидел, послушал гудки…
– Сашка! Кими хадоко дэс ка?… Доко?…9 – пробубнил он.
Послушав ещё немного, звонко цокнув языком, Соби нервно кинул трубку на рычаг и откинулся на спинку дивана. На его лицо легла печать тяжёлых раздумий, взгляд остановился на одной точке в пространстве. Так он просидел несколько минут. Что у него стряслось? Может, позвонить, узнать? Нет. Пусть вечером сам расскажет. Я уже хотела отключить камеру, как услышала короткий тихий всхлип и увидела, как парень стирает со щеки слезу. Неужели Соби плачет? Вот и с другой щеки убрана слеза.
Всё же нужно позвонить и успокоить. Я уже начала набирать свой домашний номер, но остановилась. Какую причину для звонка я назову? Соскучилась? Решила узнать, прошла ли твоя обида? Или честно: сижу, подсматриваю и вот увидела, как ты плачешь? Я положила трубку.
Порывисто прогнав с глаз слёзы, Соби резко встал и начал широкими шагами ходить по комнате. Правильно, так нервы легче успокоить. Ходил взад-вперёд, изредка выдыхая какие-то непонятные мне фразы. Останавливался у телефона, мрачно оглядывал его и продолжал ходьбу. Спустя какое-то время, Соби наконец подошёл к окну и остановился, направив взгляд в яркий солнечный день. Теперь я могла видеть парня только со спины. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, стоял молча и неподвижно. Может быть, снова плакал? Так прошло ещё несколько минут.
Я покосилась на своих коллег. Обеденный перерыв был в самом разгаре. Карина и Мария ушли на прогулку, Павла сосредоточенно занималась коррекцией бровей, Анна вязала. На меня никто не обращал внимания. Вот и славно.
Соби по-прежнему стоял у окна. И вдруг в наушниках зазвучала негромкая мелодичная песня на японском языке. Неожиданно. Всё-таки этот парень очень странный. Пел Соби немного фальшиво, однако голос имел мягкий приятный, и потому песня своей красоты не потеряла. Но ещё большей неожиданностью стало то, что окончив песню, Соби вдруг произнёс моё имя, да с такой теплотой, что у меня аж сердце защемило.
– Милена… Каваии…
«Каваии»? Надо будет узнать, что это значит. «Каваии»… А вдруг, он песню пел для меня?
Постояв ещё немного у окна, Соби вновь подошёл к телефону. Поднял трубку, набрал номер. Песня, казалось, успокоила парня, но тишина в трубке снова заставила его нервничать.
– Куда ж ты делся? – со стоном спросил Соби у телефона и бросил трубку на рычаг.
И опять началось измерение комнаты шагами.
В кабинет вошла Карина. Предположив, что она может ко мне подойти, я выключила камеру, и изображение бродящего по комнате расстроенного парня тут же исчезло с экрана. Карина ко мне не подошла, однако заставила уделить внимание её рассказу о том, где она только что побывала.
Отчёт снова не сходился. Это и не удивительно, ведь мои мысли работали совсем в ином направлении. Что произошло у Соби? Чем ему помочь? Необходимо узнать телефон его общежития и выяснить, что случилось с его другом. Я взяла со стеллажа телефонный справочник и стала его листать. Логичнее сначала найти телефон балетной академии. Да, вот он. Секретарь. У вежливой девушки я узнала номер вахты в общежитии. Вот только звонить при всех и спрашивать о парне мне не хотелось.
– Кого это ты ищешь в балетной академии? – поинтересовалась любопытная Карина.
– Да так… Моя одноклассница туда поступила учиться. Хочу найти её…
– Ещё одна одноклассница? – недоверчиво покосилась подруга.
– Да, ещё одна, – твёрдо ответила я и, прихватив свой сотовый телефон, вышла из кабинета.
На звонок мне ответил немолодой женский голос.
– Здравствуйте, – начала я разговор. – Скажите, пожалуйста, в вашем общежитии проживают учащиеся балетной академии?
– Да, живут.
– Значит, у вас живёт Соби… Соби… – Я поняла, что совсем не помню его фамилию. – Он японец.
– Соби Ишиока? Боже мой, лучше бы его искали с той же активностью, с какой названивают сюда! – громко проворчала женщина.
– Что значит «искали»?
– Вы что, девушка, не знаете, что он пропал? – искренне удивилась женщина. – Вот уж неделю его нет нигде. Ушёл утром и не вернулся. Бедный парень! Мальчишки его везде искали, подали заявление в полицию. Вы разве не видели по телевидению объявления? Да вы кто ему вообще-то?
– Я… знакомая…
– А то вчера тоже звонила одна, интересовалась, невестой назвалась. Брат звонил, какой-то друг звонил, полиция звонила – и все спрашивают «Где он?» Это их надо спрашивать, где он!.. – возмущалась словоохотливая женщина. – Теперь и вы, знакомая, спрашиваете. Не знаю, где Соби. Вещи здесь, парня нет. Я даже не знаю, жив ли бедный мальчик? Наверное, уж нет, иначе бы дал знать о себе…
В трубке раздался громкий всхлип. Если вахтёрша так скорбит о постояльце, значит, этот постоялец, скорее всего, был человеком хорошим, вежливым, улыбчивым, уважительным.
– Скажите, а Александр, сосед Соби по комнате…
– Его полиция тоже замучила расспросами. А зачем он вам?
– Мне нужно с ним поговорить.
– Сейчас он в академии. Вы мне скажите, я передам. Это касается Соби? Вы знаете, где мальчик?
– Нет… – солгала я, предпочтя, чтоб Соби сам объяснялся. – Я о другом… Мне нужно поговорить лично с Александром. Когда он вернётся?
– Думаю, не раньше семи. Если не пойдёт гулять…
– Тогда я перезвоню, хорошо?
– Эх, что-то вы хитрите, девушка.
– Ни в коем случае. Спасибо, что поговорили со мной.
И я скорее отключила связь, пока женщина с разожжённым любопытством не продолжила разговор. Итак, кроме телефона общежития я ещё и выяснила, что Соби мне не лгал. По крайней мере, о том, что касалось его учёбы и места проживания.
Работа не клеилась. Я нервничала и еле дождалась конец рабочего дня. Торопясь, доехала до дома, забежала в ближайший магазин за банкой кофе и батоном хлеба. Стряхнув с себя напряжение, я отперла дверь и вошла в квартиру.
Соби вновь вышел мне навстречу. Он улыбался, но не так радостно, как накануне.
– Добрый вечер, Милена-тян, – поздоровался он с лёгким поклоном.
– Привет!
Парень принял у меня пакет с продуктами, сумку с ноутбуком и вышел из прихожей. Сняв туфли, я тоже прошла в комнату. Дабы не дать никакого повода заподозрить себя в подглядывании и подслушивании, я старалась выглядеть как можно спокойнее.
– Вижу, твоё настроение так и не улучшилось? – обратилась я к Соби.
Парень положил ноутбук на столик, поставил рядом пакет с продуктами. Густая чёлка пыталась прикрыть смятение и нерешительность на его лице.
– Милена-тян, мне надо сказать тебе… – не смея поднять на меня взгляда, скорбно произнёс Соби.
– Что такое?
– У меня плохая новость. Даже две. Если хочешь, можем после ужина поговорить.
– Нет уж, давай сейчас, – заявила я, присев на диван. – Плохие новости лучше слушать на голодный желудок.
Соби опустился на пол и сел напротив меня, поджав под себя ноги. Я видела в кино, японцы любят так сидеть. Всё так же не поднимая глаз, Соби с трагедией в голосе начал говорить.
– Во-первых, я разбил твою кружку.
Я промолчала. Эта ерунда не заслуживала внимания.
– Во-вторых, мне сегодня звонил брат. Ни здесь, ни там преступники ещё не пойманы. Хуже того, они разозлились. В моего отца стреляли, он ранен в плечо. За Акито наблюдают. Меня здесь тоже ищут. Уже наведывались в академию и в общежитие от имени моего брата, обзванивают моих друзей. Полиция взяла только одного из этих преследователей, но остальные продолжают действовать. Акито запретил мне возвращаться в общежитие и встречаться с друзьями. Возможно, там меня ждут. В посольстве принять меня отказались. Я толком не понял, почему. Предложили только помощь в моём возвращении в Японию.
– Это тоже неплохо.
– Да. Но Акито отказался. Сказал, что в аэропорту и на вокзалах меня тоже могут ждать. Видишь ли, я перестал быть поводом для шантажа. Сбежав, я стал опасным свидетелем, который видел и слышал не то, что надо. Меня теперь не обязательно брать живым. Так какая разница, где уничтожать свидетеля?
У меня было такое ощущение, будто я смотрю фильм или слушаю пересказ прочитанного детектива. Всё происходящее было столь невероятно, что мой разум с трудом впитывал информацию.
– Конечно, здесь я в определённой безопасности, – продолжал Соби. – Однако не хочу, чтобы из-за меня пострадала и ты. У меня имеется достаточно денег, чтобы снять квартиру на месяц. Правда, нет паспорта… Впрочем, можно и без него квартиру найти. Вот только с Сашей никак не могу связаться…
– Если он не отвечает, можно позвонить в общежитие.
– Я думал об этом. Но телефона общежития не знаю, и телефонного справочника у тебя не нашёл… Правда, искал поверхностно… Милена-сама, я очень прошу тебя об одолжении: помоги мне связаться с Сашей и найти подходящую квартиру.
Окончив речь, Соби склонился и замер в выжидательном поклоне. В такой позе он был похож на провинившегося ребёнка, покорно ожидающего наказания. Неужели всё, что он сейчас рассказал, правда? Неужели я сама во всём этом участвую? Мне вспомнилось, как Соби плакал после разговора с братом. Может, расстроился из-за отца, может, надавили проблемы. А может, просто испугался. Думаю, не очень весело ощущать себя мишенью для бандитских пуль.
– Что ж, будем решать вопросы по порядку, – сказала я, открывая свою сумочку и доставая клочок бумаги. – Во-первых, вот телефон вахты твоего общежития. После ужина позвонишь.
Соби вскинул голову и сквозь упавшую на лицо чёлку послал мне удивлённый взгляд.
– Во-вторых, – продолжала я. – Здесь ты действительно в определённой безопасности. Я не числюсь в списке твоих друзей и сокурсников, никто в мире не знает, что мы с тобой знакомы. И никому не известно, в каком направлении ты скрылся и в каком районе притаился. Твой брат спокоен за твою жизнь, а я в некотором смысле несу перед ним за тебя ответственность. Так что, квартиру снимать ты не станешь, а останешься в моём доме столько, сколько понадобится.
– Домо… Но Акито… может не уложиться в двадцать дней…
– Ты слышал? Сколько понадобится, – повторила я. – Главное, чтоб Акито сам под пулю не попал. Ну, и в-третьих, посуда бьётся к счастью. Видишь, как всё просто? А теперь пойдём ужинать, я ужасно голодна.
Отставив сумочку, я встала и, сохраняя спокойствие, направилась в ванную комнату. Не столько для того, чтобы помыть руки перед едой, сколько, чтобы побыть одной и выпустить скопившиеся в душе переживания, упорядочить мысли.
Я сочувствовала Соби, мне его было жалко. Даже слёзы наворачивались. Но я никак не могла понять, почему верю ему? Его история такая непонятная, такая необычная, странная. А вдруг он мошенник, вдруг выдумывает подобные истории, дабы разжалобить женщину, втереться к ней в доверие и жить за её счёт? Сколько таких «умных» на свете! Нет-нет, тогда Соби не жил бы в общежитии. «Думаешь, мне легко быть нахлебником? Я ни разу в жизни им не был. Я даже не знаю, как играть эту роль». Он действительно не знал этого. Просто пытается мне угодить, пытается быть благодарным, и при этом не позволяет себе расслабиться, тихо сносит обиды, всегда помнит, что он в гостях.
Но с другой стороны его ищет какая-то невеста. А вдруг, одну девушку он уже обманул? А возможно, и не одну? Однако «невеста» может быть такой же ложной, как и ищущий его «брат». Нет, Соби не мошенник, и его чувства неподдельные. Он действительно попал в жуткую переделку. Ведь днём он не притворялся. Он был один в доме и не знал, что я за ним наблюдаю. Спектакль со слезами и заламыванием рук играть было не перед кем. Он не обманывает меня.
Я вышла из ванной. В квартире стояла тишина. Заглянув в комнату, я обнаружила, что Соби сидит на том же месте и, сцепив перед лицом руки, тихо молился. Какой же он мошенник? Будь он таковым, то сейчас прыгал бы от радости, что обвёл дурочку вокруг пальца, а не молился бы.
У меня сразу стало легче на душе. Значит, я пришла к верному выводу, значит, поступаю правильно. Душа чувствует больше, чем разум, её не обманешь.
Я не стала беспокоить Соби и прошла в кухню. Сегодняшний ужин, похоже, ароматом не обладал. На газовой плите стояла большая глубокая сковорода, закрытая крышкой. Я заглянула в неё – какие-то странные штучки из теста, похожие на вареники. Что-то необычное сегодня состряпал? Вернуть на место крышку тихо у меня не получилось, и потому уже через минуту в кухне появился Соби. Всё-таки я его потревожила.
– Позволь, я сам.
Соби снял крышку, после достал из холодильника маленькую кастрюльку, вылил из неё в сковороду какой-то бульон. Лицо парня продолжало сохранять напряжение, глаза ещё не решались смотреть в мою сторону.
– Чем ты сегодня хочешь меня подивить? – сделала я попытку разрядить обстановку.
– Это гёдза, пельмени.
– Пельмени? Какие странные.
– Они лишь немного отличаются от обычных. Ты можешь пока переодеться. Или садись за стол.
Но я никуда не пошла, осталась стоять рядом и наблюдать за хозяйственным квартирантом. Соби взял лопаточку и приподнял каждый пельмень, пуская под него бульон. Неужели парень теперь так и будет вести себя, словно тихий покорный слуга?
– У тебя такой вид, будто я ответила не то, что ты хотел услышать, – заметила я, разглядывая скрывающуюся за густой чёлкой тоску.
– Нет, что ты! – встрепенулся Соби. – Просто я… – Однако взглянув на меня, вновь виновато отвёл глаза. – Честно говоря, я думал, что ты мне не поверишь, разозлишься, прогонишь.