Белое крыло

Иллюстрация на обложке: Epidemic White

Анна Дарвага, текст, 2026

ООО «ИД «Теория невероятности», 2026

Глава 1

Путь к Черному болоту

—Лево-о-о-о! Левее-е-е-е! Еще-е-е-е-е! Валу-у-у-у-ун под правым колесо-о-ом!

Истошно орать приходилось битых два часа, так что голос Габи превратился в отменный гроулинг, неотличимый от рева двухсоткубового мотора. От адреналинового шока глаза Габи расширились до размеров его авиаочков. Не имея возможности хоть на секунду закрыть рот, за прошедшие часы он сполна наглотался отборной грязи и еловых веток, а также едва не лишился зуба от прямого попадания сонной стрекозы.

– Вправо-о-о-о-о! Право! Выворачивай! Сильнее! Ногу согни! Теперь лево! Ка-а-а-а-амень! Камень объезжай! По колее за направляющим! По колее-е-е! Куда-а-а-а-а?! Тормози-и-и-и-и!!!

Беспрерывно моросил колючий дождик, и в его холодных каплях легкий пар поднимался от раскаленных добела рук, щек и от разгоряченного мотора квадроцикла. Но это неудобство было сущей мелочью по сравнению со всей тяжестью гонки.

Ветер и скорость заставляли то и дело вцепляться в кофр, сидение, куртку водителя – только бы не слететь с квадроцикла. Страшно было бултыхнуться, опополамиться на низкой ветке и прошляпить следующий опасный момент. До конца маршрута оставалась еще по крайней мере пара часов, а удачный финиш без переломов никто не гарантировал.

– Лево-о-о! – проревел Габи. Поняв, что его не слышат, он в отчаянном прыжке плюхнулся на руль.

Маневр отвел несущийся квадроцикл от выбоины, которая грозила направить наездницу прямо в статную березу. Дерево бы столкновение выдержало, а лоб человека – нет. Машинерия нырнула в сторону и вырулила на ровный участок пути.

Исчерпав на этом трюке остатки сил, Габи так и остался плескаться на ветру, свисая с прорезиненной ручки на вытянутых руках. Как раз вовремя подлетел Перту и поднес фляжку с живой водой. Сделав глоток, Габи сильно зажмурился и мотнул головой в попытке взбодриться – впрочем, неудачной. Собрав в кулак все морально-волевые силы, удалось подтянуться.

– Спасибо, друг! Ты чисто ангел! – Габи со скрипом вернулся на свое место на левом плече человека.

Гонка продолжалась, но приближалась прямая дорога по заболоченной поляне. Топкая колея мешала адским агрегатам разгоняться сверх меры, так что перед глазами Габи не проносились все возможные травматологии области. Слегка раздражало, что отсутствие переломов, вывихов и черепно-мозговых травм подопечная считала только своей заслугой.

Да, Габи сам был отчасти виноват – он не остановил ее, когда она наткнулась на этот квадроциклетный тур по Карелии. Он всего лишь хотел дать дитяте развеяться и отдохнуть. Но ангелы-хранители совершенно не разбираются в технике! Кто же знал, что квадроцикл – это такой мощный, норовистый и бестолковый зверюга, на котором можно убиться?! Хорошо хоть Габи догадался прибегнуть к помощи местных коллег. Без подсказок Перту и его штурманского крыла игра бы закончилась в самый первый день.

Мимо проносились пестрые, как кошка калико, осенние карельские леса – изогнувшиеся на розово-серых скалах и лениво потягивающиеся на буро-зелено-бирюзовых болотах.

– У нас впереди сложный участок, – серьезно сказал Перту, усаживаясь рядом на плечо человека.

Габи кисло ухмыльнулся:

– То есть до сих пор был легкий?

Не замечая иронии, Перту продолжал:

– Я уже вижу, что в мыслях у инструктора – проехать через Черное болото. А это крайне поганое место, доложу тебе. Нечисти там – тьма!

Не то чтобы Габи испытывал недостаток в нечисти до сих пор. Такого разнообразия дикой неприрученной нежити он в своей жизни еще не встречал. Здесь он впервые за свою карьеру увидел живого водяного: тот зыркал круглыми черными глазами из-под завалившейся березы в бобровой запруде и неопределенно пускал пузыри, разглядывая людей. А ночью из чащобы слышался гортанный вой вурдалака, от которого у Габи во все стороны растопорщились перья на крыльях. Перту же оставался спокоен, как черепаха, и даже не обратил внимания на такую мелочь. Так что, если он считал, что впереди их ждет поганое место, москвичу стоило крепиться не на шутку. От накатывающего страха Габи принялся горячо молиться и отвлекся только на то, чтобы шмякнуть по щеке дитятю, ненавязчиво переключая ее внимание с карельских пейзажей на коварную дорогу.

Инструктор стал притормаживать и поднял левую руку, указывая направо – вниз, через поросшую пожелтелым камышом канаву, в чернеющую прогалину в стене леса. Держась за ворот куртки дитяти, Перту перебрался ей на правое плечо и занял боевую позицию. Ангел инструктора, до того всем своим видом демонстрировавший, что все происходящее – легкая прогулка, тоже опустился на ноги и принялся нахмуренно оглядываться.

Квадроциклы нырнули в залитую водой колею и с утробным рыком принялись забираться под купол еловых лап. Позади оставалось сверкавшее металлом небо, а впереди раскрыли холодные объятия таежные сумерки. Габи оглянулся и заиндевел от ужаса: весь лес кишел нежитью, немедленно пришедшей в нездоровый ажиотаж при появлении аппетитных людей.

Мерзкая масса копошилась, разевала пасти, скалилась дуплами, вытягивала крючковатые щупала и хищно гудела. Из-за каждой кочки лыбились своими кривыми ртами кикиморы и шишиги. Лешие в камуфляже корневастых пней таращили на людей свои серые бельма от отпавших сучков. Белесые распухшие русалки [1] по-лягушачьи сидели вокруг исполинских валунов с запечатленными лицами заколдованных богатырей. И чем дальше уходила колея вглубь леса, тем ближе подбирались болотные гады, тем непроходимее казалось их полчище. Все опаснее нависали когтистые лапы и жаднее облизывались зубастые пасти, чуя теплую кровь под человеческой кожей.

Габи обратился в натянутую тетиву. Нечистые извивались и кочевряжились, но не решались дотронуться… Но только пока! Напряжение нарастало – Габи понимал, что они неминуемо атакуют. Пробежав глазами по периметру, он заметил, как из месива квакающей жижи и тухлой болотно-серой воды выполз черный склизкий корень. Свиваясь змеиными кольцами, он стал буравить землю в направлении второго квадроцикла. Габи уже приготовился прыгнуть на руль, как заметил еще одно движение: огромный серо-зеленый леший маршировал к колее, угрожающе топорща острые сучки. Намерения противника мгновенно прояснились. Сейчас он рухнет на колею, отбросит дитятю на извивающийся корень, а тот утянет ее в пасть огромной хищной ели, которая раскидывала когтистые лапы и скалила темную пасть с зазубренными полусгнившими клыками.

– Перту, гаси лешего!!! Гаси!!! – во всю мочь взревел Габи, будто это был его последний крик во Вселенной.

Перту в мгновение ока метнулся в сторону заваливающегося пня и с двух рук разрядил по нему светлыми чарами. Нечисть вздрогнула и замерла, опасно наклонившись над дорогой. В свою очередь Габи бросился на руль и резко вывернул его зигзагом сначала влево, затем вправо, чтобы обойти силки корневища. Дерево-оборотень зря махнуло в пустоту ловчими ветвями и с недовольным урчанием осталось позади.

– На-а-а! – Хранитель инструктора сверкнул зарницей.

Свет оглушил двух кикимор, намеревавшихся атаковать в лоб. Издав ультразвуковой визг, они пали на землю и обратились в острые камни. Перту облетал периметр, посыпая искристой пыльцой всех тварей, рискующих высунуться на колею. Габи же рулил левой рукой, а правой прицельно отстреливал самых зловещих персонажей по флангам и в тылу.

Казалось, что в таком режиме они могут докатиться до конца болота – оставался уже какой‑то жалкий километр. Однако, когда впереди замаячила прогалина света и Габи возрадовался близкому избавлению, земля содрогнулась. Ангелы на секунду замерли, а затем, взяв себя в руки, оглянулись. Между деревьями показался огромный мрачный силуэт, достигавший макушки леса. Круглая косматая голова с красными светящимися глазами нависала над меховым туловищем. Мохнатые лапы плетями свисали почти до земли. От каждого шага его массивных лап по земле расходился отчетливый гул. Люди разбудили волота [2].

Ангел инструктора скомандовал: «Купол!» Не мешкая, Перту очертил в воздухе круг, который распростерся над людьми, как переливающийся яркими цветами мыльный пузырь.

– Готовьсь! – отчеканил старший.

Ничего не ведающие люди и рыкающий волот неумолимо сближались. Яркий свет купола начал слепить гиганта. Тот остановился, прищурился и от раздражения зарычал громче – да так, что деревья закачались, а остальная нежить подобру-поздорову попряталась. Даже за беспрерывным гулом моторов люди услышали странный звук, который наверняка напомнил им раскаты грома. Когда машины и волот почти сравнялись, ангелы выстроились боевым клином, взмыли ввысь и, пока гигант пытался хватануть их неуклюжими движениями, синхронно зарядили ему в глаза залпом светлых чар. Волот ослеп, снова зарычал, принялся тереть морду и, оступившись на нерасторопной шишиге, потерял равновесие и рухнул. Подниматься уязвленной махине было долго, так что ангелы счастливо выиграли время.

Напуганные шумом люди в тот момент уже пересекали небольшой ручей с каменистым дном и покидали Черное болото. Ангелы снова заняли свои позиции на плечах подопечных. Старший повернулся к коллегам и с удовлетворенной улыбкой показал им «класс» двумя руками. Дальше отряд добирался без особых приключений, хотя хранители от пережитого напряжения залпом осушили фляги с живой водой.

Глава 2

Небесный бар «Авиатор»

Очистку системы нужно было произвести давно, и именно на это рассчитывал ангел, снаряжая свою подопечную в путешествие. Габи вовсе не хвалил себя за то, что так все запустил. Формально к хранителю профессиональных нареканий возникнуть не могло. Дитятя ни одного вечера не могла спокойно расстаться со своим смартфоном, отчего засыпала скверно и поверхностно. А прибираться в мозгах в такой ситуации нельзя – того и гляди вскочит с развинченной головой. Это чревато побочками: чувством просветления, увлечением аюрведой [3] и навязчивым желанием отправиться в паломничество к Кайлашу [4].

Для начала он подождал, пока дитятя заснет. Нацепив рабочий фартук и плотные рукавицы, Габи осторожно провел три раза по часовой стрелке вокруг уха и резко отпрянул. Из недр черепной коробки брызнула липкая черная струя и вырвался столп обжигающе горячего пара.

– Святые котята, как же все плохо! – пробормотал Габи, глядя, как вытекает смолянистая смесь дурных мыслей, усталости, разочарований и загнивших надежд.

Струя змеилась по подушке, через матрас, сквозь перекрытия, капала на пол первого этажа и сбегала под фундамент. Совсем скоро она прорастет черными поганками, которые будут убивать каждого жучка, неосторожно подползшего слишком близко. Но придет зима, выморозит все и обнулит счеты.

Каждый хороший ангел-хранитель должен проделывать эту грязную работу. Мозги людей нужно приводить в порядок регулярно, иначе это грозит потерей контроля над ситуацией. Человек будет чахнуть или, наоборот, обратит ядовитую желчь против окружающих. Последует ответная реакция, замкнется круг возвращающейся злобы. Дальше – нисходящая спираль угнетенного духа, загубленные надежды, ненависть к жизни, и все! Это прямое невыполнение КПЭ [5]. За такое нагоняй, а то и понижение. Подобных рабочих кризисов с Габи еще не случалось, и он боялся даже размышлять о потенциальном сценарии, как о кошмаре, – слишком уж он любил свою работу и себя вне службы не представлял.

Давление в системе упало, дитятя улыбнулась и провалилась в глубокий сон. В это время Габи притащил кувшин с вечерней росой, залил в ухо и три раза постучал по виску.

– Все лучше делать по учебнику, без рисковых экспериментов, – размышлял он.

Новая мода на использование талых вод ледников казалась ему авантюрной затеей, а со сторонниками присадок из океанических вод он тем более не мог примириться. Между тем старательная работа уже принесла результат. Послышалось шуршание шестеренок, сначала грубое и скрежещущее, но постепенно звук становился все более мерным и мурлыкающим.

Откачав раствор, Габи влил в голову дитяти сладких снов и задраил клапан. Затем он насухо протер ее щеки.

– Как новенькая! – удовлетворенно кряхтя, заключил Габи, снимая фартук и варежки-прихватки.

Дитятя крепко спала. Ей снилось светлое озеро-ламбушка среди золотых карельских берез и миниатюрных зеленых елочек.

Теперь можно было и отдохнуть от трудов праведных, так что Габи выпорхнул из окна. Он уже взял курс наверх, как где‑то далеко захихикала кикимора. Габи нахмурился, повернул назад и наложил печати на все окна и двери. Еще подумав, он поднялся на крышу и намертво заключил чарами дымоход.

– Ты не пройдешь! – Габи отряхнул руки и устремился наверх через привычную изморось.

Быстро преодолев набухшие облака, он вылетел на ярко освещенную растущим полумесяцем кучевую поляну. Под нижним лунным рогом на белой тучке стоял двухэтажный сруб. Из трубы поднимался дымок, в окнах горели приветливые теплые огоньки, а на фасаде медленно крутились лопасти турбинного винта. На крыше горела вывеска «Бар „Авиатор“». Ангелы-хранители любят собираться с коллегами после рабочего дня, чтобы пропустить кружечку чего‑то теплого и безобидного. В небесах над каждой местностью, если присмотреться, прямо под луной мерцает маленькая точка. Ее почти не видно в свете городских огней и в пылающей короне поэтичного небесного светила, но тот, кто разглядит, будет знать, что там сегодня весело.

Зал бара был плотно забит ангелами, сидевшими за столами, стоявшими у стойки и даже устроившимися на лестнице, ведущей на верхний этаж. Заметив пришедшего коллегу, все подняли кружки божественного эля [6] и громко поприветствовали его. Габи подошел к стойке, за которой, быстро перебирая четырьмя лапками, трудился почтенный светлячок в опрятном твидовом жилете и с повязанным вокруг шеи красным шарфом.

– Добрый вечер! – поздоровался Габи, на что светлячок два раза мигнул брюшком. – Я хочу угостить своих друзей.

Габи достал из складок туники горсть гранатовых зернышек и положил на стойку. Светлячок протяжно мигнул.

– Да, на все! Эль всем за мой счет, – сказал Габи, и его слова встретили одобрительными возгласами.

Да, это почти половина его жалованья, но добрые, приятные мелочи потом окупаются сторицей в больших делах. Тем более не копить же гранат! Того и гляди сок начнет просачиваться через тогу. Это трудно отмыть, и все видят, что ты скряга, непонятно зачем портящий богатства, которые даются для создания добра.

Схватив две кружки, Габи отправился за стол к Перту. Там же сидел хранитель, в команде с которым они сегодня победили волота, и еще незнакомые коллеги. Они явно уже услышали историю приключений на Черном болоте и без иронии улыбались, глядя на гостя.

Подвинув кружку Перту, Габи поздоровался с остальными.

– Ну как тебе тут у нас? – спросил коренастый полный ангел со светлой аккуратной бородкой, делавшей его похожим на норвежского моряка.

– Роскошная природа, чудесный воздух, прекрасные люди и коллеги, – учтиво ответил Габи. Очень хотелось поныть и пожаловаться, но негоже предъявлять хозяевам претензии, что из-за местного запущенного мифологического ландшафта он едва не провалил КПЭ чуть более чем полностью. – Очень благодарен Перту! Без него бы мне пришлось много тяжелее. Надеюсь, что наше вторжение не отвлекло тебя от более важных дел на собственном фронте.

На длинном гладком лице Перту появилась улыбка.

– Мой дитятя сейчас со своим отцом на рыбалке, – успокоил тот. – У его родителя отличный ангел – мудрый и многоопытный. Он приглядел за ними. Надеюсь, сможем рассчитывать на помощь, когда будем проездом в ваших краях? Метро сильно меня нервирует – вечно теряюсь, не выношу зловещих крыс и до смерти боюсь этих бесконтрольных дверей на входе. Нужно быть ниндзя, чтобы об них не убиться.

– О чем речь?! – Габи воздел руки. – Если кому‑то из вас понадобится поддержка, наш отдел в вашем распоряжении.

Приятно быть ангелом: твои товарищи всегда поступят правильно, и тебе не придется за них краснеть. И все видят, что ты стараешься никого не обидеть, замечают эти усилия и ценят их. Между тем работящие мотыльки-официанты разносили эль от Габи. Те ангелы, до кого доходила очередь, оборачивались к гостю и салютовали поднятыми кружками. Габи поминутно возвращал здравицы.

– А ваш подопечный дитятя всегда такой отчаянный? – спросил Габи широкоплечего ангела с круглыми щеками и узким носом по имени Ори, опекающего инструктора по квадроциклам.

– Да, – крякнул он. – Слегка мною избалован. К сожалению, его срок невелик. Лет через десять ему отправляться. Рак. Хотя он еще не осознает, просто чувствует, что нужно жить на полную. Я помогаю.

За столом все замолчали. Время на земле лишь миг, но большинству людей этот миг нравится, грустно, когда человек уходит, не успев устать от жизни.

– Есть шансы на продолжение? – спросил Перту.

Некоторые люди с особенно чистыми сердцами после смерти перерождаются в ангелов. Ангел смерти заворачивает их в кокон и оставляет в медовых ульях, развешанных на Мировом древе, чтобы доброта вызревала несколько веков. Когда время приходит, они просыпаются в своих сотах и не помнят ничего из своей земной жизни.

– Невысокие, но есть, – ответил Ори. – Хотя хорошим людям, особенно тем, кто рано оставляет любящую семью, следует воссоединяться с ними, а не окукливаться в ангелов.

Остальные закивали.

– Ох, проснулся! – сказал долговязый ангел, глядя на позеленевший компас, висевший на серебряной цепочке у него на поясе. – Всем хорошего вечера!

Ангел испарился, отправившись к своему бодрствующему дитяте. Остальные машинально проверили собственные компасы – все светились нежным голубым, обозначавшим глубокий сон подопечных. Если человеку грозила опасность, инструмент становился красным и начинал нестерпимо жечь.

Если у ангела спросить: что важнее – рука или компас, любой хранитель выберет второе. Компас получали в день выпуска из Высшей школы ангелов. Вручение было посвящением в профессию – с тех пор, как серафим повязывал его выпускнику на пояс, тот становился настоящим хранителем и приступал к своим обязанностям. Небольшой круглый брелок напоминал карманные часы с крышкой и показывал дитятю, где бы человек ни находился и что бы ни делал. Двух одинаковых не найти – каждый компас был единственным в своем роде. Подопечные ангела неизбежно менялись, а компас оставался навсегда.

На плечо Габи опустилась огромная ручища, от тяжести которой его слегка наклонило к столу.

– А-а-а! Москвич! Слышали-слышали про ваши сегодняшние эскапады! – раздался громкий бас Ардина, статного архангела, который встретил его по прибытии в Карелию и прикомандировал к Перту.

– Быстро новости распространяются, – улыбнулся Габи.

– Да еще как! Это ж наш старый знакомый! Мы этого волота знаешь как в семьдесят четвертом вместе с моим товарищем Лукой – вон он там сидит – гоняли? – Ардин размашисто жестикулировал, делая руками акценты на каждом важном моменте. – Мы ему тогда подпалили шерсть на заднице. Так этот охламон выскочил из болота и давай, как дурак, носиться по окрестностям. Добежал до колхоза. Вырвал все двери в гараже, повалил кран, перевернул трактор. Мама дорогая, какая паника поднялась! Так мы знаешь как его вернули восвояси?

Габи поднял брови в знак того, что ждет продолжения.

– Мы расставили сети, как коридор, и по нему зарницами загнали его обратно на болото. – Ардин вытянул из складок туники пузырек с мыльной водой и, выкрутив крышечку, выдул переливающиеся пузыри [7].

– Как дитяти отреагировали? – спросил Ори.

– В колхоз приехали двое физиков и один метеоролог, сделали замеры. Тянуло на сенсацию, но они познакомились с бабой Люсей Волковой и ее картофельной бормотухой, – широко разулыбался Ардин. – Бумаги свои эти городские друзья, конечно, враз посеяли. Я потом месяц наблюдал, как чертенок Пафнутий щеголял по болотам, напялив на башку амбарную книгу с надписью «Журнал наблюдений». Через неделю, когда из Петрозаводска позвонили и потребовали выдать обратно специалистов, их насилу отыскали за коровником, окатили из шланга, чтоб не так сильно смердели, и отправили восвояси с первым молоковозом. Ну, что‑то они по дороге насочиняли про зоны пониженного давления и атмосферные воронки…

– И не всыпали вам в итоге за гараж и трактор? – с ухмылкой уточнил один из окружающих.

– По первое число! – громыхнул Ардин, широко разведя руками. – Ну а что ж, поделом! Волоты по колхозу бегать не должны, для хаоса вполне хватало пастуха Васильича. Но я тебе так скажу: пара раскуроченных железяк – это мелочь. Люди не пострадали, только испугались. За такое в наши дни под суд не отправляли, как случается нынче. Раньше времена были проще и веселее.

– Времена всегда хорошие, – мягко ответил длинноволосый ангел из-за соседнего стола.

– Ой ли, – буркнул Ардин. – Вот москвич тебе поведает, каково оно сейчас. А?

Габи нахмурился, потому что не знал, о чем шла речь.

– Рассказывали мне, рассказывали, как сейчас ангелов ловят «на живца»: подводят к нарушению КПЭ или устава – и все! Отправляешься в архив! – Ардин выдул пузырь в форме трехмачтовой каравеллы.

Вокруг неодобрительно загудели.

– Хм… – Габи должен был как‑то дипломатично ответить. – Не слышал о таком. Возможно, это проверка режима безопасности?

Ардин набрал в грудь побольше воздуха, выдул сначала кольцо, а затем прыгающего через него тигра.

– Готовность – это хорошо. Но мы ангелы. Среди нас должны царить честность и доброта. Как можно работать, если непонятно, прикрывают твою спину или нет?

Габи не стал осуждать прямолинейного коллегу. Здесь, вдалеке от городов, где враги очевидны и заметны, такая позиция вполне оправдана. Но в мегаполисах, в столицах, где недруги часто в прямом смысле прикидываются ветошью, лишняя осторожность не повредит.

Ардин с прищуром взглянул на Габи, видимо прочитав его мысли. Потом он выдул старинный паровозик с парой вагонов.

– Да, все, конечно, так – времена и обстоятельства меняются. Но добро и правда остаются неизменными. Ты уж мне поверь, я тут давно, – весомо сказал Ардин и решил переключиться на другую тему: – Ну что, завтра домой? Сувениров набрал?

Разговор потек по спокойному руслу, и все разошлись поутру – сопровождать своих подопечных в новый день.

Глава 3

Министерство добрых дел

Вернувшись в Москву, Габи терпеливо выслушал истерику кота из-за долгого отсутствия хозяйки и житья «в чужих людях». Кот грозил принять летальную дозу валерьянки и выброситься с восемнадцатого этажа, чтобы «все, буквально все!» в этом районе видели, каким невыносимым сделалось его существование. Габи посочувствовал ему, полностью поддержал негодование, только с ангельской кротостью посетовал, что кошачий рай – грустное место, где нет селедки. Это замечание подействовало отрезвляюще. Хвостатый прекратил орать, нервно чихнул на Габи и отправился с немым укором сидеть под дверью ванной, в которой хозяйка своевольно закрылась. На этом кризисы закончились. Когда дитятя заснула, Габи отправился в штаб-квартиру доложиться руководству и узнать последние новости.

Министерство добрых дел располагалось там, где над Москвой светил закат. Это было густое облако, которое в дни съездов, собраний и просто по праздникам превращалось в роскошные сизо-сине-розово-золотые хоромы, на которые сворачивали головы не избалованные роскошью природы горожане.

Галерея архангелов выглядела скромно. В отличие от роскоши других министерских аркад, залов и холлов это были небольшие белые комнатки с белыми же гардинами вместо дверей. Внутри – мягкая облачковая мебель. По свету из-за гардин было легко понять, в каком расположении духа пребывает начальник. Мягкое золотое свечение показывало, что архангел в хорошем настроении. Розово-красная палитра сигнализировала о некоем раздражении. И совсем идиотом нужно быть, чтобы врываться на прием, когда за занавесом громы и молнии.

Уже издалека, почти в самом начале светлой аркады, Габи приметил, что из кабинета архангела Константина льется ровный золотой свет. Удачный момент для рапорта. Встав у входа перед гардинами, Габи одернул тогу, подтянул пояс и расправил местами растрепавшиеся перышки.

– Добро пожаловать, Габриель! – послышалось из комнаты, и занавес раскрылся, выпуская в лицо поток теплого света.

Габи зашел внутрь и поприветствовал Константина.

– Рад, очень рад тебя видеть! Присаживайся! – Позади Габи появилось белое мягкое кресло и чуть подтолкнуло его под колени, убеждая присесть.