Его недоступная одноклассница

Глава 4

Вхожу в кухню. Еще не рассвело. Только-только рассвет просеивается через темные тучи. Конец января. Наверное, пойдет снег. В этом году много снега. Люблю зиму. Можно в снежки поиграть. Раньше с Лешкой всегда в снежки играли, с горки катались. На взирая на возраст дурачились, как могли. Обожаю Новый год.

Обожала…

И зиму любила раньше.

Сейчас же вся моя жизнь одна сплошная темная туча.

Ничего не радует. Даже дети и их успехи, которые и не считаются их заслугой. А так. Приобретение за папины деньги.

- Ирина Львовна, вы уже встали? – слышу за спиной голос Дарьи.

- Да, Дарья. Я уже встала.

Вру, не краснея. Я давно научилась этому трюку. Оказывается, люди не хотят слышать правды. Желают жить в неведении, но чтобы им было хорошо. А почему, собственно, я говорю о каких-то других людей? Я сама стала такой. Сама себя обманываю. У меня семья.

У меня семья?

Разве это называется семьей?

Разве у соседей сверху или снизу так проходят семейные утренние посиделки за завтраком.

- Вам кофе сварить? Или вы дождетесь завтрака? – опять вопрошает Дарья.

- Не нужно. Я дождусь завтрака.

Я привыкла не спать. Не спать ночами. Не могу уснуть рядом с этим чудовищем. Осознаю, что это сугубо мой выбор. Осознаю и признаю. Поэтому себя убить хочу. Уже много лет об этом задумываюсь.

Детям я не нужна. Им хорошо живется рядом с отцом. Лишь бы деньги были. Лишь бы у них в карманах безлимитные карты всегда находились. Личный водитель. Красивые девочки. Которые сами прыгают в объятия.

- У вас что-то случилось, Ирина Львовна? – интересуется заботливо Дарья, видя, что я продолжаю стоять у окна, не шелохнувшись.

Она давно все понимает. Возможно, даже видит. Как Леся вчера. Искренне мне сочувствует. Пытается завязать разговор, хочет пожалеть. Вот только я не поддаюсь.

Никому себя жалеть не позволю!

- Ничего не случилось, Дарья. Я просто плохо спала ночью.

Чеканю я твердым голосом и сажусь за стол на свое место. Смотрю на столешницу. Изучаю каждую щепку, которая была использована для изготовления мебели. Они красиво расположены. Будто их специально выкладывали в одну сторону.

Дарья прекращает мои думы, покрывая стол красивой белой скатертью. Постепенно на столе появляются блюда с сэндвичами, канапе, нарезки фруктовые и овощные. Смотрю на это изобилие и понимаю, что моя семья любит вкусно покушать.

А чего им не любить-то?

У них в жизни все хорошо.

У меня тоже. Для них.

Первыми к столу выплывают Женя с Лесей.

Женя. Мой старший сын. Копия своего отца. Усвоил главный принцип жизни – большие деньги достаются нечестным способом. Хочешь жить красиво? Рискуй, подкупай, уничтожай. Поэтому в свои двадцать один год парень не учится, а беспрекословно выполняет все поручения отца. Дошел ли он до убийства? Не знаю. И знать не хочу.

Леся. Его девушка. Убью, сучку, если посмотришь на меня еще раз таким жалостливым взглядом. Такие как ты жалеть не способны. Странное явление, но пара уже год вместе. Зачастую Леся остается у нас. Девушка пафосная, привыкшая к большим деньгам. В свои девятнадцать попробовала все косметические процедуры. Поэтому сейчас выглядит словно кукла-вуду. Но сыну это нравится. И таким же упырям безмозглым тоже. У Леси полно поклонников, чем она и цепляет Женю. Вот уж настоящий собственник. Сказал, что будет его, значит, будет его. А любовь и чувства – дело второстепенное. Не захочешь? Заставим.

- Хай, пипл!

Максим. Макс. Мой младший сын. Плюхается за стол, жуя жвачку так, что я вижу ее цвет. Еще в детстве я ему делала за это замечание. Сейчас стараюсь подавить в себе рвотный рефлекс и абстрагироваться от этого парня. Он потерянный совсем. Ему всего семнадцать. А гонора и чувства превосходства поболе, чем у отца. Типичный мажор. Он уже заказал отцу подарок себе на совершеннолетие. Что? Понятия не имею. И даже неинтересно. Очередную крутую тачку, но уже с правами, наверное. Учиться на права? Зачем? Такие не учатся. Ни на права, ни в образовательной школе. Макс заканчивает городскую гимназию. По документам. По факту приходит туда и шпыняет всех своих одноклассников. Достается и учителям, которые боятся слова ему сказать. Из друзей у него всего пару парней, которые более или менее показывают высокий статус своих родителей. У них денег меньше, но по гонору на учителей не отстают от Макса. На том и сошлись.

- Доброе утро, семья!

Вот он. Мой самый главный враг по жизни. С которым я ничего не могу поделать. Ни полюбить. Ни убить.

Стас обходит стол, останавливается возле меня и пытается поцеловать меня в щеку. По инерции отстраняюсь.

- Мама как всегда не в настроении, - резюмирует Женя.

Все смотрят на меня с осуждением. Вот только во взгляде Леси сегодня я вижу новые нотки. Сожаления.

- Я не спала ночью, - пытаюсь говорить твердо и жестко. Не могу я быть доброй и пушистой. Сломали меня. Переформировали.

- Только не рассказывай почему, - улыбается Стас своей крысиной улыбкой.

Боже. Какой же ты мерзкий.

- Во старперы дают! – восклицает Макс, который сидит рядом со мной.

Автоматически даю сыну подзатыльник. С силой.

- Э, мам, ты чего?! – возмущается сын.

- Чтобы не забывался.

- Пааап, чего мамка дерется?! – как всегда ищет поддержки у отца.

- А ты рот свой поменьше открывай, - поддерживает меня Стас.

- Да. Нам у старперов этих поучиться нужно, - ухмыляется Женя.

Леся толкает его в бок. Прекрати смотреть на меня такими глазами!

- Ну что, Дашуля-мамуля! Завтракать-то мы сегодня будем или нет?! – восклицает Стас, разглядывая зад нашей домработницы замыленными глазами.

- Несу, - Дарья тушуется.

Не раз я видела, как Стас домогается нашей домработницы. По возрасту, она чуть старше меня. Внешне ее жизнь потрепала. Больной ребенок делает свое дело. Женщина выбивается из сил, берясь за любую работу, чтобы оплачивать лечение инвалида. Сыну Дарьи уже за двадцать. Но он не ходит. Хотя пытается зарабатывать деньги через интернет. Тяжелый церебральный паралич сына вынуждает Дарью терпеть подобные пошлости от моего мужа. Чтобы хоть немного уберечь ее, показательно закатываю сцены ревности Стасу. Грожусь, что если он хоть раз притронется к другой женщине, я ему причиндалы все покромсаю. При этом прекрасно знаю, как Стас развлекается с молоденькими девчонками, типа Леси, в своем загородном доме. Знаю я, и что одной мной он не ограничивается в видеосъемках. Стас трахает все, что движется. Когда-нибудь он и до Леси доберется. И мне совершенно на это наплевать. Пусть отец с сыном сами разбираются в вопросах снохачества.

Дарья выставляет перед нами тарелки. Кому кашу, кому яичницу, кому омлет.

- Обожаю омлеты, - довольно лопает Стас. – Особенно твой утренний.

Он смотрит на меня самодовольно.

- У тебя и у самого омлет неплохо получается.

Я не боюсь дерзить мужу. При сыновьях он меня никогда не бил. А если и ударит… По команде «фас» Женя с Максимом кинуться добивать меня. И это к лучшему.

Сыновья слегка сконфужены нашей перепалкой. Хотя и слышат подобные пошлости не в первый раз.

- Вот за что я люблю вашу мать, так это за ее стойкость характера. Двадцать пять лет не могу прогнуть ее. Раком встает, а спину прямо держит.

Стас довольно грубо пускает мне пятерню в волосы. Смотрит на меня. В глаза. В упор. Я знаю этот взгляд. Именно такой я его и возбуждаю. Еще немного и он накинется на меня прямо здесь, скомандовав всем убраться.

Стыдно ли мне будет? Ни капельки!

Поэтому смотрю на него с вызовом. Его улыбка приобретает нотки звериного оскала. Беру в руки свою вилку. Рывком и с силой всаживаю зубцы в столешницу. Целилась я в его руку, все же не намереваясь всадить вилку в него. Попала бы – получила бы непревзойденное удовольствие.

- Оу! – Стас резко отпрыгивает от меня, проверяя свою ладонь на сохранность.

- Ты же любишь пожестче и поострее, - шепчу ему, не забывая придать теперь уже своему лицу звериный оскал.

Глава 5. 1990 год

Зима. В преддверии Нового года в школе проводят утренники для детей. Для подростков тринадцати лет – это уже больше праздник в виде школьной дискотеки. После традиционного хоровода вокруг елки с приходом Деда Мороза и Снегурочки школьникам в спортивном зале включают стереосистему Романтика или Орбита.

В стране хаос и разруха. Люди постепенно остаются без работы. А те, кто работает, уже давно не получает зарплату. По телевизору меняются передачи словно карусель. Десять минут оповещения упадка страны на целый час эфирного времени посредственной передачи с показом девушек, которые уже стали в открытую носить мини-юбки и участвовать в конкурсах красоты с целью подцепить богатого ухажера.

Но подросткам на взрослые проблемы совершенно плевать. Они соревнуются на дискотеке, кто круче, что определяется принесенной из дома кассетой. Иришка Аронова сегодня самая популярная. Именно ей отец смог достать кассету с композициями группы На-На. Группа на 1990 год стала прорывной. Не только в плане высоких вокальных данных участников группы. Продюсер умел делать из выступления своих подопечных шоу. В слова и смысл песен никто и не вслушивался.

Иришку Аронову мало заботят проблемы дома. Ее папа военный, а мама работает в НИИ. Маме не платят зарплату, но хорошо выручают папины заслуги и связи. В скором времени и он может остаться без работы. Но зачем думать о плохом, когда за тобой ухлестывают сразу два парня. Сразу два главных хулигана класса.

Димка и Леха еще несколько лет назад были закадычными друзьями, которые вступали в драку с другими одноклассниками или мальчишками постарше. Которые изводили учителей и директора школы своими происками и шутками. Теперь же все изменилось.

Нет. Парни по-прежнему дерутся. Только теперь между собой.

За Ирину Аронову.

Ирина упорно дружит с Лешей. Но Дима не отстает. Он пытается заполучить благосклонность рыженькой мордашки. Зачем? Да просто насолить немного другу. Леша с приходом Иры в класс стал больше времени проводить с ней. Поэтому Диме кажется, что ему тоже Ира нравится.

Школьная дискотека проходит по ранее запланированному сценарию. Выступления закончены, школьники танцуют под песню о папуасах и эскимосах. Девочки танцуют, мальчики стоят возле стены. Негоже реальным пацанам трясти конечностями на импровизированном танцполе.

- Опять пялишься? – спрашивает Дима у Лехи, подойдя к нему ближе.

- Я не пялюсь, а смотрю, - Алексей научился быть спокойным и проявлять эмоции только по мере настоящей необходимости.

- Спорим, она сегодня со мной танцевать будет? – берет на слабо друг.

- Не будет. Даже спорить не буду.

Леша уверен в своей Иришке. Не просто же так она в третьем классе села именно к нему. С тех пор их дружба только крепче становится. Подобное частично объясняется и проживанием в одном доме. Утром в школу и после уроков до дома пара идет вместе. Одноклассники дразнятся, некоторые девчонки завидуют Ире.

- Трус! – кидает Димка и ждет реакции от друга.

- Рискни, - только и шепчет ему в лицо Леша, решив для себя, что обязательно смажет по наглой физиономии, если только он подойдет к Ире.

- И рискну!

Тут же ставят медленный танец. Дима идет в сторону девочек, где во главе круга танцует Ира. Рыженькая густая грива выделяется на всем танцполе.

- Эй, потанцуем! – Дима грубо хватает Иру за руку, стараясь прижать ее к себе.

Девочка даже не успевает ответить. Видит только кулак, который летит в сторону Димкиного лица. Это Леха. Он не даст Иру в обиду. Он ее в принципе никому не отдаст.

Между мальчишками завязывается драка. Да нешуточная. Нос у Димы разбит, скула у Лехи припухла. Парней растаскивают их же одноклассники. Только Ира стоит в стороне. Недолго.

- Пойдем отсюда? – спрашивает она тихо Лешу, смотря ему в глаза и обхватив руку.

- Пойдем…

Ребята выбегают из школы в суете учителей и учеников, которые пытаются объяснить, что произошло. Бегут в ближайшие дворы, чтобы их не заметили. А еще хуже, чтобы не догнали. Хотя за ними никто и не гонится. Но чувство погони веселит.

Скрываются за углом дома и только тут выдыхают. А потом смеются. Заливисто.

- Ты как всегда, - улыбается Ира.

- А нечего руки распускать, - серьезно говорит Леша.

Им по тринадцать. Но они уже понимают, что между ними что-то происходит. И это не просто дружба. Леша еще в третьем классе был поражен ее курносым носиком и веснушками, которых весной становилось очень много. Задорная улыбка Иры всегда радовала паренька. Им было всегда вместе весело. Теперь они вместе шутили. Когда друг над другом. Когда над окружающими. Часто за проделки в школу теперь вызывали маму Алексея и родителей Ирины.

Ира смотрит по сторонам и замечает горку. Такие были практически в каждом дворе. В их тоже. Вот только идти домой еще не хотелось.

Не сказав ни слова Леше, Ирина несется к горке. Быстро забирается по самодельным лестницам и съезжает с нее, улегшись на живот.

- Аккуратнее там! – кричит Леша, стараясь проявить заботу.

- Так интереснее. Ты же знаешь? Или не знаешь?!

Ирина округляет глаза, но долго не раздумывает, а берет Лешку за руку и тянет его на горку. Парень и не ожидал такой прыти от хрупкой девчонки, как уже оказался на животе и съезжающим с горки. Вот только Ира уже успела лечь ему на спину.

Ребята смеются так заливисто, что мимо проходящие люди невольно останавливаются и любуются.

- Ребят! Вы там аккуратнее! Не сломайте себе ничего, - кричат им жильцы дома.

- Я прослежу! – гордо встает Леша, выставляя грудь вперед.

Он чувствует ответственность за Иришку. А еще хочет сделать ее своей, насколько это возможно именно сейчас. Ему хочется, чтобы она дружила только с ним и ни на каких Дим не смотрела. Ира и не смотрит, ей весело с Лешей. Но все это проходит будто само собой. Леша любит конкретику.

- Пойдем еще! – тянет его Ирина.

Уже темно. Им еще домой идти. На небе только Луна. Морозно на улице, но им весело, поэтому тепло. Хочется вот так вот кататься и не взрослеть. У взрослых проблем много. А их это не касается. Они лишь немного помогают родителям в быту. В остальной жизни родители решают все проблемы.

Вот бы так было всегда…

Не было бы тогда расставания на десятилетия.

- Ну пойдем! Чего встал?! – не терпится Ире прокатиться на Лешке еще раз.

А Лешке тоже не терпится. Он просто идет за Ирой и у самой лестницы горки целует ее в щеку.

Удивилась ли Ира? Нет. Она этого ждала.

- Наконец-то, - улыбается девочка и тоже целует Лешку в щеку.

Глава 6

Вот уже десять дней лежу. В этой комфортабельной палате. В оснащенной современным оборудованием медицинской технике больнице. Последние года я ждал, когда же смогу вот так вот спокойно полежать. Без перестрелок и погонь. Без постоянного чувства сосредоточенности. Вот. Дождался.

И как-то совсем грустно.

Видимо, двух дней мне было бы достаточно. Сейчас я уже очень сильно хочу в погони и перестрелки. Надоело лежать. А еще больше, надоело принимать визитеров. Ведь каждый смотрит на меня жалостливыми глазами. Мол, бееедненький… Как же так получиииилось… Только Серега с Машенькой приходят ко мне и улыбаются. Они проявляют обо мне заботу, но уже не жалеют, а наоборот, шутят и подбадривают.

Еще Вадик.

- Братан! Ну его нафиг тут валяться! Пошли покутим! Лучшее средство от любого пулевого ранения! – шутит друг, а когда я отказываюсь идти с ним, он заговорщицки улыбается. – Может, сюда кого пригласить? А?

Пригласить-то, конечно, можно. Да вот только она просто так не придет. Если Иришка пришла ко мне уже ночью, значит, делала это втайне от мужа. Это меня бесит больше всего.

Как только Иришка стала супругой «криминального авторитета», она перестала быть свободной. За ней ведется слежка. Хотя и не постоянная. Я это выяснил сразу, как только вернулся с войны. Попытки вразумить свою девочку проводились со стабильной регулярностью. Сразу после нашего разговора слежка за Иришкой велась уже открытая. Она чуть ли не с охраной ходила в магазин. В итоге я отступал, чтобы не навредить ей. Понятия не имею, как реагирует на наши с ней переговоры ее муж.

Но ее приход ко мне ночью в день ранения меня не просто воодушевил. Я решил во что бы то ни стало вернуть свою девочку. Пусть мне будет стоить это жизни. Нет смысла терять того, чего нет в принципе. Я и сейчас не живу.

Существую.

Существую надеждой, что когда-нибудь она сама решиться уйти от мужа.

Я всегда был готов ради нее на все. Но она упорно мне заявляет, что любит этого утырка, хотя реагирует на мою близость как тогда… В восемнадцать лет.

Поэтому вчера решил понемногу действовать. Когда пришла меня проведать мать, я задал свой заветный вопрос.

- Мам, а ты Ирину Аронову давно видела?

Мама смотрит на меня удивленными глазами, что неудивительно. Больше двадцати лет я не говорил о ней в присутствии своих родных. Хотя они прекрасно знают, почему я до сих пор живу с ними и периодически ухожу в запои.

- Давно не видела, - тушуется мать, не зная, как реагировать на мой вопрос. - А почему ты спрашиваешь?

- Да так, просто. Интересно стало, как она живёт.

- А то ты не знаешь! Хорошо живёт. Ее автомобиль на нашей дворовой парковке выделяется, словно звезда на темном небосклоне. Ты и сам его видишь. Ежедневно. Каждое утро.

- Да автомобиль я вижу. Я ее не вижу.

И здесь я арал. Иру я вижу часто. Вот только предпочитаю не смотреть в ее сторону. Мы даже не здороваемся с ней. Хотя и одноклассники.

- А чего на нее смотреть?! - мама распыляется, - родителей похоронила, мужа богатого заграбастала, сыновья уже жениться скоро будут. Вспомнил то же мне!

- Я и не забывал, - как-то с грустью получилось.

- Да знаю я, что не забывал. Вся жизнь наперекосяк у тебя из-за нее.

На этом мы разговор и закончили. Но сегодня ко мне пришли все: Серега с Вадиком, да сам Василич. Начальство ко мне и раньше приходило, но только в качестве дружеского визита. Сейчас же я хочу поговорить о деле.

Давно меня беспокоит один вопрос.

- Что там с убийствами?

Пацаны только тяжело вздохнули.

- Да ничего толкового, - начал Вадик. - У нас тут на днях ещё одно ЧП случилось.

- Что опять?!

- Того беглеца, которого мы все же поймали, расколоть не смогли, - заявил Серега.

- Ну так пусть ещё посидит, подумает, - почему я должен объяснять парням элементарные вещи.

- Не кого колоть, - чеканит Василич. - Его зарезали вчера в камере. А пока он молчал, мы ещё одну жертву нашли. Так что, или он не при делах, или и без него хорошо справляются.

- Скорее второе, - предполагает Вадик. - Мы опять в тупике. Ни одной зацепки нет.

- Есть одна, - говорю с уверенность, поскольку беспокоюсь, что дам заднюю. Но этого делать нельзя, раз ещё жертвы находятся. - Я знаю, кто в меня стрелял.

- Иди ты! Под наркозом приснилось? - восклицает недоверчиво Вадик.

- Это Сомова машина была.

Парни молчат и смотрят на меня с подозрением. Один Василич не в курсе происходящего.

- Что за Сомов?

Пришлось ему рассказать про Иру и её мужа.

- Одноклассница моя, одним словом, - подвел я итог.

- Хех, только ли одноклассница? - опять смеется Вадик.

- Понятно, - поджимает губы Василич и ему действительно все понятно. - Чем он занимается?

- В девяностые крышевал рынки. Параллельно стал продавать наркотики. Возможно сам их и изготавливал.

- Это все интересно, но вот как его теперь проверить? Допросить так просто не удастся, - рассуждает Серега. - Официально он чист. Занимается продажей компьютерной техники. Чтобы туда влезть, нужны веские основания.

- А у нас только личная неприязнь капитана Бродского, - ухмыляется Вадик.

- А к нему и не надо лезть. Машина была Сомова, вот только стрелял в меня не он.

Глава 7

- Здравствуйте, Любовь Семеновна!

Стараюсь как можно веселее говорить с женщиной, с которой я могу душу отвести. Пока Лехи нет, я частенько к ним захаживаю. Не могу отказаться от их присутствия в моей жизни. Хотя они и не знают ничего. Для них я богатая и весьма зажравшаяся курица. Я не имею сострадания, не имею чувства жалости. А только разъезжаю на дорогой тачке и кидаюсь деньгами направо и налево.

Черт. Мне было бы лучше в разы, если бы они так думали обо мне в действительности. И не пускали бы меня на порог своего дома.