Строптивая невеста Кавказа

Глава 5. Женя

Фууууух… Да что же это такое?! Какой кошмар! Это что же? Каждый день так будет, да?! А как же присказки, что беременность – это лучшее и самое счастливое время для женщины?! Вот это самое счастливое?!

Проводив в водосток съеденный утром сэндвич и кофе, прислушиваюсь.

Кажется ушел…

Или нет?

Зная своего мужа, буквально на цыпочках подхожу к двери. Он запросто мог специально с грохотом захлопнуть дверь и притаиться, ожидая меня для серьезного разговора.

Медленно и с опаской открываю дверь. Чтобы понять, ушел ли Тимур в действительности или затаился… принюхиваюсь.

- Слава Богу, ушел.., - бурчу под нос вслух, когда не слышу больше этого ужасного запаха.

Мой кабинет пропитан туалетной водой Тимура. Накрывает новая волна тошноты. Но желудок предательски урчит пустотой, поэтому нужно справиться лишь с позывами. Для этого быстрым шагом подхожу к окну и раскрываю его настежь…

- Ой! – вскрикиваю от неожиданности и бухаюсь в кресло.

Оглядываюсь по сторонам, придя в себя. От потока чистого воздуха меня буквально снесло с ног. А я на высоких каблуках. Хорошо, что снесло назад, а кресло стояло столь удачно, что я в него же и плюхнулась.

Прислушиваюсь к себе. От такого резкого «падения» в кресло должно что-то произойти? Боли в животе… Кровотечения?…

Ничего не услышав и не ощутив, облегченно выдыхаю:

- Пронесло…

Окончательно придя в себя, пытаюсь понять, что делал в моем кабинете Тимур. Наверняка пришел поговорить. А может быть даже и помириться, поскольку таких серьезных ссор у нас никогда не было. Уверена, что ему нелегко. Это я отвлекаюсь от моральных терзаний на физические. А он?

А он сидел в моем кресле, разговаривал с мамой… а я… я его «отблагодарила» таким вот неприглядным образом.

Но я же не виновата! Это он виноват! Это его парфюм, который я сама выбрала ему на годовщину, теперь вдруг пахнет не древесной свежестью, а каким-то тошнотворным химическим коктейлем! Будто кто-то решил смешать аромат «успешный мужчина» с отдушкой «скорая помощь». Меня от одного воспоминания об этом запахе уже тошнит!

Чувствую опять прилив тошноты. Хватаюсь за живот и решаюсь отвлечься.

Так. Для начала нужно глубоко подышать, раз уж я оказалась напротив настежь открытого окна.

Начинаю дышать. Один вдох. Второй. Заметно полегчало. Но в голове так и стучит: «Он ушел. Он обиделся. Он сейчас действительно решит, что я его ненавижу». И следом шепотом: «А что, если сказать? Просто выйти и сказать: Тимур, я беременна, и твой парфюм теперь для меня – оружие массового поражения!».

Нет. Нельзя.

Сказать – значит дать ему козырь. Дать ему власть. Он начнет носиться, опекать, запирать дома, нанимать десять нянь и двадцать охранников, а мне скажет: «Сиди, расти нашего орленка». Или «орлиху». И все. Конец моей жизни, какой я ее знаю и люблю.

Я хочу ребенка. Я уже почти смирилась с этой мыслью и даже… тайно радуюсь. Но я хочу, чтобы все было иначе. Чтобы я могла и то, и это. Чтобы он видел во мне не инкубатор, а партнера, который просто временно… выполняет важный параллельный проект.

Сидя в кресле, слышу, как на парковке завелся внедорожник Тимура. Как он с силой хлопнул дверью. Как рванул с места, выжимая газ до упора.

Ясно. Муж в ярости. И таким по отношению к себе я его не видела еще ни разу.

По мере дум и воспоминаний чувствую, что веки будто свинцом наливаются…

- Хррр.., - подпрыгиваю мгновенно от собственного же храпа.

Боже, что это? Я что засыпать начала? Я?! И на рабочем месте?!

Нет, с этим надо что-то делать. И поможет мне только опытный союзник.

Набираю нужный номер телефона.

- Катя! – практически рявкаю в трубку, одновременно шлепая себя по щеке свободной рукой, чтобы прогнать неприятную дрему.

- Что случилось?! – в ответ кричит и подруга, понимая мою интонацию по-своему.

- Нужна твоя помощь! Точнее ответь мне на вопрос: что нужно делать, если тебя тошнит от мужа?!

Сама застываю от формулировки своего же вопроса. Вот это я загнула…

Катя, видимо, тоже офигела от меня и моего настроя.

- Морально или физически? – неожиданно уточняет Катерина, чем приводит меня в изумление.

- Физически, - машинально отвечаю, пытаясь понять, во сне ли происходит наш разговор или наяву.

- Оооой, - облегченно вздыхает Катя, - как ты меня напугала. Если физически, Жень, просто скажи ему об этом. Пусть чаще моется, поменяет дезодорант или…

- Меня тошнит от его туалетной воды, - медленно и практически по слогам проговариваю правду.

- Так пусть не пользуется ею! В чем проблема-то?! – чуть ли не взвизгивает подруга, возмущаясь моей упертости.

- Проблема в том, что я не хочу ему говорить о своей беременности, - с каменным лицом и ледяным голосом подвожу итог своим же мыслям.

- Чего ты боишься?! – уже нервничает. – Что он запрет тебя дома и заставит стирать пеленки вручную?! Так ты не боИсь! Я взломаю дверь и разорву эти пеленки к чертовой матери, снабдив тебя современными подгузниками!

Задумываюсь. Все же хорошо, когда есть такие подруги.

- Я боюсь, что он меня сейчас возьмет в оборот, а я не устою, - поджимаю губы. – Помнишь, как мы познакомились?

- И типа ты не рада своему положению сейчас? – ерничает Катерина.

- Рада, - соглашаюсь с ней.

- И ты смогла сохранить свои интересы в браке с Тимуром? – уже посмеивается надо мной.

- Ага, - соглашаюсь, признавая свои ошибки.

- И в чем тогда проблема? Или у тебя беременный бзик?

- Давай договоримся, что это он и есть, - быстро заканчиваю разговор с подругой, оставаясь с пустотой в душе, но с принятием ситуации.

Да. Нужно все рассказать Тимуру. И чем скорее, тем лучше. Иначе я не выдержу его присутствия в очередной раз и… оконфужусь прямо на него…

*********************************************************

Аннотация к книге "Худеющая невеста Кавказа "

- Слушай ты, - перехожу на «свой» привычный язык, - да если я захочу, похудею быстро и безболезненно. А вот ты, - тыкаю в него пальцем, упершись в стену из мускул, - так и останешься самодовольным наглецом.

Все опять замирают.

Сердце начинает колотиться, когда кавказец наклоняется, чтобы с улыбкой произнести:

- Похудеешь? Женюсь сразу же, - говорит тихо, но угрожающе.

Толпа ахает.

- Ха, - задираю нос и чуть ли не упираюсь кончиком в его подбородок, - да легко и просто!

Кавказец подмигивает мне одним глазом. Вроде как пари у нас «зафиксировано» официально.

Разворачиваюсь на пятке, чтобы победоносно удалиться.

- А в чем логика? – тихо и растерянно произносит Аля мне в спину.

Ой, подруга… Логика есть! И расскажу о ней тебе позже…

https://litnet.com/shrt/xtKY

Глава 6. Тимур

Дверь в дом Рустама открылась одним поворотом ключа. Ключа, который мне как бы и не давали хозяева дома. Я их сам взял, когда уезжал в офис. Рассчитывая, что вернусь поздно вечером, и желая не тревожить молодоженов.

Ввалился внутрь, выдохнув весь офисный ад. Тут же натыкаюсь на Люсю. Вот уж не думал, что они дома. Хотя… Рустам сам себе хозяин, а Люся так вообще официально в домохозяйках. Но вроде как пока.

- О, Тимур, ты вернулся! – голос Люси звучал неестественно бодро, как у ведущей утреннего эфира на детском радио. – Как первый рабочий день в статусе… эмм… временно свободного мужчины?

Смотрю на молодую жену брата. Она в своем фирменном фартуке с надписью «Не целовать, готовлю». На носу красовалось свежее пятно чего-то красного – видимо, аджики.

Заметно успокоившись по пути временного дома, теряю самоконтроль.

- Блестяще! – рявкнул, падая на стул в кухне. – Просто праздник какой-то! Евгения Дмитриевна сегодня превзошла саму себя. Она не просто не хочет со мной разговаривать. Она теперь физиологически меня не переносит, - машу руками так, будто рассказываю приключенческий фильм. – Я пришел мириться, а она посмотрела на меня, как на тапок, в который только что наступила собака, и побежала рыгать! Я для нее теперь – человеческий ипекакуана! Средство для очищения желудка!

Люся замерла с половником в руке. Ее глаза стали круглыми, как лепешки, которые она, судя по всему, пекла, параллельно запекая мясо.

- Может, у нее… несварение? – слабо предположила невестка, нисколько не испугавшись и не смутившись моего крика.

Рустам вошел в кухню, услышав мой крик. Он был в домашних штанах и с книгой по клинической психологии в руке. Идеальный зритель для моего позора.

- Опять? – спросил он просто, сев напротив и посмотрев на меня недовольно.

- «Опять» - это слишком мягкое слово! – я ударил кулаком по столу, и стакан, стоящий на поверхности звякнул в ответ. – Это уже не ссора, Рустам! Это – токсикоз на мою личность! У нее аллергия на мое существование! Я ей как рыбий жир в детстве: вроде полезно, но от одного вида тошнит! Причем БУК-ВАЛЬ-НО!

- Успокойся, - Рустам отодвинул свою книгу подальше от моей трясущейся руки. – Мы сегодня с Люсей, - говорит немного веселее, пытаясь подбодрить меня, -ездили в детский дом, волонтерили.

Я замираю на мгновение. Но только на мгновение, потому как во мне бурлит новый шквал злости и возмущения.

- Вот! – вскакиваю так, как будто он вручил мне оружие против Жени. – Вот видишь! Вы по чужим детям разъезжаете. Вам свое завести мало, вы хотите еще и сирот пригреть! Потому что вы – НОР-МАЛЬ-НЫ-Е! А у меня жена – мать с аварийной системой отторжения! Она даже своего собственного ребенка завести не хочет, а вы о чужих мечтаете! Где справедливость?!

Я орал уже на весь дом, и, видимо, за его пределы тоже. Потому что следующего, что произошло, вообще никто не ожидал.

Входная дверь дома резко распахивается и перед нам оказывается Зарина. Моя сестра. Она одним шагом не только переступает порог дома, но и долетает практически до меня, находящегося далеко от входной двери.

- Ты чего тут орешь, как раненый, простите за такие уточнения, в з@дницу баран? – отрезала Зарина, упирая руки в бедра. – Даже я у себя дома услышала твой крик! Так ведь давление у соседей скакать начнет!

- Пусть скачет! – заорал я в ответ. – У меня тут вся жизнь в штопор уходит, а ты о каком-то давлении! Моя жена меня…

Я не успел договорить. Зарина, к моему шоку, сделала один решительный шаг и обняла меня. Крепко, по-мужски, похлопав по спине. От нее пахло домашней выпечкой и детским шампунем. Я обомлел. Зарина. И вдруг объятия? Она обычно выражает сочувствие подзатыльником или фразой «Соберись, тряпка!».

- Все, все, - буркнула она неожиданно мягко, но тут же ее тело дернулось. – Апчхи! – чихнула она прямо мне в плечо.

Потом отстранилась, посмотрела на меня странным, оценивающим взглядом.

- Тимур, а духи… - она снова чихнула, уже в сторону. – Апчхи! Извини. Аллергия у меня дикая на половину ароматов. Но у тебя… - она принюхалась к воздуху вокруг меня, скривившись, но с преувеличенным восторгом в голосе. – А ведь классно пахнешь! Прям… мужественно! Такой… древесно-ядерный шлейф! Мой Вано просто с ума сойдёт! Ему такой нужен!

- Что? – я не успел опомниться, как её быстрые руки уже рылись в полочке у входной двери, где я с утра бросил свою спортивную сумку.

- Вот! – торжествующе воскликнула она, вытаскивая оттуда мой почти полный флакон туалетной воды, подарок Жени. – Одолжишь! – нет-нет, все правильно, это был не вопрос, а утверждение. – Вано на днях на корпоратив должен пойти. Хочет произвести впечатление! Апчхи!

И, не дав мне и слова вымолвить, чихая на каждый шаг:

- Апчхи! Завтра! Апчхи! Верну! – сестренка выскочила на улицу, жадно вдыхая свежий воздух и с силой захлопнув дверь.

В доме моего брата Рустама воцарилась тишина. Люся медленно помешивала что-то в кастрюле, смотря задумчиво на входную дверь и явно анализируя произошедшее. Но по глазам было видно, что ничего не понимала. Рустам сначала с минуту смотрел на дверь, потом на меня. Потом опять на дверь. Потом опять на меня.

- Либо у Зарины началась невиданная аллергия на брата, - говорю задумчиво, пытаясь выразить свои мысли, чтобы услышать мнение Рустама и Люси, - либо она только что под шумок провернула самую дурацкую кражу века. Зачем Вано, который работает на пастбище своего отца мой дорогой и «древесно-ядерный шлейф»?

Рустам только развел руками, сведя брови к переносице. Люся плюнула на мозговую деятельность и вновь стала что-то активно делать возле духовки.

Ответа не было. Было лишь стойкое ощущение, что мир, и без того перевернувшийся с ног на голову сегодня, теперь еще чихает мне в лицо.

*************************************************

Аннотация к книге "Пышка для Дерзкого "

- Стоять…
Негромко и без лишнего устрашения, но так, что я не просто встаю перед преградой в виде руки бритоголового, но тону в его глазах.
Дерзкий…
Что в нем дерзкого? Умный. Вдумчивый. Добрый. Со мной ласковый. Даже слишком…
- Дерзкий! Опять себе телку с лучшими буферами хапаешь?! Пацанам бы хоть оставил!
Но он молчит. Практически нависает надо мной и молчит. Он не отдаст. Не отдаст меня ни пацанам, ни кому-либо еще.
Зачем?
Чтобы своей сделать. Подчинить. Влюбить. А потом просто растоптать…
- Таисия Михайловна, у вас был половой контакт с Федором Егоровичем? – спрашивает следователь.
- С кем? – не понимаю сразу.
- У него кличка «Дерзкий».
- Был…
- Защищенный?
- А это здесь при чем? – пытаюсь быть такой же дерзкой, как и ОН.
- А вы знали о его проблемах со здоровьем? – без эмоций на лице.
- Нет.
- А он знал… И вы такая не единственная…

https://litnet.com/shrt/46ZT

Глава 7. Женя

Провести ночь, соревнуясь в бессоннице с потолком, - это вам не презентацию для «Девелопмент-Холдинга» подготовить. Та хоть заканчивается. А вот эта… эта вечная дуэль с шершавой штукатуркой над кроватью, где в трещинах к утру уже проступали очертания лиц всех моих родственников, шепчущих: «Бере-е-е-менна!». С потолка на меня смотрела даже тетя Люда из Уфы, которую я в глаза не видела. Мозг, предатель, отключил все отделы, кроме отдела паранойи и чувства вины. Отличная работа, Евгения. Просто блеск.

Утренние сборы прошли на автопилоте. Зубная щетка сама попала в рот. Косметика каким-то чудом легла ровным слоем, не превратив меня в клоунессу, а юбка сама застегнулась. Видимо, руки, отчаявшись достучаться до головы, решили действовать самостоятельно. Главное – не думать. Думать – значит признать, что ты – ходячий зомби с положительным тестом на беременность и отрицательным на адекватность.

Офис встретил меня привычной суетой. Мой утренний марш каблуков по полу звучал чуть медленнее, но все так же грозно. Взгляды сотрудников были осторожными, выжидающими. Слух о вчерашнем «затмении» в моем кабинете, видимо, облетел все отделы, обрастая подробностями. Марина из отдела продаж смотрела на меня с таким сочувствием, будто я не директор, а потерявшийся котенок. Я прошла мимо, сделав свое ледяное лицо. Не сегодня. Сегодня не до вас, дети мои. Сегодня я иду на войну.

Не заходя в свой кабинет, я резко свернула к его двери. Не стала стучать. Рывком открыла ее и влетела внутрь, как снаряд.

Тимур сидел за своим столом, уткнувшись в монитор. При моем появлении он вздрогнул, но не поднял глаз. Отлично. Играем в молчанку. Я закрыла дверь с тихим, но выразительным щелчком.

Комната была пропитана запахом старого кофе, безысходности и… его парфюма. К счастью, от того флакона, что я ненавидела, остались лишь следы. Но тошнотворная волна все равно накатила где-то на подкорке, заставляя сглотнуть.

- Прекрасное утро, - начала я, подходя к столу, говоря хриплым от бессонной ночи голосом. – Ты, я смотрю, тоже всю ночь любовался потолком? Или изучал каталог новых коллекций керамогранита? Очень продуктивно. Особенно для того, у кого под глазами сейчас можно спрятать пару образцов того самого гранита. «Мыслитель» в исполнении Родена просто нервно курит в сторонке по сравнению с твоим видом.

Он медленно поднял на меня взгляд. Да, он тоже не спал. Его глаза были красными, с такими синяками под ними, что хоть на подиум неси – этакий «усталый мачо после душевной драмы». Выглядело это настолько нелепо и трогательно одновременно, что где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Но я это что-то быстро придавила каблуком.

- Женя, - хрипло произнес Тимур. – Сядь. Поговорим.

Он говорил это без прежней ярости. С каким-то усталым спокойствием. Это было даже хуже.

Я сделала шаг к столу, собираясь действительно сесть и начать этот мучительный разговор. Сказать… сказать хоть что-то. Но в этот момент Тимур, не отрывая от меня взгляда, нагнулся и… достал из-под стола небольшой пластиковый тазик. Аккуратный, розовый. Поставил его на угол стола со звуком, от которого по спине пробежали мурашки.

Мы оба смотрели на этот тазик. В тишине кабинета он звенел громче пожарной сирены.

- Это… что? – спросила, чувствуя, как все внутри меня сжимается в язвительный комок.

- На всякий случай, - просто сказал он, избегая моего взгляда. – Чтобы не бежать через весь офис.

Все. Терпение, и так висевшее на волоске, лопнуло с треском.

- На всякий случай?! – мой голос сорвался на крик. – Ты мне еще утку больничную под нос бы сунул! Ты уже до такого докатился, Тимур? Ты думаешь, я буду сидеть тут и… в этот твой розовый пупсик?! Да я лучше на твой дорогой ковер!

Меня неожиданно понесло. Не знаю, что взыграло. То ли гормоны, то ли бессонная ночь дала о себе знать. Словно в подтверждение, желудок предательски сжался. Если бы Тимур благоухал своей туалетной водой, как вчера, точно не сдержалась бы.

- Я не знаю, что с тобой происходит! – вскакивает с кресла мой муженек, явно не желая спокойно общаться. – Ты ведешь себя как ненормальная! Тебя тошнит от меня! Может, ты чем-то больна? Может, тебе к врачу надо?!

- Может, тебе к врачу?! С твоими тазиками и маниакальными идеями! – парировала я. – Ты же хотел поговорить? О чем? О том, как Рустам с Люсей в детский дом ездили? Слышала уже! Прекрасная инициатива! Молодцы!

- Они хотят взять ребенка! – выпалил Тимур, и в его голосе прозвучала неподдельная боль. – Они, у которых медовый месяц еще не кончился, готовы открыть дом чужому малышу! А ты… ты…

Он не договорил. Но договорено было все.

- А я что? – шипела я, обхватив себя за локти. – Я не готова? Так давай съездим в этот ваш детский дом! Прямо сейчас! Или знаешь, что лучше? Давай возьмем в аренду детей Зарины! На недельку. Всех троих! Идеальный вводный курс в ад! А еще лучше – детей Катерины! Хотя там и одного Амирчика хватит! Два часа с ним, и ты будешь мечтать о бездетной тишине, как о рае! Хочешь прочувствовать «всю прелесть родительства»? Не надо далеко ходить!

Я видела, как он ловит каждое мое слово, как его взгляд выискивает признаки, намеки, подтверждение его дикой, зародившейся догадки. Он пытался поймать меня. И это добивало окончательно.

- Ты что, совсем не хочешь… - он начал осторожно, с какой-то дурацкой, болезненной надеждой. – Не хочешь?

- Да, Тимур, не хочу! – перебила я его, уже не в силах сдерживаться. – Не хочу вот этих тазиков! Не хочу вот этих разговоров с придыханием! Не хочу, чтобы на меня смотрели, как на больную или… или инкубатор! И уж тем более я не хочу ничего обсуждать с человеком, который способен на вот такое! – я ткнула пальцем в сторону розового таза.

В его глазах что-то погасло. На смену надежде пришла знакомая, каменная обида.

- Я пытаюсь понять! Я пытаюсь помочь, черт возьми! – закричал он.

- Ты пытаешься загнать меня в угол! – кричала я в ответ, чувствуя, как слезы подступают к горлу от бессилия и гормонов. – Ты ведешь себя как последний грубиян и эгоист! И знаешь что? Мне плевать! Плевать, что ты там себе думаешь или не думаешь! Разговаривать в таком тоне я не намерена! Сам должен был во всем разобраться!