- -
- 100%
- +
Надо перепривязать артефакты на меня, чтобы готовка и другие постоянные процессы не прерывались со смертью старой хозяйки. За этим занятием меня и застал учитель, зашедший на кухню.
– А Кемма где? – удивился он.
До завтрака еще сорок минут, а вошел учитель так привычно, что создалось впечатление, будто это ежеутренний ритуал.
– Я выполнила желание мастера Кеммы и отпустила ее. – ровно сообщила я. – Доброе утро, учитель.
– Что? – коротко переспросил он, а в комнате резко похолодало.
– Мастер Кемма хотела отправиться дальше, и я ее отпустила. – повторила для ошарашенного учителя.
Холод в комнате продолжал нарастать, глаза учителя сужаться. Я старательно сохраняла спокойствие. Он сам меня этому учил. Часто, родственники не в восторге от того, что душа пожелала расстаться с телом. «Хранителю ни один мирянин вреда не причинит, опасаясь гнева богини, но провоцировать дураков лишний раз не стоит», – говорил учитель. Тут, конечно, не тот случай, но… когда он нас с Велией посреди болота бросил – пережила, и побои переживу. Откуда я взяла уверенность, что просто убить меня и не дать душе уйти учитель не захочет, я не знаю. Однако уверенность присутствовала.
Когда тишина затянулась неприлично, я развернулась на выход из кухни, намереваясь посетить купальню – там тоже артефакты, нуждающиеся в повторной активации.
– Как ты посмела? – прошипел он мне в спину.
– Я ученица традиции Ареады седьмой ступени и вправе сама отпускать души, без ведома учителя или мастеров. – напомнила ему важную деталь я. – И я выполнила волю вашего мастера, учитель.
– Убирайся. – не хуже болотной гадюки шипел.
– Боюсь, это невозможно, учитель. – я старалась быть максимально монотонной.
– Она оставила тебе имущество. – тот понятливо кивнул и, больше не проронив, ни слова вышел.
Да, есть такой обычай: если хранитель или мастер принимают решение двигаться дальше, то все его имущество остается тому, кто того отпустил. Да мне, еще даже не хранителю, могли ничего и не оставить, но на мое решение это не повлияло бы.
Точно в срок я посетила кухню, чтобы забрать подготовленный артефактами завтрак. Когда пришла в столовую, там никого не было. Но я честно сервировала на двоих, опустилась на стул и приступила к завтраку.
Закончила его, все убрала, вышла на задний двор. Там меня тоже никто не ждал, вопреки обыкновению. Стандартный комплекс утренних упражнений был мне прекрасно известен, так что я провела его сама, потом взялась за метательные ножи.
Закончила эти упражнения, посетила купальню, вернулась к себе.
Первая половина дня позади, от учителя после утренней стычки ни шороха. Окна моей комнаты выходили на парадные ворота. Только поэтому я увидела, как учитель выходит во двор с объемистой сумкой за спиной и покидает территорию особняка.
Сохранять спокойствие стало почти невозможно: учитель меня бросил. Оставил ученицу, лишая ее шанса на становление хранителем. Но бежать за ним я не стала. Мы в глухом лесу на юге страны и такое решение лишено смысла, с учетом того, что он, в отличие от меня, вполне способен строить переходы.
Вместо любых лишних телодвижений, взяла рабочий дневник Кеммы и открыла с начала.
«Сегодня я получила десятую ступень. Теперь я – хранитель и мне положен рабочий дневник.
Вчера ночью я отпустила моего учителя. Кто мог подумать, что именно эта душа должна стать терминальной на девятой ступени? Никто меня о таком не предупреждал, но и отказать мастеру Люверту я не могла. Тело его было старо и немощно и, несмотря на то, что душа мастера не вспомнила прошлых жизней, он принял решение, что Ладонор поможет ему. Так тому и быть.»
На миг стало интересно, рассказывала ли Кемма учителю что-то о своем ученичестве, но интерес пропал так же быстро, как и возник.
За чтением день пролетел, подкралась бескомпромиссная зимняя ночь. Спать я ложилась с тревожным чувством, от которого не смогла отделаться и наутро оно никуда не исчезло.
Пара дней прошли в тревоге и безвестности. Я тренировалась, изучала книги, ела, спала. Даже отправила учителю вестника с вопросом о дальнейшей судьбе его обязательств, но ответа, закономерно, не получила.
К обеду третьего дня Алаис вошел в столовую, где я ждала как раз собиралась приступить к еде. Стол был накрыт на две персоны, а учитель вел себя как ни в чем не бывало.
– Мы переезжаем. – сообщил он, когда первый голод был утолен.
– Прошу прощения? – ровным голосом переспросила я, хотя сердце тут же начало колотиться так сильно, будто решило остаться здесь и никуда не ехать, даже если ради этого придется вырваться из моей груди.
– Ты продолжишь учение в Каттернарме. – уточнил потрясающую новость он. – Можем жить в моем доме, можем в твоем. Мне все равно.
Каттернарм – третий по величине город на западе страны, считался светской столицей Соренара. Именно там плелись все интриги, давали лучшие балы, играли лучшие постановки и крайне редко удерживались хранители или мастера традиции, предпочитая чуть менее возвышенную и существенно более спокойную публику.
– Когда я должна быть готова? – не давая паузе неприлично затянуться уточнила я.
Едва уловимо расслабилось лицо учителя. Он, вероятно, опасался, что я перестану его воспринимать как раньше. Опасался не зря – я действительно не могла больше видеть в нем всесильного и всезнающего учителя. Но он все же не был худшим из учителей и контролировать себя научил преотлично.
– Завтра в полдень я планировал быть на месте. – сообщил учитель. – Первое время точно будем жить в моем доме, как освоишься – решишь сама. – твердо кивнул принятому решению после паузы.
–Да, учитель. – склонила голову.
В какой-то мере я понимала его срыв после того, как я отпустила мастера Кемму. Тем самым я как бы показала, что он постепенно перестает быть нужным кому бы то ни было.
При том, что ни хранителям, ни мастерам не запрещается заводить семью, мало кто способен жить с убийцей, как бы мы сами не воспринимали традицию. Так что признание среди коллег и привязанность учеников может оказаться самым ценным, что есть у мастера, несмотря на материальные богатства.
Только от того, что я такая понимающая, вернуть отношение к учителю в прежнее русло не удавалось. Я все еще воспринимала его более умным и сильным, но вот авторитет его уже начал стремительное падение. И ответить себе на вопрос с чем это в большей степени связно – с тем, что не сумел выполнить волю мастера или с тем, как отреагировал на ее выполнение, я не могла.
Тем не менее, распоряжение было услышано и понято, так что я уже мысленно составляла список дел перед отбытием: все прибрать, законсервировать дом, возвести защиту и собрать сумку.
То, что я невежливо вышла из столовой и оставила Алаиса в одиночестве, пребывая в глубокой задумчивости, я поняла уже дойдя до прачечной.
Глава 4. Восьмая ступень
Дом учителя в Каттернарме был не сильно меньше лесного особняка, хотя это все же был именно городской дом. Резиденция если угодно. И мое серое шелковое платье, скрытое белой шубкой, было здесь простоватым. Комнату мне определили несопоставимо большую, чем была в особняке – не комната, а целые покои, с собственными удобствами и огромным платяным шкафом. В шкафу нашлась самая разнообразная одежда. И крой, и цветовые схемы могли бы поразить мое воображение восемь лет назад, но сейчас я отметила лишь то, что в каждом комплекте одежды был хотя бы один серый элемент. Так хранители выделяли себя из толпы: хоть что-нибудь видимое глазу должно быть серым. Мне всегда было интересно, относятся ли к этому мои серые всю жизнь волосы, за которые даже отец долгое время считал меня неродной (а может и до сих пор считает).
Я же после уже пройденного учения точно знала: серый цвет волос – просто признак отметки Ареады, зато другие признаки нашего родства, вроде ямочки на подбородке, оспорить было невозможно. Правда, ему бы я этого не доказала никогда.
Все помещения дома, которые я успела посетить были выполнены в бежево-зеленых теплых оттенках. Никогда бы не заподозрила у Алаиса любви к такому убранству, да и мы с ним смотрелись здесь чуждо.
Это отмечали и слуги, которых тут было трое: служанка, кухарка и слесарь, он же на все руки мастер. Из наличия в доме постоянных слуг сам собой формировался вывод о том, что он постоянно поддерживается готовым к приему жителей, хотя, как я поняла от Кеммы, почти все мастера не держали готовыми к проживанию больше одного дома – того, где жили сами.
Первая неделя прошла в знакомстве с домом и городом. Если в доме мне просто провела экскурсию служанка, то в город несколько раз вывез Алаис с тем, чтобы показать где какие заведения следует искать и куда идти, чтобы получить разного рода услуги или помощь. Он же показал мне наглядно порядок цен и проверил мое понимание целесообразности покупок, предоставив самой купить все необходимое для ужина, с учетом моих пожеланий. Судя по тому, что заново изучать экономику поместий меня не отправили, остался доволен.
К концу недели мне впору было на стену лезть, до того было скучно. В город ходить одной учитель запретил «до дальнейших распоряжений», в библиотеку допуска мне пока не дали, уборка и готовка прекрасно обходились без меня, и я больше мешала работницам, чем помогала, так что я просто без дела слонялась по дому и саду, пытаясь отыскать себе занятие, которое займет меня на большее время, чем двухчасовая тренировка. В конечном итоге все мое время сводилось к оттачиванию навыка владения стилом и метанию ножей. Даже Галара, кажется, заскучала – вопила постоянно на одной ноте.
В очередной день после обеда учитель ушел по своим делам, а в дверь постучалась небольшого роста девушка, глухо закутанная в плащ. Если бы не выглядывающий нос розовой туфли, до последнего думала бы, что рослый пацан лет одиннадцати.
Открывшая дверь служанка позвала меня, а я, в свою очередь, пригласила ее в гостиную, где она все же скинула плащ, явив миру добротное платье пыльно-розового платья, светлые кудри и яркие зеленые глаза.
– В городе прошел слух, что к нам вернулся убийца. – ультимативно сообщила она, после положенных вежливых приветствий, ожидания чая, занятого обсуждением погоды, и осторожных переглядываний.
– Мастер традиции. – чинно поправила я.
Строго говоря, само по себе убийство не является ключевой частью традиции. Наставница вбивала это в мою голову почти все время: хранители и мастера – не убийцы. Их работа требует нарушать жизнеспособность физического тела, но не это самоцель. Да, работа не всегда благородная и чистая, да, часто мы отпускаем на грань души, время которых еще не пришло. Но если мне повезло поймать благосклонный взгляд Ареады и я четко вижу проводничих, я лучше кого угодно должна понимать цели традиции. Ни ритуалы, ни мастерство пользования стилами, ни подвешенный язык не могут быть так важны как это понимание.
– Да как угодно. – фыркнула собеседница. – Мне нужны его услуги.
– Расскажите мне о деле, – предложила-попросила ее.
Меня оглядели с ног до головы еще раз, выхватив серые манжеты на платье.
– Мой батюшка задумал жениться. – несколько менее уверенно, чем раньше, проговорила она. Я молчала, ожидая продолжения. – Но моя бедная матушка уже четвертый год не может оправиться от родов моего седьмого брата. Сам мальчик уже бегает и говорит, а вот матушка будто никак свой путь не закончит. Я не хочу, чтобы она видела… – девушка замолчала.
– Вы – старшая дочь? – уточнила я, не до конца уверенная в своих выводах. Девушка только молча кивнула.
Судя по полученной информации, одежде и манерам – богатые купцы или ремесленники, точно не аристократы. У наших благородных родов такое количество детей не принято, больше трех считается моветоном. Раз отец семейства надумал жениться, значит хочет еще с пяток детей настрогать, но живая еще мать уже сделанных мешает. Не так уж и важно, что именно это за семья, на самом деле. То, что я приняла за уверенность, на деле оказалось последствием нервозности, которая все больше прорывается сквозь надетую маску пока я рассматриваю девушку. И цель-то вроде благородная: освободить мать после нескольких выматывающих лет от предательства собственным мужем, который и без того все соки выжал.
– Я заплачу сколько скажет убийца. – твердо произнесла заказчица, прерывая поток моих мыслей.
– Где искать вашу матушку? – вместо ответа спросила я.
С крайне удивленным видом, мне назвали адрес.
Я поднялась с места, гостья осталась сидеть растерянно хлопая глазами. В дверях показалась служанка, которую я жестом попросила обслужить гостью, а сама отправилась к себе.
Мне предстояло решение: рассказать обо всем Алаису и предоставить ему завершить заказ или сделать все самой. Судя по вводным, кроме моральных терзаний, никаких сложностей меня не ожидает, с одной стороны. С другой стороны, девушка предпочла нанять не обычного головореза-наемника, которых в изобилии трется в любой окраинной таверне, а настоящего профессионала, причем не какого-то, а отмеченного богиней. Строго говоря, я тоже отмечена богиней и по ее укладу могу действовать самостоятельно, даже не отчитываясь своему мастеру.
Вращала я эти мысли в голове так и эдак довольно долго, но прийти к однозначному решению так и не смогла. Тогда я выбрала довериться случаю: нашла монетку и подкинула. Конечно, она закатилась под кровать, пришлось лезть туда и аккуратно вытаскивать ее, чтобы случайно не перевернуть. Решка – сама, орел – учитель.
Когда монета была извлечена на свет, показался орел. Я расстроилась так сильно, что поняла: сама. Я настолько хотела выполнить этот заказ самостоятельно, что всю жизнь буду оглядываться на него, думая «а что если…». Галара, похоже, ничего не понимала, но мои эмоциональные качели ее раззадорили: вопль стал громче.
Время до вечера я провела за сборами и подготовкой. Алаис на ужин не явился, что лишь облегчило мне задачу.
Черный костюм из брюк, юбки в пол сверху и очень удобной куртки по фигуре красиво разбавлялся темно-серой рубашкой. На поясе покоился запасной стил, на руках браслеты с призывом. Волосы я забрала серой лентой, приготовила платок-капюшон, час которого настанет ближе к дому заказчицы.
У слесаря нашлась свежая карта города – по ней я составила маршрут. Заготовила два мешочка серы, передумала много вариантов действий.
Наконец, сумерки сменились ночной мглой, в которую я выскользнула через окно. Покинуть территорию дома труда не составило. Уже свернув на соседнюю улицу, я притормозила, пережидая привыкание глаз к темноте.
Вообще Каттернарм – крупный город. Здесь мне часто встречались проводничие. Некоторые из них неотступно следовали за своими подопечными, другие слонялись где-то неподалеку, весело мне подмигивая, когда понимали, что я их вижу. Оказалось, что даже темной ночью серые, будто выцветшая картинка, проводничие прекрасно видны. Их чуждость обычному материальному миру становилась заметной и понятной мне только сейчас. При дневном свете их «припыленность» казалось понятной – их ведь в физически здесь нет, просто мой дар их видеть и различать. А вот сейчас, в свете ночи, они были будто вырезанные бумажные человечки в полностью объемном и цветном мире.
Улицами, плотно застроенными домами, я прошла обходным путем к названному особняку. Дом моей заказчицы находился в ремесленном квартале, что облегчало работу: там шумно всегда.
Под очередную кромешно темную арку я заходила с открытыми лицом и головой, а вышла из-под нее под плотным глухим капюшоном. Еще час кругов, путая самой себе следы, и я вышла у места назначения.
Большой двухэтажный каменный дом, не окруженный собственным забором, темной громадой навис надо мной. Я прошла вдоль фасада, рассматривая окна. Инструкция «второй этаж, пятое окно слева» перестала казаться внятной: на фасаде окон было по два. При дальнейшем осмотре выяснилось, что по левой стене дома (ну логично же, да?) окон оказалось три. То есть их было бы девять, но из них шесть были заложены камнем, не сказать, что особо аккуратно. Обход дома по периметру показал, что он существенно больше, чем представлялся. Сзади окон не было вообще, даже запланировано не было. И вот, когда я пришла на сторону, которая от фасада справа, я нашла ровненький ряд из девяти окон.
И даже винить заказчицу я не могла, честно говоря. Потому как сама – экстра-профессионал-хранитель – приняла такое объяснение.
Глубокой ночью в пятом окне мерцал свет. Не ярко горел, а именно мерцал, будто в комнате зажжены лишь пара свечей, никаких магических светильников. По стене на этой стороне дома вилась лоза, но именно вокруг нужного (гипотетически) окна лоза была полностью сухая – тронь и осыплется.
По камням кладки я без проблем добралась до подоконника. Едва тронула окно, оно открылось внутрь. Тихо скользнула внутрь и замерла.
В сравнительно небольшой комнате (в городском доме Алаиса, например, моя спальня больше) нашлись среднего размера кровать, тумба, шкаф и кресло. На тумбе горела свеча и курились душные благовония. Из открытого сейчас окна шел более чем ощутимый поток ночного воздуха, хотя на улице не шелохнулось ни травинки.
На кровати, раскинувшись, лежала женщина. При пристальном рассмотрении оказалось, что она болезненно худая, волосы седые. На лицо – скелет, обтянутый пепельным пергаментом.
Уточнить, одарена ли магически семья мне мозгов не хватило, но пара простых заклинаний показали, что одарена и даже выше среднего. Тут в мою голову закрались сомнения в том, что заказ так уж прост.
Привычный укол боли при погружении в серую плоскость мира, и я вижу то, чего вообще не ожидала: от женщины тянется огромная «пуповина» энергетического канала, в мою ногу толщиной. Пройти вдоль этой связи было боязно, но страх я затолкала подальше, чтобы прийти в итоге к спальне самого младшего, седьмого, брата моей заказчицы.
Исполнять заказ сейчас было бы нарушением традиции. Повинуясь вбитым в голову правилам, я спешно покинула дом и вернулась к Алаису. Думать о том, заметил ли меня кто-нибудь, я себе запретила, как учила Кемма: «Даже если не по плану идет абсолютно все, делай вид, что так было задумано».
***
Утром перед завтраком я отправила заказчице вестника о необходимости встречи. Учитель к завтраку не вышел и его отсутствие начало немного смущать, хотя подумать об этом мне не дала примчавшаяся, едва приличия позволили, девушка.
Мы расположились там же, где вчера, также поздоровались и дождались чай, и, только служанка прикрыла за собой дверь, в меня вперились горящие страхом глаза.
– Вчера я наведалась в ваш дом, чтобы отпустить вашу матушку. – начала я, но тут же была прервана.
– Нанимала я не вас! – несколько истерично взвилась девушка.
– Я могу помочь вашей матушке жить. – веско бросила ей, проигнорировав выпад.
– Что? – сипло переспросила девушка.
– Ваш брат необычно крупный для четырехлетки, не находите? – светски осведомилась я.
– И умный тоже, – кивнула она.
– Предположительно, он так стремительно развивается потому что его канал питания от матери не разрушился во время родов. – сообщила ей главное. – Такое иногда бывает в магически одаренных семьях, как ваша.
– Но…
– Я не могу ответить, почему врачи не оборвали канал принудительно и вовремя или почему не диагностировали этого раньше. У меня на все ушло меньше минуты. Однако сейчас, когда прошло несколько лет, эта связь крепка настолько, что для разрыва требуются дополнительные манипуляции. Не самые простые и очень дорогие.
– Насколько? – потерянно осведомилась заказчица.
– Моя работа будет стоить столько, сколько вы будете готовы заплатить. А вот компоненты и материалы для ритуала около четырех тысяч золотом.
Не соврала ни словом: для проведения такого ритуала нужно много всего особенного, редкого и сложного в приготовлении. Если проигнорировать эти составляющие, последствия предсказать невозможно.
– Считаю нужным предупредить: мне сложно прогнозировать сколько времени потребуется вашему брату, чтобы прийти в норму после разрыва связи, но я совершенно уверена, что и он, и ваша матушка, в конце концов, восстановятся. – вмешалась в размышления девушки я. – Вам нужно принять решение: я могу отпустить вашу мать, тем самым непредсказуемо навредив вашему брату, или гарантированно сохранить жизни в подлунном мире обоим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.