Саймон

***

К моменту выписки Геля окончательно измаялась от скуки. Раньше дни, проведённые в блаженном безделье, почитались за сказку. Лежишь с книгой в руке, никаких забот и хлопот, знай себе читай да вовремя ходи в столовую – тепличные условия, казалось бы, однако уже на третий день они вызывали отторжение, а спустя неделю захотелось отобрать у санитарки швабру и лично прибрать палату, чтобы занять себя хоть чем-то.

Стоя у двери кабинета заведующего отделением в ожидании выписки, Геля немного нервничала. Самочувствие значительно улучшилось, однако некое напоминание о травме всё же осталось. Стоило кому-то подойти сзади, как место удара на затылке начинало усиленно пульсировать, словно сообщая о приближении некой опасности. Странное ощущение.

– «Встреч редких сладок век, но миг разлуки слаще» [цитата из стихотворения без названия Максима Амелина – здесь и далее примечание автора], – пропел Семён Игоревич, когда Геля вошла.

Она недоуменно посмотрела на врача и опустилась в удобное кресло напротив стола.

Кабинет заведующего отделением травматологии являл собой удивительное пространство, где футуристический дизайн переплетался с антикварной роскошью: монументальный стол из редкого амарантового дерева с золотой филигранью служил центром композиции, а вокруг него расположились эргономичные кресла с авторской вышивкой. Стены цвета морской пены украшали дипломы и трёхмерные модели костей, созданные на 3D-принтере, а в углу мерцал японский сад камней с подсветкой. Книжные полки из карельской берёзы хранили редкие медицинские трактаты и старинные анатомические атласы, между которыми прятались издания по квантовой физике. Особую атмосферу создавал водопад из зелёного оникса, а в воздухе витал аромат сандала, распространяемый дизайнерским диффузором в форме анатомической модели мозга – каждая деталь говорила о неординарном мышлении и изысканном вкусе молодого доктора наук.

Семён Игоревич оторвал взгляд от монитора и добавил:

– Я это к тому, что вы наконец сможете вернуться к привычному ритму жизни.

– А-а, ну да, – Геля потупилась и нервно сцепила пальцы в замок.

Семён вынул из принтера несколько листов бумаги, бегло просмотрел и вдруг сказал:

– Здесь указано, что сведения о состоянии своего здоровья вы доверяете матери. Почему не мужу или парню?

– Так я, э-э, не замужем. Парня тоже нет.

Быстрый взгляд в её сторону. Геля вдруг поняла, что так и не узнала, какого цвета у него глаза. В ярком свете светодиодных ламп они казались синими, сейчас, когда он сидел спиной к окну, напоминали летнее небо.

– А почему в истории нет вашего номера телефона?

– Есть, я видела, как медсестра записывала...

– Нет же, – Семён протянул ей тощую склейку бумаг.

Она просмотрела графы с личной информацией, где чётко значилось: «вес – 95 кг, рост – 172 см» и пустовала колонка с номером телефона.

– Действительно, – пробормотала она, тем не менее припоминая, как медсестра в день поступления спрашивала её номер и даже вносила сведения в карту.

Геля вернула документы и назвала цифры. Семён прилежно записал их, а потом поднял голову и открыто улыбнулся. Аж в уголках глаз защипало от яркости и белизны зубов.

– Итак, выписной эпикриз, – продолжая сиять жемчужным оскалом, проговорил Самсонов. – Десять дней вы... А можно на «ты»?

Геля недоуменно кивнула.

– В общем, когда ты появилась у нас с этим «лёгким» сотрясением, я уж было подумал, что придётся тебя тут насовсем оставить. Шутка! Хотя некоторые пациенты так влюбляются в больничную романтику... Особенно когда рядом такой симпатичный доктор.

– Я точно не из таких! – спешно отозвалась она, смущённо хихикая. Что происходит?

– Эх, а жаль! – Семён лукаво подмигнул, будто счёл её реплику ответом на своё упоминание симпатичного доктора. – У нас тут такая атмосфера – уколы, капельницы, обходы... Но серьёзно, мы провели курс лечения, который, надеюсь, не оставил неприятных воспоминаний, – он сверился с записями в медкарте и перечислил, – Полный покой, обезболивающие, противовоспалительные, препараты для улучшения мозгового кровообращения. Через две недели рекомендую записаться на контрольный осмотр к неврологу.

– Постараюсь не забыть.

– Я могу напомнить, если позвонишь, – с этими словами врач подал ей через стол визитную карточку.

Ангелина взяла иссиня-чёрный кусок пластика с лёгким непониманием.

– Позвонить? Зачем?

– Чтобы сказать, какой кофе ты любишь, например, – Семён улыбался всё шире и лениво скользил взглядом по её лицу. – Лично мне больше всего нравится ристретто, по настроению могу добавить в него щепотку кардамона или имбиря, потому что даже в кофе нужно вносить свою нотку хаоса.

Ангелина так и продолжала сидеть с вытянутой рукой, поглаживая пальцами чёрный пластик. Весь диалог напоминал ей какой-то сон, притом извращенный. Она так и ждала подвоха. Или закадрового смеха, какой включается в скетч-комах.

– Чаще всего я заказываю ванильный латте, – смущённо пробормотала она.

– И это в корне неверно, – ввернул Семён, расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Тебе больше подойдёт моккачино с белым шоколадом и лавандовым сиропом.

– Да-а?

Удивлением, написанным у неё на лице, впору стены оклеивать – таким оно было красочным. Лавандовый сироп? Она вообще впервые слышала о его существовании. В её восприятии лаванду добавляли в кондиционеры для белья или освежители воздуха, но никак не в кофе.

– Нежный, обволакивающий, с лёгкой сладостью, – продолжал гнуть свою линию Самсонов, и чудесным образом его голос соответствовал словам. – Как ты сама. Этот напиток сочетает в себе мягкость и характер, как и твоя натура: снаружи – уютная сливочность, внутри – пряная глубина. Ты обязательно должна попробовать этот кофе.

Геля выпучила глаза, сглотнула. Украдкой отёрла потные ладони о ткань пижамных штанов.

– Я приглашаю, – голосом змея-искусителя завершил свою маленькую речь доктор.

– Куда?

– На кофе.

Первой мыслью было: он с кем-то поспорил, что затащит дурнушку в постель после десяти минут знакомства. Второй: у неё начались осложнения, и мозг выдаёт фантазии за реальность. Третьей: сбежать, пока не поздно. Такой откровенный интерес, исходящий от мужчины лет на семь моложе, совершенно не вписывался в её картину мира. Парни, подобные ему, встречались с глянцевыми красотками, блистающими всеми оттенками ухоженности, но никак не с полненькими простушками из отделения почты России.

Молчание затягивалось. Геля поёрзала на стуле, избегая ответного взгляда.

Семён встал, обошёл стол. Она тут же подскочила, будто в спину ударил звук Иерихонской трубы. Он взял всё те же бумаги, именуемые выписным эпикризом, положил перед ней, дал ручку и пальцем указал место для росписи.

– Больничный я продлил ещё на неделю. Лучше соблюдать покой. В случае недомогания – сразу звони в скорую. А как наберёшься смелости – мне. Договорились?

Ангелина быстро расписалась, кивнула, не в силах вымолвить и звука, и сайгаком бросилась к двери.

Доктор проводил пациентку взглядом, поигрывая бровями. Геля, чувствуя, как жар покрывает щёки, вышла из кабинета, мысленно прокручивая их игривый диалог и думая о молодом, харизматичном враче, который умел превратить даже больничный протокол в опасное приключение.

***

Выписку Ангелины отметили с размахом. Катя, известная своим организаторским талантом, превзошла саму себя. Она пригласила столько гостей, что Геля едва узнала собственную квартиру.

Праздничный стол ломился от закусок, доставленных из соседнего кафе. Атмосфера накалялась с каждой минутой: гости, прибывая один за другим, приносили с собой не только бутылки с горячительными напитками, но и море позитива.

– Гелечка, ты просто сияешь! – воскликнула Катя, вручая подруге букет. – Мы так рады, что ты наконец-то дома!

– Спасибо, Катюш, – смущённо улыбнулась Ангелина. – Не стоило так тратиться.

– Глупости! – махнула рукой Катя. – Ты заслуживаешь праздника!

Музыка гремела на полную мощность, заставляя соседей недовольно поглядывать на часы. Танцпол стихийно образовался прямо в гостиной, где ещё утром Геля расставляла свои любимые книги.

– Геля, пойдём танцевать! – потянула её за руку Марина, коллега по службе.

– Да ну, что ты! – отмахнулась Ангелина. – Я тут всех стесняюсь...

– Стесняешься? Да ты что! – возмутилась Марина. – Посмотри на эти крестьянские рожи – кого тут стесняться?!

В этой вакханалии звуков и движений Ангелина, поначалу смущённая таким вниманием, постепенно оттаивала. Она чувствовала себя настоящей звездой вечера, о чём раньше могла только мечтать.

– За нашу любимую Гелю! – поднял бокал Андрей, муж Кати. – За то, что она такая сильная и не сдаётся!

– И сохранила мозги! – брякнул Серёга, с которым Геля и Катя дружили ещё со школьных времён.

– Ура! – подхватили гости.

Впервые за долгое время Геля позволила себе поверить, что достойна внимания и радости, что счастье не зависит от размера одежды. И когда кто-то включил её любимую песню, она всё-таки вышла в центр импровизированного танцпола, чувствуя, как внутри разливается тепло и радость.

– Видишь, я же говорила! – подмигнула Катя, присоединяясь к танцующим. – Ты прекрасна, Геля! И заслуживаешь всего самого лучшего!

Об этом самом лучшем они заговорили около полуночи, когда большинство гостей уже разбрелись по домам. Андрей, основательно набравшись, мирно посапывал на диване, а Геля, Катя и Марина сидели за столом, дожёвывали заветренные бутерброды с огурчиками и шпротами и заливисто хохотали.

– Знаете, девчонки, – начала Катя, откидываясь на стуле, – может, мужики и бывают тюленями, но ведь и мы не без греха!

– Точно! – поддержала Марина, поднимая бутерброд на манер стакана на оглашении тоста. – Взять хотя бы моего Стася. Да, иногда он валяется на диване, но зато как готовит! А какие комплименты говорит – закачаешься!

– А мой, – улыбнулась Катя, – может быть и разбрасывает носки, но зато всегда поддержит, когда мне грустно. И знаете что? Мы уже три года вместе, а в постели каждый раз, как первый.

– В смысле сунул – вынул и на боковую, как сопляк? – заржала крепко подвыпившая Марина.

– Тьху ты, дура! В смысле, мне всё ещё интересно с ним, всё ново и свежо. Он только начинает приставать, а у меня уже дым коромыслом и колени ватные – это ведь важно, правда?

Все согласились, выпили за драгоценное ощущение новизны в отношениях.

– Девчат, – тихо произнесла Геля, – а мне ведь есть, что вам рассказать.

Подруги заинтриговано придвинулись ближе. Геля секунду поколебалась, затем выложила на стол визитную карточку травматолога и доктора медицинских наук Самсонова Семёна Игоревича и вкратце пересказала их диалог в день выписки.

– Как он сказал? Снаружи – чего там слиплось? – шокировано переспросила Марина.

– Ох ты пьянь, – шутливо рассердилась Катя, – он сказал, что снаружи наша Гелька – уютная сливочность, а внутри у неё – пряная глубина.

В интерпретации Кати эта фраза прозвучала очень двусмысленно, и все трое покатились со смеху.

Первой пришла в себя идейный организатор вечеринки:

– Так, я не поняла, а чего ты с нами расселась? – она с укором зыркнула на подругу. – Телефон в зубы и пошла звонить, соглашаться на кофе и потанцуем.

– Смеёшься? – Геля ответила ей тем же прищуром глаз. – Он ведь не всерьёз, так, позабавился.

– Вот олениха упрямая. Слышь, Марин, что городит? Я тебе сейчас вкратце опишу этот экземпляр: рост под два метра, блондин, татуированный знатно, в ушах тоннели, в носу серьга, накачан так, что у меня самой всё всколыхнулось бы, будь я мужиком. А эта пришибленная везде подвох ищет, прикинь?

– У мужиков не колыхается на мужиков, – философски изрекла Марина. – Но ты дурища, конечно, Гелька. Даже если это будут тупые потрахушки, негоже отказываться.

– Вы о чём вообще? – Геля захлопала глазами. – Он пригласил на кофе, и то мне показалось, что это скорее на провокацию походило. Хотелось ему посмотреть, как я мямлю и краснею.

– А что, ты это как-то по-особенному делаешь? – глуповато хихикнула Катя.

– Долго мусолим тему, – Марина решительно поднялась из-за стола, слабо покачнулась и нетвёрдой походкой впервые за полгода ступившего на сушу моряка направилась в туалет, затем как гаркнула из коридора, – Позвони ему и дело с концом.

– А ведь верно! – всплеснула руками Катя, будто столь простая мысль её поразила своей логичностью. – Давай сюда телефон.

Геля неодобрительно покачала головой.

– На время глянь, какие звонки? Второй час ночи.

– Ха! Он же врач: либо на дежурстве и ответит, либо дома спит с выключенным звуком.

– Заведующих отделением заставляют дежурить? – с сомнением уточнила Геля.

– Вот ты сейчас и спросишь, а заодно на кофе согласишься.

Катя протянула руку, требуя мобильный. Подруга нахохлилась.

– Идиотская затея.

– Потом спасибо скажешь, – решительно заявила Катя. – Ну?!

Геля с плохим предчувствием взяла в руки визитку, вынула из кармана джинс телефон и набрала цифры. Одумавшись, заблокировала экран и отложила аппарат.

– Утром позвоню.

– Ага, – якобы согласилась Катя, вскочила со стула и в мгновение ока завладела смартфоном. Ввела графический ключ, который знала не хуже собственного, и повторила вызов.

На шестом гудке из динамика донеслось:

– Да, слушаю.

Голос расслабленный, сонный. Геля спрятала лицо в ладонях.

– Семён, доброй ночи! Простите за столь поздний звонок...

– Кто это? – вяло поинтересовался Самсонов.

– Подруга Ангелины Болговой, что на днях выписалась из вашего...

– С ней что-то случилось? – более чётко спросил Семён.

– Да, ей захотелось...

Геля не выдержала и отобрала телефон, зачастила:

– Семён, вы извините, пожалуйста, за беспокойство. И что разбудили посреди ночи.

– Не извиню, – со смешком проговорил врач. – По телефону уж точно. Позавтракаешь утром со мной – тогда подумаю.

Геля опешила, вытаращила глаза на Катю, словно в поисках подсказки к дальнейшей реплике. Та живо закивала головой, мол, соглашайся.

Тут в гостиную ввалилась Марина с громким возгласом:

– Ох, бабоньки, и размотало меня!

Семён наверняка услышал пьяный окрик.

– Ангела, так что насчёт извинений? – спросил он, явно начиная догадываться о мотивах столь позднего звонка.

– Завтра в десять на фуд-корте Сильвер-молла вас устроит? – торопливо выдала, боясь, как бы подруги не отчебучили ещё чего.

– Мы вроде договорились перейти на «ты», – напомнил Семён. – И да, вполне устроит. Закажу тебе бокал пива.

– Зачем?

– Лечить похмелье, – в голос засмеялся собеседник. – Спокойной ночи.

– И вам, – пожелала абсолютно деморализованная Геля и отключилась.

Не говоря ни слова, Катя и Марина подскочили к ней, и вся троица обнялась, смеясь и понимая, что, жизнь их подруги в скором времени совершит очень крутой вираж. И ни одной не пришло в голову, что красивые и обаятельные незнакомцы обычно оказываются подпорченными изнутри.