Дар императора. Путь к трону

Пролог

Две недели прошло с тех пор, как по империи разнеслась весть о женитьбе императора. Его избранницей стала дочь скромного придворного из Седьмой провинции. Лишь обитатели дворца хранили горькую правду, они знали, кем на самом деле была новая супруга императора, и какую бурю её появление несло в стены гарема.

Наложницы, те, что ещё помнили дерзкую девчонку, осмелившуюся когда-то бросить вызов дворцовым порядкам, теперь сжимали кулаки от зависти. Они не могли поверить: та самая мятежница, что вырвалась на свободу, возвращается. И не просто наложницей, а женой императора.

Фаворитки затаили дыхание. Появление законной супруги разрушало хрупкий мир гарема, делая их положение зыбким. Даже благородная супруга, недавно объявившая о долгожданной беременности, не чувствовала радости. Только холодную дрожь за своего будущего ребёнка. Казалось бы, высшая милость наконец коснулась её, но тень новой жены императора легла мрачной неизвестностью.

Но тяжелее всех было преданной подруге императора. Беременность, вместо триумфа, принесла одну тревогу. Происхождение не играло ей на руку – за спиной не было сильного клана, только зыбкая любовь императора, которую она изо всех сил пыталась удержать. И тайна с абортивными травами, которая могла всплыть в любой момент. Но настоящая угроза была впереди. Та, чьё появление она предсказала, обрела имя и лицо.

В своих покоях, среди дымки благовоний, вдовствующая императрица Рианнон наблюдала за дворцовой суетой с тем же безразличием, с каким смотрела бы на муравейник. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине тлела ярость. Эта девчонка, это ничтожество, проданное «без права имени», не просто посягала на власть – она плевала на все, что Рианнон строила всю жизнь. Но был и другой, более острый укол – возвращение Лины. Их связывала старая тёмная история, и Рианнон поклялась себе: Лина не получит ни единого шанса ею воспользоваться. Нур должна пасть – не только как фаворитка, но и как щит Лины. Чтобы уничтожить одну, придётся сокрушить другую.

А в это время Серен, мудрая супруга, стояла перед зеркалом, сжимая в побелевших пальцах тот самый оберег от Иоланты – доказательство её прошлых ошибок. Страх сковал её изнутри: холодный, липкий. Она боялась не просто потерять милость. Она боялась стать невидимой. Навсегда остаться в тени женщины, которая заняла не только её место, но и то, что Серен так и не смогла завоевать, – сердце императора. И в этом страхе рождалась новая, отчаянная стратегия.

Вдали от дворца, на пути между Первой провинцией и столицей, царила иная атмосфера. Лето, казалось, не понимало, что его время истекло, цепляясь за землю ласковым теплом. А осень медлила, не решаясь вступить в свои права, даря людям последние тёплые деньки – тихие и золотистые. Императорская процессия остановилась у ручья, чтобы напоить лошадей и сделать тот самый последний глоток свободы, прежде чем исчезнуть за вратами дворца.

Драгоценная супруга стояла в кольце преданных слуг, глядя на небо – свободное, чистое и бескрайнее. Она только что отпустила своих самых близких в Пятую провинцию и приняла своё прошлое. Всё ради того будущего, что ждало её с ним. Взгляд Нур сам собой нашёл Ариана, и по её лицу расплылась лёгкая улыбка.

Он подошел к своему скакуну. Его образ был ей непривычен: вместо тяжелого кафтана – легкая рубаха, штаны для верховой езды. Ветер слегка растрепал его волосы, и от этого небрежного, такого естественного вида, по телу Нур пробежал смущающий жар.

Со дня их свадьбы прошло не так уж много времени, но путь до столицы был нелёгким, и суета дороги редко позволяла им остаться наедине. Однако в те редкие мгновения, когда они были рядом, Нур ловила на себе его взгляд. Тот самый, что запал ей в душу ещё в дни их первой встречи. Тот, в котором читалось не только желание, но и безграничная нежность, растопившая когда-то лёд в её сердце.

Сердце Нур забилось сильнее, когда она увидела, как Ариан направляет коня прямо в ее сторону. Весь мир сузился до пространства между ними. Он не сводил с неё глаз. В его взгляде читалось знакомое пламя, но сейчас в нём плясали и новые искры – вызов, восхищение и та притягательная властность, что заставляла её колени подкашиваться.

– Ваше Величество, – как один, склонились слуги. Нур сделала почтительный поклон.

Он легко спрыгнул на землю.

– Супруга, – начал он, и в его низком голосе звенела лёгкая, сокрытая от посторонних игривость, – не составите ли вы мне компанию?

Слуги ахнули. Но Нур уже кивнула в ответ, пленённая тем огнём, что разгорался в глазах императора. В ответ его лицо озарила столь широкая и открытая улыбка, какой не видел, наверное, никто из придворных.

– Ваше Величество, но у драгоценной супруги нет лошади, и она не подобающе одета, – почтительно, но настойчиво возразила придворная дама Мира.

– Не страшно, – отрезал Ариан, и в следующий миг его руки легко, словно пёрышко, подхватили Нур. Он не просто помог ей, он на мгновение приподнял её высоко, заставив невольно вскрикнуть и обвить его шею, а затем уверенно усадил в седло перед собой. Его движение было властным и стремительным, без тени сомнения, словно он утверждал своё право касаться её даже на глазах у всей свиты. Прижав её спиной к своей груди, он прошептал на ухо:

– Вот так лучше.

Придворная дама Мира беспомощно всплеснула руками, её лицо вытянулось от понимания всей дерзости происходящего.

– Драгоценную супругу будут осматривать лекари в гареме! – крикнула она вслед уезжающим. Этот крик был напоминанием и предупреждением: её ждёт не только брачное ложе, но и осмотр, где придётся доказывать свою чистоту.

Слуги забегали, не зная, то ли им бросаться в погоню, то ли делать вид, что так и должно быть. Возникла та самая неразбериха, что рождается в отсутствие привычного порядка.

А тем временем Ариан, прижав к себе Нур, уже уводил коня в сторону от дороги – к холмам, навстречу ветру и ничем не омрачённой свободе. Крик Миры потерялся в стуке копыт, став последним эхом того мира, который они на мгновение решили оставить позади.

Ветер свистел в ушах. Он гнал коня собранным, мощным галопом, ритм которого Ариан отстукивал своим телом, слившимся с движением жеребца. Лошадь послушно несла двойную ношу, а мир превратился в мелькание зелёных холмов.

Нур вскрикнула от восторга. Она чувствовала каждое движение Ариана, который был её опорой. Его рука, крепко державшая её за талию, не только прижимала к себе, но и помогала ей двигаться в такт, смягчая толчки. Это было дарованное им чувство полёта – стремительное, но при этом безопасное в его надёжных объятиях.

Их бег замедлился, и перед её глазами развернулась безмятежная картина, которой не было места в стенах дворца. Поля, усыпанные последними летними цветами, простирались до самого горизонта, сливаясь с холмами, одетыми в бархат зелёной травы. Ветер гнал по небу пушистые, неторопливые облака, отбрасывающие на землю плывущие тени.

Они стали ехать медленнее, и Нур, наконец, смогла перевести дух. Она пыталась успокоить бешеный стук сердца в груди, как вдруг всё её существо сосредоточилось на новом ощущении. Его дыхание стало ровным и глубоким, его тёплое касание чувствовалось сквозь ткань её платья. Его руки, прежде крепко державшие её, теперь нежно поглаживали её талию и руку.

Лошадь перешла на шаг. Теперь было слышно, как стрекочут в траве кузнечики и как фыркает их усталый конь.

Нос Ариана нежно щекотал её ухо, а тяжёлое, тёплое дыхание обжигало кожу. В следующий миг её тело окутали мурашки от его движения. Он медленно, почти с наслаждением, коснулся губами её кожи за ухом, а затем перешёл к шее. Каждое прикосновение его губ было словно крошечная вспышка молнии, заставляющая её трепетать и бессознательно вжиматься в него.

– Ариан… – вырвался сдавленный, почти молящий шёпот, в котором смешались и предостережение, и просьба не останавливаться.

Он понял её без слов. Его объятия стали крепче, когда он мягко осадил коня.

– Позволь… доехать, – его голос прозвучал низко и хрипло, обращаясь больше к самому себе, чем к ней.

Губы снова коснулись её шеи, но теперь это был уже не страстный порыв, а медленная, почти мучительная клятва. Каждое прикосновение говорило: «Я жду, когда мы останемся одни, и мне не придётся больше сдерживаться». Они замерли в этом сладком, невыносимом напряжении, где каждое биение сердца было отсчётом времени до той ночи, когда терпение окончательно лопнет.

– Нам… – Нур сглотнула, чувствуя, как его дыхание опаляет её кожу, – нужно возвращаться.

Она немного повернулась к нему в попытке увидеть его глаза, и этот лёгкий поворот головы стал одновременно и отдалением, и новым, более тесным соприкосновением.

– Да, – сказал Ариан, его взгляд пристально скользнул по её покрасневшим щекам, по полуприкрытым векам, задерживаясь на взволнованной дрожи у уголков губ. – Мне только нужно… успокоиться.

Он не отодвинулся, не пытался скрыть своё состояние, а лишь глубже вдохнул, будто вбирая её запах, чтобы унять дрожь в руках. Это было мучительное усилие.

– Так вы не успокоитесь, – добавила Нур,. – Может, пройдёмся? А ваш конь немного отдохнёт.

Ариан кивнул, и они сошли на землю. Нур тут же подошла к скакуну и принялась гладить его бархатистую морду, заглядывая в тёмные, умные глаза.

– Какой молодец! – прошептала она, а конь, словно понимая, блаженно опустил веки. – Как его зовут?

Ариан приблизился, и он тоже протянул руку, чтобы провести ладонью по голове коня.

– Кайсар, – тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти мальчишеская неловкость.

– Серьёзно? – Нур не сдержала счастливого смешка, от которого её глаза сузились. – Это ты его так назвал?

– Нет, – Ариан нахмурился, сделав вид, что обиделся, но его глаза были полны нежности. – Мне его подарил губернатор Шестой провинции на коронацию. И это имя уже было с ним.

Нур лишь многозначительно покачала головой.

– Тебе понравилось? – спросил Ариан, стараясь сохранить невозмутимость. – Ездить верхом, – сразу же добавил он, заметив, как по её щекам разлился новый, ещё более яркий румянец.

– Очень, – смущённо выдохнула она, опустив глаза на свои дрожащие от непривычной нагрузки ноги. – Я теперь хочу чаще кататься.

– Значит, буду катать тебя чаще, – по его лицу было ясно, что он безмерно польщён и счастлив.

– Спасибо, ваше величество, – она склонилась в преувеличенно почтительном поклоне, но лёгкая ухмылка не сходила с губ.

После этих слов они тихо посмеялись, и смех их слился воедино, как и их тени на траве. Но через мгновение Нур подняла на него серьёзный, твёрдый взгляд.

– Но… я хочу научиться скакать на лошади самой. Без помощи. Чтобы чувствовать себя так же свободно, как ты.

– Хорошо, будет сделано, моя императрица, – с наигранным поклоном провозгласил он.

Нур лишь закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули. Улыбка медленно сошла с её лица.

– Ты знаешь, – тихо произнесла она, и её голос прозвучал приглушённо, – что этому не бывать.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Она окутала пространство вокруг за считанные секунды, тяжёлая и безмолвная, резко контрастируя с беззаботным смехом, что звенел здесь мгновение назад. Они стояли, не зная, что сказать, а ветер, казалось, притих вместе с ними.

– Это не так, – прозвучало наконец. Его голос был твёрдым и ясным, в нём не осталось и следа прошлой игривости. – Я вижу на троне только тебя.

Сердце Нур сжалось, будто его стиснула ледяная рука. Прежде чем она успела обдумать слова, с её губ вырвалось:

– Кому ты ещё так говорил?

Голос её дрогнул, прорезав повисшую тишину. Острая, ядовитая боль, о которой она лишь догадывалась, но всегда гнала прочь, наконец впилась в самое сердце. Она представила его стоящим так же, с тем же твёрдым взглядом, с теми же словами перед Иолантой, перед Серен, перед Саной… Все их имена вспыхнули в сознании раскалёнными иглами. «Я вижу на троне только тебя».

Глаза Ариана наполнились чем-то тяжёлым и тёмным, будто в их глубине пошевелилась тень от всех тех обещаний, что он, возможно, когда-то раздавал так же легко.

– Сане, – прямо в глаза сказал он, и от каждого звука этого имени сердце Нур сжималось все сильнее, будто её внутренности медленно выкручивали в тисках. – Не стану лгать, я говорил ей так.

Он сделал паузу, видя, как побелели её пальцы, впившиеся в складки платья. Боль, острая и унизительная, пронзила её насквозь. Она представила его шепчущим эти же слова в темноте другой женщине, и в горле встал горький ком.

– Но то, что было между нами, – он произнёс это тихо, но с неумолимой ясностью, – осталось в прошлом. Безвозвратно.

Воздух не посветлел. Ревность, ядовитая и цепкая, не желала отпускать. Она подпитывалась каждой секундой его молчания, каждой тенью в его глазах.

– Ты любил её? – выдохнула Нур, не отрывая взгляда от его лица, пытаясь поймать малейшую ложь.

– Да, – без колебаний ответил он. В его голосе не было ни вызова, ни сожаления – лишь простая, неумолимая правда. Он изучал её лицо. – Ты ревнуешь?

– Да, – так же прямо ответила она, и голос её дрогнул. – Я смирилась с тем, что буду делить тебя с другими. Но я никогда не смогу смириться с мыслью, что однажды ты посмотришь на меня так же, как на неё. Как на часть прошлого. Что моя любовь станет для тебя просто… историей.

Её признание повисло между ними, хрупкое и обнажённое. Это был страх перед будущим. Страх быть той, кого когда-то любили.

Ариан открыл рот, чтобы успокоить, разубедить. Но Нур, словно читая его мысли, коснулась пальцами его губ.

– Не говори… – её голос был едва слышен. – Не обещай, что этого не произойдёт.

Она убрала руку.

– Если ты скажешь это сейчас, – прошептала она, – мне будет в тысячу раз больнее, когда однажды я сама стану тенью той, что придёт мне на смену. Твоё молчание… оно честнее любого обещания.

Нур опустила глаза.

– Прости, я забылась.

Но Ариан мягко поднял её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом, в котором не было ни гнева, ни упрёка.

– Я тоже ревновал, – тихо сказал он, и в этих словах прозвучала вся та боль, что он когда-то скрывал. – Ревновал, отпуская тебя в Третью провинцию. Ревновал, когда узнал, что ты выходишь за Маркелла. Каждый день я боролся с собой, чтобы не послать за тобой отряд и не вернуть тебя.

Он провёл большим пальцем по её щеке, смахивая слезу.

– Я понимаю тебя. Я понимаю твои переживания, и ты можешь ими со мной делиться. Всегда. Ты единственная, с кем я искренен, с кем могу быть просто собой.

Он сглотнул, и его голос дрогнул от нахлынувших чувств.

– И… мне приятно, что ты высказалась. Что ты не скрываешь свою боль от меня. Это значит, что ты веришь мне.

Нур опустила голову на его грудь, уткнувшись лицом в ткань его одежды, ища убежища в знакомом биении сердца. Её руки обхватили его так крепко, словно он был единственной опорой в рушащемся мире. Ариан в ответ лишь сжал её крепче, прижимая к себе, пытаясь своим объятием оградить её от всех тревог.

– Мне страшно, – прорвался наружу её сдавленный шёпот, обращённый прямо в его грудь. – Мне страшно, что я потеряю тебя. Мне страшно от этой власти, что ты даровал мне. Я боюсь, что допущу ошибку.

В её словах была вся тяжесть её нового положения. Это была глубокая, разъедающая тревога перед ответственностью, перед завистью, которая окружала её, и перед собственной уязвимостью. Она боялась не врагов, а самой себя – того, что её чувства к нему, её неопытность или просто неверный шаг могут стать оружием против них обоих.

– Когда Аурум умер, я испытывал то же самое, – тихо сказал Ариан, его пальцы нежно гладили её щёку, будто пытаясь согреть её ледяной страх. – Мне было страшно. Я был зол на него за его безрассудство, на отца за его жестокость, на себя за то, что остался в живых. Мир рушился, и я не знал, за что хвататься.

Его рука опустилась на её плечо, твёрдо и уверенно.

– Но я взял себя в руки. Я погрузился в историю наших предков. И знаешь, – он слегка усмехнулся, и в этом звуке была не насмешка, а странное утешение, – бывало и хуже.

Он наклонился, чтобы поймать её взгляд.

– Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна. Мы будем совершать ошибки, мы будем падать. Но мы будем подниматься – вместе.

– Мне стало легче от того, что я тебе призналась. Но знай, – она нарочито сделала лицо строгим, отчего Ариан не смог сдержать улыбки, – я буду жёсткой. Я должна.

– Да что ты? – в его голосе вновь заплясали весёлые, игривые нотки, но во взгляде читалось полное понимание.

– Да, – парировала она, поднимая подбородок. – Меня и так там не жалуют. Лучше пусть боятся.

Она на мгновение замолкла, позволив лёгкой улыбке тронуть свои губы, но тут же вернула голосу прежнюю серьёзность.

– Но что бы я ни делала и какой бы суровой ни казалась… помни, какая я на самом деле.

– Хорошо, – его ответ прозвучал так же тихо и серьёзно. – Я буду помнить. И ты помни, кто я. Не только для других, но и для тебя. Всегда.

Нур кивнула, и в этом простом жесте было больше доверия и понимания, чем в самых пылких клятвах. Они снова обнялись, и на этот раз в их объятиях не было ни страсти, ни отчаяния, только тихая уверенность друг в друге. Он прикоснулся щекой к макушке её головы, а она прислушивалась к ритму его сердца, который постепенно сливался с шёпотом ветра в траве.

Так они и стояли, затерянные в бескрайнем поле, пока далёкие, тревожные голоса слуг, зовущих их, не прорезали вечернюю тишину.

Они возвращались уже другими – не беглецами от реальности, а двумя людьми, готовыми встретить её вместе.

Глава 1. В сердце гарема

Как бы н

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.