Госпожа Злодейка скрывается в тумане

5.Здесь это где?

Сопроводив нас до дома, Ван Мэй и Хуан Чжу последовали вслед за мной в гостиную, всем своим видом показывая, что не собираются оставлять меня один на один с незнакомкой. Одна из девушек отправилась готовить чай, а другая заняла место в углу и слилась с обстановкой.

— И что? Во всём доме ни одной лавки нет и ни одной скамьи? — неверяще спросила моя белокурая гостья, косясь на подушки перед чайным столиком. — И все всегда сидят на полу?

— В купальне есть маленькие скамеечки, так что, когда моются, на полу не сидят, — успокоила её я и показала пример, усевшись на большую плоскую подушку. — Может, ты не голодная и в купальню сначала хочешь?

Девушка решительно села напротив меня, скопировав позу, и твёрдо сказала:

— Я хочу побыстрее увидеть своего брата!

Тут она была права, со спасением мальчишки лучше было бы не затягивать, у разбойников ему с каждым днём становится всё хуже.

— Где он? Что с ним? — продолжала задавать вопросы юная блондинка и чем дальше, тем сильнее волновалась. — Где мы вообще находимся?

— Мы находимся в Цзянху, это означает — Край рек и озёр, — ответила я, уже предчувствуя, что это ей ничего не скажет.

— Это где-то в Черноводье? Но я не чувствую здесь Нечистую Силу, всё пропитанно Живой, как в Беловодье! И люди… хоть и выглядят по-другому, всё же люди, а не нечисть!

— Так… — прервала я поток вопросов, — мы с тобой не с того начали. Давай сначала познакомимся…

Девушка вытаращилась на меня, как будто забыла о чём-то важном, потом вскочила на ноги, отвесила мне глубокий поклон до пола и продекламировала:

— Здрава будь, хозяюшка. Благодарствую за хлеб-соль да и за спасение! Зовут меня Лучезара Мечеславовна, княжна Залесская.

— И ты здравствуй, Лучезара Мечеславовна. Присаживайся, чувствую, разговор у нас будет долгий. Моё имя Чжень Дэйюй.

— Женьдею, — попыталась повторить Лучезара. — А по батюшке?

— По батюшке… — я представила, как она будет звать меня “Женьдею Дэминовна”, мысленно скривилась, решила до такого кошмара не доводить и взялась пояснять: — “Чжень” — это имя рода, здесь не называют отчеств, но имя рода говорят обязательно, причём в самом начале. Имя моего рода означает “Игла”. “Дэйюй” — моё собственное имя, означает “чёрный нефрит” — редкий драгоценный камень. Имя моего отца… названного отца — Дэмин, означает “Светлая добродетель”. Так что называй меня Драгоценна Добросветовна. Приятно познакомиться!

Весьма вольный перевод получился, конечно, и тоже довольно дико звучал на мой вкус, но называться Евгенией Сергеевной, как в прошлой жизни, было бы не менее странно, или даже более. Для Лучезары, как и для местных китайцев греческое имя “Евгения” и отчество от римского “Сергей” звучали бы как странный набор звуков без всякого смысла, а они к такому непотребству в роли имени не привыкли и вряд ли поняли бы.

— Приятно познакомиться, Драгоценна Добросветовна, — повторила за мой девушка.

— Давай пока отложим остальные вопросы и поговорим о главном. Ты сможешь показать то место, где на тебя с братом напали? На карте найти или хотя бы направление подсказать? — спросила я, не особо надеясь на положительный ответ, это было бы слишком хорошо и неправдопобно.

В подтверждении этого Лучезара с сожалением вздохнула:

— Нет, где это случилось, не знаю и направление показать не смогу. Один из тех, кто на нас напал, швырнул в меня что-то, вроде бы маленькую стрелу, она меня едва царапнула, и я потеряла сознание, а очнулась уже в какой-то развалюхе, связанная и с ошейником среди других таких же девочек, и одежда на мне уже была вот эта, а не моя, — на последних словах она нервно передёрнула плечами, должно быть, ей было не по себе от мысли, что кто-то её трогал и переодевал, пока она валялась в отключке. — Потом нас загнали в клетку и повезли по дороге, но я плохо запомнила, как везли и куда, в голове долго шумело и перед глазами мутная пелена стояла. Везли нас два дня, одну ночь в лесу ночевали.

По описанию симптомов я примерно догадалась, чем девчонку траванули, дрянь, конечно, но из заклинательского организма на её уровне развития должна была вывестись самостоятельно и без последствий.

— Что ж, не переживай, мы всё равно найдём твоего брата, просто понадобится чуть больше времени. Как его зовут, кстати?

— Светозар… — с тревогой в голосе произнесла блондинка, а потом подозрительно сощурила голубые глаза и задала давно мной ожидаемые закономерные вопросы: — А откуда вы про него знаете? И про то, что на нас напали?

— Моя наставница была тяжело больна, но перед смертью её иногда посещали видения о будущем. И вас с братом она в этих видениях видела, только… — я немного поразмышляла и всё же решила сказать, как есть, — только вы там были мертвы, стали призраками, ты — здесь, он — там, и не могли уйти за грань, потому что беспокоились друг о друге.

— Мертвы? Но как? — голос у девушки задрожал, и в глазах засверкали слёзы.

— Не переживай, твоя смерть уже отменилась, и Светозара мы тоже вытащим. Ешь и пей, ты, наверное, устала и проголодалась, — подавая пример, я отпила из своей пиалы и взяла с блюда крохотное пирожное на один укус в форме бутончика чайной розы.

— Я думала, это для красоты цветы, а здесь их едят, оказывается, — не смогла сдержать удивления Лучезара.

— Это не цветок, это сладость, — улыбнулась я, — попробуй!

Я смотрела, как девочка одно за другим уничтожает пирожные и подумала, что её растущему организму скорее всего будет мало чая со сладостями, всё-таки Золотого Ядра у неё пока нет, а значит, питание должно быть более существенным. Кстати, пойти её покормить — хорошая идея! Возможно, мне удастся убить двух зайцев разом. Но сначала мою гостью следовало привести в порядок.

После того, как пирожные закончились и чай был выпит, я проводила Лучезару в купальню, рассказала, чем и как мыться, и оставила заниматься личной гигиеной. Новостью, что обещалась взять её в ученицы, решила пока не шокировать. Сначала вытащим Светозара, потом попытаеся разобраться, как они с сестрой сюда попали и откуда попали, с дальнего, пока не открытого континента, или из какой-нибудь другой реальности — оба варианта были одинаково возможны — а дальше посмотрим.

Быть может, удастся отправить юных княжичей обратно в их родную заклинательскую школу, где светлую энергию называют Живой, а демоническую — Нечистой Силой, если я правильно поняла термины. Сучка-Главнючка, конечно, не обрадуется, хотя следовало бы! Всё-таки превращать в шлюху заморскую княжну — рисковое дело, мало ли, явится рассерженный заморский князь со своей княжеской дружиной в тридцать три богатыря или даже с целой ратью, да разнесёт всё тут по брёвнышку от всей широты славянской души! Лучше вернуть им детей как можно скорее и со всем почтением! А если не получится, придётся мне их брать под своё крыло, причём обоих сразу, потому что куда ещё их таких иномирных девать? Я, конечно, не планировала так скоро обзаводиться учениками, но человеческие планы, как известно, богам на смех!

6.Ты меня пригласи в ресторан…

Приведение заморской или иномирной княжны в порядок заняло какое-то время. Чёрно-красное ханьфу она надела без проблем, а вот с волосами пришлось повозиться. Лучезара настаивала, чтобы непременно была коса, я объясняла ей, что с простыми косами здесь ходят только слуги, причём мужчины, служанки собирают волосы в пучок, а у человека благородного происхождения традиционно половина волос как-нибудь замысловато убрана, а половина распущена. Остановились на среднем варианте: мальвинка с пучком и шпильками-заколками, потом свободные волосы до середины спины, где их перехватывало золотое кольцо, а после кольца уже шла коса почти до пят с нитями жемчуга. Красотища получилась ослепительная! Синхончженьских парни сворачивали головы и застывали с открытыми ртами, но подходить не решались, серьёзные лица сопровождавших нас телохранительниц в сером хорошо остужали горячие головы.

Мы направлялись в недавно появившийся, но уже ставший очень популярным ресторан Павильона Очищающей Боли. Особенность его была в том, что повар готовил на открытой кухне на глазах у клиентов и превращал процесс создание блюда в высококлассное шоу с летающими ножами, шинковкой в воздухе, резко вспыхивающим огнём и всем прочими кулинарными выпендрёжными штучками. Началось это с того, что однажды я пришла в гости к Линь Сян, а она там успокаивала своего расстроенного шиди, парня по имени Вэй Нин. Молодые придурки, выбравшие своей специальностью боёвку, охренели от собственной крутости и наговорили ему всякого обидного, в частности, что такого слабака-кулинара ни одна женщина не полюбит. Меня это искренне возмутило, потому что когда эти “охрененные” герои вляпываются на очередной Ночной Охоте в очередное дерьмо из-за избытка героизма и недостатка мозгов, мы в лечебнице их лечим, а восстанавливаются они потом на специальном питании, которые готовят для них Мастера Целебной Кулинарии, и Вэй Нин в том числе. Это ж надо было быть такими неблагодарными мудаками! Я вспомнила рестораны формата тапаньяки из своего мира и предложила сделать что-то подобное, чтобы все увидели, что наши мастера ножа и сковородки тоже круты. Потерявшим берега идиотам наставники по головам настучали и они на следующий день перед Вэй Нином извинились, но идея ресторана осталась, вызрела и воплотилась в реальность, потому что многим нашим кулинаром захотелось похвастаться не только тем, что они делают, но и как виртуозно они это делают.

Одно из пустующих помещений рядом с Домом Трёх Опор привели в порядок, внутри оборудовали четыре отдельные зоны с открытыми кухнями, местами для гостей-зрителей перед поварской зоной и отдельными традиционными столиками для тех, кто хочет просто поесть, а не любоваться шоу. В день открытия Лао Лин сделал нам рекламу, разослал приглашение всем своим клиенткам, пообещав необычное развлечение. Дамочки были в восторге! Прекрасный юноша мастерски орудуя ножами, жаровнями и сковородками готовил для них вкуснейшую и полезную для Самосовершенствования еду, был вежлив и обходителен, а ещё мило краснел, когда его хвалили. За один вечер Вэй Нин обзавёлся почти такой же армией фанаток, как Господин Лао. Поклонницы слали ему подарочки и знаки внимания, писали записочки разной степени фривольности и даже посвящали молодому кулинару и его мастерству стихи и целые поэмы! Среди выступающих поваров он был единственным мужчиной, а всего в Синхон Чжень их было два, но другой Мастер Целебной Кулинарии не хотел устраивать из своего искусства шоу и предпочитал спокойно готовить в своей собственной кухне без свидетелей. Ну, каждому свое.

Мужчины-клиенты предпочитали смотреть, как готовят девушки, и у каждой “кулинарной феи” образовались свои почитатели. Мастера Кулинарии работали посменно, получалось вечер через три. Сегодня была очередь Линь Сян, и именно её шикарной стряпнёй я планировала накормить Лучезару, а ещё надеялась встретить её постоянного клиента, который, если не был занят, не пропускал ни одного вечера, когда она стояла у плиты в ресторане. И с этим мне тоже повезло, Ци Юньсяо был на посту, бдил на посту, а его боевые товарищи занимали все остальные места вокруг кухонной зоны Линь Сян, чтобы никто лишний не мог подсесть и поесть из рук любимой “кулинарной богини” их босса. Если у босса были дела и присутствовать он не мог, товарищи всё равно приходили и охраняли “богиню” от других клиентов. “Богиня” к подобному проявлению внимания относилась снисходительно и делала вид, что ничего особенного не происходит.

Каждый раз, заходя в ресторан “Дом летающих ножей”, я мысленно удивлялась тому, как быстро товарищи фэнтезийные средневековые китайцы привыкли к высоким барным стойкам и табуретам, будто всегда так и сидели, впрочем любители развлечений везде и во все времена были рисковыми людьми, открытыми новому опыту. Что ещё меня радовало, так это то, что все вокруг и синхончженьцы, и гости Павильона вели себя прилично, на Лучезару, конечно, пялились, но пальцами не показывали и с вопросами, что это за блондинистое существо такое — дух, фея, демон или вовсе небожительница — не приставали. Парнишка помоложе из банды Ци Юньсяо заворожённо протянул руку к золотой косе, но схлопотал подзатыльник от старшего товарища и пришёл в чувство.

— Здравствуй, шицзе! Господин Ци, господа боевые товарищи господина Ци, — поздоровалась я со всеми. Боевые товарищи тут же уступили нам с девочками места у “барной стойки”.

Линь Сян отсалютовала мне своим Лацзяо, который из кухонного топорика превратился в маленький узкий нож, и продолжила шинковку на ощупь.

— Рада тебя видеть, шимей! Ты по делу или тебя накормить?

— Накормить надо вот эту девочку. Я её только что отобрала у Павильона Небесных Дев, ей нужно что-нибудь, что поможет успокоиться и почувствовать себя лучше, сама понимаешь.

— Ого! Ты сумела отбить такую красавицу, шимей! Уверена, было нелегко! Ты молодец!

— Ну, я была не одна, Ван Мэй и Хуан Чжу меня очень хорошо поддержали.

— И они молодцы! — кивнула Линь Сян и протянула моим телохранительницам по палочке танхулу, что представляли собой ягодный шалычки на бамбуковых шпажках в леденцовой карамели. Целая горка этих лакомств лежала на подносе на краю барной стойки.

Девы в сером очень удивились сладкому подарку, но отказываться на стали, быстро спрятали угощения в рукава — потом съедят, сейчас они на работе — и поблагодарили “кулинарную фею” кивками и улыбками.

— А твоей девочке я сейчас цзяоцзы сделаю! — пообещала шицзе и с головой ушла в волшебную готовку. Встречала я в своём мире шутку, что пельмени — это жоропонижающие таблетки, а здесь их, похоже, ещё и антидепрессантами считают! Впрочем, некоторое сакральное значение у цзяоцзы имелось, пельмени символизировали перемены, переход от старого к новому, например, их традиционно готовили и ели на новогодних праздниках, так что, возможно, Линь Сян таким образом предлагала Лучезаре отметить перемены к лучшему в её жизни.

— Господин Ци, — обратилась я к своему бывшему пациенту, — у меня есть к вам одно деликатное дело. Мы могли бы поговорить?

Всегда считала, что специфические дела надо доверять профессионалам.

Ци Юньсяо кивнул и предложил перебраться за отдельный столик. Уходя, я заметила как из-под барной стойки появилась маленькая детская ручка, схватила с подноса три палочки танхулу и скрылась обратно. Мой младший братишка успешно осваивал искусство скрытного перемещения и захвата цели! Папочкина гордость! Молодец!

Приятного аппетита)

7.В шумном зале ресторана…

Ци Юньсяо посмотрел на мои немного скованные движения и, когда мы разместились за столиком, сочувственно спросил:

— Сильно Госпожа Кан свирепствует?

Он сам долгие годы носил Печать Подчинения и мог опознать признаки испытываемого хозяйского гнева.

— Терпимо, — ответила я, Сучка-Главнючка, наказывая меня, не позволяла себе заходить далеко, всё-таки я могла отбросить гордость и нажаловаться своим высокопоставленным друзьям. Как же хорошо, что они у меня есть!

— Представляю, как она разозлилась, когда ты отобрала у неё такую диковинку! — усмехнулся мужчина, кивнув на Лучезару. — Никогда раньше не видел людей с золотыми волосами, с белыми — встречались, но они были… не знаю, к будто боги красок забыли добавить, когда им тела создавали, а эта девчонка вроде бы раскрашенная, но по другому, да и нарисована другим художником.

— Наверное, так и есть, — согласилась я и пересказала ему историю о том, как белокурая девица и её не менее белокурый брат забрели в таинственный туман и оказались там, где всё другое, и лес, и люди, и язык.

— А ты, значит, что она говорит, понимаешь?

— Понимаю… Сны мне на этом языке снятся, и даже не совсем на этом, а на близком к нему.

Легенду про то, что я — любимица Богини Учёбы и она часто подбрасывает мне в голову всякое разное, всем вокруг была известна, так что моё признание Ци Юньсяо не удивило. Он только кивнул и пообещал:

— Найдём мальчишку. Если боги будут милостивы, найдём живым.

На наше счастье в новелле указывались названия некоторых населённых пунктов, расположенных недалеко от Проклятого Леса, по этим названием мы примерно вычислили местность, потому что в каждом округе были свои топонимические традиции и особенности. Ци Юньсяо подозвал одного из своих людей и приказал отправляться на разведку.

Я посмотрела на Лучезару и удивлённо моргнула, секунду назад девушка сидела со своей стороны стола одна, а сейчас слева и справа от неё появились мой младший брат и его закадычный дружок водный дух. И когда успели?

— Привет! Меня зовут Син-Син, — улыбнулся диди и протянул юной княжне палочку танхулу из мандариновых долек.

Та осторожно взяла угощение и неуверенно улыбнулась:

— Благодарю. Прости, я не понимаю, что ты говоришь.

Ху Шуйшэ убрал зубки с леденцового панциря виноградинки на своей танхулу и неожиданно выдал по-русски:

— Он сказал,”привет” и сообщил, что его зовут Син-Син, — а потом пояснил своему другу по-китайски: — Она тебя поблагодарила и извинилась за то, что не понимает твои слова.