На кого нарвешься 1. Хутор

Глава 1

Хутор Озерный. 1970 г.

Грохот пустого ведра разбудил Пашку. В комнату заглянула мама:

- Проснулся сокол? Поднимайся, хорош валяться. Я уже корову подоила.

Сел на своей железной кровати, опустил ноги на круглый коврик, связанный из полосок разноцветной ткани, который смастерил сам, как и все дорожки и коврики в доме. Вязать его научила бабушка. Ее похоронили в прошлом году, на хуторском кладбище.

Она научила вышивать гладью и крестом, вязать и носки и шарфики и шапочки, половики из тряпочек, учила вязать рукавички, но не успела. Жаль, хорошая была бабуля, лучшая на свете.

Пашка брызнул из умывальника в лицо пригоршню воды, типа умылся, выпил стакан парного молока с краюхой хлеба.

Свою работу по хозяйству и дому Пашка знал хорошо. Так как она в по большей части ложилась на него, не считая мытья полов, раза, а то и двух в неделю, корова, хрюшки, куры, еще и огород в придачу. Дал пожрать Полкану, старому лохматому псу. Почистил хлев с тремя хрюшками, которые все время тыкались рыльцами ему в ноги и выпустил их на улицу:

- Идите в земле покопайтесь, да свежим воздухом подышите.

Бросил курицам и цыплятам зерна.

- Мам, можно я к Петьке, мы с ним на рыбалку договорились.

- Топай, рыба нужна, больше поймаешь, больше продадим? Сама тут управлюсь. Да, и отнеси им заодно банку молока, сестричка просила.

Петька, Пашкин двоюродный брат, на год старше. Пашка спокойный, а Петька бойкий, неплохо дерется и за него заступается. Пашка очень хочет походить на брата, но то ли хватает духу не хватает, то ли людей бить жалко.

Взяв со стола двух литровую банку молока направился к брату. Выйдя на крыльцо остановился, глянул на голубое, высокое небо с мелкими легкими облачками, огляделся вокруг. Ему нравилось смотреть с высокого крыльца старого дома, срубленного еще в прошлом веке. Такого крыльца в шесть ступенек и такого высокого дома не было ни у кого на хуторе. Да и от хутора в пятнадцать домов, жилых осталось семь. Три пенсионеры используют под дачи, приезжают с внуками на все лето. Еще в одном жила Осипова Лена, поступила в городе в техникум , а друг Витька Тарабрин уехал учиться в военное училище и Пашка с братом остались одни на весь хутор.

Раньше отец в совхозе работал трактористом на центральной усадьбе совхоза миллионера Светлый путь. Теперь уже третий год вкалывает в городе на стройке, зарабатывает квартиру. Сначала ездил каждый день, теперь бывает пашет по неделе, приезжает домой только на выходные. Квартиру обещали дать к концу лета или началу осени. Пашке и хочется уезжать в город и нет, тут хорошо, тихо, спокойно, тут озера, Верхнее и Нижнее. Пашке больше нравится Нижнее, до него километра два. Там у Пашки лодка, а на другой стороне старый охотничий домик, который давным-давно построил его дед.

Сбежав через ступеньку с крыльца направился не через калитку в обход, а напрямую через огород, в конце которого один пролет подгнил и упал. Никто его не собирался ремонтировать, да и от кого отгораживаться? По хутору гуляют только Пашкины поросята.

Миновав два небольших, пока ещё жилых дома, повернул по заросшей бурьяном тропинке и направился вверх, там на пригорке, на отшибе, как маяк, стоит неказистый домик маминой сестры.

На небольшом крылечке с парой ступенек его встретила тетя, как всегда, приветливо и с улыбкой:

- Вот и Пашенька с молочком.

Его взгляд скользнул с тетиных коленей на бедра, затем выше и остановился на уровне груди:

"В футболке, без лифчика, класс! Вот бы забраться под футболочку и пощупать! Я бы за такое, теть Варе, всю посуду перемыл и полы в придачу выдраил." - отметил про себя и глянул тете в глаза.

Та ласково потрепала его волосы:

- Ты как девочка-красавица, такой же милый.

Пашка боднул головой, уклоняясь от ее мягкой руки. Ему было и приятно, что она восхищалась, но про девчонку его злило: "Нужно не брить усы, а отпустить как у отца, тогда не будет сравнивать."

- Никакая я не девочка. Петька дома?

- А где ж ему еще быть? Дрыхнет лодырь, это ж не ты - работяжка.

Обогнув его и зайдя со стороны огорода, Пашка, раздвинув беленькие занавески с вышивкой, залез в небольшое настежь открытое оконце. Ночи стояли душные и летом окон никто не закрывал.

- Просыпайся, бездельник, пора на рыбалку.

Брат немного поворчал и поднялся. Прошли на кухню.

Теть Варя хлопотала у кухонного стола стоя к ним спиной. Обернулась. Сосков не видно: “Уже бронежилет одела.” Пашка разочарованно вздохнул.

На улице, Петька, зачерпнув в бочке ковш воды, плеснул себе в лицо, остатки в Пашку.

- Щас похаваю и вперед и с песней.

Выпил наспех кружку молока с хлебом и вытер рот рукавом, шмыгнул разок носом.

- Червей тут капнем или там? - Спросил Пашка.

- Конечно тут. Тут червей много, а на озере гектар перелопатить нужно, пока одного найдешь. Иди копай, я пока удочку возьму и че нить пожрать.

Червей на огороде полно, накопал быстро, а брат взял хлеба, луку да соли.

- Пойдем через твой дом а то батя ушел на работу, а дома одна пачка папирос запечатанная. У тебя куреху возьмем.

- Мама дома, увидит, так накостыляет, мало не покажется.

- Не увидит, мы с тылу зайдем.

Зашли с огорода, куда выходило окно спальни родителей, а рядом с ним, окно Пашкиной комнаты.

Окно было высоко, а под ним в густой траве, чуть в стороне валялась старая деревянная лестница, с одной сломанной ступенькой. Брат подставил ее к открытому окошку.

- Лезь, ты знаешь, где у отца курево, возьмешь пару штук.

- Не, вдруг мать приловит.

- Эх, ни дать ни взять, дите малое. Лан, иди побудь на стреме, я сам. Скажи где лежат?

- Прям на тумбочке должно быть.

Пашка выглянул из-за угла, мама копается во дворе. Дал брату знак добро. Тот мигом взобрался по лестнице и исчез в доме, не прошло и минуты, как был на земле и положил лестницу на место.

Пашка с восхищением смотрел на Петьку. Тот хлопнул его по плечу.

- Учись, салага, как тырить надо.

Взяли с собой Полкана и отправились на озеро. Отойдя подальше от дома, Петька закурил. Сдымив половину, протянул долбан Пашке:

- Смальнешь?

- Неа.

- Маманю ссышь?

- А ты, можно подумать ее не ссышь?

- Это да. Она у тебя крутая, не то что моя, хотя и сестры, а разница земля и небо.

Подошли к озеру. С берега рыбачат два пацана, постарше Петьки. Пацаны увидели Полкана и засуетилась. С братом подошли к рыбакам. На берегу бумага, пачка из под Беломора и банка из под консервов.

- Откуда такие рыбаки? - спросил Петька. Старший ответил:

- Из города. А что?

- Срать сюда приехали? Вам чё, в городе места мало? - наехал на пацанов Петька.

Ребята осмотрелись место рыбалки.

- Свиньи где попало не серут, они в одно место ходят, а вы кажись люди. - сказал Пашка.

- Вот когда разовьётесь до свинячьего уровня, тогда посмотрим, пускать вас к нам на озеро или нет.- Петька более, чем убедительно, шлепнул кулаком себе в ладошку.

Тот, что пониже ростом, торопливо собрал мусор:

- Да мы бы после себя убрали.

- Деньги есть? - спросил Петька. Ребята замялись, переступая с ноги на ногу.

- Может сами отдадите, по хорошему и курево тоже?

Большой, поглядывая на Полкана, отдал семьдесят копеек и начатую пачку Беломора.

- А теперь валите отсюда. Удочки и рыбу и садок тоже оставьте. Еще раз заявитесь, будет по плохому.

Ребята ушли, постоянно оглядываясь. Петька осмотрел оставленные ими удочки:

- Хорошие. И покупать не надо.

- Петь, может удочки не надо было забирать или хотя бы рыбу?

- Не будут соваться, туда куда не звали. Если городских не шугать, озеро похлеще свиней засерут.

Пашка покосился на брата: "А у тебя дома и во дворе тоже до порядка, как до Большой Медведицы. Это я, полы у себя дома драю, а ты дурака валяешь. Повезло тебе с матерью, не шугает."

Мелочь, которую поймали городские, отпустили из садка. До обеда наловили около ведра, может даже больше. Брали в основном карпов и крупных карасей.

- Харэ, на сегодня. Искупнемся и сматываем удочки. - сказал Петька.

- Вообще-то мне рыба на продажу нужна, сам же знаешь что нам скоро в город переезжать и деньги очень нужны.

- А мне нужно в Светлый путь, дела есть.

Искупались, смотали удочки и отправились на хутор. Подошли к Пашкиному дому.

- Нам не переезжать и не продавать, а пожарить хватит. - Петька взял пару крупных карпов и свалил домой.

На крыльцо вышла мать. Пашка показал рыбу.

- Хорошо поймали. - похвалила мать.

- Мам, всю засолить или на уху оставить?

- Не нужно солить. На базар увезу, все равно мне в город нужно.

Подождал, пока мать ушла. Взял дома лист бумаги и карандаш, отцепил Полкана, прихватил плотницкий топорик, слегу длиной более двух метров, которую всегда брал с собой на болота и отправился искать проход на реку Таежную. Миновав хуторское кладбище, углубился в чащу. Кроны деревьев сомкнулись. Вышел на знакомую поляну, с которой часто начинал путь:

"Сегодня возьму севернее и буду рисовать карту, а без нее я Таежную никогда не найду."

Определил направление по мху на деревьях и указал на листке где север и потопал на повышенной скорости. Полкан всегда бежал чуть сзади, а выходил вперед, только когда чуял крупного зверя. Когда пошла незнакомая местность, стал делать зарубки. Преодолев приличное расстояние, по Пашкиным прикидкам более семи километров, лес начал редеть и вышли к болотам. На опушке сделал зарубки более заметные, воткнул в дерево топор и потрепал Полкана по холке:

- Сиди тут и жди. За мной не ходи. Я веревку забыл, чтобы тебя из трясины вытаскивать.

Принялся искать проход, проверяя слегой почву на каждый шаг, наступая на кочки, держался ближе к кустам. Исследовав по краю метров пятьдесят, может больше, порядком устал и вернулся к Полкану:

- Ну вот, брат. Малюсенькую часть мы с тобой проверили, сделаем зарубки и пойдем домой. Только у меня нет уверенности, что проход здесь, а это хреново.

На хутор вернулись засветло, едва привязал Полкана, из дома вышла мама:

- Опять по тайге шарашился. Боишься, что медведи голодные останутся?

- Я же с Полканом.

- Ну и сожрут тебя там вместе с твоим Полканом, а мне потом одной с хозяйством выёживаться. Или заблудишься и где тебя там искать? Буд то не знаешь, что на болотах уйма людей сгинула. Ни черта о матери не думаешь.

- Да я эту тайгу как поросячий хлев знаю.

Катя подошла и обняла сына:

- Да знаю я что ты у меня лучший. Просто настроение паршивое. Надоело все до горькой редьки, скорей бы уж в город переехать.

- А я даже не знаю, хочу в город или нет. Тут озеро, тайга, а в городе что, асфальт, машины, толпы людей?

- Паш, вдруг квартиру раньше дадут, а у нас на новом месте и сесть не на что будет. Чтоб не покупать стулья, сделал бы ты несколько табуреток.

- А сколько надо?

- Это тебе решать, ты тут за главного по дому.

Понедельник.

Обычно, Пашка просыпался всегда рано, раньше всех. Редко бывало что спал до восьми и тогда его будила мать.

"Сегодня отцу на работу, значит будет скрипеть кровать."

Лежал, смотрел в распахнутое настежь окно и ждал.

Раздался желанный тихий скрип. Пашка догадывался, что происходит в данный момент на кровати за стеной, включал бурное воображение, представляя себя на маминой сестре, теть Варе.

За стеной поскрипело совсем недолго и стихло.

В спальне родителей, сброшенный крючок стукнул по двери, заскрипели половицы в зале, и вскоре отец ушел на первый автобус.

Как всегда, с утра, хотелось в туалет.

"Мама наверное после зарядки быстро уснула."

Стараясь не скрипеть половицами, вдоль стены пробрался на крыльцо. Сбегал в туалет у коровника, а возвращаясь заметил, будто брат мелькнул на огороде и исчез за домом.

"Странно, куда это он. Может меня на рыбалку позвать? Так нафига за дом поперся?"

Пошел за братом, выглянул из-за угла и замер. Тот стоял на лестнице и смотрел в окно спальни родителей.

"Опять что ль за куревом? Хрен пролезет, там мама спит."

Петька повернул голову в другую сторону, Пашка отпрянул назад и спрятался за угол.

"Надо сваливать, может меня заметить."

Секунду постояв прошмыгнул в летнюю кухню, оттуда хорошо были видны все окрестности, в том числе и двор.

Вскоре появился Петька, согнувшись, как вор и озираясь по сторонам пробежал в сторону бани. Пашка обогнул стайки и прокрался к бане с другой стороны. Ему открылась офигенная картина - Петька сидел за баней на сосновом чурбаке, штаны с трусами спущены до колен, а рукой делает точно то, что Пашка недавно делал в постели.

Хоть Пашка и сам этим занимался, но со стороны видел впервые, как занимаются рукоприкладством другие и с какой прикольной рожей.

Брат закончил, одел штаны и на полусогнутых направился к лесу.

"Ага, он через лес домой потопал. Оказывается я не один этим занимаюсь. А чего он там высматривал?"

Вернулся к дому, подставил к стене лестницу, забрался, заглянул в окно и остолбенел... мать, обнаженная спала на кровати, лежа на спине, головой к дверям, а ногами к окну. Спальня небольшая и до нее рукой подать. Вся на виду да еще так близко. Во рту пересохло, сглотнул слюну:

“Вот значит почему Петька за баней дрочил.”

Пашка, как проснулся, так и был в одних трусах и тут они впереди резко вздыбились.

Положив на место лестницу, рванул в коровник, выглянул наружу - никого. А кто мог быть на почти пустом хуторе, да еще в столь ранний час? Закрыл глаза, представил лежащую в постели тетю Варю. Ноги и руки тряслись. Воображая что кулачок это заветная штучка у тети Вари, всадил приличное количество раз на предельной скорости, млея от удовольствия:

“ А Петька наверно представлял, как засаживает моей маме. Прикольно получается, я представляю, как его мамку трахаю, а он мою. Не зря мы братья, а наши матери сестры.”

Через часок Петькой пришел, накопали червей и отправились на озеро.

Первым делом, проверили мордушки, рыбы попалось кило три. Петька стал ловить с берега, Пашке нравилось рыбачить с лодки. Отплыл к камышам, закинул удочку. Пока шел клев, ловил не отвлекался, а когда поплавок стал надолго застывать на месте, лег на дно лодки и уставился на облака, а затем и вовсе закрыл глаза:

“Взять к примеру Лерку, самую сисястую девку из тех кого знаю, ничего интересного, а вот взрослые тетечки - Ух ты какие! И почему к ним тянет сильнее? У тети Вари, к примеру, вон какие шикарные дойки и попка, свихнутся можно, и у мамы тоже, не то что у девок. Везет же отцу, лапает ее где хочет, целует и не только… А дядь Ваня мою тетю Варю щупает и чпокает.” - ревность дала о себе знать, тяжелым вздохом. Раздался свист. Поднял голову и глянул на берег. Брат махал руками чтобы возвращался. Пашка подплыл к берегу.

- Ну и какого хрена ты там сидишь, мечтатель? Клев кончился, пора валить домой.

Отправились на хутор.

- Мне на центральную надо. - задумчиво сказал Петька.

- А ты что там забыл, что каждый день шастаешь?

- Подружка там. Скоро на работу пойду, женюсь на ней и свалю с хутора, к едрёне фене.

- Ток жены и не хватало. Те чё, жить без хомута надоело?

- Да что ты в женщинах понимаешь, салага?

"В голове всплыл Петька за баней со спущенными штанами."

- Да то же самое, что и ты. - усмехнулся Пашка.

Рассуждая о женщинах, дотопали до Пашкиного дома.

- Петь, рыбу брать будешь?

- Оставь себе, мне она не к чему. Ее прежде чем приготовить, еще и чистить надо.

Остаток дня, Пашка пилил и строгал, занимался изготовлением табуреток.

Василий в городе на работе.

Когда работал по неделе, жил у Гоши, товарища по бригаде, в его однокомнатной квартире.

Васю с месяц назад, начала подкармливать пирожками малярша Нина Николаевна. Женщина в возрасте. Улыбчивая невзрачная, маленькая, худенькая с кривенькими ножками. Лопал халявные пирожки и радовался.

"Хорошая женщина, добрая, подкармливает, заботится как родная мать. Можно на обедах сэкономить, а денежки никогда еще лишними не бывали."

Стал ей уделять больше внимания, помогать по работе, чтобы компенсировать пирожки. В ответ на его помощь и внимание, Николаевна взяла его с собой на калым. Все заработанные отдал жене и та осталась очень довольна.

Вскоре заметил, что женщины помоложе, из бригады, начали хихикать и откровенно подмаргивать, показывая глазками в сторону Нины Николаевны.

“Ох уж эти бабы! У них одни мужики на уме. Неужели не видят сколько мне лет и сколько ей?”

Прошло совсем немного времени и Нина Николаевна позвала его после работы к себе домой, помочь передвинуть шкаф.

А когда оказался в ее квартире, первым делом пригласила к столу, покормить после трудового дня. Поставила на стол пузырек Московской. Вася выпил полстакана, Николаевна пригубила больше и глазки посоловели. Посидели, поболтали. Расспросила о хуторе, о жене, походу приголубили всю беленькую и Вася собрался уходить. В коридоре, Николаевна как-то странно смотрела и дверь открывать не торопилась:

- Куда на ночь глядя пойдёшь-то? Еще на неприятности нарвешься. Оставайся, я тебе в зале постелю.

"Остаться конечно было бы можно, чтоб по городу не мотаться, но если ночевать к Гоше не вернусь, потом больше базара будет и подковырок."

- Я бы остался, Нина Николаевна, да Гоша переживать будет.

- Ну смотри. Тебе виднее.

Понедельник.

После рабочего дня. У Гошки дома потягивали пивко с сушеной воблой. Часам к семи нарисовались еще двое, Игнат, временно работающий в их бригаде и его дружок. Притащили литряк портвейна. Тяпнули и разболтались, каждый базарил о своем, как всегда бывает в компаниях. Завели разговор о женщинах и Гошка перешел на Васю:

- Ты Вась у нас мужик видный, рост выше среднего, сложен хорошо, да еще усищи, как у Тараса Бульбы, не зря Ниночка, на тебя глаз положила, пирожками кормит, да котлетами, скоро любовницей обзаведешься. - ржал он.

Игнат, мужик предпенсионного возраста встал на ее защиту:

- У Нины муж есть, по командировкам мотается. Да ей это вовсе и ни к чему в таком-то возрасте.

- Ну ни скажи брат! Чуть за пятьдесят, для женщины вовсе не возраст! Муж по командировкам, а жена голодная, ласки хочется. Энергии море, вон какая шустрая, любой молодухе фору даст. Вася скоро в этом убедится, если конечно не хочет пирожков лишиться. - Гошка заржал как конь.

Игнат гнул свою линию:

- Не наговаривай, никакая она не шустрая, просто добрая женщина, вот и подкармливает, как сына.

- Ну не скажи, Игнат. В бригаде еще пять баб, помоложе ее, им немногим за сорок и почитай каждая на Васю заглядывается. Так она всех отшить умудрилась.

- Да брось ты Гоша, она не такая. Хорошая работница, муж, взрослая дочь замужем, внучка.

- А муж Нины, постарше тебя будет, с него поди песок сыпется.

- А я че, старый? Я че, пескоструйщик? - возмутился Игнат.

Гошка передернул карты:

- Ты значит молодой у нас, а Ниночка по-твоему в возрасте, так выходит?

- Гош, ты меня не путай. - не сдавался Игнат: - У ее дочери муж, поди такой, как Васька.

- Вот и я про то же! - Не унимался Гоша:

- Глядит наша Ниночка, на мужа дочери и тоже молоденького хочет? Все бабы хотят сладенького да вкусненького, то бишь молоденького да с крепеньким приборчиком.

Спор разгорался, Василий решил прекратить противостояние и поговорить о рыбалке, пригласить их к себе на хутор.

- Угомонитесь вы оба! У меня замечательная жена , я ее люблю... к тому же я член не на помойке нашел, чтоб на старых шлюх залазить.

Игнат осадил его:

- Тут ты Вася совершенно не прав! Это ты напрасно про Нину так грубо. Никакая она не шлюха? Муж, дочь, работа. Насколько я знаю, она домашняя и нигде не шляется. Что возраст, это конечно присутствует, но она не старая и уж вовсе не шлюха.

- А я что говорил! Конечно не старая! Так что не теряйся Вася, если пирожков на обед лишиться не хочешь, займись её главным пирожком. - Гоша заржал широко разевая рот, без двух верхних и одного нижнего передних зубов.

Вася поняв, что перегнул палку, начал выкручиваться:

- Ты не так понял, Игнат. Это вовсе не в прямом смысле, это не про Ниночку. Про шлюх, это образно, понимаешь. Женщина она действительно хорошая, спору нет. Была бы плохая, не угощала бы меня. Давайте лучше про рыбалку. Смотаемся ко мне на хутор, там такие озера, обалдеть.

Понеслось про рыбалку...

Побухали, поболтали Игнат с дружком ушли.

Вторник.

Вася штукатурил комнату, был один, пришла бригадирша.

- Вижу, работа движется. Тормозни, покалякать надо.

Положил инструмент и вопросительно глянул на бригадиршу.

- Буду говорить прямо, Вася, надеюсь все между нами.

- Естественно, Клавдия Андреевна.

- Я про Нину, она моя лучшая подруга, моя одноклассница. У нее семья, она порядочная, не гулящая. Но вот какая загвоздка, ты ей нравишься.

Вася смотрел и молчал, переминаясь с ноги на ногу.

- Понимаешь, о чем я?

Вася не понимал.

- Пока не могу врубится что к чему, проясните пожалуйста.

- А тут и врубаться не во что. Нравишься ты ей. Давай так договоримся, сейчас у нее муж в командировке, она дома одна. Напросись в гости и останься до утра.

- Как это до утра? - выпучил глаза. - При живом-то муже?

- Ты, что, хочешь чтоб он помер, что ли?

- Что вы, что вы, Клавдия Андреевна! Пусть живет еще сто лет! Я про то, что она замужем. Не представляю как можно, у замужней женщины, остаться ночевать?

- Обыкновенно, как и у холостой, дома, в постели. Неужто всю жизнь при жене верно и достойно службу несешь?

"Совсем что ль крыша на старости лет поехала?! Зачем еще одна женщина, когда жена есть?"

- Не! Не могу я, у меня жена, сын. Нет!

- Может тебя ее возраст смущает? Так он этому делу не помеха.

- Я же объясняю, жена, сын…

Бригадирша перебила его:

- Причем тут жена и сын? От тебя что, убудет? Ведь и жене твоей от этого меньше не достанется. Никто никого не обкрадывает. Да и сам развеешься, разомнешься, а то только одна работа да работа. А если разобраться, так твоей жене это даже выгодно будет. Грех заглаживать начнешь, любить крепче станешь и она тебе желанней станет.

- Нет Клавдия Андреевна, извините, я на это пойти не могу.

“Неужели эта Нина Николаевна такая дурочка и не поняла, что я ее не хочу и не буду? Сама маленькая, а ишь какая настырная, видать на полном серьезе решила меня к себе в постель затащить, даже подругу подбила, чтоб та ей посодействовала… Хрен прокатит, старушки - голубушки, не на того нарвались!”

На том разговор и закончился. Бригадирша же не знала, что Вася вбил себе в голову, что у него маленький член. Из-за этого не смотрел на других женщин и шарахался от них, как черт от ладана. Нашел этому оправдание - Я верный муж!

Вернувшись домой, когда лег спать, сон не шел. Катя уснула, а он смотрел в распахнутое окно на звезды:

“Я верный муж. А если разобраться честно, положа руку на сердце и взвесить все за и против? Я безумно люблю рыбалку. А сколько раз на нее меня Катя отпускала? Хрен да маленько. Дом, работа, хозяйство и снова работа и опять все по кругу, как белка в колесе и так всю жизнь и нет этому ни конца ни края. А когда я заикнулся про спиннинг? Что она мне ответила:

- Какой тебе в задницу спиннинг? Только по рыбалкам шлындать осталось. Надумали в город переезжать, а у меня даже одеть нечего. Пара целых трусов осталась, да чулки штопаные. Ни платья, ни обувки, а ему рыбалку подавай.